Позывной "САНДАЛЬ"⁠⁠

– Дайте мне роту, ёбта!!! Я из неё сдеВаю вам конфетку! – так утверждал, только-что получивший воинское звание капитан Пузыркин, по прозвищу «Сандаль». Почему «Сандаль»? В курсантской среде на этот счёт мнения расходились. Версия одна, мне известная, почти правдоподобная: он носил хромовые сапоги 46 размера при своём росте в 165 см.

Здесь же, вкратце, проясню ещё одну тему: «Сандаль» ещё не выговаривал букву «Л», а говорил вместо неё «В» почему-то, и поэтому получалось «вахВак» вместо «вахЛак» и «Вуна» вместо Луна, а вот слово «Ёбта», вообще, получалось исключительно здорово. Очень часто в разговорах с нами, по поводу и без, да и просто так, применялись, для связки слов, словосочетания: «ВахВаки! Ё-ё-о-обта!» и «На Вуну, ёб! Вшивота! На-Ву-ну! ВахВак!».

Ну дали ему. Первый курс. Пятую роту. И тут же, с легкой подачи первокурсников, ему, вышеназванному полководцу, по прозвищу «Сандаль», как с куста, без дефиса, добавили ещё и «Ёпта!» и, стало быть получилось: «САНДАЛЁПТА», а вся пятая рота получила пожизненно, навсегда, насовсем и вовсе бесплатно, на халяву, пожизненное прозвище-погоняло-позывной: «САНДАЛЯТА».

К третьему курсу из Сандалят получилась полная и, совсем далеко не вкусная, а довольно проблемная, неуправляемая и практически горькая на вкус КОНФЕТА-СОСУЛЯ.

Любимая привычка Сандалёпты, особенно, когда мы учились на первом курсе: построить на плацу «самую …датую, эту роту пятую» и «колотить мозг» до той степени, пока он, этот мозг, не станет беременным, при этом одну руку засунуть в карман форменных брюк-галифе и «гонять там шары», а второй рукой сорвать иголку с близ стоящей пихты-ёлки и, с превеликим наслаждением и удовольствием, ковырять ею в своих железных зубах.

Вот представьте себе теперь узбекский город Чирчик, строевой плац училища, +45 в тени, а на солнце все +55, нас, сто пятнадцать «челов» и уже теперь «Сандалят», приехавших со всего СССР с желанием овладеть самой почётной, в то время, профессией «Родину защищать», ещё даже и не принявших присягу, немедленно и сразу, сходу, замученных строевой, и «Курсом Молодого Бойца» и этого, клоуна-капитана-сандаля-ёпта, впадавшего, временами, в неистовство перед строем:

– Я вас, вахВаки, научу Родину Вюбить, ёб! Вшивота, ё-ёбта!

Так вот! О чём речь-то: в этих условиях, да на первых днях, нам бы к воде поближе! В тенёк поскорее! А он на полчаса своё: «ды-ды, ды-ды, ды-ды, ды-ды… про любовь к Родине и что мы все вахВаки и вшивота, ё-ёбта, и, всех нас, оптом, на Вуну, ёб, прямо ща и отправит! Чебурахи!»  Ну не дебил? Слегка поднадоел, знаете ли, такой расклад, ибо мы туда, на эту его Вуну, совсем не желали. А очень хотелось, особенно в первое время, иногда до умопомрачения – ПОЕСТЬ от пуза, ПОПИТЬ ВОДЫ ХОЛОДНЮЩЕЙ, что бы зубы аж свело и ещё ПОСПАТЬ как можно побольше!!!

Не знаю, честно, кто автор-инициатор сей процедуры, но после очередной вечерней поверки, когда все офицеры роты, наконец-то, отстали от нас со своими нравоучениями и воспитанием чувств гордости за наше прославленное танковое училище, ушли на ночлег по своим квартирам, мы, дружно, все сто пятнадцать человек, взяли… и оправили естественную надобность - это по Уставу, а если просто, то взяли и описали бедную, ни в чём не повинную, но Сандалём любимую, пихту-ёлку!

