Расправлялся со спящими ради удовольствия: откровение серийного убийцы⁠⁠

В конце октября 2002 года в дежурную часть полиции уезда Сихуа округа Чжоукоу в китайской провинции Хэнань поступил утренний вызов из небольшой земледельческой деревни. Соседи заметили, что ворота глинобитного крестьянского подворья на окраине поселка остаются запертыми изнутри слишком долго после рассвета, а во дворе не слышно голосов хозяев. Прибывшая на место оперативная группа перелезла через невысокую ограду и вошла в жилую часть одноэтажного дома. На кроватях в спальне в лужах свернувшейся крови лежали хозяин дома и его 6-летняя дочь с размозженными черепами. Рядом на полу умирала мать семейства с открытой черепно-мозговой травмой, но у женщины еще прощупывался слабый пульс. Врачам уездной больницы удалось вытащить ее с того света после сложной трепанации, однако назвать приметы ночного гостя она не смогла - первый удар тяжелым предметом по голове пришелся на тот момент, когда вся семья крепко спала в полной темноте.

Осмотр подворья в уезде Сихуа поставил местных криминалистов перед технической загадкой, которая до этого уже несколько раз встречалась в соседних сельских районах. Деревянный засов на входной двери дома был задвинут изнутри и не имел следов распила. Зато в глухой задней стене, сложенной из необожженного глиняного кирпича-сырца вперемешку с рубленой соломой, зияла свежая сквозная дыра. Как задокументировано в материалах следствия по аналогичным эпизодам в провинциях Хэнань и Аньхой, преступник применял простую строительную хитрость для бесшумного проникновения. Ночью он подходил к наружной стене дома с бадьей воды, обильно поливал глиняную кладку возле дверного косяка или под окном и ждал несколько минут, пока сухая земля размякнет и превратится в податливую кашу. После этого он без единого звука, способного разбудить спящих за стеной людей или соседских сторожевых собак, расковыривал мокрый сырец железным прутом или лопатой и пролезал внутрь помещения.

Второй деталью из протокола осмотра стали орудия убийства. Они лежали прямо на земляном полу возле кроватей - тяжелая садовая лопата и обычный слесарный молоток со следами крови и волос на металле. Когда оперативники опросили родственников погибшего крестьянина, выяснилось, что и лопату, и молоток убийца не принес с собой. Оба предмета принадлежали самому хозяину дома и с вечера стояли в незапертом сарае.

Такая небрежность полностью ломала привычные схемы работы уездного розыска. В классических делах о серийных нападениях преступник заранее готовит нож или кастет, прячет его под одеждой и уносит после расправы, опасаясь оставить на рукояти потожировые следы. Здесь же ночной взломщик заходил во двор с пустыми руками, в темноте на ощупь находил в хозяйской пристройке колун для дров, мясницкий тесак или тяжелую мотыгу, убивал спящих людей их же собственным инвентарем и бросал инструмент у порога.

Имущественная сторона дела выглядела еще более странно. В доме осталась нетронутой скромная бытовая техника, которую крестьянская семья копила годами. Из вывернутых карманов одежды и ящиков комода пропали только мелкие бумажные купюры на сумму в несколько десятков юаней. При этом на кухне криминалисты зафиксировали следы ночной трапезы - после того как в спальне были забиты насмерть мужчина и ребенок, а женщина истекала кровью на полу, преступник спокойно подошел к печи, нашел миску с остатками холодной вареной лапши и лепешками и съел их прямо в доме жертв.

Именно эта комбинация улик - ничтожная сумма украденных денег, брошенный на месте хозяйский инструмент и запредельная ярость, когда каждому спящему наносились десятки ударов по голове уже после наступления смерти - пустила следствие по ложному пути. В милицейской практике сельских уездов Китая конца 1990-х годов расправа над всей семьей без выноса ценных вещей однозначно трактовалась как месть. Уездные сыщики отказывались верить, что залетный грабитель с большой дороги полезет ночью пробивать глиняную стену бедной фанзы ради 30 юаней и горсти холодного риса, а тем более станет убивать 6-летнего ребенка, который не может помешать ограблению.

Штаб расследования развернул тотальную проверку односельчан на предмет скрытой вражды. Оперативники поднимали старые жалобы в сельский комитет за последние 10 лет. Они сутками допрашивали соседей, с которыми погибший хозяин когда-то спорил из-за границы межи на пшеничном поле или очередности полива из оросительного канала. Под подозрение попадали дальние родственники, не поделившие наследство, и мелкие торговцы, которым семья задолжала за семена. У десятков крестьян обыскивали сараи, проверяли рабочую одежду на замытые пятна крови и поминутно сверяли их показания.

