Кащей и профсоюз Иванов
- Всем ша! - перекрыл раскатистым басом гвалт в зале Иван Советский. Для пущего эффекта он встал и пробурил толпу пристальным, осуждающим взглядом. Остальные Иваны оглянулись на него, затихли и начали усаживаться.
– Предлагаю считать заседание открытым. Слово – главе профсоюза, почетному члену нашего товарищества, Ивану Хтоническому Абстрактному. Просим, просим! – зааплодировал, замахал руками и заголосил Иван Советский, успевая угрожающе посматривать на тех своих собратьев, кто не проявлял должного энтузиазма. Многим было тяжело уловить его ритм – когда затихать, а когда шуметь. То и дело кто-то подскакивал, бил в ладоши, смущался и садился. Почетные гости, наконец, уместили тела на сцене. Захрипел микрофон и ежегодное собрание началось.
Кащей, сидя на трибуне рядом с вещающим надтреснутым, старческим голосом Хтоническим, скучал и рассматривал заседателей. В этом году Иванов собралось неожиданно много, так, что мест хватило далеко не всем. Больше всего было Дураков, поменьше Царевичей и совсем мало Крестьянских сынов, Рыбацких сынов и прочих отпрысков почтенных профессий ручного труда. Отдельными особняками выделялись Иваны Собирательные – те, в ком нашла отражение эпоха или какой-то определенный жанр. Они традиционно были предводителями своих артелей и каждый раз являлись в полном комплекте, распределяя места согласно блокам, определенным, казалось, раз и навсегда.
Иван Советский предпочитал общество кряжистого Ивана Царского простонародного, близкого ему своей классовой сущностью, Ивана Скабрезного, вобравшего в себя суть эротического нарратива и Ивана Архаичного, диковатого, но прямодушного до крайности. С правой стороны зала на эту компанию высокомерно посматривал обрюзгший от излишеств Иван Постсоветский, которого извинительно держал под локоток Иван Царский Элитарный. За их спинами подпрыгивали от нетерпения Иваны Адаптированные, многоликие в едином теле и неразличимые до зубовного скрежета.
Посередине сидели Иваны Экзотические или не примкнувшие. Рассеянно глядел в пустоту Иван Хипповый, видимо, в ожидании халявного фуршета. Рядом с ним торчал Иван Постмодернистский, постоянно меняя свое состояние и настроение, мерцая загадочными огнями на текучем лике. Картину довершал вполне себе реально существовавший Иван Сусанин, непонятно как оказавшийся на собрании. Он испуганно озирался по сторонам и украдкой крестился, от ужаса неразборчиво матерясь в бороду.
Меланхоличное созерцание Кащея вдруг прекратилось, оборвалось и заставило прислушаться к дребезжанию Хтонического
- … таким образом, Профсоюз Иванов выдвигает Царю мертвецов следующие требования. Первое – организация демократического представительства и отмена единовластного правления. Так как его бессмертие и непобедимость не дают возможность окончательного триумфа в честной схватке, мы приняли коллективное решение применить методы гуманные, цивилизованные. Согласно волеизъявлению народа, он обязан подчиниться и самоустраниться. На время переходного периода будет организовано Временное правительство во главе с Иваном Исконным, он же Императорский, премьер-министром будет назначен … – Иван Постсоветский кивал, ободрительно показывая Хтоническому мухомор. Тот косился, сглатывал и бодро продолжал шепелявить. – Далее, мы требуем поставить каждому представителю волка серого в количестве одной штуки, царевну, в количестве от одной до трех штук, и Кащея Бессмертного для того, чтобы его посрамить. Кроме того, необходимы палаты белокаменные… - Орда Иванов Царевичей уже размахивала чьими-то отобранными портками, на которых был виден коряво намалеванный углем лозунг «За сменяемость власти!». Жертва натягивала на колени нательную рубаху, громко ругаясь и обещая отрубить всем головы.
Кащей удивленно поднял брови.
В этот самый момент раздался грозный, дикий, надрывный с присвистом и переливами боевой клич. Иван Архаичный собрал клин Иванов-Дураков, набычился, и, размахивая пудовыми кулаками, бросился в атаку через весь зал. С фланга его поддерживал Иван Советский с воплем про недопустимость буржуазного захвата власти и реставрации самодержавия. Завязалась драка. Посередине общей свалки Иван Постмодернистский начал медленно растворяться в воздухе, превращаясь в разноцветную дымку. Увидев возможность, Иван Хипповый затянулся, практически полностью вдохнув своего коллегу по профсоюзу, закашлялся, выпучил глаза, и они схлопнулись, исчезнув из пространства. На его стуле осталась корзинка с мухоморами, которую тут же запустили метким пинком через весь зал. В общей свалке никто не заметил этого, кроме Ивана Постсоветского, выхватившего из воздуха добычу. Корзинка тут же развалилась о чью-то голову, но ловкие пальцы собирательного образа 90-х все-таки смогли удержать один гриб.
Иван Сусанин широко крестился, зажмурив глаза.
Побоище набирало обороты. В сумятице боя никто не заметил, как Хтонический голодными глазами следил за мухомором, наконец вылетевшим из руки Постсоветского, прижатого к стене решительным маневром объединенных сил противника. Пока окруженное воплощение эпохи первичного накопления капитала отчаянно отбивалось от Ивана Советского, тузившего его с криками «Фабрикант! Кровопийца! Интриган!», гриб описал дугу и приземлился на трибуну. Моментально забыв о продолжении своей речи, Иван Хтонический ужом рванулся к нему и сходу проглотил, протолкнув целиком через пасть с заточенными зубами. Через мгновение его рев потряс потолок, посыпалась штукатурка. Изрыгая проклятья на протоиндоевропейском языке, Хтонический прыгнул гущу свалки.
Кащей налил себе стакан воды и осторожно скрылся за кулисами. Заседание профсоюза можно было признать успешным. На будущий год Иваны отстанут от него с подвигами и требованиями лучшей жизни, переключившись на выяснение отношений. Пришло время получать благодарности и подарки от объединения Серых волков и представительниц слета Царевен, цариц и принцесс. Наверное, испекут что-нибудь сдобное, с малиной. Кащей очень любил малину. Особенно в пирогах и с холодным молоком.
Рассказ из художественного проекта "Кащеевы байки"