Ответ CoffeeNight в «У меня депрессия»5
Депрессия бывает разная. Кто-то говорит, при депрессии важно начать заниматься спортом или как-то по-другому вытягивать себя «из болота». Кто-то отвечает, что депрессия это нечто ТАКОЕ, когда сил вообще ни на что нет. Какой там спорт, тут бы с кровати встать. Кто прав? Да и те, и другие. Они описывают одного и того же зверя, просто одни увидели его на опушке леса и «поймали за хвост», а вторые уже прописались у него в пасти. Разные полюса одной страшной истории.
В клинической психологии есть «высокофункциональная» или «улыбающаяся» депрессия. Это не выдумка, это реальный, изматывающий ад. Человек с таким состоянием часто выглядит успешным, компанейским, самым «лучезарным» на работе. Он шутит, обнимает жену, платит ипотеку. А потом закрывает за собой дверь ванной, смотрит в зеркало и не узнает человека напротив, потому что внутри у него та самая трясина. Болезнь уже искажает восприятие. Мозг при депрессии работает как экран старого пузатого телевизора: сигнал идет, картинка есть, но она рябит, дергается и будто покрыта пылью. Радость от хобби, вкус любимой еды, тепло солнца - все это доходит до нас как через толстый слой ваты. Вы знаете, что должны это чувствовать, помните, как это было, но рецепторы «выжжены». И да, такая депрессия тоже требует медикаментов. Диагностированная депрессия - это не плохое настроение, это нейрохимический сбой. Серотонин, дофамин, норадреналин - это не просто «гормоны счастья», это топливо для нейронных связей. Когда его нет, мозг физически не может «взять себя в руки». Спорт – известный «источник гормонов», но в этот период… идея теоретически здравая, но вот мощности организму обычно не хватает. Сначала есть смысл поправить баланс гормонов, потом уже в зал. Но в принципе при таком течении болезни сам факт похода в зал – вполне возможен и уместен, просто попозже.
Другие, например, автор кому я сейчас отвечаю, описывают классическую тяжелую депрессию с меланхолией, апатией, и психомоторной заторможенностью. И это - тоже депрессия, просто другой, более разрушительный полюс. Когда нет сил не то что смеяться на работе, а просто разжать зубы, чтобы почистить их. Когда вес чашки с кофе кажется неподъемным. Когда «дно» - это не метафора, а буквальное ощущение гравитации, которая увеличилась в три раза.
То, что описывается, как «забил на уборку» - это не лень. Это крайняя степень истощения нейромедиаторов. За элементарный волевой акт - встать, дойти до кухни, взять тряпку - в мозге отвечает целая цепочка биохимических реакций. При тяжелой депрессии эта цепочка рвется на первом же звене. Мозг буквально экономит энергию, отключая все «необязательные» функции, чтобы хватило сил на поддержание дыхания и сердцебиения. И самое страшное, о чем пишут люди, познакомившиеся с депрессией «поближе» - это дикая самокритика. Вы все понимаете. Ваш интеллект не поврежден. Вы видите гору посуды, знаете, как ее помыть, хотите, чтобы дома было чисто, но между «понять» и «сделать» пролегает пропасть, на дне которой нет ни капли энергии. Это порождает чудовищное чувство вины. Вы ненавидите себя не за то, что вам плохо, а за то, что вы «плохой», «слабый», «прокаженный», потому что не можете сделать элементарное.
При этом все, кто так или иначе с депрессией сталкивался, верно нащупывают главное - экзистенциальную боль. Вопрос «Зачем?». Депрессия – это же не только биохимия. Мы все-таки люди, чуть сложнее биороботов. Это еще и смысловой вакуум. Когда выгорают все краски, человек неизбежно упирается лбом в вопрос о собственном существовании. И здесь кроется главная ловушка, на которую мне хочется обратить внимание. Мысль «всем вокруг станет легко, если меня не будет» - это не ваша «настоящая» мысль. Это симптом. Это депрессия, которая пытается оправдать собственное существование и убить вас вашими же руками, прикрываясь ложной заботой о близких. Это когнитивное искажение, помноженное на биохимический голод мозга. Близким не станет легко. Близким достанется воронка боли на месте любимого человека.
Хорошо, что обе группы людей обычно сходятся на верной стратегии выживания. «Обращайтесь к специалистам» и «получите препараты». Это и есть золотой стандарт работы с депрессией. Под специалистами при подозрении на депрессию подразумеваю, прежде всего, ВРАЧЕЙ: психиатров и психотерапевтов. Работа с психологом идет вторым эшелоном. Зачем нужен психолог? Затем. Депрессия звучит как два «нет»: «нет сил» и «нет смысла». Таблетки вернут силы. А что делает человек, у которого есть силы, но нет смысла? Правильно, риск преждевременного ухода из жизни повышается.
Самый опасный отрезок в терапии депрессии – первые 2-3 недели приема антидепрессантов. Близкие, внимание, на этом этапе пациенту ваша поддержка нужнее всего!
Если вы узнали себя или кого-то из родных в первой ситуации - вы на высоком старте. Вы пока держитесь на «морально-волевых», но трясина уже открыла пасть. Вам нужен врач-психиатр для постановки диагноза и подбора схемы, и потом уже психотерапевт / психолог, чтобы найти, куда из этой трясины девается ваша жизненная энергия.
Если вы узнаете себя в тяжелой депрессии - вам нужна помощь уже вчера. Имеет смысл немедленно, физически организовать себе поддержку. Попросить друга привезти еды и просто посидеть рядом в тишине. Вызвать врача на дом, если нет сил дойти до ПНД. Начать с минимальных, микроскопических доз антидепрессантов, которые подберет грамотный психиатр (не невролог в поликлинике, а именно психиатр, это важно). Тихие хобби придут потом, когда препараты поднимут вас со дна хотя бы на сантиметр, дав тот самый ресурс, которого сейчас нет. А там уже и до смыслов доберетесь.
Депрессия - это не выдумка. Это не лень. Это не слабость. Это поломка. Сложная, многогранная, бьющая и по химии, и по мыслям, и по смыслу жизни. Но это поломка, которая лечится. Оба «лагеря» правы в том, что из этого состояния невозможно выбраться в одиночку, просто читая умные книжки или заставляя себя бегать по утрам.
Держитесь. На биохимии, на терапии, на руках близких. Трясина имеет свойство высыхать, а гравитация - возвращаться к норме, если дать мозгу правильное топливо и время.