Теперь картина маслом! Представили?

Утро. Строевой плац училища. Построение на занятия. Капитан Сандалёпта в своём амплуа: рука в карман и там «тудам-сюдам», другая за иголкой пихты и эту иголку, облизывая со всех сторон, как мороженое Эскимо, с чувством глубокого кайфа, загоняет в свой рот с отвисшей нижней губой. ПИПЕЦ! ВСЯ РОТА КАТАЛАСЬ ОТ СМЕХА, повторяя: « Ну чё, ёб? Кто из нас вахВак? Ё-О-О-БТА-А-А-А! Вунаход-доВбоёб»!

– А ещё помнишь, как у нас ночью полковник Александров в роте гитару забрал? – Валера Куприянов закурил сигарету. Говорим по Скайпу и вспоминаем ещё одну хохму:  – Ну мы там ещё джаз банд группу репетировали: ударник из посылочных ящиков, пару крышек из-под железных питьевых баков, Валёк Цуркан-ударник с ротным барабаном и палочками, пару гитар, и «полный барагоз», любимая народная песня-дембельская старшины Конкина и его каптёра Дробышевского типа:

Из Монголии, где повсюду пески,

Едут парни, а в душе старики!

Едут парни, едут все мои друзья,

Еду с ними домой и я!

– Ну мы её ещё пытались на магнитофон «Романтика» записать!!! Ага! Рота укатывалась от смеха… А «фишка» (дневальный по роте) и прое…проморгала дежурного по училищу. Он так подкрался сзади незаметно, похлопал в ладоши:

– Хлоп, хлоп, хлоп! Концерт окончен, господа, тушим свечи! – все резко попрыгали по кроватям. А он «реквизит концертный», сука, взял и забрал в дежурку.

И вот картина утренняя, то же почти маслом. Живопись! Рота на построении на завтрак и тут…  Ё-ё-о-пта-а-а! А вот и он! Сандалёпта! Опа-аньки-и-и! С ротным барабаном на шее такой, гитарой под мышкой, в руках крышки от питьевых баков, ну полный пипец! Рокер-мля! Рота валяется от смеха и тут негромкий шёпот Валька Цуркана в строю, но слышат-то все:

– Мля-я-я! Солист тока прикатил. Звезда больших и малых тиЯтров господин Вунаход! Вчера опоздал на репетицию!

А он, этот Сандалёпта, с ходу:

– Ну что? ВахВаки, ёб!!! Вшивота, ёб! Без прикВючений не можете обойтись, да? Опять Чебураха? Да я вас всех на Вуну отправЬю, сегодня же, ёбта! На ночь окопы капать, для стреВьбы с Вошади, ёб! Которая на трансмиссии танка стоит! Вы мне, этот окоп, Вожками копать будете, Во-жка-ми! "Вожками " - это значит ложками!

И дальше:

– Это вот в такую мою узкую дырку в заднице, значит, ёб… – и это вместо «Здравствуйте товарищи курсанты!», сложил два пальца в букву «О» и показал всем, – Во-о-от такую боВьшую дыню, – развел максимально руки в стороны, изображая узбекскую дыню-торпеду. Крышки от баков, гитара с барабаном, с грохотом и грустным звоном струн, тут же упали на асфальт строевого плаца, а он продолжал:

– ...В мою задницу! Из-за вас, доВбоёбы! Каждый день! По два раза! Заходит и выходит! Ё-ё-о-о-птать…

Это был мой первый командир роты.

Да со злостью его и не кто не вспоминает! Только прикольные моменты из курсантской жизни с его участием! Просто учились на его ошибках управлению подразделениями.

В военной жизни это потом сильно пригодилось многим, в том числе и мне, и я ему очень благодарен за эту его военную науку: Родину любить и защищать!