382

Сценарий

- Уходите!


Не этих слов ожидаешь услышать, отлепляя датчики от головы в известной и пафосной клинике.


- Что?

- Уходите!


Роскошная блондинка в белом халате даже пальцем на дверь указала. Да что ж тут происходит-то? Я шустро спрыгнул с кушетки и рванул в коридор, так эта фурия выразительно смотрела. Полутора часами позже, когда я наконец добился аудиенции у директора, он смотрел на меня почти обречённо.


- Я деньги заплатил!

- И мы вернём вам взнос. Просто, понимаете, совсем-совсем ничего нельзя исправить.

- Вы обещали! - я выложил на стол рекламу клиники. На ней улыбающийся директор показывал пальцы вверх и всем видом демонстрировал успешность. Чуть ниже красные буквы сообщали: "Успешный сценарий. Изменим вашу жизнь к лучшему. Получите сценарий вашей успешной жизни прямо сейчас*". И даже под звёздочкой было указано: "Без шуток. Изменим Вашу жизнь к лучшему или вернём деньги".

- Вот мы вам деньги и вернём. Даже несмотря на затраты на прием и исследование.

- Не нужны мне деньги. Я хочу быть счастливым! - мой голос задрожал от обиды и гнева. Где-то сзади щёлкнула дверь и передо мной оказался стакан с водой и пачка салфеток. Надо свою секретаршу так надрессировать.


- Понимаю вас. Но как уже сказал, это безнадежно.

- Но почему?


Усталый человек в кресле напротив потёр переносицу, вздохнул и открыл мой файл.

- Вот, смотрите. Вариант первый, из клиники вы едете домой. Закатываете скандал жене, которая вам изменяет, потом лучшему другу, который и есть ее любовник. От горя начинаете пить и принимать наркотики и через полгода умираете от передозировки.

- Или?

- Или из клиники вы едете в Индию. С женой больше никогда не видитесь, оформляя развод через адвокатов. Начинаете жить каждый день как последний и через три месяца ломаете себе шею, прыгнув со скалы в море.

- Или?

- Или из клиники вы едете домой. Прощаете жену и решаете завести ребенка. А через три месяца после известия о беременности, напиваетесь и врезаетесь в столб. Смерть.

- Или?

- Увы, больше вариантов нет.

- Ха-ха, шарлатаны! Вы не знаете меня вообще! Возвращайте деньги. Вы даже не представляете, что я сделаю.


Из кабинета директора я несся, летел. Боже мой, они же слепы. Неужели они не видят, что я сделаю? Да на кого рассчитан этот лохотрон?


Стеклянные двери бесшумно разъехались, я поспешил к своей машине, припаркованной на тротуаре, как откуда-то сверху раздалось "Бля". Я успел только поднять голову и заметить рыжую тень.


***


В это время дня в курилке было безлюдно. Только нервная блондинка жадно тянула сигарету, размазывая помаду.

- Люд?

- Да, Виктор Петрович. Я же предупредить его пыталась, чтобы сразу уходил. А он.. и кирпич этот.


Девушка разрыдалась на плече у шефа, тот успокаивающе гладил ее по голове. Быть оператором сложная работа. Особенно, если хорошего сценария нет.

Дубликаты не найдены

+7

А сверху..;)

+16

Надо было наоборот обследовать дольше

раскрыть ветку 1
+15

ты еще скажи что надо было потрахаться с ним там - и время бы потянула и умер бы может чутка более счастливым

+11

Нахрена врать про Индию и не говорить про кирпич? В чем смысл вообще их деятельности? Если же нихрена нельзя изменить то это реально лохотрон какой то.

+4

А почему же медсестра предупредить его пыталась, чтобы сразу уходил. А он.. и кирпич этот, еслиесли было сказано: Увы, больше вариантов нет.
Чего расстраиваться, если всё предрешено и они об этом знают. И, кстати, по этой теории те, кому "не судьба" могут творить всякую дичь и оставаться невредимыми? Как-то очень слабо, да и было в чьём-то рассказе. Там создали машину, которая высчитывает количество дней до смерти. Одному клиенту отказали сообщить результат, он разозлился и убежал, попал под машину. Вот тут хоть поинтереснее, непонятно, надо было сообщить и спасти жизнь, а может предсказание и стало причиной несчастного случая.
Короче - так себе рассказ, ни о чем.

+4

Как говорил один известный профессор черной магии: " Кирпич ни с того ни с сего никому и никогда на голову не свалится." :)

+9

Хм, а вариант с Индией чем плох?

раскрыть ветку 1
+11
Любой вариант все же лучше,чем кирпич на голову через пару минут после выхода. Не логично что то в рассказе
+11
То есть зыркать на клиента и рычать "уходите" это такое предупреждение? И где пояснение и что за хрень с керпичем? Она зна что чел умрёт при выходи и не удосужелась сказать об этом? Хрень, а не история
раскрыть ветку 2
+10

У вас «е» с «и» местами попутались

раскрыть ветку 1
+2
А блин, с телефона все, автозамена. Она знала что чел умрёт и при выходе не улосужилась сказать об этом. Крч это либо кусочек мягко говоря не самого логичного повествования либо хрень полнейшая хромающая на логику с закосом на "задумайся" или "глубокий смысл" который не каждый поймёт. Ну вот рили какая там мораль? Вывод? При чем там блять судьба? Нам рассказывают о недовольном клиенте в сомнительной шараге каких то типа корректоров судьбы при этом не вдаваясь в подробности и не забываем про хромающюю логику, с нелепой концовкой...
+2
Я так понимаю, кирпич кинул директор. Ибо нехрена тут, сказали помрёшь, значит помрёшь!
+1

Машина припаркованная на тротуаре и кирпич на голову. А нет ли тут кармической взаимосвязи?)))

+1
Джефф Нун какой-то... Но годно.
+1
+2
Ууу сильно, концовка удивила, думала будет хеппи энд как обычно, задумалась.
раскрыть ветку 11
+10
Вот чисто из любопытства, мб я тугой такой чего то не понимаю, что там сильного и о чем стоит задуматься? Какие с этого куска графомании можно сделать выводы?
раскрыть ветку 10
+4

вывод можно сделть из его угодно. даже если изначально посыла не было, но вы так поняли\непоняли :))

+1

Что бы ты не делал, от тебя ничего не зависит.

раскрыть ветку 8
0
- e
0

Калька с одного из рассказов Хайнтайна, там где удалось изобрести машину показывающую дату смерти.

раскрыть ветку 1
+1

Спасибо, почитаю

Похожие посты
152

Пластилин

Миша был настоящим пластилином, из которого родители и общество пытались слепить Человека. Папа отдал сына на футбол, лепил ему ножки, хотел, чтобы тот играл в его любимом клубе и был предметом гордости в разговорах с мужиками за сигареткой в обед.

Назло папе мама отдала сына в музыкалку, она лепила ему уши и пальцы, хотела, чтобы мальчик был известным аккордеонистом и играл на той самой сцене, где мама провела лучшие годы, пока не встретилась с папой.


Голову сыну, как правило, лепили всем миром. Учителя и тренеры учили дисциплине и уважению к их авторитету. Они лепили мальчику социальную ориентированность и чувство слабоумия.

Пацаны во дворе лепили Мишке сердце, учили дружбе, взаимовыручке и помогали не стать лохом. Правда, улицы и пацаны тоже бывают разные, потому понятие «лох» весьма абстрактно и не имеет четкого определения. Миша жил в районе педагогического института и тусовался в основном с отроками профессоров, архитекторов и филологов, что работали при институте и снимали жилье неподалеку от работы. Его друзья были начитанными и зарвавшимися интеллигентами, лохом для них считался любой, кто не мог назвать число Пи до шестого знака после запятой или процитировать Бродского.


Отец по жизни был неудачник и пьяница, он лепил сыну глазки, показывая своим плохим примером, как делать не нужно. Но свою роль в воспитании отпрыска он видел четко и считал ее необходимой, критикуя выбор дитя стать веб-дизайнером. Мужчина наседал на то, что работа должна быть «нормальной», желательно где-нибудь на промышленном предприятии. Мама пыталась вылепить из сына идеального во всех пониманиях мужчину, такого, за которого стыдно не будет (а стыдно не будет, только если он окончит вышку и во всем будет слушать мать).


Дабы угодить всем, футболисту-аккордеонисту сначала пришлось отучиться в ПТУ на фрезеровщика, а позже закончить физмат.


В конечно итоге из Миши вышло то, что можно охарактеризовать как концептуальное искусство или, другими словами, «без стакана не разберешь».


В любимый футбольный клуб отца Миша не попал из-за слабого удара левой. Правда, и правой Миша бил не очень, да и вообще драться не умел. В команде его не любили за музыкальный вкус и часто били.


По этой же причине его вытурили и из оркестра. Мишу просили играть Чайковского и Штрауса, но как Миша ни старался, получалась лишь «Коррозия металла».

Годы шли, а пластилин так и не мог принять окончательную форму и застыть.

С таким количеством навыков и талантов, как у Миши, карьеру он мог сделать только в одном месте — «Эльдорадо».


