Drdelete

Доброго дня! Помогите пожалуйста, оценить стоимость банкнот 2долларовых

Бухать с яхтсменами трудно. Очень трудно. Они постоянно ругают людей, которых ты не знаешь, закатывают глаза от воспоминаний и почему-то их сильно веселит словосочетание: "Правый галс". Как по мне, левый смешнее, на этом слове построено половину анекдотов про неверных мужей и жён.

Помните фильм в "В бой идут одни старики"? Эпизод, где герои плавно, как гуру ушу двигают ладонями, изображая воздушный бой?

Это жалкое подобие того, что ждёт Вас после первых двухсот грамм. Движения ладоней-яхт становятся всё стремительней, Вы едва уворачиваетесь, пугаясь криков: "Протест" и "Верхний буй". Страшнее пить только в Челябинске, сразу после падения метеорита.

Я пришёл в яхтинг после сорока. Мне сложно. Ну… Как пришел… Примостился с краешку.

Начиналось всё очень невинно. У меня появилось свободное время летом и проводил я его на Днепре. Когда вредные шашлыки вперемешку с полезным велосипедом сильно надоели, я надумал купить себе надувную байдарку. Метеоров и барж к тому времени на реке почти не осталось, так что можно было неспешно пересекать фарватер хоть вдоль, хоть поперёк.

Моторная лодка не рассматривалась из-за тяжёлой моральной травмы в детстве.

В моем детстве моторные лодки были у всех. Лодочные станции тянулись вдоль реки и терялись в бесконечности. У нас лодка тоже была. Алюминиевая "Казанка". Всё бы ничего, если бы не мотор с гордым названием "Москва".

Это было капризное чудовище. Он заводился после танцев с бубном при благоприятном расположении звёзд, в остальное время не помогал даже нижний брейк с элементами акробатики.

Я до сих пор боюсь подвесных моторов больше, чем школьных стоматологов.

Итак, байдарка! Но у гугла и судьбы были свои планы на этот счёт. Поисковик, сволочь, подсунул мне надувные парусные катамараны. Тогда это показалось хорошей идеей.

Порывшись на форумах, я чуть было не отказался от этого грандиозного замысла. Оказалось, что в сборке катамаранов, кроме прямых рук, какой-то матери и передвижной слесарной мастерской, требовались вышеупомянутые танцы с бубном и иногда, сварочный аппарат. К таким подвигам я не был готов.

Но гугл коварен, он подсунул мне катамаран, который собирается даже без отвёртки. Я не поверил, но решил рискнуть.

Нет бы присмотреться к знакам судьбы повнимательнее…

Это сейчас я понимаю, что чем больше лодка, тем больше проблем. Тогда я думал иначе.

Списался с производителем, мне предложили прокатиться на регате, типа, тест драйв. Они продавали чемпионский катамаран своей гоночной команды, который всех делал за счёт большей длины, сильно бОльшей мачты и переходили в монокласс. Слово монокласс было непонятно, ну да и фиг с ним.

Скажу сразу, я ни разу не турист. Песню "Солнышко лесное" ненавижу, примерно также люблю палатки, котелки и сбор дров для костра. Утро без двойного эспрессо вычеркивается из жизни окончательно и бесповоротно.

В моем понимании регата, это что-то типа конференции в крупном отеле, где между бутербродами высокой кухни и разговорами - ты катаешься под парусом. Ну да, ну да…

Список вещей для регаты меня сильно напряг. В мою концепцию расслабленного летнего баражирования между островами и пляжами плохо укладывались: летнее термобелье, зимнее термобелье, толстая флисовая куртка с такими же штанами, резиновые сапоги и что-то странное под названием "непромоканец из мембраны". В моём понимании мембрана, это совсем не то, из чего обычно шьют одежду. А воротник из меха плюшевого медведя на непромоканце ввёл в полный ступор.

Далее шёл перечень оборудования с которым не стыдно сходить на Эверест, добавив только кислородные баллоны и ледоруб. Особый упор делался на малый вес экипировки.

Имея под боком известный французский магазин, с покупкой по списку проблем не возникло. Кроме непромоканца. Его шили на заказ.

Небольшое затруднение вышло с палаткой. Я требовал самую лёгкую.

Продавец-консультант с большим сомнением смотрел на мою 120-ти килограммовую тушку и рекомендовал что-то потяжелее и побольше. Я не пошёл на компромисс. Хардкор, так хардкор.

Палатка стоила, как крыло от Боинга и напоминала последний приют вампира-вегетарианца.

Наконец, наступило время "Ч".

Я приехал на большой пляж водохранилища, гордо именуемый почему-то Стапелем. Не знаю, кем был этот уважаемый сын еврейского народа, наверное, великим яхтсменом.

Стапель напоминал кладбище динозавров. Всюду сновал народ, таская алюминиевые ребра и берцовые кости. Кто-то надрывался, пытаясь собрать брифинг капитанов, его отовсюду посылали, но он не обижался.