Версия мести развалилась. У всех конфликтных соседей нашлось подтвержденное алиби, а биологическая экспертиза исключила их причастность к следам, оставленным на месте преступления.

Тогда эксперты сосредоточились на единственной четкой трасологической зацепке, оставшейся во дворе дома. На рыхлой земле у пробитой стены и в пыли у порога отпечатались глубокие следы мужских ботинок с крупным рифленым протектором. Измерив линейкой длину подошвы в 28 сантиметров и ширину шага, уездные специалисты сверились с криминалистическими таблицами корреляции антропометрических параметров. Расчеты показали, что обувь такого размера с подобным давлением на грунт носит физически крупный, широкоплечий мужчина ростом от 175 до 180 сантиметров.

Для сельских районов центральной равнины Китая, где средний рост мужчин того поколения редко превышал 165-168 сантиметров, человек ростом под 180 сантиметров выглядел настоящим великаном. Во все дорожные посты и соседние участки ушла ориентировка с предписанием проверять рослых, крепко сбитых бродяг и сезонных рабочих с большой стопой. Патрульные на перекрестках внимательно всматривались в каждого высокого прохожего. Мелких и щуплых крестьян на старых велосипедах милиционеры пропускали мимо постов, даже не требуя достать из кармана удостоверение личности.

Про серию в провинции Хэнань за пределами Китая не знает почти никто. Между тем с сентября 1999 по октябрь 2003 года этот человек в 26 ночных нападениях убил 67 человек, изнасиловал 23 женщин и оставил 10 выживших калеками с проломленными головами, превзойдя по числу жертв Андрея Чикатило с его 52 доказанными убийствами. Но для создателей сериалов эта история совершенно непригодна. В ней нет хитроумных головоломок для сыщиков и красивых интерьеров - только нищие мазанки без уличных фонарей, ржавый дорожный велосипед и слепая вера сельских экспертов в табличку размеров обуви из учебника.

Хронология тех четырех лет, восстановленная позже по объединенным архивам, показывает, с какой пугающей регулярностью пополнялись морги соседних округов. Первое доказанное убийство произошло еще 19 сентября 1999 года в окрестностях города Чжумадянь на юге провинции Хэнань. Спустя год, 1 октября 2000 года, в день государственного праздника КНР, точно такое же ночное нападение случилось уже за административной границей - в районе Инчжоу городского округа Фуян провинции Аньхой, где в собственном доме были убиты 3 человека и изнасилована женщина.

Летом 2001 года серия убийств возобновилась в провинции Хэнань. Ночью 15 августа 2001 года в деревне уезда Линьин округа Лохэ преступник проделал лаз в стене дома, взял тяжелый предмет и убил спящих супругов и их ребенка. Именно по дате этого преступления - 15 августа - в полицейских сводках провинции дело получило кодовый номер 8.15.

К осени 2002 года и началу 2003 года интервалы между бойнями сократились до двух-трех недель. Нападения фиксировались в уездах Сихуа и Фугоу округа Чжоукоу в Хэнани, затем в приграничном уезде Линьцюань провинции Аньхой, а следом география резко прыгнула на сотни километров к северу и востоку - в сельские районы провинций Шаньдун и Хэбэй. В ночь на 5 августа 2003 года в деревне недалеко от города Синтай в провинции Хэбэй неизвестный проник в крестьянский двор и вырезал сразу 5 членов одной семьи, не оставив в доме ни одного живого свидетеля.

Почему десятки уездных управлений общественной безопасности на протяжении трех лет расследовали эти эпизоды поодиночке, как несвязанные между собой бытовые драмы? Ответ кроется в географии маршрутов преступника и устройстве тогдашней полицейской отчетности. Почти все 26 деревень, подвергшихся нападениям, располагались на стыках административных границ четырех провинций - Хэнани, Аньхоя, Шаньдуна и Хэбэя.

В начале 2000-х годов в сельских отделах полиции Китая еще не было единой электронной сети учета нераскрытых преступлений. Уездные начальники подчинялись своим окружным властям, вели картотеки в бумажных папках и крайне неохотно отправляли запросы в соседнюю провинцию, поскольку каждый нераскрытый труп портил годовую статистику управления и лишал офицеров премий. Если убийство происходило в деревне уезда Линьцюань провинции Аньхой, а через 3 часа велосипедист по проселочной дороге переезжал в уезд Шэньцю провинции Хэнань, он оказывался в совершенно другой полицейской юрисдикции. Пока утром аньхойские оперативники опрашивали плачущих соседей у калитки, в 20 километрах к западу хэнаньские участковые даже не знали, что у их соседей ночью вырезали семью.