Магазин бытовой техники принял «универсала» с распростертыми объятиями, вручив ему бейджик с орфографической ошибкой в имени и трудовым договором на ближайшие десять лет.

Руки у директора были жесткие и волосатые. Они лепили из Миши все, что вздумается, в основном это были лепешки и шарики, напоминающие коровьи и козьи.


Парень не жаловался. Среди безмолвных бездушных холодильников и утюгов он чувствовал себя намного комфортнее, чем в обществе людей. Каждый раз, когда его пытались отыскать покупатели, он старался затеряться в электронных джунглях и ни при каких обстоятельствах не вступать с ними в диалог. Выручка у аккордеониста была самая низкая по филиалу, но на жизнь с родителями хватало.


Когда продавец-консультант начал приводить в дом девушек, мать сразу давала им понять, что Миша хоть и пластилин, но только ее собственный. Она пыталась лепить из возможных невесток то, что хотела видеть рядом со своим сыном, но, как правило, девушки уходили из «гончарной мастерской», не переступив порог.


Годы продолжали идти, Мишу продолжали лепить. Теперь это снова были ребята со двора. И опять-таки в основном дети профессоров и архитекторов, которые, вместо того чтобы пойти по стопам родителей и достигать социальных высот, достигали социального дна, куда охотно звали и Мишу.


Одинокий сорокалетний продавец стиральных машин был податлив и мягок характером, потому его легко можно было превратить во что угодно, а проще всего — в унылую кучку пьяного невзрачного пластилина.


Как-то раз Миша выиграл в лотерею. Точнее, даже не в лотерею. И не выиграл… Продавец магазина dvd-дисков, где последние десять лет отоваривался лишь Миша, наконец, решил закрыться и, объявив аккордеониста своим юбилейным сотым покупателем, вручил ему скидочный купон на писательские курсы.

Парень обрадовался, но лишь тому, что мать больше не пошлет его за очередным караоке, а купон этот сунул в карман.


Через неделю он про него вспомнил и так как находился в отпуске, решил от нечего делать сходить на курсы.


Мише там сразу понравилось. Парня усадили за парту, дали листок бумаги, ручку и приказали творить. Поначалу мыслей не было, но как только куратор объявил, что скидка заканчивается через десять минут, Мишу как прорвало.


За десять минут продавец-консультант выдал объем небольшой энциклопедии. Там он описал всю свою жизнь, мысли и переживания до третьего класса, на большее времени не хватило.

Куратор глянул на листок с видом банковского оценщика. Внимательно проанализировал каждую строчку, посмеялся, поплакал, три раза вышел покурить, а по итогу поставил в конце работы жирную красную тройку.


Миша обиделся и хотел уйти, но куратор его остановил и предложил поработать в соавторстве.

Миша согласился, оплатил авторский взнос, редактуру, корректуру, иллюстрации и рекламу. Двенадцати тысяч хватило на все, так как куратор решил сэкономить и сделал все сам.

Через полгода книжка вышла в свет и, несмотря на отвратительное оформление, сразу покорила сердца миллионов. Жаль, что о Мише в ней было мало упоминаний, тем более учитывая, что весь текст написал он, а его коллега лишь придумал название.

Книжку покупали в основном те, кто, как и Миша, не смог определиться в жизни, то есть семьдесят процентов населения.


Денег автор так и не увидел, зато увидел перспективы.

Его «коллега», собрав урожай, предложил повторить успех и обещал Мише большую часть будущего дохода, но было поздно. Миша слепился. Окончательно. Наконец!

Вторую часть он писал уже самостоятельно. Редактуру и корректору ему сделали за три бутылки водки и сырок ребята во дворе. Иллюстрации взяла на себя мама, которая, помимо музыкалки, окончила еще и художку, а в качестве рекламы Миша притащил один экземпляр на работу, где обитало большинство его читателей.


Книга взлетела круче первой, а через месяц автору позвонили и предложили написать сценарий к фильму.

Отец кричал о том, что сын — идиот и либерал. Директор угрожал увольнением. Друзья называли Мишу графоманом и требовали прекратить, но Мише было пофигу. Впервые в жизни лепили не его, а он сам лепил героев.


Деньги текли рекой. Миша стал знаменит и востребован. Женщины были готовы меняться в руках возможной свекрови. Оркестр, из которого выперли горе-аккордеониста, сделал саундтрек к его фильму. Директор «Эльдорадо» извинялся и просил Мишу по старой дружбе провести несколько пиар-компаний в его филиале. Весь мир готов был лепиться в руках известной личности, но Мише было все равно.


На вырученные деньги он купил квартиру и съехал от родителей, несмотря на упреки со стороны матери и хамство отца. Жену Миша нашел в такой глубинке, где не то что о его книгах, об интернете слышали лишь из анекдотов. А вскоре у него родился сын — маленький пластилин, из которого родители и общество должны были слепить Человека.


(с) Александр Райн


Автор в соц. сетях

https://www.facebook.com/AlexandrRasskaz

https://vk.com/alexrasskaz

Пластилин Авторский рассказ, Воспитание, Мышление, Человек, Общество, Родители, Судьба, Длиннопост
Показать полностью 1
27

Судьба

Этот день был особенным для Сашки и его родителей. Сегодня ему исполнялось пять, а это означало - настало время для определения его дальнейшего будущего. В каждом детском саду (а дети в них ходили в обязательном порядке), было установлено специальное сооружение для этих целей. Никто не помнил, откуда появились эти штуки, но почему-то не торопились от них отказываться, возможно, людям было проще так жить. Итак, вся семья, нарядно одетая, с румянцем волнения на щеках и блеском в глазах зашла в холл детского сада. Кроме них там находилась еще пара семей. Через несколько минут вышла заведующая и позвала в зал для торжественных мероприятий. Именно там находился Футуруматор – выглядел он как пьедестал с углублением для руки в центре и нечто, похожее по форме на зеркало (для удобства его называли так), крепящееся перпендикулярно к пьедесталу, вот только никакого отражения любопытствующий бы в нём не увидел.

- Приветствую всех! Все вы знаете, зачем мы здесь собрались, посему объявляю начало процедуры футурумации. Первым узнает своё предопределение Вася Глазов, подходи, не бойся!

Побледневший мальчик робко подошёл к постаменту, задумался на пару секунд и вдруг резко положил руку в углубление. В тот же миг в «зеркале», которое в обычном состоянии было непроницаемо-чёрным, проявилось мерцающее изображение – лист бумаги и ручка.

- Поздравляю, Василий! При должном рвении ты сможешь стать писателем, либо, если тебя привлекают точные науки, то станешь автором научных трудов!


Радостный мальчик вернулся к родителям, которые, впрочем, не особо светились от счастья, но с футуруматором не поспоришь.

- Анечка Быкова, теперь твоя очередь!

Девочка неспешно подошла к сооружению и грациозно положила на него руку. Через мгновение в «зеркале» уже можно было различить балетную пачку с пуантами.

- Ооо, Анюта, судя по всему ты не зря ходишь в балетную школу – это и есть твоё истинное призвание!

Радостную девочку уже обнимали гордые родители.

- Ну что же, Саша Шелестов, теперь твой черёд, удачи!

Ровной походкой Сашка сделал несколько шагов и спокойно опустил руку в углубление пьедестала. Прошла секунда, потом еще одна, и еще пять, но поверхность зеркала оставалась непроницаемо-чёрной.

- Ох, вы… вы не беспокойтесь, я с таким не сталкивалась, но наверняка это тоже что-то означает. Ты, Александр, постой пока так, а я сбегаю посоветуюсь со старшими коллегами, я быстро!

Через пару минут заведующая вернулась, всё это время мальчик и его родители так и стояли с испугом в глазах и не проронили ни слова.


- В общем, я узнала, бывали такие случаи и раньше, ничего страшного в этом нет, скорее даже наоборот… как бы сказать… раз Футуруматор не показал ничего, то ты, Александр, волен сам выбирать, по какому жизненному пути пойдёшь! У тебя огромный потенциал, потому тебя не будут ограничивать в выборе! На этом объявляю процедуру оконченной. Всего доброго, можете отвести детей в их группы!


***


Поздним вечером того же дня в зале для торжественных мероприятий словно из ниоткуда появилась тёмная фигура с чемоданчиком, подошла к Футуруматору и начала что-то делать внизу постамента, еле слышно приговаривая себе под нос:
«Боже, какой позор, только бы никто не узнал! Первый рабочий день и так опростоволоситься, забыть заправить тонером Определятор предрасположенностей! Надеюсь, сегодня его никто не использовал!»

Показать полностью
304

Пассажир

Такси подъехало на десять минут позже заявленного. Стояла темная ночь, безоблачная. Аркаша потянул за ручку, которая вся была заляпана чем-то жирным. Дверь неохотно поддалась, и клиент загрузился в тёмный, пропахший потом, перегаром и ментоловой ёлочкой салон.

Аркадий испуганно, с трудом скрывая отвращение, оглядел внутренности железного коня, в котором ему предстояло провести ближайшие пятнадцать минут, и тяжело вздохнул.