Постепенно из труб, тросов и шкур начали проявляться силуэты катамаранов. Наш экипаж обычно собирал лодку, как хороший сержант автомат Калашникова, но не в этот раз. Им сильно мешал я дурацкими вопросами и непрерывной фото фиксацией процесса.

Перманентным маркером я рисовал стрелки и нумеровал сочления труб. Сборка затягивалась. Когда дело дошло до такелажа, выяснилось, что одного узла, который я с большим трудом выучил в детском саду и всю жизнь пользовался для завязывания шнурков, совершенно недостаточно.

Капитан беззвучно шевелил губами, но я догадывался, что он цитирует по памяти статью из "Большого словаря синонимов". Статья начиналась со слова: "Дебил". Ему очень хотелось произнести это вслух, используя все известные связки монголо-татарского происхождения, но ещё больше ему хотелось продать катамаран.

Катамаран собрали, не смотря ни на что.

Наступило время теории паруса. Капитан тяжело вздохнул. Вокруг уже дымились котелки с ухой и что-то заманчиво булькало в железных кружках.

На твёрдом песке пляжа появилось несколько схем. Пытаясь не выходить за пределы словарного запаса "Курочки Рябы" и глотая артикли, капитан взялся объяснять почему парусная лодка может ходить против ветра.

Неожиданно для капитана с теорией паруса проблем не возникло. Про закон Бернулли в своё время мне рассказывали очень не глупые люди. А векторная алгебра, так вообще, наше всё.

Найдя какую-то ветку возле костра, я с рыбьим хвостом в зубах, хлебнул из железной кружки самогона и быстро разрисовал пляж векторами. Потом, поинтересовавшись размерами мачты, взял рулетку.

Через пятнадцать минут нагло заявил, что шверт нужно сдвинуть, как минимум, на полметра в корму. Слово "шверт" я впервые услышал часа два назад. Про "корму" не уверен, но скорее всего тоже.

Ещё грамм триста из бутыля с мутноватой жидкостью и я бы начал учить Королева строить космические ракеты.

Ночью мне снился Бах. Он увлеченно испонял фугу до мажор на органе из алюминиевых труб. В какой-то момент инструмент не выдержал экспрессии гения и трубы с грохотом повалились на меня. Я проснулся, не слишком музыкально вопя от ужаса. В воплях, прислушавшись, можно было разобрать моё мнение о композиторе и его родственниках до третьего колена. Мнение было не слишком положительным.

В полной темноте я пытался выбраться из труб, в панике вспоминая, куда засунул налобный фонарик. Через пять минут он обнаружился, естественно, на лбу. Регата началась…

Пришли тучи и неприятный ветер. Именно он ночью обрушил мою палатку. Так что наезжал я на Баха совершенно напрасно.

Установка палатки - этого адского порождения французской мысли оказалась посложнее теории паруса. Вечером я долго путался в многочисленных растяжках и гибких трубках, завистливо поглядывая на экипаж, который давно спал, установив своё жилище минуты за три.

Утро было недобрым. И не только из-за самогона.

Злой и невыспавшийся я натягивал на себя термобелье слой за слоем. Зубы жили своей жизнью, выбивая "Взвейтесь кострами синие ночи".

Поглядывая в хмурое небо, я прикидывал, чем бы занять незадавшийся день. Ведь при таком ветре и холоде, врядли кто-то пойдёт на воду…

Я ещё очень плохо знал яхтсменов.

После горячего чая и каши, жизнь уже не казалась безвозвратно утраченной. Катамараны один за другим, как черепахи сползали с пляжа в воду и, вздернув паруса, быстро уходили, освобождая место для следующих. Пришла наша очередь.

Я старательно помогал. Меня также старательно терпели.

Когда, вопреки моей усердной помощи, лодка подняла паруса и бесшумно заскользила по воде, быстро набирая скорость, я открыл рот, не веря в реальность происходящего.

Теория это прекрасно. Ты можешь сколько угодно рисовать картинки со стрелочками, которые всё объясняют. Но когда два мешка с трубами и несколько квадратных метров тента от газели превращаются в гоночный болид, который способна догнать далеко не каждая моторная лодка, это попахивает колдовством.

Паруса на этом катамаране были произведением искусства. Чёрные нити в прозрачной плёнке формировали своё, четвёртое измерение, которое невозможно отследить глазами, взгляд метался, теряя направление и опору. Ядовито зелёные с глубоким чёрным клинья напоминали не слишком посещаемые залы в "Третьяковской галерее" на Крымском валу, через стенку от популярного "Чёрного квадрата".

И скорость… Быстрое движение в абсолютной тишине. Журчание воды не в счёт.

Я валялся на сетке, следя за тем как выстраиваются в потоке "колдунчики" на изящно изогнутом стакселе, потом переползал за мачту и восхищался формой огромного горбатого грота. Десять сантиметров потравленной верёвки неуловимо меняли рисунок и парус никогда не повторялся, он имел тысячи непохожих друг на друга лиц.