Сдвинуть эту бюрократическую глыбу с места удалось только в 2003 году, когда слухи о ночном истребителе семей вызвали панику в десятках уездов. К расследованию подключилось Министерство общественной безопасности КНР в Пекине. Столичные криминалисты потребовали от управлений Хэнани, Аньхоя, Шаньдуна и Хэбэя передать в центральную лабораторию все сохранившиеся биологические улики с мест нераскрытых семейных убийств, где фиксировалось сексуальное насилие над жертвами.

В отличие от отпечатков пальцев, которых преступник почти не оставлял на глиняных стенах и шершавых деревянных топорищах, генетический материал обмануть было нельзя. На телах 23 изнасилованных женщин и девушек сельские судмедэксперты в разные годы брали стандартные мазки и образцы пятен на постельном белье. Прогон этих проб через аппаратуру ДНК-анализа в пекинской лаборатории занял несколько недель и дал стопроцентный результат. Вся серия из 26 нападений на территории 4 провинций принадлежала одному человеку.

Пекин объединил разрозненные папки в одно особо важное производство и объявил за голову преступника вознаграждение в размере свыше 100 000 юаней - огромные по сельским меркам деньги, равные доходу крестьянского двора за два десятилетия. В приграничных округах ввели осадное положение. Крестьяне по ночам дежурили на околицах с железными вилами и дубинками, боясь ложиться спать в одиночку, а городским патрулям во всех четырех провинциях приказали проводить сплошные ночные облавы по привокзальным кварталам, дешевым гостиницам и ночным заведениям, задерживая любого мужчину без местной прописки и понятного рода занятий.

Развязка наступила ночью 3 ноября 2003 года за сотни километров от первых мест преступлений - в промышленном городе Цанчжоу провинции Хэбэй, к югу от Тяньцзиня. Около полуночи наряд патрульной полиции проводил рутинную проверку документов в мелких развлекательных заведениях, банях и ночлежках рабочего района Цзинсянь. В одном из дешевых салонов милиционеры подошли к неказистому мужчине в поношенной одежде.

Он был совсем маленького роста - всего 163 сантиметра, худой, с самым заурядным лицом сезонного чернорабочего. На высокий профиль разыскиваемого гиганта из старых ориентировок он не походил ни одной чертой. Однако при виде людей в форме мужчина заметно занервничал, попытался отвернуться к стене и на простые вопросы о том, откуда он приехал в Цанчжоу и где зарегистрирован, начал сбивчиво врать. Патрульные не стали разбираться на месте, надели на него наручники как на подозрительного бродягу и доставили в дежурную часть для проверки по учетам.

В отделении полиции Цанчжоу оперативники пробили его настоящее имя и отпечатки пальцев по базе лиц, ранее судимых за насильственные преступления в соседних регионах. Из картотеки провинции Хэнань тут же пришел ответ: перед ними находился 35-летний уроженец уезда Жунань округа Чжумадянь по имени Ян Синьхай, отбывавший в конце 1990-х годов тюремный срок за попытку изнасилования и находившийся в розыске по подозрению в серии краж и убийств. У задержанного немедленно взяли образец крови и отправили на экспресс-сверку с генетическим профилем убийцы из четырех провинций.

Лаборатория подтвердила полное совпадение ДНК по всем маркерам.

То, что происходило на первых допросах в Цанчжоу, а затем и в следственном изоляторе в Хэнани, куда арестованного перебросили под охраной вооруженного спецназа, сломало все заготовки следователей. Офицеры готовились к долгой позиционной борьбе, рассчитывая давить на задержанного результатами генетической экспертизы по каждому доказанному случаю. Но Ян Синьхай не стал запираться, требовать пощады или изображать сумасшедшего. Сидя на железном стуле в ножных кандалах, он спокойно выкурил предложенную следователем сигарету и принялся по памяти диктовать под протокол географию и хронологию своих вылазок.

В первые же дни допросов он признался в 65 убийствах. Когда оперативные группы проверили названные им деревни и подняли старые отказные и нераскрытые материалы в уездных архивах, выяснилось, что задержанный не только не приписывает себе чужих преступлений, но и помнит мелкие бытовые подробности каждого дома, которые знали только криминалисты. Чуть позже в ходе сверки показаний всплыл еще один эпизод с двумя погибшими, и официальная цифра в обвинительном заключении остановилась на отметке в 67 трупов.