Водитель, судя по густой лицевой растительности, горбатому носу и ещё некоторым отличительным чертам, был человеком явно иностранного происхождения. Не повернув головы в сторону пассажира, он нажал на экран закрепленного на панели мобильного, запустив маршрут.


Клиент искоса пялился на угрюмое волосатое лицо шофёра, которое явно не внушало никакого доверия и вдруг (на удивление для самого себя) осмелился спросить:

— Скажите, а почему так дорого?!

— Повышенный спрос, — холодно и с явным акцентом ответил таксист, выруливая со двора на главную дорогу.

— Но ведь не в два же раза!

— Можете выйти и дождаться другое такси, — всё так же без малейшего интереса отвечал шофёр.


По радио играло что-то малоразборчивое, громкое, напоминающее звуки блендера. Аркаша плохо воспринимал любую музыку тяжелее Меладзе, от электрических гитар у него сводило челюсть, а от барабанного ритма поднималось давление.


— Не могли бы вы переключить? — попросил он немного раздраженно, но всё же достаточно вежливо.

Водитель, всё ещё не поворачивая головы, лениво нажал на кнопку магнитолы. Теперь салон наполнился каким-то гнусавым шансоном, от которого у Аркаши настроение совсем стало минорным.


Таксист петлял, нарочно сбавляя скорость перед светофорами, выбирал длинные пути там, где можно было сократить.


Аркаша бесился и уже составлял в голове текст отзыва, который планировал оставить о водителе в конце поездки. Вишенкой на этом торте наглости и хамства стало то, что водитель закурил.


Пассажир в жизни не был так оскорблен. Простого отзыва уже было мало, он собирался позвонить в диспетчерскую и вылить на них всё то, что скопилось в его душе за эти двадцать минут.


Когда машина, наконец, завершала поездку и завернула на финальный участок, Аркаша потянулся за кошельком.

На торпеде машины клиент заметил приклеенную на скотч надпись, которая предлагала оставить водителю чаевые. Пассажир нервно хихикнул, и в этот момент машина остановилась. До места конечной точки поездки оставалось около ста метров.

— Вы не доехали до места, — возмутился клиент и повернул голову в сторону водителя. Но тот не ответил. Он обеими руками держался за грудь и отчаянно хватал ртом воздух. — Эй, вы как там?!

Водитель молча синел и уже начал наклоняться лицом к рулю.

Перепуганный Аркаша засуетился. Дрожащими руками он шарил по карманам в поисках мобильника, но те его не слушались. Взгляд его вдруг упал на телефон водителя, который был закреплен на панели.


На экране горело два символа: «плюс» и «минус».

Аркаша снял мобильник с крепления, он уже хотел было набрать «скорую», но вдруг замедлил.

Водитель не подавал никаких признаков жизни. Аркаша поднес к его носу руку и почувствовал слабое касание теплого дыхания своей кожей.


«Живой!» — обрадовался Аркадий. — «Так тебе и надо!» — подумал он про себя и нажав «минус» сбросил последнюю поездку. Счетчик автоматически обнулился, и на телефоне замигали новые заказы. Вернув телефон не место, Аркадий осторожно, словно боясь разбудить отключившегося шофера, дернул за ручку и покинул такси.

«Кто-нибудь всё равно вызовет «скорую», — успокоил себя мужчина и поспешил в сторону кафе, где его уже заждались друзья.


Стоило Аркаше скрыться из виду, как водитель тут же ожил как ни в чем не бывало и принял новый заказ.


Через десять минут он уже подъезжал на другую улицу, где его ждала молодая девушка.

Ситуация повторилась с точностью до детали: музыка, дорога, сигарета, приступ.

Девушка была уверена, что водитель — насильник, а если не насильник, то точно склонен к этому, хотя он не проявлял никаких для подозрения признаков. В момент приступа она быстро выбежала из машины, зачем-то предварительно плюнув водителю в лицо, видимо, так она праздновала свою победу в несостоявшейся битве. На этот раз на экране снова высветился жирный «минус», но уже без участия клиента.


Ещё одним пассажиром оказался дедушка, который ехал от своих внуков. Он вызвал «скорую», дождался её и оставил деньги за проезд в бардачке. Когда мужчина уехал, мобильный впервые показал «плюс».


Последним в этой смене водителю повстречался молодой студент по имени Влад. Парень был лишен прав за несколько нарушений (вроде пересечения двойной сплошной и проезда на красный), поэтому вынужден передвигаться на такси, чем был явно удручен.


Влад был лыс, плечист, спортивен и являлся обладателем больших и тяжелых рук, которые легко могли проломить череп. Парень был не из тех людей, что готовы терпеть неуважение к себе, поэтому сразу объяснил водителю, что подобное радио слушать он не намерен, платить за лишний километраж не будет, а когда увидел, как водитель потянулся за сигаретой, одарил его таким взглядом, что шофер тут же положил руку обратно на руль.


— Эй, слышь, мы вообще-то не доехали! — забасил лысый, когда водитель остановился за сто метров до конечного пункта. — Друг, ты чего?! Твою мать! — Влад пулей выскочил из машины и, оббежав её, осторожно вытащил водителя, затем усадил его на заднее сидение и заставил выпить воды, которую всегда таскал с собой в рюкзаке.


Затем он прыгнул за руль и помчал в сторону «Красного креста». Влетев в отделение скорой помощи, Влад в момент отыскал спящего дежурного врача и практически силой вытащил его на улицу. Водителя тут же погрузили на носилки и отвезли в реанимационную.

Влад дождался, пока врачи не сообщат ему о том, что таксист жив и только после этого вызвал другую машину, предварительно оставив деньги в бардачке.


Водитель такси вернулся в свой автомобиль под утро. Он посчитал выручку за день и достал из бардачка блокнот, в который вписал фамилии всех ночных пассажиров.

Напротив каждого имени он сделал точное описание того, кто и как проявил себя этой ночью, а дальше сделал пометки и расставил «плюсы» и «минусы»


«Аркадий — не имеет сострадания, подлый, трусливый и алчный». Минус. Дальше шли указания: «назначить проблемы с работой, пневмонию, судебных приставов, угрозу развода. Следующая проверка через два года».


Девушке тоже был поставлен «минус», и был приписан «венец безбрачия на восемь лет, финансовые сложности на полтора года и гастрит. Следующая проверка через десять лет».

Деду был поставлен плюс. За помощь, ему предоставлялось «пять лет здоровья и хорошая прибавка к пенсии. Следующая проверка через пять лет».


Владу таксист выделил отдельную страницу для плюса. Молодому человеку было назначено окончить институт с хорошим дипломом. В течение пяти лет он должен будет устроиться на престижную должность и достигнуть немалых высот. Он женится и не будет ни в чём нуждаться ближайшие десять лет, особенно это касается здоровья — до следующей проверки.

Таксист захлопнул блокнот и завёл двигатель. Сегодня ему предстояло немало работы. Он включил мобильный. Загорелась подсветка, затем пошла загрузка. Наконец, водитель ткнул пальцем в приложение «Карма», и на экране заплясали плюсы и минусы. Проверка началась.


(с) Александр Райн

Автор в соц. сетях

https://www.facebook.com/AlexandrRasskaz

https://vk.com/alexrasskaz

Пассажир Авторский рассказ, Такси, Карма, Пассажиры, Помощь, Судьба, Длиннопост
Показать полностью 1
146

Попутчица

Попутчица

Телефон в очередной раз противно крякнул и завибрировал на панели, когда Андрей входил в затяжной поворот на скорости сто двадцать км/ч. Ночь сегодня была просто волшебная: тихая, приятно прохладная, утопающая в легкой молочной дымке.

Андрей специально свернул с главной трассы на объездную, чтобы не останавливаться на светофорах и не бояться камер. Здесь можно было как следует прогреть резину, вдавив педаль газа в пол, не переживая за штрафы.

Встречная полоса, изредка тревожимая проезжающими мимо дальнобойщиками, что не боялись передвигаться по глухой темной дороге, мирно дремала.

Андрей был один. Из приоткрытых окон на всю округу весело играло «Дорожное радио», единственное ловившее на этом участке пути. Мужчина радостно подпевал давно забытым хитам, которые никогда бы не стал слушать при других обстоятельствах.

«Ты уже достал со своими документами. Собирайся в следующий раз сам, не маленький, чтобы я всё за тебя делала!» ― прочитал он сообщение, как только выровнял колеса.

«Неужели так сложно Насте несколько бросал», ― отправил Андрей ответное смс и тут же громко выругался, подскочив на небольшом лежачем полицейском, который появился неизвестно откуда. Он только что проехал пешеходный переход и приближался ко второму.

Мужчина сбавил скорость, жалея немолодую подвеску, и огляделся по сторонам. Лес кончился, его сменили трехэтажные домики из белого кирпича с деревянными окнами, кривые покосившиеся ворота школьного футбольного поля, одиночно стоящий магазин с классической надписью «Продукты». Всё это являлось отличительной чертой небольшого поселка, одного из тех, что то и дело вырастали вдоль дороги.

Рядок невысоких горбатых фонарей подсвечивал трассу. Они-то и помогли Андрею разглядеть впереди белую точку, которая через минуту превратилась в человека.

