Изнанка⁠⁠

Часть первая

Часть вторая Изнанка

Влад решил, что командировка в филиал БИОТЕХа в начале послепраздничной недели — удачное совпадение обстоятельств. Он разберётся с вопросами, касающимися дочерней компании, и заодно решит личные проблемы. Полгода назад померла двоюродная бабка, которая завещала ему двухкомнатную квартирку в Гороховске. Теперь он может выставить её на продажу. Много не выручит, но любая сумма будет кстати. И в гостинице жить необязательно: бабкин дом находился недалеко от НИИ, стоит только пройти через парк.

Ещё до праздников он созвонился с дежурными коммунальщиками, так что в день приезда за небольшую мзду все вопросы с подключением света, тепла и водоснабжения оказались урегулированными. И к вечеру Влад уже устроился за макбуком, предвкушая плодотворную работу. Но он так привык к своей квартире в области, что стал отвлекаться. Мешал лезущий в ноздри запах запустения, каких-то трав и духов. Усопшая старуха слыла чистюлей и нелюдимкой, с кукушкой в голове, человеком раздражительным и неуживчивым. Влад не отличался впечатлительностью и суеверием, но почему-то казалось, что её душа ещё не покинула жильё.

Кроме того, на её похоронах он не присутствовал, отдыхал на островах и появился у нотариуса лишь для вступления в наследство. Времени у него было мало, и на кладбище он так и не побывал. Чувства вины не испытывал: Токарева Мария Николаевна всегда гнала прочь родственников при жизни, а мёртвой ей и вовсе должно быть всё равно.

Дико раздражал портрет дородной старухи с чёрной траурной ленточкой, и он сунул его в один ящичков стенки. И работа сразу продвинулась вперёд.

На ночь он решил постелить себе на диване. Открыл тяжёлую дверцу тёмного старинного шкафа, взял чистейшее отглаженное бельё. Всё было переложено саше, мешочками с травами, да ещё на каждой полке стояли бутылочки с коричневым содержимым на дне — засохшими остатками духов. Так вот откуда этот несносный запах! Влад начал было сгребать всё это добро в пакет, чтобы выбросить. Но из шкафа сильно потянуло тленом, и он как попало растолкал саше и засохшие духи обратно на полки.

Влад почему-то проснулся очень рано: стрелки показывали половину шестого. Он сварил себе кофе из бабкиных запасов и уселся к кухонному окну-эркеру смотреть на снегопад. Пожалуй, впервые в жизни он был заворожён странным, послушным ветру танцем снежинок в свете фонарей. «Зима хоронит землю», — подумал он, и поэтому у него тревожно сжалось сердце.

Потом снегопад истощил свои силы, и Влад принялся наблюдать за небом над соседней крышей. Чернота ночи наполнилась покойничьей синевой, слабой желтизной подступающей зари и, наконец, чуть розоватой полосой, похожей на разбавленную кровь.

Пора было отправляться в БИОТЕХ, и Влад впервые пошёл через парковую аллею. После снега подморозило, и деревья укутались бахромчатой каймой инея. Снег скрипел под ботинками, но вместо свежести зимнего морозца чувствовалась вонь бабкиных духов.

В парке он оказался не один: тенями мелькали прохожие, на скамье сидел толстый человек в шубе, валенках; голова была повязана шалью, а поверх неё громоздилась мужская кроличья шапка. Он напоминал сугроб — похоже, любитель морозца пришёл сюда ещё до окончания снегопада.

Первый день работы прошёл весьма продуктивно, и Влад подумал, что справится с проверкой дня за три, а потом займётся продажей квартиры.

На обратном пути через парк он увидел того же укутанного человека и удивился: как можно целый день сидеть на морозе? Он специально прошёл ближе к нему — ведь старик или бабка могли просто окоченеть, и не труп ли восседает на заваленной снегом лавке? Но на него из-под шали глянули жёлтые глаза, светящиеся чуть слабее фонарей.

— Морозно сегодня, не правда ли? — спросил он только для того, чтобы что-нибудь сказать.

Человек не ответил, только жёлтые глаза мигнули и проводили его хищным взглядом.

