О "дилетантстве" и "академичности".⁠⁠

Несколько тезисов из статьи, к сожалению, ныне покойного Кореняко В.А. «Этнонационализм, квазиисториография и академическая наука».

«Пример противоположного явления. В квазиисториографии последних 10–15 лет «отличились» археологи И. Мизиев (Кабардино-Балкария) и Н. Мажитов (Башкирия). Оба сделали успешную профессиональную карьеру, занимаясь региональной археологией: Н. Мажитов специализировался на изучении средневековых памятников, И. Мизиев исследовал памятники средневековья и эпохи бронзы. И тот и другой обратились к археологии скифо-сарматских кочевников и попытались доказать их тюркскую языковую принадлежность. Это вызвало резкие возражения специалистов по скифо-сарматской археологии, поскольку практически все они считают скифов, савроматов, сарматов и саков ираноязычными. Академическая репутация Н. Мажитова и И. Мизиева сейчас несколько подпорчена, зато их популярность вне профессиональной среды выросла. Должны ли они быть объявлены дилетантами? И если они дилетанты, то в чем? Диссертационные советы и ВАК выдали им документы, официально удостоверяющие их профессиональный статус высококвалифицированных специалистов-археологов. Или они дилетанты потому, что, будучи археологами, занялись палеолингвистической атрибуцией древнекочевнических археологических культур? Но ведь и практически все оппоненты Н. Мажитова и И. Мизиева из числа скифологов и сарматоведов не имеют лингвистического образования и специальной подготовки в области иранской или тюркской филологии. Тогда есть основание объявить дилетантами этих упорных защитников скифо-сарматского ираноязычия — дискуссия в «квалификационном» плане идет на равных, и у них имеется лишь то небесспорное преимущество, что тезис об ираноязычии скифов и сарматов «академичен», а гипотеза о тюркоязычии — нет.

***

В академической среде практически все согласны с концепцией В. Миллера — В. Абаева, по которой все эти древние этносы были ираноязычными. Однако многие иранские этимологии, приводившиеся В. Абаевым, кажутся мне не более убедительными, чем тюркские этимологии, предлагающиеся М. Закиевым, И. Мизиевым и К. Лайпановым. Отмечу, что в советской литературе идея о тюркоязычии казахстанского населения скифо-сакской эпохи высказывалась и казахскими лингвистами, причем довольно давно и главным образом теми, которых нельзя заподозрить в тюркистских этнонационалистических настроениях и которые были скорее «русофилами», — например, С. Аманжоловым. Еще больше смущают данные палеоантропологических исследований. Нет оснований не доверять антропологам, установившим наличие монголоидных элементов в краниологических сериях на территориях по крайней мере восточнее меридиана Аральского моря уже в VII–VI вв. до н. э. (Гинзбург, Трофимова 1972: 106, 109–140, 341).

Я не говорю о том, что эти факты опровергают господствующую концепцию ираноязычия саков, но в любом случае они говорят о наличии проблемы (Вильданов 1998: 155). Проблема не решается и даже корректно не ставится. Сторонники противоположных точек зрения существуют как бы в параллельных мирах, высказываются в разных аудиториях, а если встречаются, то плодотворной дискуссии не выходит. Так было, например, в 1969 г. на научной сессии по этногенезу башкир в Уфе, когда сторонники гипотезы о присутствии тюркского элемента в Приуралье и Казахстане в скифо-сарматское время К. Петров и Н. Мажитов были одернуты большинством выступавших по принципу «этого не может быть, потому что этого не может быть никогда» (Мажитов 1971: 11–16; Петров 1971: 263–267; Археология и этнография1971: 332– 346).

***

Старательно избегая упреков в «чистом вещеведении», отечественные археологи (за единичными исключениями) не только не приступили к исследованию, но и не интересовались проблемами морфогенеза в материальной культуре и прикладном искусстве. Характерно полное отсутствие в отечественной археологии и этнографии работ, посвященных проблеме конвергентных явлений. Насколько мне известно, специальные оригинальные исследования конвергентных явлений материальной культуры в отечественной археологической литературе отсутствуют практически полностью. А ведь во многих ситуациях к этой проблеме специалистов, казалось бы, подталкивает сам материал, буквально «кричащий» о конвергенции. Но такая альтернатива в лучшем случае характеризуется скороговоркой в одном абзаце. Очень показателен в этом смысле сборник, составленный из статей советских и американских исследователей (Традиционные культуры 1981). Если бы отечественные гуманитарные дисциплины в этом направлении вышли хотя бы на западноевропейско-американский уровень (в общем, тоже не высокий), то и дилетанты знали бы о существовании академического барьера, не позволяющего любое сходство любых предметов с легкостью необычайной объяснять в автохтонистском или миграционистском духе. При отсутствии же теории морфогенеза и разработок по конвергентным феноменам вроде бы и не кажется диким дилетантством известное построение И. Мизиева и К. Лайпанова: скифы и сарматы известны античным авторам как «гиппомолги» («доители кобылиц»); тюркам свойственно употребление кумыса; следовательно, скифы и сарматы – тюрки (Лайпанов, Мизиев 1993: 27,46, 48, 51, 90).

"Покоиныи карачаево-балкарский археолог Исмаил Мизиев, имя которого иранисты сделали притчеи во языцех (вплоть до изобретения термина «мизиевщина»), вовсе не стремился к полемике ради полемики. Все последние 19 лет своеи недолгои жизни, прикованныи к инвалиднои коляске, в контакте с коллегами из Москвы, Казани, Еревана, Тбилиси, он работал, не покладая рук. Пытался он наладить связи и с осетиноведами, и не его вина, что взаимодеиствия с ними у него не получилось. Хорошо помню, как однажды (кажется, в 1987 г.), услышав о том, что в г. Орджоникидзе (Владикавказе) состоится собрание ученых, посвященное обсуждению проблем этническои истории, И. М. Мизиев собрался поехать туда. Родные попытались отговорить его, но он не согласился: «Одно дело рецензии, а совсем другое – общение. Я хочу понять, чем вызвана такая реакция». Вечером он вернулся, хмурыи и усталыи. Оказалось, что услышав о его приезде, ни один из осетиноведов на заседание не пришел – в зале находились только студенты университета, с которыми он и беседовал в течении двух-трех часов. Вопрос, которыи он адресовал то ли мне, то ли самому себе, был совершенно детскии: «Почему они не пришли?»"

Джуртубаев Махти Чиппаевич
"Происхождение карачаево-балкарского и осетинского народов"