Фигура принадлежала девушке, что была одета явно не по погоде. Она смотрела в сторону приближающейся машины, выкинув вперед руку, и пыталась поймать единственную попутку.

Андрей не горел особым желанием брать пассажиров, но оставлять вот так, темной ночью посреди дороги девушку было слишком по-свински. Решение было принято в самый последний момент, поэтому торможение получилось громким, с характерным скрипом. Он глянул на хрупкую, тонкую девицу в белой рубашке и облегченно выдохнул. Бояться внезапного нападения было бессмысленно и даже как-то глупо. Времена девяностых

давно прошли, да и рядом ни кустов, ни деревьев из-за которых мог выскочить вооруженный бандит, не было.

― Вам далеко? ― спросил он в приоткрытое окно молодую незнакомку в белой рубашке с закатанными рукавами.

― А вы куда так спешите? ― ответила она вопросом на вопрос тонким, немного охрипшим от ночной прохлады голосом.

― В Москву.

«Красивая, худенькая, прям как моя», ― подумал про себя мужчина, разглядывая собеседницу за окном.

― В Москву, значит, видимо, ждут вас сильно, раз так гоните, не боитесь в аварию попасть?

Андрей лишь помотал головой в ответ, желая как можно скорее вернуться к поездке.

― Едете? ― спросил он, стараясь скрыть раздражение.

― Еду, чего же не ехать, раз вы всё-таки остановились.

Центральный замок щелкнул, и девушка запрыгнула в машину.

Андрей обратил внимание на то, что дама не пристегнулась, подав ей соответствующий намек взглядом, но та его не поняла, а Андрей настаивать не стал. Прогретый лишь дыханием Андрея воздух в машине резко похолодел, и водитель решил прикрыть окна.

Болтать мужчина не любил, тем более с незнакомыми людьми, поэтому момент с расспросами вроде: что, как и почему, отпал сам по себе.

Телефон снова запиликал и завибрировал, когда водитель набрал скорость.

«Какая ещё Настя?! Ты с кем там?! Ты вообще домой собираешься?!» ― прочел Андрей текст сообщения и тут же отправил ответ:

«Это т9, я написал: «неужели так сложно найти несколько бумаг!!!» ― он нажал на отправить и нервно бросил телефон на панель.

― Вы всегда за рулем в телефоне копаетесь? ― ни с того ни с сего послышался голос попутчицы.

«Какое тебе дело?» ― подумал про себя Андрей, а в ответ сказал:

― Нет, жена просто мозги мне полощет.

― Хах, полощет. Полощет ― значит, любит. Мне вот муж никогда не полоскал мозги. Уйду на полдня, а ему пофиг, где я и с кем, даже смс не пришлет, не то что позвонить.

«Оно и видно, раз посреди ночи вдоль трассы шатаешься»

― Развелись? ― решил всё же поддержать разговор Андрей, раз всё равно радио пришлось потише сделать.

― Простите?

― Ну, вы сказали, что никогда не полоскал, значит, развелись, я так полагаю.

― Нет. Женаты до сих пор, просто это не имеет уже никакого смысла.

Андрей снова промолчал.

Автомобиль стремительно набирал скорость. Навстречу проехала фура с включенным дальним светом.

― Вот козлина! ― выругался сквозь зубы Андрей.

― А вы жену свою любите? ― молчание девушки было недолгим.

― А вам вот зачем эта информация?

Андрей догнал какого-то тихохода и обошел по встречной полосе. В зеркале заднего вида он разглядел раскуроченный бампер и разбитое лобовое стекло обгоняемой машины.

― Просто. Вы так спешите к ней, по телефону успеваете общаться, значит, наверное, очень сильно любите её, раз пренебрегаете безопасностью.

― Это личное.

― Личное? Разве плохо сказать вслух о том, что вы любите свою вторую половинку?

― Вам, правда, важно знать?

― Мне всегда нравилось слушать о любви, завидую людям, которые несутся стремглав к своим близким, не смотря ни на что. Словно рыцари, способные с легкостью преодолеть любую преграду, обогнать соперника, такие люди рубят с плеча, как говорится, щепки летят!

― Вас что, никто никогда так не любил?

― Отчего же, любили, в институте был один, дрался из-за меня постоянно, подарки дарил. Только вот я его не любила, а потому мне это всё было не интересно. В итоге жизнь сложилась так, что нелюбимый муж, нелюбимая жена, только дети и держали вместе, ради них я была готова на всё. Собственно, ради них я и вышла на трассу.

Разговор уходил в какое-то странное русло.

В машине совсем похолодало, кажется, как будто туман начал пробираться в салон через вентиляционные решетки, Андрей включил печку.

Девушка молчала, явно ожидая вопроса, но водитель не спешил его задавать. Он украдкой посмотрел на неё и тут заметил, что из разорванных на коленях джинсах, дырки на которых он сначала принял за особенности модели, течет кровь.

― Вам в больницу не нужно? ― спросил Андрей.

― Нужно, но я уже не успеваю.

― У вас тут поблизости нет отделения скорой помощи?

― Есть, в сорока километрах, будем проезжать его через десять минут.

― Заехать?!

― Нет, не стоит, я же говорю — не успеваю уже.

― Да почему не успеваете-то?! ― взорвался Андрей, не в силах терпеть эту недосказанность.

― Потому что… Не успеваю.

Андрей проехал ещё один длинный поворот, и тут ему приходит очередное смс.

«Прости меня, пожалуйста. Будь аккуратнее. Сейчас в группе «Дорожные происшествия» прочитала, что девушку сбили на той дороге, где ты едешь. Какой-то дальнобойщик обнаружил ее тело на трассе пятнадцать минут назад. Я тебя очень люблю!»

Андрей прочел смс, и в этот самый момент ему навстречу пронеслась машина скорой помощи с мигалками.

― Представляете, тут где-то неподалеку женщину сбили, ― обратился он к своей пассажирке, но ответа не последовало.

Андрей повернул голову и вдруг понял, что едет в полном одиночестве.

― Что за хрень?!!! ― крикнул ошарашенный водитель и, внимательно осмотрев салон, окончательно убедился, что он один и лишь печка гудит, работая на всю. В салоне уже стояла такая духота, что даже пластик плавился.

Впереди показалось отделение скорой помощи, и мужчина моментально завернул к нему.

«Чертовщина какая-то!»

Он вышел из машины и, вдохнув холодный ночной воздух, решил еще раз оглядеть салон. Никого. Девушка как сквозь землю провалилась.

До дома он ехал медленно, то и дело оглядываясь, боясь, что девушка внезапно появится из ниоткуда.

На следующий день новость разлетелась по всем группам в социальных сетях.

«Молодая девушка пыталась вызвать скорую помощь своей дочке, которой ночью внезапно стало очень плохо. Свободных машин не было. Тогда женщина выбежала на трассу, чтобы поймать машину и попросить довести их с дочкой до станции скорой помощи. Но засмотревшийся в телефон водитель не заметил её и сбил. После этого по девушке проехалась еще одна машина, окончательно лишив жизни».

На фото Андрей заметил знакомую белую рубашку.

В новостях этим же днем показали виновника ДТП, который пришел с повинной. Он рассказал о том, что отвлекся на телефон в момент аварии.


(с) Александр Райн

Автор в соц. сетях

https://www.facebook.com/AlexandrRasskaz

https://vk.com/alexrasskaz

Попутчица Авторский рассказ, Мистика, Попутчики, Авто, Страшилка, Судьба, Авария, Телефон, Длиннопост
Показать полностью 1
3089