Отдельно следователи расспросили его о том, как при росте в 163 сантиметра и 38-39 размере ноги он умудрялся оставлять во дворах глубокие отпечатки обуви 42-43 размера. Объяснение Ян Синьхая в протоколе оказалось обескураживающе простым. Зная со времен прошлых отсидок, что милиция всегда ищет преступников по следам подошвы, он перед ночными выходами покупал на сельских базарах самые дешевые матерчатые кеды или ботинки на 2-3 размера больше своего, плотно набивал мыски тряпками или бумагой и шел ломать стену. Отойдя от деревни на несколько километров к рассвету, он выбрасывал огромную обувь в канаву или сжигал ее вместе с забрызганными кровью штанами, переобувался в свои обычные старые туфли и садился на велосипед.

На этом же велосипеде он годами передвигался между провинциями. Он никогда не снимал квартир на длительный срок, не пользовался мобильной связью, не заводил счетов в банках и не искал постоянной работы, где бригадир записывает паспортные сведения в журнал. Если деньги от предыдущего грабежа заканчивались, он пару дней разгружал уголь или таскал кирпичи на стихийных рынках поденного труда за наличные гроши, а когда накапливалась усталость, отсыпался в залах ожидания железнодорожных станций или в копеечных придорожных притонах.

Когда следователи в ноябре 2003 года поехали в его родную деревню в поселке Чжэнъяо уезда Жунань провинции Хэнань, чтобы собрать характеристику на обвиняемого и опросить его родителей, биография самого кровавого убийцы в истории современного Китая сложилась из самых заурядных кусков. Ян Синьхай родился в июле 1968 года - здесь в китайских документальных источниках есть небольшое расхождение: в одних милицейских справках стоит дата 17 июля, в других материалах суда указано 29 июля 1968 года. Его семья считалась одной из самых бедных в округе, родители растили четверых детей в тесной глиняной избе, перебиваясь урожаем с крошечного участка.

При этом рассказы его школьных учителей из уезда Жунань совершенно не вписывались в шаблон о малолетнем хулигане. В начальных и средних классах маленький Синьхай не дрался со сверстниками и не срывал уроки. Педагоги описывали его как тихого, замкнутого мальчика с хорошей памятью, который легко решал задачи по математике и лучше всех в классе рисовал в школьных альбомах. Бедность семьи давила на него с детства - он донашивал рваные куртки за старшими и на переменах сидел за партой один, стесняясь общаться с одноклассниками. В 1985 году, в возрасте 17 лет, он бросил старшую школу за год до получения аттестата и уехал из дома скитаться по стройкам страны.

Следующие 14 лет его жизни до начала серии убийств задокументированы в архивах пенитенциарной системы трех провинций. В 1988 году 20-летнего Ян Синьхая впервые арестовали за кражу в городе Сиань провинции Шэньси (по части источников он также привлекался в Тайюане провинции Шаньси) и отправили в лагерь трудового перевоспитания. Освободившись, он не вернулся к родителям, а подался на север, в провинцию Хэбэй, где в 1991 году в административном центре Шицзячжуан снова попался на краже и получил второй срок принудительных работ.

Самый роковой поворот в его тюремной биографии произошел в 1996 году в родном округе Чжумадянь провинции Хэнань. Тогда 28-летний Ян Синьхай совершил ночное нападение на женщину и был арестован за попытку изнасилования. Народный суд приговорил его к 5 годам лишения свободы. По календарю он должен был выйти из ворот колонии только в 2001 году.

Однако за решеткой осужденный насильник превратился в образцового сидельца. В китайских исправительных учреждениях тех лет действовала поощрительная система зачета трудодней: заключенный, который без пререканий подчинялся охране и перевыполнял план в тюремном цеху, получал баллы для сокращения срока. Ян Синьхай работал за станком молча, не нарушал режим и в 1999 году решением комиссии за примерное поведение и трудовое рвение был освобожден условно-досрочно, отсидев всего около 3 лет. Первую крестьянскую семью он вырезал в том же самом округе Чжумадянь через несколько месяцев после того, как тюремное начальство подписало ему справку об успешном исправлении.

