Хекс
— Кто-то едет, блядь.
Сэм разлепил глаза. Голова тяжёлая, мысли плавают, словно в масле. Небо над нами было чёрное, как зрачки передозника, и усеяно звёздами, но оно двигалось. Волнами. Или это земля?
Я привстал, опершись на руль. Харлей стоял подле меня, пах маслом и жареным металлом. Пламя в костре ещё тлело. Кто-то громко храпел. Джейк? Да. А вот второго нашего не было.
Я посмотрел в сторону шоссе.
Издалека, прямо из темноты, двигалась процессия фар. Тихо. Будто ползли, не касаясь асфальта.
— Эй! Вставай, чёрт тебя дери! — я пнул Сэма в бок.
Он выругался и потянулся за сигаретами.
— Что?
— Гляди туда.
Он вскинул голову.
Фары приблизились. Теперь стало видно, что это машины — старые, ржавые. Они не издавали ни звука. Никакого. Как если бы двигатели были мёртвые, но всё равно ехали.
Я почувствовал, как внутри похолодело.
— Нахер, заводись.
Я рванул к мотоциклу, запрыгнул в седло, крутанул ключ. Харлей взревел. Джейк дёрнулся во сне.
— ПОДЪЁМ, СУКА!
Джейк подорвался, а в следующий миг я уже газовал, и мы уносились прочь.
Позади слышался рёв двигателей. Теперь они издавали звук. Громкий.
Небраска в августе — как сковородка, на которой жарят чужие судьбы. Дорога прямая, без конца и края. Я вцепился в руль, чувствуя, как кожа прилипает к грипсам.
Мы не знали, сколько проехали. Сто, двести миль? Никто не смотрел на спидометр.
Но потом, среди ночи, впереди показался свет.
Ранчо.
Дом в глубине двора. Фонарь у крыльца. Две тени на пороге.
Мы затормозили, заглушили моторы. Девушки. Молодые, длинноволосые. В платьях, каких уже не шьют.
— Заблудились, путники? — сказала одна.
Вторая улыбнулась.
— У нас есть комната. И… кое-что ещё.
Мы курили у очага, слушая, как смеются ведьмы.
— Что за дым? — спросил Джейк, затягиваясь.
— Это подарок. От шамана.
Я сжал косяк в пальцах.
— Какого ещё шамана?
Сёстры переглянулись.
— Местного. Он давно мёртв. Но его дух остался в земле. И в этом кусте.
Моя голова стала лёгкой, как пустая банка. Тело — ватным. Я поднялся.
Мир поплыл, как расплавленный пластик.
— Вы нас отравили… — пробормотал я, но язык заплетался.
Сёстры засмеялись.
А потом стены растаяли, ночь превратилась в кипящую дымку, и я увидел его.
Шамана.
Он стоял среди ночи, высокий, как высохшее дерево, с впалыми глазами и раскрытым ртом, полным тьмы. Из земли поднимались корни. Они шевелились, будто змеи.
Я хотел закричать.
Но заклинание уже сворачивало нас в плотный узел ужаса.
И где-то вдалеке, за горизонтом, снова загудели машины мёртвых.
