Наша такса три месяца хромала на все лапы по очереди. Ветеринар раскрыл её с помощью колбасы и видеоняни⁠⁠1

Таксу зовут Кузя, ему пять лет, он гладкошёрстный, рыжий и уверен, что квартира принадлежит ему, а мы с мужем и дочкой живём у него из жалости. В мае он на прогулке во дворе наступил на осколок бутылки и порезал переднюю левую лапу. Порез был небольшой, зашивать не стали, промыли, забинтовали, дали воротник и сказали беречь неделю. Мы берегли. Муж носил его на прогулку на руках по лестнице с четвёртого этажа, я кормила его с ладони, потому что в воротнике он не доставал до миски, дочь спала с ним на полу на матрасе, а свекровь, узнав о трагедии, привезла ему килограмм куриной печёнки и сварила лично. Через неделю лапа зажила полностью, и именно с этого момента у нас начались проблемы.

Кузя продолжил хромать. Он ковылял по коридору, поджимая левую лапу, смотрел на нас снизу вверх и вздыхал. Мы, естественно, повезли его обратно. Ветеринар осмотрела лапу, пощупала, покрутила, сказала, что всё чисто, и на всякий случай отправила на рентген. Рентген стоил три двести, на снимке были идеальные кости здоровой собаки. Кузя всю дорогу домой лежал у меня на коленях и хромал лёжа, я до сих пор не понимаю, как ему это удавалось.

Дальше был ортопед. Ортопед, мужчина с большими руками и очень спокойным лицом, поставил Кузю на пол, отошёл к двери и позвал. Кузя пошёл к нему, хромая на правую переднюю. Я сказала, что вообще-то болит левая. Ортопед посмотрел на меня, потом на собаку, и я видела, как у него в голове что-то щёлкнуло, но тогда он ничего не сказал, взял две тысячи за приём и прописал покой и хондропротектор за тысячу восемьсот.

Покой Кузя соблюдал образцово. Покой выглядел так: он лежал на нашей кровати, куда раньше его не пускали, потому что больную собаку нельзя на полу, и требовал, чтобы еду приносили туда. Муж к этому времени уже на автомате таскал его вниз на руках, хотя Кузя весит девять с половиной килограммов, и на третьем месяце у мужа начала болеть спина. Получилось так, что хромать в нашей семье начал единственный человек, у которого реально что-то болело.

В июле хромота стала гулять. В понедельник он поджимал левую переднюю, в среду правую заднюю, один раз в субботу я видела, как он хромает сразу на две лапы с одной стороны, и выглядело это так, будто его кто-то держит за поводок сбоку. Я пересказала это ветеринару по телефону, и она предложила МРТ под наркозом, восемнадцать тысяч. Муж положил трубку, долго молчал и сказал, что сначала поставит камеру.

Камеру он купил в маркетплейсе за тысячу девятьсот, маленькую, с приложением, и поставил на шкаф в коридоре так, чтобы было видно кухню и кусок гостиной. Мы с утра демонстративно собрались, сказали Кузе «пока, бедный мальчик» и ушли. Смотрели в машине прямо с парковки, минут через пять.

Первые две минуты Кузя лежал под дверью и хромал лёжа. Потом встал, потянулся всеми четырьмя лапами, совершенно ровно дошёл до кухни, запрыгнул на табуретку (табуретка у нас пятьдесят сантиметров, мы его с мая на руках сажали на диван высотой сорок), с табуретки забрался на стол и стащил кусок колбасы, который сын оставил на тарелке. Съел его под столом. Потом пробежал два круга по гостиной с игрушечным ёжиком, которого не трогал с весны, потому что «больно играть». Муж на водительском сиденье сказал тихо: «Вот ты гад». Я в этот момент плакала от смеха так, что соседка по парковке постучала в стекло спросить, всё ли у меня в порядке.

Самое прекрасное было в конце. Через час мы поднялись, и муж специально погромче позвенел ключами на лестнице. На камере видно, как Кузя на звук ключей вскакивает с дивана, бежит в коридор, ложится под дверь, поджимает лапу и делает лицо. Он успел за четыре секунды. Мы открыли дверь, а он поднялся и пошёл к нам, хромая так трагично, что я бы снова поверила, если бы сама не смотрела запись в машине.

Видео мы отправили ортопеду. Он ответил через десять минут голосовым, и я его увы не сохранила сохранила. Сказал, что так бывает, у собак это называется выученное поведение: болела лапа, а хозяева неделю носили на руках и кормили печёнкой, и пёс сделал вывод, что хромать выгодно. Сказал, что у него такой пациент в год штуки три, обычно это таксы, французские бульдоги и, почему-то, один раз была немецкая овчарка у семьи с тремя бабушками. Лечить посоветовал так: хромоту полностью игнорировать, ничего за неё не давать, на руки не брать, а хвалить и угощать, только когда идёт ровно.

Лечение заняло две недели и далось тяжелее всего свекрови. Она приезжала, видела, как Кузя ковыляет к ней по коридору, и у неё дрожал подбородок. Ей запретили брать его на руки, она соглашалась, а потом мы ловили её на кухне, где она тайком скармливала ему печёнку и шептала, что эти изверги тебя не любят. После второго такого случая муж показал ей видео с колбасой. Свекровь досмотрела, сказала «ах ты зараза мелкая» и с тех пор держится, хотя на всех семейных праздниках рассказывает эту историю, и каждый раз Кузя у неё хромает всё на большее количество лап.

Собака сдалась на одиннадцатый день. Он подошёл к миске ровно, получил кусок сыра, задумался, и больше мы хромоты не видели, если не считать ветклиники. В клинике у него рецидив до сих пор. Он садится в очереди рядом с чужими хозяевами, поджимает лапу и смотрит им в глаза, и люди начинают его жалеть и спрашивать, что с ним. Я обычно отвечаю, что у него травма характера, и мне не верят.

Подписывайтесь, если вам такое заходит.