Мытарь
-Когда мир рухнет, а он обязательно рухнет, ты будешь первой, кого я найду и убью. Гы. - Лысоголовый парень растянул пухлые губы в самодовольной усмешке.
-Ты не умеешь делать комплименты. И. Из тебя хреновый шутник.
Девушка фыркнула и стала разглядывать зал.
-Зачем ты здесь сидишь, ведь сама понимаешь, что это того не стоит. Слушая весь этот бред ты уже давно должна была свалить.
Она уставилась на лысого.
-И ты не будешь пытаться меня остановить и...
-Прости, просто я не хочу говорить тебе прямо, чтобы ты ушла, а делаю так, что это, будто, твоё, собственное, решение.
-Мудак. - Девушка подскочила с места. -Полный.- И вышла из кафе.
Официант оказался возле полупустого столика.
-Счёт, пожалуйста.
-Секундочку.
Метель играла на улице, задевая случайных прохожих. Била по лицу ледяным ветром, завывала во дворах и поднимала на смех всю серьёзность этого утра: резвилась на площадке с детьми, бегала на перегонки к метро со студентами, чистила машины со взрослыми.
Парень вышел на улицу, кутаясь в ворот болоневой куртки, выудил из кармана пачку сигарет, зажигалку:
-Подожди минутку.
И ветер застыл.
Закурил.
-Спасибо.
Порыв ветра врезался в него с удвоенной силой.
-Игривая она какая, посмотрите на неё.
Внешность парня не выдавала в нём, ну, пожалуй, никого. С одинаковым успехом его можно было представить и преподавателем философии, и автомехаником, и банкиром, и политиком. Но специфика его работы была немного другой. Его внешность не врезалась в память, его привычки были подражанием общества, одежда не пестрила цветами и брендами, но глаза. Человек будничный, что встречается с ним взглядом не замечает в них, ровным счётом, ничего. А человек, которого он пришёл убивать видит в них свою смерть, опасную, умную, хитрую, суку.
Сидя в запуканном автобусе и разглядывая жизнь за окном, он думал о том, что пора завязывать, пора валить из этой грёбанной страны и начинать жизнь с нового листа, благо - есть деньги. Он так думал уже четвёртый год. Ему было 29. В 16 он закончил школу, в 21 - институт. Два года работал по профессии, но потом случилось нечто, перевернувшее жизнь обычного парня с ног на голову. Это была смерть. За семь дней он потерял своих родителей, погибших в автокатастрофе, друзей, забитых на улице, девушку, ушедшую к другому, все круги общения выдавили его. Почему это произошло? Ответ не важен. Это произошло. Точка. Срыв. Бухло. Приступы ярости, сменяющиеся истерикой. Наркотики. Полгода он убивал себя, боясь залезть в петлю или сигануть с крыши. Полгода он опускался на дно. Люди не меняются. И он не изменился. Одним очередным вечером пришло осознание. Оно ударило обухом по голове и заставило раскрыть глаза. Заставило подняться, найти работу, да, не по специальности, но приносящую деньги. Завязать с наркотой и бухлом. Что за работа. А вы как думаете. Убийство стало для него чем-то привычным, как дыхание во сне. Страх и психологические барьеры прогнили и стали не более, чем словами. Ему давали имя, время, место, он нажимал на курок, избавлялся от оружия и уходил.
Автобус мягко остановился. Парень очнулся.
-Извините, можно пройти.
Холодный вечерний воздух бодрил. Снег скрипел под ногами, переливаясь в свете фонарей.
-Артём? - мальчишка в форме почтальона улыбнулся.
-Да. Почту теперь доставляют прямо на улице?
-Вас не было дома, а письмо необходимо передать лично в руки. - Парнишка достал планшет и свёрток.
-Распишитесь здесь. - Я подписался. - Держите.
-Что это?
-Не знаю. Доброго вечера. - Он моргнул и скрылся в тени между фонорями. Его куртка ещё мелькала в участках света всё удаляясь.
Недолго думая я уселся под подъездом и углубился в посылку. Конечно это могло быть и взрывное устройство, и буклет с советской пропагандой, короче, мусор. Не угадал. Внутри была золотая цепочка и бумажка с единственным словом, написанным одноруким узбеком на бегу: "Надень".
-Эмм... Пожалуй, воздержусь.
" Быстрее "
-Что!? - Теперь происходящее вышло из разряда "немного странно" и перекочевало в "ну, нахер".
Цепь полетела в мусорный бак, а вслед за ней и необычная бумажка.
Дверь скрипнула и на улицу вывалилась подростковая шпана.
-Вот он!- Обладатель гнусавого голоса ткнул в меня пятернёй.
-Вот я.
Я ненавижу бегать. Дико ненавижу. Но иногда приходится. Вся эта толпа ломанулась за мной, подскальзываясь, падая, утаскивая за собой остальных, но очень юрко подрываясь и снова падая. Мыслей в голове было не так много: первая - надо бежать, вторая - хочу пельменей, причём, если первая не имела больше никаких разветвлений, то вторая гласила о соусе тар-тар, который надо было ещё приготовить, чтобы подать к пельмешкам. Ням-ням. Но вернёмся к насущим проблемам. Главное - не попасть в тупик, и-и-и... Машина ехала по дублёру рублёвки, а я бежал с ней наравне. Водитель, явно нерусской национальности, перегнувшись через весь салон, опустил окно и вежливо поинтересовался:
-Едешь, брат.
-ЕДУ!
Дверь шестёрки распахнулась на ходу.