В конце ноября и декабре 2003 года следственная группа провела серию выездных проверок показаний на местности в деревнях провинций Хэнань и Аньхой. В каждое село автозак с арестованным сопровождала колонна машин с автоматчиками. Как только весть о приезде убийцы разносилась по округе, к оцепленным подворьям сбегались сотни местных жителей с палками и камнями, так что конвою приходилось ставить живой щит в два ряда, чтобы толпа не отбила подследственного у милиции. Сам Ян Синьхай, закованный в ручные и ножные цепи, ходил по дворам с пугающим безразличием, спокойно указывал следователям заложенные кирпичом проломы в глиняных стенах и места в прудах, куда выбрасывал топоры и молотки.

Вокруг мотивов этих 26 эпизодов в китайских газетах конца 2003 года развернулась настоящая гонка бульварных выдумок, которую нужно сразу отделить от материалов дела. Репортеры региональных изданий запустили в печать две красивые легенды, которые до сих пор кочуют по англоязычным и русским статьям в интернете. Согласно первому слуху, невеста Ян Синьхая якобы бросила его из-за судимости и вышла за другого, после чего он поклялся мстить всем женщинам и семьям. Вторая газетная байка утверждала, что после выхода из тюрьмы в 1999 году он заразился ВИЧ-инфекцией в публичном доме и решил перед смертью забрать с собой на тот свет как можно больше людей.

Это чистая область слухов, не имеющая документального подтверждения. Более того, следственное управление и судебные медики официально проверили обе версии и опровергли их в печати. Клинический анализ крови арестованного в лаборатории изолятора показал, что никакой ВИЧ-инфекции у Ян Синьхая нет, он был физически здоров. Никакой бросившей его невесты перед началом серии в 1999 году оперативники в его окружении также не обнаружили.

Настоящее объяснение самого преступника, занесенное в протоколы допросов, звучало куда будничнее и страшнее любых таблоидных сказок о несчастной любви. Когда следователи прямо спросили его, зачем он убивал незнакомых крестьян, стариков и спящих детей, которые не могли причинить ему вреда, смысл его ответа сводился к следующему: после первого убийства у него появилось желание убивать снова, сам процесс доставлял ему удовольствие, а чужие жизни и общество его совершенно не интересовали. Поголовное же истребление всех находившихся в доме людей от младенцев до немощных стариков он объяснил простым расчетом - мертвые не кричат и не зовут на помощь соседей, что позволяло ему после ударов молотком спокойно оставаться в доме по полтора-два часа, насиловать жертв, искать деньги и ужинать на хозяйской кухне.

Судебный процесс открылся 1 февраля 2004 года в Суде средней ступени города Чжумадянь провинции Хэнань. Из-за того, что в обвинительном заключении помимо 67 убийств, 10 покушений и грабежей фигурировали 23 эпизода изнасилований, процесс по закону проходил в закрытом режиме. Слушание заняло около часа. Назначенный государством защитник не пытался оспаривать результаты ДНК-экспертиз и собственные показания подсудимого на следственных экспериментах.

Сам 35-летний Ян Синьхай в зале суда держался ровно так же, как и на допросах в Цанчжоу. Он стоял перед судьями в наручниках, не прятал лица, не просил прощения у потерпевших и коротко подтвердил свою вину по всем пунктам. Суд города Чжумадянь приговорил его к смертной казни с пожизненным лишением политических прав. На вопрос судьи о подаче апелляции осужденный ответил отказом прямо в зале заседаний.

Утром 14 февраля 2004 года, после утверждения приговора Высшим народным судом провинции Хэнань, Ян Синьхая вывели из камеры смертников и доставили на расстрельный полигон Чжумадяня, где приговор привели в исполнение выстрелом из табельного оружия. За все 3 месяца, что он провел под стражей от ареста в Цанчжоу до казни, никто из его родителей, братьев или сестер, живших в нескольких десятках километров в уезде Жунань, ни разу не приехал к нему на свидание и не забрал урну с прахом после кремации.

Подобные разборы выходят у меня каждый день. Подпишись, чтобы не пропустить завтрашний.

На нашем сайте выложили ТРЕТЬЕ ДЕЛО в текстовом и аудио форматах (естественно всё абсолютно бесплатно), чтобы вы не скучали в ожидании следующего дела, сделали и добавили на сайт онлайн игру, в ней вы откроете своё детективное агентство, соберете команду и будете расследовать преступления.

Ещё огромная просьба, у кого есть дзен, подпишитесь на меня и прочитайте пару статей (там их много, каждый сможет найти что-то интересное). Осталось набрать всего 5 часов чтения статей от подписчиков. (ссылка в шапке профиля)