Революция. Часть V⁠⁠

Первая часть

Вторая часть

Третья часть

Четвертая часть

Они собрались за круглым столом в атриуме. За их спинами в узких высоких проемах сияло лазурное небо. У колонн из плоских чаш на длинных ножках дымили благовония, а легкий ветер смешивал ароматы масел со свежестью цветов, которые усеяли ближайшее плато. У всех выходов дежурили безмолвные стражи-преторы. Во всех коридорах стояла звенящая тишина — не звучали шаги и не велись разговоры — никто не смел мешать Совету Идеалов.

Десницы остались управлять храмами, и за столом сидели только они впятером. Их синие лица ничего не выражали, руки покоились на украшенной золотом столешнице, рядом лежали шлемы, диадемы и венки, с которыми Идеалы расстались, указывая на неформальность встречи.

Все пятеро сидели неподвижно, словно статуи. Белоснежные крылья были сложены за спинами. Белоснежные туники подчеркивали синеву кожи и блеск нагрудников. Глаза холодно горели белоснежным огнем. Их помыслы были чисты как первый снег, ведь иначе и быть не могло у Идеалов Бастиона.

— Зараза расползлась, — невозмутимо произнесла Девия, Идеал Верности.

— Этого следовало ожидать, — заметил Тений, Идеал Мудрости.

— Брось! — Идеал Отваги, Ксандрия, первой проявила эмоции. — Никто такого не ожидал, и ты прекрасно это знаешь.

Тений это прекрасно знал. Поэтому он не ответил.

— Что нам известно наверняка? — спросила Девия. — Ксандрия, твои воины сражались с бунтовщиками?

— Да.

— И мои тоже, — добавил Костас, Идеал Смирения.

— И мои, — сказала Весифона, Идеал Чистоты.

— И все они проиграли, — заметил Тений.

На этот раз промолчала Ксандрия.

— Обитель Героев захвачена. — Идеал Верности ждала комментариев.

— И они отбили две наши атаки, — сказала Ксандрия. — И перебили преторов, которых послал Костас.

Идеал Смирения кивнул, подтверждая, что атака его механизмов не увенчалась успехом.

— Их и впрямь несколько тысяч? — спросил Тений.

— Весифона? — Ксандрия взглянула на Идеал Чистоты. — Кажется, разведка твоих послушников была последней?

— Да, — подтвердила Весифона. — Бунтовщики прячутся, используют леса вокруг Обители. Они растянули тенты, строят шалаши и ставят палатки. Сложно сказать наверняка, но судя по всему их много сотен.

— И к ним идут еще, — прибавил Костас.

— Восстания — это так заразительно. — Идеал Верности покачала головой.

— Бунтовщики контролируют все врата в Обитель, — продолжала Весифона. — Перекрыты дороги, ведущие к Горнилу и Преддверию.

Идеал Мудрости воспользовался паузой:

— Их шпионы могут быть где угодно. С ними ведь распорядители?

Идеал Чистоты утвердительно склонил голову, и Тений заметил:

— Значит, распорядители теперь — неблагонадежные. Но отказаться от них мы не можем.

— Не можем. — Девия сплела пальцы. — Думаю, им следует кое о чем напомнить.

— Чтобы правильно мотивировать? — Весифона улыбнулась.

Все непроизвольно переглянулись. Когда Девия ответила, ее голос был по-прежнему лишен эмоций, но от него в атриум словно ворвалась зимняя вьюга.

— Чтобы помочь им принять правильное решение, — сказала Идеал Верности.

Совет некоторое время молчал. Затем Тений произнес:

— Я этим займусь.

— И нужно отбить Обитель, — добавила Девия.

— Этим займемся мы, — отозвались Ксандрия и Весифона.

Костас поддержал их.

— Думаю, лучше использовать послушников и претендентов, — предложил он. — Не стоит рисковать машинами и Перерожденными без нужды. Итак многих потеряли.

Идеалы согласились с тем, что посылать в бой крылатых кирий — непозволительная роскошь.

— И последнее, — сказала Девия. — Полагаю, мы все сходимся во мнении, что эта… опухоль будет удалена без ведома Полемарха?

Все пятеро действительно сходились в таком мнении.

*  *  *

Тревожные видения прекратились. С тех пор, как они вырвались из Каверны и гротов Горнила, кошмары забылись и темные сущности больше не появлялись.

— Все это было подстроено, — сказал Рос. — Здесь все создано так, чтобы мы забыли, кто мы есть. Чтобы все мы стали безвольными, пустыми…

— Слугами, — добавила Хака.

Ран промолчал. Он смотрел вниз, на сиреневые кроны леса, который перевалился через высокий холм в той стороне, где тянулась дорога на север. В Бастионе не было сторон света, но для удобства они отметили эту сторону на карте как север. Оттуда должны были прийти подкрепления врага. Там располагалась мастерская боевых машин Бастиона. Оттуда к Обители Героев стекались добровольцы-распорядители, прослышав об успехах восстания. Эти же новые добровольцы принесли с собой и новое слово для борьбы, которую вели Хака, Ран и их товарищи — революция.

— Мы верим в новый мир, — говорили вновь прибывшие. — Верим в то, что старый порядок будет разрушен. Мы хотим помочь.

Хака благодарила их за то, что отозвались на призыв и за помощь в “нашем деле”. А они вливались в ряды восставших и заражали их революционным огнем. Все чаще капитаны и рядовые бойцы говорили о новом порядке, об отмене рабского труда, о новом справедливом суде и собственной власти — власти простого люда, который лишили свободы выбора, прошлого и собственной индивидуальности.