Влад тут же забыл о странном посетителе парка, когда оказался дома, в тепле и среди еле заметно витающего по квартире запаха духов. Он стал готовить холостяцкий ужин из полуфабрикатов, хотя мог бы поесть в ресторане. Привычка к строжайшей экономии осталась у него со студенческих лет. Сквозь шипение котлет на сковородке он услышал в прихожей странный звук, будто что-то мягкое свалилось с полки. Пошёл посмотреть и увидел на полу… кроличью шапку, чуть порыжевшую от времени, мокрую, словно от растаявшего снега, с засаленной внутренней стороной. От неё исходил неприятный, кислый запах чьих-то волос.

Влад удивился, тут же сунул её в пакет и выбросил в мусоропровод.

Утром он снова пил кофе у окна и любовался небом цвета мясных ополосков над чёрной крышей. Отправляясь через парк на работу, уже знал, что увидит закутанную фигуру на лавке. Только теперь она была без шапки, в одной шали. Её редкий пух был схвачен инеем, а глаза старухи полузакрыты.

— Здравствуйте, — сказал он, не надеясь на ответ.

Но старуха прохрипела:

— Ну-ну…

У выхода из парка начал свою работу дворник, и Влад поинтересовался: что это за бабка сидит целый день на морозе. Наверное, бездомная. Нужно бы в полицию позвонить.

Дворник опёрся на гигантскую метлу и сказал:

— Да я чего-то никаких бабок не видел. Мороз два дня под тридцать градусов, живой человек столько не просидит. Только покойник. Я-то работаю, и то каждый час греться в контору хожу.

И засмеялся своей неловкой шутке.

День в Биотехе прошёл очень удачно, и Влад освободился пораньше. Плитки аллеи были тщательно выметены, но из-за этого стали скользкими. Он чуть не шлёпнулся рядом с бабкой на лавке.

Он глянул на неё и оторопел: старуха точно была мёртвой. Запавшие глаза в тёмных кругах закрыты, жёлтое лицо пошло синеватыми пятнами. Поджатые губы почернели.

Внутренний голос настаивал пройти мимо, но Влад считал себя неравнодушным человеком. «Бомжиха какая-то на морозе окоченела. Нужно вызывать полицию», — подумал он. Без всякой брезгливости расстегнул пуговицу шубы, распутал шаль, снял перчатку и попытался найти пульс на сонной артерии. Старуха была холодна и недвижна, как и весь застывший от мороза мир. И тут Влад с ужасом увидел в складках толстой шеи верёвку. «Она не замёрзла, её задушили!» — мелькнула мысль.

Сразу же со стороны проспекта подъехала машина с мигалкой, выскочили трое полицейских и через решётку крикнули:

— Что вы делаете! Оставайтесь на месте!

Один их полицейских даже достал табельное оружие.

Менты легко перепрыгнули ограждение, пропахали три борозды в сугробах. Один схватил Влада за руку, другие склонились над телом бомжихи.

— Третий, третий, я патруль по центру. Вызывай следственную группу, новый труп. Задушена женщина лет восьмидесяти. Подозреваемого доставим в отделение, — сказал мент в рацию.

— Третий принял. Очередной гороховский маньяк? — хрипло усмехнулись в ответ.

«Это я подозреваемый? Подошёл, чтобы посмотреть, жива ли бабка…» — возмутился Влад в душе, загораясь праведной ненавистью к тупым ментам, которые обычного прохожего не могут отличить от какого-то гороховского маньяка. Но на словах чётко и исчерпывающе объяснил ситуацию, предъявил документы. Менты переглянулись и всё равно повезли его в отделение, словно не слыша попыток Влада выяснить, на каких основаниях его задержали, и угроз пожаловаться на неправомерные действия.

В дежурке у него проверили документы и провели в маленькую, до невозможности прокуренную комнату. Там взъерошенный человек в штатском заставил писать объяснительную, снял отпечатки пальцев, потом засыпал малозначащими вопросами и вызвал сопровождающего. Влад решил, что его отвезут домой, но ошибся: он оказался в другом отделении, в камере с тремя бомжами. Буйствовать, стучать в стальную дверь и орать было бесполезно, и Влад сел на лавку, прикрыл глаза, казалось, на секунду.

А когда внезапно очнулся от забытья, увидел, что бомжи окружили его. Но они выглядели, как настоящие трупы: у одного даже не хватало части изъеденной тлением щеки. В дыру были видны тёмные дёсны с коричневыми сточенными зубами. У другого лоб был развален топором или колуном, и по белым осколкам черепа сочилось что-то серо-розовое.