Прозвище

"Никчемная" - так звала ее мать с самого детства.
- Никчемная, - вздыхала она, когда дочь забрызгивала кофточку борщом.
- Никчемная, - ругалась мать, когда она падала на прогулке.
- Никчемная, - махала она рукой, когда учителя просили поговорить с девочкой, которая страшно стеснялась отвечать у доски.
"А все из-за такого простого и неинтересного имени," - думала пухленькая Наташа, которую все звали Тошкой, а как иначе? Маленькая, кругленькая, такая милая и уютная и... никчемная, как продолжала называть ее мать.
- Ты на Виктора посмотри, - мать гордо смотрела на старшего сына, - умный, красивый, спортсмен, отличник, а ты... - мать вздыхала так тяжко, что Наташка и сама понимала. Никчемная она.
- Куда дальше? - решали за Наташку на семейном совете после школы.
- Надо, чтобы и деньги и семье польза, - сказал отец, ласково глядя на сильно беременную невестку. Анастасия была художником, созданием неземным и воздушным, абсолютно не приспособленным к семейной жизни, поэтому и жили молодые с родителями и с Наташкой, конечно, которой теперь надо было успеть утром сварить овсянку Настеньке и заварить ей какой-то особенный чай.
- Может быть на медсестру?
- Она никчемная, еще лекарства перепутает или укол не туда сделает, - отрезала мать. То, что Наташка сидит тут же за столом и пытается вязать детские носочки, никого не смущало.
- А давайте на повара ее отдадим? Фигура у нее подходящая, все поварихи толстые, - высказался старший брат, который очень любил покушать. Слово Виктора в семье было законом, поэтому так и порешили.
- У Савельевой самый вкусный борщ получился.
- Савельева, твоими котлетами и папу Римского кормить не стыдно.
- Савельева, не верю, что ты не ведьма, так вкусно готовить просто невозможно!
Наташка слушала хвалебные слова и не верила им. Даже плакала иногда, считая, что над ней издеваются, ведь дома...
- Бездарь, - мрачно припечатывала мать, наливая себе еще Наташкиной ухи, - никчемная, - добавляла мать, чтобы Наташка не расслаблялась. - Анастасии и внучку приготовь куриный супчик, они уху не любят.
И Наташка послушно бежала в магазин, на рынок, а потом и к плите, чтобы накормить брата и его семейство.
Даже диплом с отличием не смог растопить мамино сердце, как на это надеялась Наташка. Мать лишь пожала плечами и сказала найти работу поскорее. Работа ей нашлась быстро. Преподавательница помогла, составила протекцию - поваром в хороший отель, высоко в горах. Ехала туда Наташка и так боялась, что руки тряслись и в первый день она чуть не обварилась кипятком. А потом привыкла, вспомнила, чему учили, закатала рукава и нахвалиться на нее не могли, вот только не верила она этим похвалам.
Это только недалекие люди думают, что на кухне работать, что в санатории отдыхать. Уставала Наташка страшно, вставала рано, ложилась поздно, хорошо работа вахтенная оказалась. Месяц в горах, месяц дома. Хотя и дома особого отдыха не было. Кухня теперь целиком была на ней, да еще посуда, да с Ромочкой, племянником, уроки делать. Как этот месяц отдыха пролетал она и не замечала и иногда думала, что на работе ей даже полегче будет. Так оно все и тянулось бы, но... Но заболел у Наташки бок. Очень некстати, за неделю до ее вахты. Мать сказала анальгину выпить и терпеть. Деньги сильно нужны были, Ромочка растет не по дням, куртка новая нужна, кроссовки, да и телефон не мешало бы обновить, да и Настенька хочет себе колечко. Так Наташка и терпела, полежит, вроде бы чуток легче, а потом ее прихватило так, что слезы из глаз, а в самих глазах темно и боль все нутро разрывает. Вот так перед полками с молоком в супермаркете и свалилась. Хорошо люди быстро скорую вызвали, но этого Наташка уже не помнила, сознание потеряла.
Очнулась в палате. Руками, ногами подвигала, вроде бы все нормально, а боль откуда? Провела рукой по животу, а там повязка. Ее даже затрусило, так страшно стало. Что с ней такое? Она тихонько застонала и спросила уже вслух:
- Что со мной?
- Киста у тебя была, пришлось вырезать вместе с правым яичником, но ты не переживай, молодая, здоровая, еще бегом родишь, - сказал ей кто-то сбоку. Наташка повернула голову и увидела, что на соседней койке лежит женщина, бледная, худая, даже синюшная какая-то.
- Вы кто? - с трудом спросила Наташка.
- Я - Илона, а ты - Наталья, мне про тебя медсестры рассказали. Ты не переживай, все обойдется, вовремя тебя привезли и хирург тут просто шикарный, а уж какой красавчик!
Наталья. Это она о ком так сказала? Наташка даже не поняла, никто и никогда ее так не называл. Имя какое красивое. Наталья! Звучит, оказывается.
- Я тебя Натали буду звать, не против? Как жену Пушкина, ты даже на нее чем-то похожа, хотя сейчас особо не разберешь, ты белая, как простыня, сказали крови много потеряла. Звони домой, чтобы тебе гранаты несли, печенку, что там еще едят, чтобы кровь восполнить? Врач придет, ты у него узнавай обязательно.
Илона все говорила и говорила, а Наташка думала, что вот везет же людям, называют их так красиво и звучно, а ее имя... Постойте, как Илона сказала будет ее называть? Натали? А ведь как невероятно, и, возможно ей и пойдет такое легкое и изысканное имя? С этой мыслью Наташка и заснула. Проснулась она вечером от тяжелого и неодобрительного взгляда матери. Та пришла ее проведать и рассказать, как дела дома, как Ромочка поживает, как Анастасия написала очередной шедевр, который никто не ценит, потому что вокруг все хамы и бестолочи, как Витеньке дали премию и как сама мать уже успела устать от кухни и вечной грязной посуды.
- Мам, - прервала ее Наташка, - сказали, я крови много потеряла, спроси у врача, может быть мне гранатовый сок попить или что-нибудь еще?
- Спрошу, но мне некогда к тебе каждый день ездить. Тут кормят? - спросила мать Илону.
- Кормят, но это же больничная еда, - пожала та плечами.
- Еда везде одинакова, - строго ответила мать, поцеловала Наташку и ушла.
Болеть неприятно и скучно. Поэтому Илона, пресытившись интернетом и телевизором, взялась за Наташку. О себе рассказывала охотно и много: 35 лет, замужем, двое детей, бухгалтер, случилась внематочная беременность, но, к счастью, вовремя прооперировали.
- Еще вам сестренок и братиков нарожу, - смеялась Илона, когда Мишенька и Максик приходили ее проведывать. Муж Илоны - Владимир, пока жена расспрашивала детей, как дела в школе, что проходили и что задали и кто с кем подрался и почему, суетился по хозяйственным делам: мыл грязную посуду, убирал у Илоны в тумбочке и, по одному движению ее брови, забирал у Наташки грязную тарелку и чашку и, как она не противилась, тоже мыл. Наташку родные не баловали, тумбочка стояла пустая, в холодильник тоже ничего не положишь, а мать откровенно злилась, никчемная дочь подвела в очередной раз: профукала целый месяц работы, да еще и лежит в стыдном отделении. У настоящих баб никогда такого случится не может, только у тех, кто ведет себя неправильно, мать это говорила Наташке шепотом, неодобрительно косясь на веселую и расцветающую с каждым днем Илону.
- Мама, что вы принесли? Я не буду есть эту гадость, - говорила Илона свекрови. Наташка съеживалась от ужаса и понимала, что сейчас на голову невестки прольется тот самый обхаянный ею суп.
- Илоночка, детка, сказали нежирный бульончик, я так и сварила, - неожиданно оправдывалась свекровь.
- Да это уже не бульон, посмотрите, он же синий! - ругалась Илона и говорила, чтобы мама вылила этот супчик местным собакам, - а мне сварите нормального и вот еще, - она понижала голос, - приготовьте печенки говяжьей, и шоколадку принесите, - она подмигивала свекрови и кивала на Наташку.
- А вот расскажи мне, Натали, как ты работаешь? Хвалят твою стряпню?
Илона и Наташка, поддерживая друг друга тихонько вышли в холл больницы на прописанный врачами променад.
- Не знаю, - удивилась Наташка.
- Как не знаешь? Официанты ничего не говорят?
- Говорят иногда, что вкусно и все.
- Хорошо, спрошу по-другому. Работаешь на курорте, так?
- Угу.
- Гостиница хорошая, дорогая?
- Очень!
- Так, выходит, люди там останавливаются не бедные, а, значит, повидавшие ресторанную кухню и, скорее всего, требовательные, верно?
Наташка пожала плечами, об этом она никогда не задумывалась.
- Блюда на кухню часто возвращают?
- Что?
- Что, что? Не нравится когда, что ты приготовила, часто такое бывает?
- Никогда не было.
- Совсем?
- Совсем!
- А народу много в ресторане?
- Очень, я всегда удивлялась, отель небольшой такой, семейный, а ресторан всегда забит.
- Ага! А другие кафе, рестораны есть поблизости?
- Да и много, - Наташка все никак не могла понять, к чему этот допрос.
- А теперь, милая сопоставь все факты. ты, вроде бы девка не глупая, - вместо ответа сказала Илона и потихоньку побрела в палату.
- А вот скажи мне, Натали, продолжила Илона атаку тем же вечером. - Почему тебя навещает только мать? А отец, брат, невестка, племянник?
- Ты что? Как можно мужчинам сюда. Стыдно.
- Что стыдно?
- Ну, это же женские дела, стыдно, - повторила Натали краснея.
- Позволь, а они на свет каким-то чудесным образом появились? Отец, брат по-особенному или как все из...
- Да, да, - спешно прервала Илону Наташка, уже зная, как та умеет выражаться.
- Так что же тут стыдного? У тебя болезнь, обыкновенная, вернее, тяжелая, можно сказать, оттого и родить не могла. Или не от кого?
Наташка залилась краской.
- Ага. Ты встречаешься с кем-нибудь?
Наташка промолчала.
- А вообще когда-нибудь встречалась?
Наташка повернулась к стене и тихонько расплакалась. Илона умудрилась расковырять ей душу и перевернуть такой знакомый мир с ног на голову. Ведь как все было просто: она никчемная, должна работать на благо семьи, своей все равно никогда не будет, потому что она никому не нужна такая, а если кто и обращал на нее внимание, так это для того, чтобы потом посмеяться. Так ей мать всегда говорила и она ей верила. Это же мама, а она врать не может. А Илона все умудрилась вывернуть так, что теперь она не знала, что и подумать.
Расстались они подругами. Илона строго сказала заходить в гости в любое время и просила Натали беречь себя и думать. Хорошенько подумать обо всем.
Дома было все как всегда. Наташке сильно обрадовались, материна стряпня уже всем осточертела и хотелось вкусной еды.
- Мне пока нельзя тяжелое поднимать, - тихонько сказала Наташка.
- Подумаешь, тяжести, кастрюлю борща наварить, да мясо приготовить, фыркнула Анастасия и ушла на прогулку, за вдохновением.
Так Наташка понадрывалась дней десять, потом созвонилась с начальницей и сбежала на работу. Поначалу потихоньку, просто помогала, хорошо, на кухне все свои, все дружные были, берегли ее, выгоняли гулять, а там такой воздух, кажется насквозь тебя пропитывает и лечит. Она ходила по заснеженному лесу и все думала о том, что сказала ей Илона и решила начать с самого простого и самого сложного одновременно: с имени. Решила, что Натали - это вычурно и торжественно, Наталья - красиво, но не на каждый день, это имя, как выходное платье, а его не будешь надевать на кухню. Тошка-картошка, Наташка - надоело. Она подумала и решила, что будет Натой. Вот оно! Она даже рассмеялась. Ната! Имя легкое, звонкое, приятное, но и сдобное слегка, как и она сама. Из дома звонили и требовали денег и пришлось Нате возвращаться к полноценной работе. Проработала она с неделю, и вот однажды зашел в кухню официант и сказал, что ее в зал просят выйти. Вот тут-то она и поняла, что все, что они с Илоной, а потом она сама напридумывала - просто ерунда и глупости. Вот сейчас ее, никчемную, отчитают перед всеми, как школьницу. Она не могла понять, что сделала неправильно. Форель в белом соусе с креветками - одно из лучших ее блюд, так она думала до этого, но вот ее просят в зал. Что не так? Она глубоко вздохнула и направилась в зал, заранее решив, что наверное, надо ей увольняться, ничего-то у нее в жизни не получается.
- Здравствуйте! - тихо поздоровалась она с важным мужчиной, который и требовал, чтобы она вышла.
- Здравствуйте! Представьтесь, пожалуйста, - его голос был громок и надменен.
- Наташ.. Наталья.
- По батюшке не буду спрашивать, негоже такую юную и красивую девицу по отчеству называть и старить. Уважаемая Наталья, да и так сильно торжественно, можно я вас буду звать Натали?
Она вспомнила Илону, вздрогнула и кивнула.
- Натали, сколько лет сюда езжу, никогда не едал такой вкусной форели. Поверьте, сказка, и даже больше! Вы готовили?
Она снова кивнула, не веря своим ушам.
- Дорогая Натали, теперь буду приходить сюда только из-за вашей кухни, имейте это в виду, - он галантно поцеловал Нате руку, слегка поклонился и ушел.
- Действительно невероятно вкусно, - вдруг сказала молодая девушка за соседним столиком, - спасибо вам!
И, как эхо прокатилось по небольшому залу. Все Нату благодарили, а она стояла смущенная и начала было думать, что это над ней так изощренно шутят, но вдруг ясно услышала вопрос, заданный насмешливым голосом Илоны:
- Зачем? Зачем им над тобой издеваться? Это взрослый мир, а не игры в песочнице.
И Ната вдруг поверила. Поверила в то, что она хорошо готовит и что люди хвалят ее от чистого сердца, а это значит, значит, что она не такая уж и никчемная?
Через неделю она перевела родителям половину зарплаты и сказала, что домой пока не собирается, потому что ей тоже надо отдохнуть. Ната сняла самый маленький и дешевый номер в гостинице и впервые за долгое время выспалась. Она не знала, чем будет заниматься целый свободный месяц, она не знала, хватит ли ей оставшихся денег, не знала, как сильно будет скучать по семье и это незнание показалось ей таким восхитительным и новым и так ее обрадовало, что несмотря на материны телефонные крики и требования, решения она не изменила. Ната подумала, что она должна сделать все, чтобы сбросить наконец-то с себя это страшное и грубое прозвище. "Никчемная," как называла ее мать с самого детства.