А на лице капитана отражалась жестокая внутренняя борьба. Как коммерсант, он понимал, что нужно дать мне порулить. Как нормальный человек, не лишённый инстинкта самосохранения, он очень не хотел купаться в холодной воде. Безопасность постоянного матроса его тоже беспокоила. Что касается меня, то он сильно сожалел только о том, что весло очень лёгкое и топить им чайника в спасжилете будет долго и утомительно.

Коммерсант и гонщик победили. Капитан здраво рассудил, что лучше отмучиться и дать мне румпель сейчас, чем в реальной гонке.

https://www.facebook.com/maxplotnikov

Стоял теплый осенний вечер. Волга красилась в золото и проблескивала рубинами волн в лучах заходящего солнца. С десяток яхт, в преддверии старта гонки кружились, словно акулы возле мертвого кита. Веселый мат и перебранка капитанов пугали чаек, и они недоуменно кричали в ответ. Наш капитан ждал сигнала старта гонки и крыл других капитанов, которые в ответ материли нас. Раздался третий свисток, и мы вышли в хвост основного пелетона. Капитаны соперников поставили генакеры и начали набирать скорость, уходя от нас.

Мы же поступили стратегически и сразу налили по 100 грамм. Из каюты раздался вопль старпома, который проводил ревизию провизии на борту- йобвашумать, где хлеб?! Я же блять, четыре раза писал вам, далпоепы, купить его!?. Мы пожали плечами и обменялись мнениями по поводу любви старпома к хлебу. Теплый вечер, легкий бриз и золотые от солнца грот и генуя располагали к умиротворению. Наверно поэтому, когда с проходящего мимо брига, нас решили подъебать вопросом–не проплывал ли мимо лом? то мы вежливо попросили не мешать нам в динамичной гонке, а не послали сразу нахуй. Через полчаса гонки, когда от нас уже оторвались ведущие яхты, поступило предложение от старпома, не пора ли нам развернуть свой спинакер, но капитан аргументировал, что у нас стратегия и все остальные отсосут у нас чуть позже, и лучше налить еще по 50.

Часа через три гонки, начало смеркаться, и Волга замерцала отражением звезд в темноте глубоких вод. Температура окружающей среды начала резко снижаться, а мы, создавая разницу температур, накидывали себе еще по 50. За полночь нас окружил туман, и огоньки буев были едва видны через белую мглу. Мы крались по руслу, вслушиваясь в темноту и были приятно удивлены, когда киль шаркнул по песку, а перед нами проявилась стена осоки и камышей. Капитан решил встать на якорь, но якорь оказался слабым звеном и выкинулся за борт. Мы с болью в сердце проводили его взглядом, и помянули душу утопшего. Течение нас несло через мглу, в который тенями проглядывался берег и что-то еще. Незаметно пролетело время и постепенно туман наполнился светом от всходящего солнца и звуками радио Джаз. А течение постепенно нас вынесло на русло вдаль от берега. Пытаясь определить где берег, наш капитан дерзко кричал –эгегей. А берег озорно отвечал- геи-геи. Мы вслушивались в туман, где бурчали моторами рыбаки и тарахтела дизелем баржа. Встреченные рыбаки, у которых мы пытались узнать верный курс, видимо были из рода Сусанина и как мы нихуя, не ориентировались на реке. Нам оставалось только тихонечко идти в тумане и молится богу Ц2АШ5ОАШ. В белом мареве мелькали тени моторок и нам вспомнились моменты из «Мглы» Кинга. Впечатлений добавила баржа, которая мрачной тенью, прошла в метрах 50 от нашего носа, тяжело постукивая своим дизелем и нашими кирпичами. Наш верный компас на яблочном смартфоне тоже переживал и зачастую пытался увести нас обратно. Вскоре мы его заебали, и он, выжрав всю батарейку, отключился. Мы же, полагаясь на мудрого капитана, следовали его стратегии и шли вдоль берега

В тумане все теряет свои истинные очертания, а иллюзии преследуют на каждом шагу. Капитан видел машины на берегах косы, а старпом увидел лодки, которые почему- то резко взлетели при нашем приближении к ним. Коварная протока щекотала наш киль мелями, а берег предательски скрывался в тумане. Но наша яхта, словно «летучий голландец», прорывалась через мглу и пугая моторки, ходила кругами по протоке. Наш покровитель Дионис, наконец-то очнувшись от похмельного тумана, потихоньку рассеял белесый сумрак. Очертания берега обрели знакомые для команды, памятные места. Пока капитан спал после ночной вахты, старпом осуществил свой замысел с спинакером, и наш полосатый парус взвился и гордо зареял над простором Волги. Рыбаки сразу поинтересовались нашей ориентацией и интересной раскраской нашего спинакера. Наш старший матрос сразу дал им понять, кто мы и куда они могут идти с своими брачными играми. Рыбаки засмущались, и сказали, что они не такие и у них есть жены.  Неспешно вышли на фарватер, и мы, откинувшись на леера, лениво потягивали жигулевский эль. Наша яхта нехотя скользила по водной глади, ведомая течением. Ветер смущался растаманской расцветки и изредка наполнял наш спинакер. Вдали завиднелись паруса, шедшие тем же курсом.

Продолжение следует.