— Какой щёголь к нам пожаловал, — гнусным голосом, разя вонью изо рта, сказал один из них. — Вот тебе галстучек.

И попытался накинуть на Влада… толстую верёвку с устрашающим узлом.

Нервы не выдержали, Влад пнул бомжа и набросился на него с кулаками. От его ударов полетели ошмётки гнилой плоти. По крайней мере, так ему показалось.

Он отошёл только в руках двух ментов, которые поволокли его в ту же маленькую комнатку. На полу остался в хлам избитый бомж с верёвкой на шее. Дознаватель, похожий на воробья, сказал:

— Мы проверили все факты, которые вы сообщили о себе. Всё верно. Вот только одно настораживает: в мусоросборнике вашего подъезда нашли пакет с кроличьей шапкой. А на пакете — ваши пальчики. Экспертиза показала, что шапка ранее находилась на голове задушенной женщины. На ней остались ворсинки с шали, поверх которой она была надета.

Влад из последних сил постарался спокойно объяснить, что шапки в квартире не было ранее, он случайно обнаружил её и выбросил. Добавил, что обе связки ключей были в жилищном управлении до осени, пока он не приехал вступать в наследство. Один экземпляр оставался у коммунальщиков. Кто угодно мог взять их, чтобы подставить его.

Дознаватель хмыкнул.

— Если уж ваша экспертиза такая шустрая, то, может, вы скажете, были ли мои потожировые следы на верёвке, которой задушили старуху? — спросил Влад.

Дознаватель ехидно ответил:

— Фильмов насмотрелись? Если они там есть, мы найдём.

Он взял с Влада подписку о невыезде и отпустил.

Владу вернули документы и вещи.

Дома он тщательно помылся, чтобы убрать запах «обезьянника» и трупную вонь с кулаков, а одежду упаковал для химчистки. Затем позвонил в БИОТЕХ и рассказал о неприятностях с полицией. Ему сдержанно пообещали удачи и дали три дня для решения проблем.

Вечером раздался звонок в дверь. Это оказалась соседка, с которой он уже был знаком. Она забирала тело из морга и хоронила его бабку. Тётя Люда принесла огромную клетчатую сумку и, смущаясь, сказала:

— Это вот… вещи из квартиры Марии Николаевны. Мы с соседками отметили сороковины и взяли кое-что на память. А теперь решили вернуть наследнику, то есть тебе, Владушка.

— Они мне не нужны, — решительно заявил Влад. — Можете не возвращать.

Тётя Люда, моргая мокрыми глазами, возразила:

— Нет уж, Владушка, возьми. Не можем мы их держать у себя.

— Почему? — удивился Влад. — Вы её провожали, вам по народной традиции полагается взять что-то на память.

Тётя Люда заплакала:

— Не можем. Мы все трое отказываемся. Не угодно это покойнице. Блазнится она…

— Как это блазнится? — не понял Влад.

— Ну, чудится. Вот пойду с внучатами в парк, а она там сидит… Как раньше сидела… И всем соседкам показывается. Мы в парк перестали заглядывать, так она на лавочке стала появляться. И ладонью прихлопывает, мол, садись рядом… Забери ты эти ложки-вилки да вазы…

— Не стану, — рассердился Влад. — Уносите обратно или выбросите, мне всё равно.

И почти вытолкал соседку с сумкой. Он посмотрел в окно и увидел, что тётя Люда поволокла сумку к железным замызганным ящикам тех старых домов, где не было мусоропровода.

От всех переживаний не спалось, так что пришлось принять таблетку. Работа была напряжённой и ответственной, и у него всегда имелся при себе запас снотворных средств.

Сквозь сон он услышал какие-то шорохи, позвякивания. А потом и вовсе словил все прелести сонного паралича. Так он подумал с утра, а ночью…

… ночью возле дивана появилась зона лютого холода, он проснулся и вытащил верблюжье одеяло. Но и под ним не смог согреться. Так, трясясь, пролежал немного, затем ощутил смрад. Услышал тяжёлые шаги. Грузная фигура подошла к нему, присела на край дивана и сказала:

— Грех на тебе великий. За это ответишь.

Влад не смог ни пошевельнуться, ни слова вымолвить, поэтому ответил в мыслях:

— Бабушка Мария, ты прости, что на похоронах не был… и на могилке тоже… Но я всё исправлю.