Росу это не слишком нравилось. Он ценил ажиотаж, потому что тот приносил плоды, но участвовать в революции желанием не горел. Его целью оставалось Преддверие Вечности, откуда можно было вырваться из Бастиона.

— Мы слишком здесь задержались, — сказал он Рану, когда они оказались одни на пустой галерее. — Вся эта борьба, свобода и прочая чушь — все это не для меня, ты же знаешь. И не для тебя. Нужно валить отсюда, пока не поздно.

Ран согласился, но отметил, что сейчас они не могут захватить Преддверие — кирии собрали там настоящую армию, — а дробить силы было бы ошибкой.

— Наберись терпения, — сказал он товарищу.

— Тогда давай проберемся туда вдвоем, тайно. Мы же были охотниками, мы сможем прокрасться туда. — Рос схватил его за плечи и заглянул в глаза. — Только не говори, что тебя заботит их дело. Вся эта хрень не стоит того, чтобы… Слушай, если мы проиграем, то никого не пощадят.

— А если мы победим? — спросил Ран.

Рос засмеялся.

— Ты что, возомнил себя великим полководцем? Или ты уже стал борцом за свободу и равноправие? — Он покачал головой и разжал пальцы. — Ты охотник. Был им. Ты не командир и не… революционер, так, кажется. И это не твоя битва, — добавил он.

— А чья?

— Сов. Распорядителей. Хаки, Ипы. Но не твоя. Не моя. Не Рукара. — Рос плюнул в пропасть. — Выкинь из себя весь этот вздор, если он там внутри уже есть, ладно? Преддверие Вечности, Орибос и Арденвельд. Вот чего мы хотели. Вот как нам следует поступить.

С этими словами Рос ушел. А Ран проводил его задумчивым взглядом, после чего посмотрел в пропасть и тоже сплюнул в нее. Он пока не знал, что сказать товарищу, но был уверен в том, как следует поступить.

*  *  *

Он снова видел отца. Теперь он улыбался, хоть лица его по-прежнему нельзя было различить. Огрубевшие руки лежали на столешнице, глаза светились во мраке. И он улыбался. Ран не знал, откуда он это знает, ведь губ не было видно. Но откуда-то Ран знал. Отец улыбался, словно говорил: “Все так, как должно быть”.

Как только Ран собрался спросить его о том, как он и как мать, и как остальные, отец поднялся из-за стола и превратился в другого тролля. Из него торчали древки стрел, и Ран не помнил его имени. Он был уверен, что когда-то знал этого тролля, но никак не мог вспомнить имени.

— Ты поступил правильно, — сказал тролль без имени голосом отца. — Я горжусь тобой, мой мальчик.

— Ты умер? — спросил Ран.

— Как видишь.

— И где ты теперь?

— Не знаю.

— Ты… в Бастионе?

— Не знаю.

— Почему мы раньше не могли говорить?

Тролль пощупал пальцами древко стрелы, торчавшее у него из груди.

— Наверное, ты не был готов.

— А теперь я, выходит, готов?

— Выходит, что да.

Ран снова вгляделся в лицо тролля и снова не смог его рассмотреть.

— Я не помню твоего имени, — сказал он.

— Это ничего, — ответил тролль без имени голосом отца. — Главное, не забудь свое.

Ран хотел сказать, что он не забудет, хотел спросить, кто еще умер из тех, кого он знал, и где они сейчас. Но он не успел, потому что его разбудили.

— Кирии наступают, — сказал Рос, тряся его за плечо. — Целая куча. С севера и с востока.

Ран поморгал, поднялся с лежанки и вслед за товарищем вышел на площадь Обители Героев, где офицеры под бодрые крики Рукара приводили войско в боевую готовность.

— Выньте руки из задниц, вставьте на место ноги и шевелитесь! — орал бывший орк.

— Говорил ведь, что надо сваливать, — пробормотал Рос, вздохнул и присоединился к Рукару, отдавая приказы.

Ран подошел к ограждению, за которым простиралась пропасть. Вдалеке на восточных холмах уже сияли на солнце латы кирий или броня механизмов. Их и впрямь было много — таких атак враг еще не предпринимал. Если с севера идет столько же, то, возможно, уже сегодня восстание или, как теперь говорят, революция прекратится.

Ран огляделся вокруг, затем поднял взгляд вверх. Интересно, как ярко станут сиять эти желтые холмы, и синие цветы, и сиреневые кустарники, когда покроются кровью? Или, наоборот, поблекнут? А это вечно безоблачное голубое небо Бастиона когда-нибудь видело, как столько жителей Бастиона собираются, чтобы изменить цвет этих холмов, цветов и кустарников? Кто-нибудь когда-нибудь в Бастионе такое видел?

Ран отвернулся от ограждения и отыскал взглядом Хаку. Она произносила пламенную речь. Ипа с распорядителями из отряда разведчиков что-то рассказывала Рукару и Росу. От палатки для раненых уверенно пошатываясь шел Бойко. Он сжимал боевой топор здоровой рукой и отмахивался забинтованной культей ото всех попыток увести его обратно в лазарет.

Хака закончила свой призыв, и все почему-то посмотрели на Рана. А он вновь подумал о тролле без имени из прошлого. Все замерло, над Обителью повисла тишина. В окрестностях отдаленно шумели роты, которые перекрыли дороги, суетились дозорные, глухо звучали команды офицеров. Но на центральной площади Обители Героев все молчали и смотрели на Рана.

— Гал, — прошептал Ран и улыбнулся.

Продолжение следует...