Показать полностью
115

Самый счастливый человек

— Джонни, солнышко, когда будем на похоронах, я прошу тебя, убери с лица эту дебильную улыбку, — после смерти мужа внутри Маргарет что-то сломалось, и теперь её язык работал как самое грязное помело в общежитии.

Но Джонни не убрал улыбку. Даже когда мать прилюдно отшлепала его по заднице и в очередной раз напомнила о том, что она его не хотела. Джонни улыбался, улыбался так, как завещал ему его отец, и эту улыбку он пронес через всю свою жизнь.

Мать Джона забрали в дом с мягкими стенами через два года после того, как рак скосил её мужа. Воспитанием Джона занимался интернат.

— Эй, Джон, ты что, дебил? — эту фразу Джон впервые услышал на третий день в учебном классе. И если бы каждый раз, когда в его адрес звучали эти слова, Джону давали бы цент, то к двадцати годам он уже смог бы купить улыбки половины этой чёртовой страны, где он родился. Но Джону давали только по лицу.

За всю жизнь Джон перенес три сотрясения мозга, лишился в драках пятнадцати зубов (пять из которых были молочными) и дважды попадал в больницу с отбитыми почками, а всё из-за простой открытой улыбки. Джон улыбался всегда: меньше в обычное время, больше, когда был счастлив и очень сильно, когда ему было паршиво.

Секс Джон познал только в двадцать пять, когда после продажи родительской лачуги в его карманах шуршали наличные, а зудящие гормоны не могли заглушить ни виски, ни бег на длинные дистанции, которыми он злоупотреблял ежедневно.

С тех пор половая связь у Джона была ещё раз 5-7, не больше, ведь с деньгами у парня всегда были проблемы, а обычные девушки старались обходить его стороной.

Работу Джон менял чаще, чем Земля времена года. Ни одно начальство не выносило придурковатого сотрудника, который в ответ на оскорбления и унижения смотрит на тебя так, словно ребенок, который обмочил штаны и рад этому.

Не имея представления, как и на что жить, Джон отправился добровольцем на войну, которая пришла в его страну совершенно внезапно. Три месяца в тылу Джон учился убивать людей и за приобретение этих навыков его кормили, одевали и платили хорошие деньги.

Когда Джон поехал на фронт, платить стали ещё больше, и он делал всё, что в его силах, чтобы деньги не заканчивались. Это означало, что он шёл на смерть, чтобы выживать. Первое время сослуживцы окликали Джона старым добрым прозвищем Джонни-дебил, всячески стараясь напоминать ему о том, что дебилы долго не живут. Но когда во время боевого выезда Джон в одиночку положил 15 человек (причём двоих он убил голыми руками, несмотря на простреленную ногу), его стали обходить стороной и прозвище сменилось на Жуткий Джо или (как его называли по ту сторону баррикад) Улыбка смерти.

Однажды Джона взяли в плен. Враги боялись его до такой степени, что зашили ему рот, лишь бы этот псих не мог улыбаться. В плену Джо провёл около пяти дней и чуть не умер от обезвоживания. По ночам, лёжа на каменном полу и слушая, как за стеной пытают кого-то из несчастных, обессиленный Джон часто отрубался. Во сне ему являлся отец. Джон плохо помнил его лицо, и во сне оно было размытым, но в памяти крепко засела белая в жирных пятнах майка и старое затертое вельветовое кресло. В одной руке отец всегда держал полупустую бутылку, в другой — пульт от телевизора.

— Джонни, малыш, почему ты плачешь? — смотрел отец на зареванного сына своими стеклянными глазами. — Разве я не говорил тебе, что слёзы — это удел трусов? Слёзы для слабаков! Ты должен улыбаться! Как твой старик! Смотри на меня, Джон, я умираю, а мне плевать, я улыбаюсь в лицо смерти, и ты должен улыбаться, улыбайся Джон! Улыбайся всегда, особенно, когда эти говнюки будут пытаться задавить тебя снова, сломать твой дух, ты должен улыбаться, давай я научу тебя!

Тогда отец начинал бить Джона, а тот должен был улыбаться в ответ. Джон просыпался в холодном поту посреди ночи и лежал до утра, не смыкая глаз и улыбаясь как мог темноте.

Он вспоминал отцовские тренировки, которые проходили в течение двух лет почти каждый вечер, пока Джон окончательно не забыл, что такое грустная мина и слезы. После смерти отца Джон не проронил ни одной слезы за всю свою жизнь.

Кода начался штурм, парня бросили умирать под завалами, но каким-то чудом Джон смог выжить и, вернувшись с войны, стал улыбаться ещё сильнее прежнего. Жуткий Джо был настоящим героем, но по телевизору его никогда не показывали. Он не принимал участия в парадах, никто из сослуживцев ни разу не пригласил его на встречу ветеранов, ведь тот, кто пережил войну, не мог и не имел права давить лыбу, как это делал Джон.

— Ты, должно быть, очень счастливый человек, Джон, раз можешь улыбаться, насмотревшись на смерть! — хлопал его по плечу начальник главного штаба, вручая медаль и ключи от новой квартиры. Джон уже несколько лет получал хорошую военную пенсию и имел своё жильё благодаря тому, что убил много людей, но война закончилась, а жизнь продолжалась.