Рассказ не дописан, как и . Хотелось бы услышать критику. Спасибо.
-Ты не умеешь делать комплименты. И. Из тебя хреновый шутник.
Девушка фыркнула и стала разглядывать зал.
-Зачем ты здесь сидишь, ведь сама понимаешь, что это того не стоит. Слушая весь этот бред ты уже давно должна была свалить.
Она уставилась на лысого.
-И ты не будешь пытаться меня остановить и...
-Прости, просто я не хочу говорить тебе прямо, чтобы ты ушла, а делаю так, что это, будто, твоё, собственное, решение.
-Мудак. - Девушка подскочила с места. -Полный.- И вышла из кафе.
Официант оказался возле полупустого столика.
-Счёт, пожалуйста.
-Секундочку.
Метель играла на улице, задевая случайных прохожих. Била по лицу ледяным ветром, завывала во дворах и поднимала на смех всю серьёзность этого утра: резвилась на площадке с детьми, бегала на перегонки к метро со студентами, чистила машины со взрослыми.
Парень вышел на улицу, кутаясь в ворот болоневой куртки, выудил из кармана пачку сигарет, зажигалку:
-Подожди минутку.
И ветер застыл.
Закурил.
-Спасибо.
Порыв ветра врезался в него с удвоенной силой.
-Игривая она какая, посмотрите на неё.
Внешность парня не выдавала в нём, ну, пожалуй, никого. С одинаковым успехом его можно было представить и преподавателем философии, и автомехаником, и банкиром, и политиком. Но специфика его работы была немного другой. Его внешность не врезалась в память, его привычки были подражанием общества, одежда не пестрила цветами и брендами, но глаза. Человек будничный, что встречается с ним взглядом не замечает в них, ровным счётом, ничего. А человек, которого он пришёл убивать видит в них свою смерть, опасную, умную, хитрую, суку.
Сидя в запуканном автобусе и разглядывая жизнь за окном, он думал о том, что пора завязывать, пора валить из этой грёбанной страны и начинать жизнь с нового листа, благо - есть деньги. Он так думал уже четвёртый год. Ему было 29. В 16 он закончил школу, в 21 - институт. Два года работал по профессии, но потом случилось нечто, перевернувшее жизнь обычного парня с ног на голову. Это была смерть. За семь дней он потерял своих родителей, погибших в автокатастрофе, друзей, забитых на улице, девушку, ушедшую к другому, все круги общения выдавили его. Почему это произошло? Ответ не важен. Это произошло. Точка. Срыв. Бухло. Приступы ярости, сменяющиеся истерикой. Наркотики. Полгода он убивал себя, боясь залезть в петлю или сигануть с крыши. Полгода он опускался на дно. Люди не меняются. И он не изменился. Одним очередным вечером пришло осознание. Оно ударило обухом по голове и заставило раскрыть глаза. Заставило подняться, найти работу, да, не по специальности, но приносящую деньги. Завязать с наркотой и бухлом. Что за работа. А вы как думаете. Убийство стало для него чем-то привычным, как дыхание во сне. Страх и психологические барьеры прогнили и стали не более, чем словами. Ему давали имя, время, место, он нажимал на курок, избавлялся от оружия и уходил.
Автобус мягко остановился. Парень очнулся.
-Извините, можно пройти.
Холодный вечерний воздух бодрил. Снег скрипел под ногами, переливаясь в свете фонарей.
-Артём? - мальчишка в форме почтальона улыбнулся.
-Да. Почту теперь доставляют прямо на улице?
-Вас не было дома, а письмо необходимо передать лично в руки. - Парнишка достал планшет и свёрток.
-Распишитесь здесь. - Я подписался. - Держите.
-Что это?
-Не знаю. Доброго вечера. - Он моргнул и скрылся в тени между фонорями. Его куртка ещё мелькала в участках света всё удаляясь.
Недолго думая я уселся под подъездом и углубился в посылку. Конечно это могло быть и взрывное устройство, и буклет с советской пропагандой, короче, мусор. Не угадал. Внутри была золотая цепочка и бумажка с единственным словом, написанным одноруким узбеком на бегу: "Надень".
-Эмм... Пожалуй, воздержусь.
" Быстрее "
-Что!? - Теперь происходящее вышло из разряда "немного странно" и перекочевало в "ну, нахер".
Цепь полетела в мусорный бак, а вслед за ней и необычная бумажка.
Дверь скрипнула и на улицу вывалилась подростковая шпана.
-Вот он!- Обладатель гнусавого голоса ткнул в меня пятернёй.
-Вот я.
Я ненавижу бегать. Дико ненавижу. Но иногда приходится. Вся эта толпа ломанулась за мной, подскальзываясь, падая, утаскивая за собой остальных, но очень юрко подрываясь и снова падая. Мыслей в голове было не так много: первая - надо бежать, вторая - хочу пельменей, причём, если первая не имела больше никаких разветвлений, то вторая гласила о соусе тар-тар, который надо было ещё приготовить, чтобы подать к пельмешкам. Ням-ням. Но вернёмся к насущим проблемам. Главное - не попасть в тупик, и-и-и... Машина ехала по дублёру рублёвки, а я бежал с ней наравне. Водитель, явно нерусской национальности, перегнувшись через весь салон, опустил окно и вежливо поинтересовался:
-Едешь, брат.
-ЕДУ!
Дверь шестёрки распахнулась на ходу.
Рассказ не дописан, как и . Хотелось бы услышать критику. Спасибо.