Заразительность зевоты
Выдающийся приматолог Франс де Валь (один из ведущих приматологов в мире) и его коллега Мэтью Кэмпбелл провели весьма забавное исследование своих подопечных в Национальном центре исследования приматов Роберта Йеркса Университета Эмори.
Они изучали заразность зевоты. «Заразна», конечно, не только зевота, но и улыбка или, напротив, хмурое выражение лица, но зевота более заметна, поэтому именно её и используют для того, чтобы разобраться в механизмах эмпатии.
Суть эксперимента состояла в следующем: обезьяне показывали несколько десятисекундных роликов с зевающими шимпанзе. Просмотр зевоты действительно приводил к заражению, но интересно другое: шимпанзе-телезрительницы зевали в два раза чаще, если в ролике зевала обезьяна из их группы, нежели чужак.
То есть зевота не только передаётся от одного животного другому, она передаётся в два раза лучше, если рядом зевает знакомое животное. И какой же вывод тут напрашивается?
Во-первых, надо учесть, что за зевоту (это мы знаем благодаря исследованиям нейрофизиологов) отвечают зеркальные нейроны. Получается, что они обладают некой избирательностью — на поведение знакомых людей наши зеркальные нейроны реагируют интенсивнее, чем на поведение тех, кого мы едва знаем.
Во-вторых, мы знаем, что функционирование зеркальных нейронов взаимосвязано с работой дефолт-системы мозга (за это нужно поблагодарить исследователей аутизма), а сама дефолт-система отвечает за построение образов тех самых знакомых нам людей.
Из этого можно понять, что такое наши отношения с другими людьми.
Обычно мы воспринимаем эти отношения как некие ролевые взаимодействия — мол, вы мой начальник, а я ваш подчинённый, или я твоя половина, а ты — моя. То есть мы оцениваем их как бы формальнологически, чрез-сознательно. Но на самом деле это нечто глубоко физиологическое — эти отношения с другими людьми происходят в нашем мозгу помимо нашей воли и желания, буквально сами по себе.
Нам кажется, что мы крутим образы других людей в своей голове — что-то думаем о них, как- то к ним относимся, о чём-то с ними разговариваем. Но фактически они живут там, сами по себе — поселяются без спросу, как цыганский табор, и куролесят.
Мы слишком переоцениваем роль своего сознания, возможность контролировать свои внутренние психические процессы.
Мы думаем, что мы взаимодействуем с другими людьми, строим с ними отношения, а потом ещё и «выясняем» их. В действительности же мы лишь наблюдаем за тем, как это делает наш мозг.
Это он — наш мозг — играет в социальные игры. Он, а не мы, выстраивает эти системы отношений. Нам кажется, что это наша игра. А на самом деле это игра с нами, и мы сами — плод этой игры.