Шли годы. Страна постепенно оправилась от войны и ветеранов стали забывать, а значит, и довольствие Джона резко сократилось.

В день, когда Джону исполнилось 55, он встретил свою будущую жену. Беженку из той страны, с которой он когда-то воевал. Джон тогда работал на вокзале, занимался взвешиванием багажа. Девушка провожала свою подругу, которую депортировали, а через месяц ей и самой грозила депортация. Она увидела его добрую улыбку и улыбнулась в ответ. Пожилой ветеран пригласил её на кофе, а спустя совсем немного времени помог ей с гражданством, взяв в законные жены.

В доме Джона впервые жила женщина. Она готовила, убирала, стирала и следила за тем, чтобы в доме всегда было уютно и красиво. Джон был по-настоящему счастлив и даже надеялся, что, возможно, они смогут взять какого-нибудь ребенка из приюта, чтобы он, наконец, смог обрести полноценную семью. Всё рухнуло в одночасье. Фиктивная жена получила гражданство и сразу же воспользовалась тем, что Джон переписал на неё квартиру по доброте душевной.

Джону было 60, когда он остался на улице, ни имея за душой ничего, кроме воспоминаний, от которых ныло всё тело и душа, а ещё была улыбка, та самая, которую он нёс с собой всю жизнь.

Стояло холодное декабрьское утро. Джон сидел на скамейке под огромным кленом и кормил голубей крошками крекеров, которых было полно в его карманах. Мимо него то и дело проходили школьники, которых тянули к земле их неподъемные портфели. Кто-то шел один, кто-то в компании, а кто-то в сопровождении родителей.

— Мам, а почему дядя улыбается? — спросила звонко одна маленькая девочка лет семи, показывая пальцем в сторону старика.

— Он просто очень счастлив, родная, идём! Сколько раз я говорила, что тыкать в людей неприлично?

Джон проводил их взглядом, широко улыбаясь и беззвучно рыдая. Через каких-то двенадцать часов Джона забирала скорая помощь. Его глаза были закрыты, а тело стало таким же холодным, как и скамья, на которой он уснул. На лице ветерана по-прежнему сияла самая дружелюбная и искренняя улыбка, которую только можно встретить на всём белом свете. Джона похоронили на городском кладбище как бомжа — в безымянной могиле, на которой значилась всего одна надпись: «Здесь лежит самый счастливый человек на земле».

(с) Александр Райн

Самый счастливый человек Авторский рассказ, Грусть, Радость, Улыбка, Война, Рассказ, Судьба, Счастье, Длиннопост
Показать полностью 1
125

Серега (Александр Райн)

Серега всегда был очень злым человеком. Те, кто знали его долгое время, рассказывают, что Серега — это плод любви работницы регистратуры в районной поликлинике и учителя труда.

Ещё будучи внутри утробы, этот тип доставлял матери немало проблем, без конца пиная её в живот и переворачиваясь. Но когда настало время родиться, Серёга решил, что с него достаточно и того, что он уже успел повидать и, обмотавшись пуповиной, решил сделать миру одолжение. Но, как он ни старался, умереть ему не дали и когда Серега родился, то в знак благодарности обмочил акушеров.


Весь детский сад Серёга провёл в углу, отчего лицо его приняло форму равнобедренного треугольника, в итоге таким навсегда и осталось.

В школе у Серёги не было врагов, врагом был сам Серёга. Его боялись дети, боялись учителя, боялись дворовые псы. Не боялись Серегу лишь двое, это его отец-трудовик и директор школы — бывший военный, который его почему-то понимал и уважал, но спуску не давал. Серегиных родителей в школу не вызывали по двум причинам. Первая: отец и так постоянно был в школе, а вторая — директор любил сам воспитывать учеников общественно полезным трудом и добротным подзатыльником. На подзатыльники не скупился и отец Сереги, но как ни старались они с директором, дурь из парня так и не выбили, хоть и набили Серегё на треугольнике немалую шишку.


Как-то раз Серега стал зачинщиком очередных беспорядков, где участвовало, по меньшей мере, двадцать человек, пять из которых были девчонки. В те годы популярны были стрелки между учениками. На таких мероприятиях, как правило, выяснялись весьма важные вопросы вроде: «Как ты меня назвал?» и «Какого хрена ты поздоровался с моей барышней?»

Весомым аргументом в спорах были не только атлетические способности и необходимое количество людей, но и подручные средства. Одним из таких Серегу и пырнули. Получив ножевое промеж рёбер, Серега пролежал на снегу, истекая кровью, около двадцати минут. Никто из детей не осмеливался оказывать первую помощь, а школьная медсестра была в отпуске. Школа должна была вздохнуть спокойно и, наконец, избавиться от главной заразы, но не тут-то было. По воле Божьей (или другим недосягаемым человеческому мозгу причинам) Серега выжил. Его спас проходивший мимо человек, который когда-то учился в медицинском колледже, но был изгнан за тунеядство. С тех самых пор Серега стал только злее.


Семья была небогатая, питались в основном с огорода и примитивными углеводами. Выросший на картошке и молоке Серега весил под центнер, и вымахал на две головы выше отца, отчего связываться с ним страшились даже менты. Серега бил всех, кто, по его мнению, косо смотрел в его направлении или портил воздух своим присутствуем.

В армии жесткий и жестокий Серега дослужился до ефрейтора, чем сильно оскорбил отца. Давать сержантские ему не осмелились, потому как даже для армии Серега был слишком суров и безжалостен, а при власти (даже такой малой) он мог довести половину своего подразделения до крайности.


Как ни странно, но смерть всегда ждала Серёгу у порога, перетаптываясь и подзывая крепыша. Неся караульную службу, один из военнообязанных, тех, что постоянно получал от Серёги по голове, не выдержал растущего в голове напряжения и выпустил в товарища ефрейтора пару нашпигованных свинцом пилюль, когда тот в очередной раз воспитывал в бедолаге армейскую выдержку и проверял на прочность стойкость его духа.

Но и в этот раз Серега выкарабкался. Что-то во вселенной не давало умереть этому озлобленному на весь мир пареньку. Серега сам оказал себе первую помощь, имея под рукой солдатскую аптечку, а после три месяца провалялся в госпитале, где довел главврача до перевода.


По всем законам жанра Серега попал-таки на зону за тяжкие телесные. Там его в целях отмщения пытались отравить, но Серега не умер.

Не умер он, когда на производстве ему упал на голову фонарь, не умер от переохлаждения, когда пьяным уснул на остановке в – 30…

Злой Серега отравлял жизнь многим людям на протяжении шестидесяти лет и чувствовал себя превосходно в физическом плане.

Душа же человека была черна не только от злобы, но и от обиды.

Он не понимал, за что судьба так неблагосклонна к нему, ведь жизнь для него была невыносима и скучна. Серега никогда не любил, друзей у него не было, так, знакомые. Дни тянулись долго и противно как прилипшая к ботинку жвачка. И вот случилось чудо — Серега захворал.

Лютая болезнь скрутила бедолагу, смертельный недуг. Серега истощал, осунулся и из былого здоровяка превратился в сморщенного старика.

На смертном одре Серега впервые в своей жизни завёл беседу с Богом:

— Зачем я пришёл в этот мир? Кому надо было создавать меня таким? Всю жизнь я причинял людям только боль, от которой сам особой радости не испытывал…

То ли чудо случилось, то ли у Сереги окончательно рассудок поехал от повышенного давления, но ему ответили.

— У тебя была большая цель, и ты её выполнил, — сказал голос в его голове.

— Какая? Какая, к черту, цель? Я же всем жизнь портил!

— Портил и спасал. Всех тех, кто пытался тебя убить, посадили в тюрьмы. Тот пьянчуга, что врезался в твою машину, никого не убил лишь потому, что ты встал у него на пути. После того случая с фонарем провели ремонт помещения на заводе, где ты работал, там теперь никто не погибнет от несчастного случая. Всю свою жизнь ты спасал людей и отводил настоящее зло в сторону. Ты очень много хорошего сделал благодаря своей злобе, и за это ты умрешь.

— Странная какая-то благодарность, — заметил Серега.

— Странная? Жизнь вообще странная штука. Что на уме у Создателя — не ясно, Он лишь даёт указания, а мы их выполняем.

— Кто мы? — спрашивал из последних сил гадкий старик, потому как чувствовал, что оставалось ему совсем чуть-чуть.

— Ты да я, да мы с тобой. Ангелы.

— Какие еще, к чёрту, Ангелы?! — закричал Серега, чем перепугал персонал клиники, где доживал свои последние часы.

— Ты — Ангел-хранитель, тот, кто защищает людей, будучи живым. Я — Ангел смерти, тот, кто провожает в мир иной.

— Получается, я не зря прожил жизнь?

— Получается, что так.

— И что дальше?

— Последнее доброе дело.

— Это какое?


Тут Серега почувствовал, как сердце его сжало в тиски. Воздуха стало не хватать, а перед глазами поплыли черные круги.

Реанимировать Серегу не спешили, врачи нехотя били обмякшее тело током, чтобы запустить остановившийся мотор и без желания заталкивали в его легкие воздух, но Сереге эти попытки были без толку. Напоследок он обмочил всю кровать и издох.