— Другой грех на тебе! — протрубила фигура. — Вспомни Гальку!..

Влад тут же вырубился до утра. Очнувшись уже при свете зимнего дня, решил, что от нервов с ним случился сонный паралич, явление, хорошо знакомое невротикам, которые при ночном пробуждении видят кошмары, но не могут ни крикнуть, ни двинуться с места. Некоторые даже ощущают удушье. Он порадовался, что чувствует себя хорошо и пообещал себе после возвращения сходить к врачу.

Но в квартире что-то изменилось. Только умывшись холодной водой, он заметил, что в бабкиной стенке аккуратно расставлен хрусталь и высятся коробки с полуистёртым столовым серебром, которому больше ста лет и о котором он знал о матери.

Влад пришёл в негодование: у кого-то точно были ключи от его квартиры! Именно он вернул на место всё барахло, выброшенное тётей Людой на помойку. Возможно, что и сонного паралича не было: некто намеренно хотел его испугать до сердечного приступа. Сейчас столько преступлений совершается с целью завладеть квартирой, пусть даже такой дешёвой! Влад быстренько сфотографировал стенку с посудой и стал звонить в полицию. Дознавателя на месте не было, и Влада пригласили явиться лично.

Попивая безвкусный кофе у кухонного окна, он пришёл к мысли, что оставаться здесь ему опасно. Подбросят ещё улики… Или самого грохнут… И он побежал в полицию писать заявление на ночное вторжение. Потом купил новые замки, вызвал за двойной тариф слесаря. Пока неразговорчивый мужчина колупал дверь и спиливал старый запор со стальной, сбегал к мусорным ящикам и заново выбросил рухлядь. Всё, что нашлось в шкафах, тоже полетело в чёрных мешках на мусорку.

Влад похвалил себя за предусмотрительность: в прихожке обнаружились старая вытертая шуба, шаль и валенки, очень похожие на одеяние задушенной бабки. Он даже и не раздумывал, оставить ли их для полиции. Нужно им — пусть пороются в железных ящиках.

К вечеру он понял, что просто валится с ног от усталости. Можно ли сейчас считать себя защищённым от неведомых преступников? И, глядя на свинцовое небо, постепенно пропитывающееся ночной чернотой, осознал, что совсем забыл о втором варианте всех неприятностей. А вдруг и в самом деле существует что-то не от мира сего? И та тень, которая говорила о какой-то Гальке, — это гость с изнанки привычных явлений?..

Он знал только одну Гальку, лаборантку-неумеху, которая вдруг влюбилась в начальника отдела. Над её глупым и безответным чувством ржали все: от охранников до сотрудников. Давно это было, больше года назад. И грешок случился… Да какой там грешок, мимолётная интрижка.

Он возвращался с корпоратива на такси и заметил Гальку, которая, пошатываясь, топала по тротуару. Вспомнил, как она таращилась на него весь вечер и заливалась ярким румянцем при каждом его случайном взгляде. Тогда он пожалел дурочку и подвёз её до дома на окраине города. Она затащила его попить чаю, а потом Влад остался на ночь. Утром Галька, сияя, как новобрачная, задала вопрос:

— А ты сегодня после работы придёшь? Я пирог испеку…

Влад поразился её тупости и сказал, что больше не появится — командировки, дела… Галька попросила номерок телефона, но он сердито ответил:

— У меня телефон только для разговоров по делам.

Она быстро написала адрес и свой номер на листочке блокнота и подала ему. Влад сунул листок в органайзер и убежал как ошпаренный, на ходу вызвав такси. Потом он демонстративно перестал замечать Гальку, и влюблённая дурёха через какое-то время исчезла из отдела.

Влад с трудом отыскал в органайзере этот листок и подумал, что неплохо бы позвонить Гальке, узнать, как у неё дела. Он очень надеялся, что она не ответит, но в трубке раздался сипящий голос:

— Слушаю…

— Галя, это Владислав Дмитриевич с твоей бывшей работы. Случайно нашёл листок с телефоном и решил поинтересоваться, как у тебя дела.

— Вы приезжайте поскорее… я всё жду и жду… — прошептала Галька.

— Нет, я хотел всего лишь спросить, как здоровье, дела… — быстро ответил Влад.

— Вы приезжайте, сами увидите… Только сегодня… Пока время позволяет встретиться…

И телефон отключился.