В момент, когда у Сереги начался приступ, в больницу поступил тяжелораненый пациент. Рук не хватало. Серегу бросить не имели права по закону и, опоздав на пару минут, врачи констатировали смерть второго пациента.

Серегу ненавидели даже после смерти. Он в очередной раз сотворил непростительное зло, которое стоило человеку жизни. Только вот никто на земле не знал, что человек, поступивший с ранениями, и не успевший получить должную помощь, в следующем году зарезал бы десятки людей.


Серега был злым человеком, но, сам того не зная, совершил много добрых дел. Никто никогда не узнает, как было бы, не случись чего-то плохого или не родись кто-то вроде Сереги. Всё случается так, как должно быть и если мы этого не понимаем, то это не значит, что всё имеет только плохую сторону.

Серега (Александр Райн) Юмор, Зло, Рассказ, Авторский рассказ, Судьба, Смерть, Фантастика, Негатив, Длиннопост
Показать полностью 1
31

СВЕТОФОР

К полуночи тоскливо жавшиеся к оконным стёклам клубы дыма наконец-то вырвались из тесной, забитой людьми комнаты на улицу: Дюша сполз с дивана и открыл створку. В тот же момент серо-перламутровая колеблющаяся пелена спрессовалась в гигантский лоскут, напоминающий крыло бабочки, и выпорхнула на свободу.


Хозяин квартиры уныло посмотрел бабочке вслед, сожалея, что она не может унести с собой вонь и от пролитого пива, и от начавших подкисать салатов. А заодно - и всех гостей, вместе с их тупыми шутками, неопрятным чавканьем и пьяными мордами.


Вот сколько раз он уже зарекался праздновать день рождения, так нет, каждый год покорно приглашает так называемых приятелей, чтоб им всем пусто было. А в последние два года к старой компании присоединились ещё и коллеги - ничем не лучше. Вот Юрчик, который только позавчера увёл у него контракт с новой торговой сетью, рассказывает заплетающимся языком, какой Дюша отзывчивый, какой умный, и как все его обожают.


Дюша отсалютовал бокалом и задумался: интересно, когда его перестали называть Андреем? Получалось, что чуть ли не с детского сада - букву "р" он долго не выговаривал, вот "Андрюша" и сократился до собачьей клички. Он посмотрел за окно - темно, и бабочка упорхнула, растаяла в морозном воздухе. Может, пусть она не гостей унесёт, а его?


Хлопнула входная дверь и в комнату влетела запоздавшая гостья. Андрей подумал, что вот только её не хватало для полного комплекта, но рукой вяло махнул - мол, рад, заходи. Народ девицу с синими дредами приветствовал радостно, но с некоторой опаской: Бабака славилась экстравагантностью и непредсказуемостью. Некогда успешная модель, лишь чуть-чуть не дотянувшая до уровня "топ", нынче считалась популярнейшей блоггершей - правда, лишь среди помешанных на эзотерике.


Андрей пригляделся: выглядела Бабака отвратно. И так-то худая, сейчас она напоминала обтянутый кожей скелет, а синие жгуты на голове в сочетании с огромными угольно-чёрными глазами навевали воспоминания обо всех виденных фильмах ужасов.


Бабака ласково улыбнулась, обвела всех взглядом, словно выбирая жертву, остановила взгляд на Андрее и предложила выпить за новорожденного, а то поздно будет - через двадцать минут полночь, значит, день рождения того, закончится. Заставила Андрея выпить до дна бокал с какой-то адской смесью, которую сама и намешала, и продемонстрировала подарок - уродливой брелок, изображающий то ли отвратительного жука, то ли череп. На объяснении про тайную силу, которую он даёт владельцу благодаря запечатанных внутри чешуйках с крыльев какой-то летающей пакости, Андрей вырубился.


Очнулся, когда в окно уже светило солнце, в собственной кровати. С трудом ворочая головой, осмотрелся - рядом никого, хотя смятые простыни и валяющаяся на полу подушка подсказывали, что ночевал он не один. Попытался вспомнить, что было - или ничего не было? Воспоминания заканчивались на страшном брелоке, болтающемся в руке страшной девицы. Пошарил рукой по тумбочке в надежде обнаружить стакан с водой - хотя откуда бы ему взяться? - и нащупал что-то маленькой и округлое. Поднял, поднёс к глазам - на цепочке болтался тот самый подарок.


Только сейчас Андрей разглядел, что сувенир представлял собой череп с двумя крыльями по бокам, и глазницы у него были не пустые, как полагается, а с двумя стекляшками - красной и зелёной. Рука дрогнула, и из черепа на него высыпалось небольшое облако сверкающих радужных искорок. Он глубоко вздохнул, отбросил опасный предмет и начал тереть глаза - жгло просто нетерпимо.


На ощупь добравшись до ванной, он долго плескал в лицо холодной водой, и наконец-то смог разлепить веки. Взглянул в зеркало и заорал: на него смотрел череп. Моргнул - нет, показалось, его собственное лицо, правда, красное и опухшее. Не отрывая глаз от зеркала, на ощупь достал полотенце, вытерся, потеряв на секунду зеркало из вида - опять череп.


Вгляделся: обычный такой череп, почему-то зеленовато-красный и полупрозрачный, сидит на его собственной шее. Почему-то возникла мысль позвонить матери в Саранск - а то мало ли что. И денег, что ли, отправить. Череп мигнул зелёным и исчез, уступив место лицу.


Андрей подумал, что пить больше не будет, и начал собираться на работу - вчера договорился, что придёт после обеда. Можно было бы и вообще не ходить, только вот ещё один сладкий контракт на горизонта появился, как бы опять не увели.


На улице голова немного закружилась. И вообще ощущения были странные - временами казалось, что и у всех окружающих не лица, а черепа - всех оттенков зелёного и красного: от бледно-салатового до багрового, переходящего в черноту. Вот мужик с черепом практически чёрным поскользнулся, упал и, ударившись головой о столбик оградки, замер, а по снегу начала расползаться алая лужа.


Почему-то Андрея это не испугало. Очень спокойно он сел в следующий автобус, и, стоя напротив двери, наблюдал за черепами. Очередная партия пассажиров ввалилась на остановке и какая-то толстуха с пронзительно-зелёной черепушкой оттеснила его массивным задом к самой стенке, да ещё и пакетом с чем-то твёрдым по коленке саданула.


Ситуация стандартная, но Андрей почему-то взбеленился и тётку послал, мысленно пожелав ей сдохнуть. Тёткин череп мигнул, как будто перед ним пронеслось полупрозрачное крыло бабочки, и слегка покраснел. На следующей остановке она споткнулась о ступеньку и шлёпнулась головой вниз, не успев подставить руки, занятые пакетами.


Дальнейшие эксперименты показали, что Андрей может вызывать бабочку по желанию, и цвет выбирать тоже намеренно, спокойно и без эмоций. Ради интереса прибавил зелени дряхлому дедуле, у которого в цветовой гамме даже красного почти не наблюдалось - сплошная чернота. Дед довольно вздохнул полной грудью и решительным толчком оттолкнул своего ровесника, заняв сиденье.


Андрей довольно хмыкнул и отправился в офис. Добавил красноты Юрчику и директорской секретарше, ещё той стерве, брызнул зелёненьким на уборщицу тётю Клаву - без своего артрита пошустрее убирать будет. Пришедшая к вечеру информация о том, что Бабаку нашли мёртвой рядом с ей домом - инфаркт - не удивила. Понятно было, что силу волшебного брелка она исчерпала полностью, и по-идиотски. Он уж точно умнее будет!


В туалете внимательно вгляделся в собственный череп - вроде бы красного больше стало, или это только кажется? Дальнейшие чередования зелёного и красного крыльев дали статистическую базу: как и ожидалось, смещение в красный спектр происходило сразу после использования красного, а вот зелёного приходилось добиваться тремя - четырьмя пожеланиями счастья и добра. Неприятно, конечно, но таковы правила игры, и кто он такой, чтобы с ними спорить? Просто нужно быть с пожеланиями сдохнуть поосторожнее, так, по капельке неприятностей прибавлять, и всё у него получится.


Главное, что власть у него теперь невероятная. Как у регулировщика на светофоре: только он решает, кому зелёный свет включить, а кому - красный. Так что конкуренты, да и все, кто мешает - до свидания!


Андрей записался на приём к генеральному, с удовольствием понаблюдав за зеленовато-бледным лицом секретарши, потирающей затылок, вернулся на рабочее место и открыл папку с контрактами. И всё время, пока он разбирался с условиями того самого, сладкого, поминутно сверяясь со справочниками и дёргая вопросами Юрчика, где-то в подсознании крутилась мысль: почему же всё-таки несчастная Бабака до вершин ни подиума, ни блоггерства не дошла, если всех конкурентов устранила? Где тут ловушка?


Другие рассказы-ужастики, полу-ужастики и просто мрачноватые - в сборнике "Цыпа"

СВЕТОФОР Фантастика, Нуар, Судьба, Авторский рассказ, Длиннопост
Показать полностью 1
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: