Иван Морозов. Часть 2 - Детство.⁠⁠

Часть 2 - Детство.

О, дух тревожный, дух мятежный

Мальчишку рано разбудил.

Восторг отчаянный и нежный

Лик вдохновенно охватил.

Легко лежать на сеновале,

Когда весь травяной восторг

Одним дыханьем душу ранит

Мечтой непознанных дорог.

Приятно думать в мятной кашке,

Что жизнь прекрасна, всё светло.

Ласкать руками дух ромашки,

Что полонила всё село.

Глядеть, как звёзды запотели,

Померкли от волны зари…

А. ведь недавно лишь смотрели

С тобой сияющие сны.

Но, слышишь?

Чутко… ходит мама

И звонкой дойницей гремит.

Петух от сумрачного стана

Охрипшим голосом кричит.

Гогочут гуси, блеют овцы…

Отец налаживает «ход»

И где-то рядом, у колодца,

Бадейка весело поёт.

Сквозь щели крыши косо остро

Пробились первые лучи.

Хозяин – слышно – точит косы,

По «бабке» молотком стучит.

Опять к траве и сенокосу

Лошадка нынче повезёт.

Скорее к лесу, там, где сосны

И речка родники прядёт.

Пройдут прокосы косогором,

Травою росной тяжелы.

Пройдут и спустятся к подолу

У Атамановой горы.

Приятно. намахавшись рано,

В прокосе свежем полежать.

А то, с восторженным желаньем

К воде прохладной добежать.

И на обрывистом откосе,

Враз сняв с себя одежды груз,

Легонько тело в омут бросить,

Волну, попробовав на вкус.

Вобрав в себя ворчанье речки,

Погреться на её песке.

Лежать бездумно, как на печке

И слышать галечника речи,

Как говор каши на шестке.

Затем, набив травой кошевку.

Катить извилистой тропой

И управлять лошадкой ловко

По колеям, где дремлет зной.

Скрипят, натужено колёса,

Ведут извечные следы

И вот, за переправой, пестро

Уж крыши сельские видны.

Колёса праздников и будней,

Наматывая жизни век,

Ведут то весело, то трудно

Судьбы загадочный разбег.

И ощутив плечо отцово,

Надёжный пот его вдыхать.

Всё видеть юношески новым,

Чем одарила Кандарать

Иван. Иван, какие вехи,

Что вяжут спицами судьбы,

Готовят беды и утехи

Слепым извивом городьбы?

А так всё мило и толково:

Вот песню батя затянул

И ты за ним святое слово

Цветастым дискантом ввернул.

Смеётся солнце, красит поле

Пшеничным воздухом в столбах.

Раздольно небо голубое

Зерновкой тает на зубах.

А вот и первые подворья,

За ними баржами сады.

Как в рыжий плеск ржаного поля

Гужами тянут их плетни…

Проулком прибыли к воротам

И разбросав душистый ком,

Пошли умыться от работы,

А там, за завтрак, в милый дом.

Где мама ловко и заветно

Дарами лета правит стол…

Привычно, споро, не суетно

По деревеньке день пошёл.

Ах, детство, детство!

Безответно

Его ли нам не вспоминать,

Где машет нам зарей рассветной

Село родное – Кандарать?

Потом, к обеду, взяв корзины

И с ребятнёю, все гурьбой,

Тропить по запаху полыни

В опушках, в зарослях осины

Тревожный выводок грибной.

А лес он рядом - видишь поле?

А дальше речка и за ней

Сияет меловое взгорье

Под цепью вспученных корней.

Долы и кручи непролазны

Всё суеверием живут:

Как будто леший вел свой праздник

И напроказил безобразно…

«Ущельем» кручи те зовут.

Но мимо них, под тенью длинной

Дорогой вверх кривой

Простой

Ведёт их стёжка в лес былинный,

Где дремлет век в траве лесной.

И дальше полем, за овраги;

Туда, за синий знойный бор,

Несёт их возгласом отваги

Загадок полный разговор.

Здесь, где Могильная поляна

Вся в кочках, мохом проросла,

Уткнутся в холмик безымянный,

Где жизнь окончена была.

«Когда-то,- говорили деды,

Был стан разбойных молодцов,

Справляли шумные обеды

Над прахом путников- купцов».

На север, за версту, опушка:

За ней в Москву стремится тракт…

Царь Грозный провозил здесь пушки,

Мостил походами Большак.

Вот здесь в оврагах суходолах

И у моста: река - межа.

Встречал гостей кровавый Молох

Разбойным отблеском ножа.

Дорогой той шла Русь в походы:

В Сибирь кандальников вели;

Следы их поглотили годы,

Застлали стоны ковыли.

Здесь через сумерки и время

Шла воевать за ратью рать

И отдыхом для поколений

Была Большая Кандарать.

Сама История тревогой

За веки вечностью текла…

Суворов чёрною дорогой

Вёз Пугачёва от села

На казнь и боль он вёз в столицу

Крестьян Кумира – помирать

Белели в клетке крепкой лица;

Бледнела местью Кандарать.

Скакал в возке поэта Пушкин,

Крестясь на маковки церквей.

Пил чай на Яме старом скучном,

Меняя взмыленных коней.

Творца и вольности, и чести

Спешил Языков повстречать.

Еще неузнано, без лести

Их стих внимала Кандарать.

В Стрелецких Выселках, на съезжей,

Что через речку от села:

Опальный сын – Шевченко – грезил;

В солдатчину судьба вела.

Смотрел, как маковой порошей

Заря вставала не спеша

И слушал – говорил прохожий,

О битве в пойме Барыша.

Той битвой ярой и венчальной

В Лисаве-поле пал отряд

Последний Разинский…

Исправно

Сам князь Барятинский заглавно,

Всей тризной жуткой и печальной

Вёл поминания обряд:

-Не оставлять и признак крова.

Живого – мёртвым обряжать!

Разрушить, сжечь, казнить…

С основы –

Всё чистым полем поровнять.

…И заровняли: крови было,

Что «не вмещали берега».

Так слава Разина почила

Здесь, в Кандаратке, на века.

И «вечный странник», и прохожий,

Молясь, всё кланялись в село,

Когда к Никольской службе горшей

Несли вериги в Промзино.

И в этом сонмище, в рубище –

Шли месяц – края не видать.

Брёл гений Пластова средь нищих…

Всех привечала Кандарать.

………………………………

Так вот в мечтах и разговорах

В лес по грибы мальчишки шли.

И кто же знал,

Что ждёт их скоро.-

Злой Молох – выродок войны.

Обрыскав березняк опушек,

Собрав добычу в кузовок,

Былин и небыли послушав,

Домой стремились в вечерок.

Достигнувши речной услады…

Да, благо, близко – вот дворы,

Плескался рой ребячьих пяток

У Атамановой горы.

И смех, и визг, ребячьи крики

Будили дремоту села.

Светлели старческие лики

Молва весёлая текла.

День угасал под песнь гармошек

Все выходили на лужок

И хохотал до слёз, до дрожи,

Частушки слыша, вечерок.

И было время для свиданий.

Признаний жарких клятв, любви,

Для исполнения желаний

Под свет венчающей зари.

Под осень собирались в школу

Вдаль, на Большак, где в гору гать,

И весело катил просёлок

В село Большая Кандарать.

Как годы школьные приметно

Сплетают знания венки.

Они бежали незаметно

Под долгожданные звонки.

Весь мир громадный, мир загадок

Толпился всполохом зарниц.

Но теоремами порядок

Верстался с хаоса страниц.

И отмирала неизвестность

Вслед за учебника строкой,

Подняв со дна седую древность.

Вставала жизнью и страной.

И дух познаний – дух мятежный,

Кипящий огненный металл;

Учитель знания надеждой

По формам чётко разливал.

А сколько дум и сколько воли

Нам нёс познанием творец,

Чтоб не пропали пылью в поле,

Чтоб каждый в жизни был боец.

Он сквозь неверие вёл веру.

Тверд, как отец, а лаской – в мать.

Нёс в сердце бури и потери,

Чтобы птенцы могли летать.

И через годы просвещенья,

Лишь через годы – создадим

Ему на память посвященья,

«Спасибо!» - сердцем говорим.

И прав Есенин был безмерно:

Большого рядом – не видать…

Чем мы живём, во что мы верим

Он через годы мог сказать.

Спасибо, дорогой учитель.

Прости юнцов и сорванцов.

Ты - маг, волшебник, повелитель,

Владелец воли и миров.

Прости нам ветреность измены,

Прости неверие порой.

Ты вёл нас к лучшим переменам,

Теряя жизненный покой.

Ты - славы нашей покровитель,

Твоим лишь замыслом летим.

Спасибо, мудрый наш учитель.

За всё, за всё – благодарим!

…………………………..

Зима!

Застыли звуки речки.

Лёг белый холст, поля накрыв.

Как хорошо от жаркой печки

Сбежать в сияющий разлив.

Всё безмятежность не тревожно

Укрыла топкие снега

Наш путь везде и всё возможно,

Лишь чёрен лес, как борозда.

А воздух свеж, морозен, звонок

Застыл, натянут словно нить.

Попробуй: дверь толкни спросонок

В осколки можешь весь разбить.

И дрогнут звёзды небывало.

Залягут искрами в сугроб.

А иней, вспыхнув кучеряво,

Завесит шапку, ворот, лоб.

…………………………..

Так широко и так свободно

На лыжах песнею катить:

-Вперёд, Морозов, путь удобный

Зараз все горы покорить.

А что? Слабо!

Скользнуть от кручи

Вот с Атамановой горы..?

Ох, сколько раз её ты мучил…

Не покорялась…

До поры!

Мальчишки весело пригорок

Вновь будут смело штурмовать.

А, ты наверх – и путь твой долог:

Себя ты должен испытать.

Вдоль по оврагам ровно, косо,

Зигзагом лыжным и пешком,

И через час ты на откосе

Паришь, как птица над селом.

Просторен круг земной. И воли

Враз взглядом всей не обежать…

Вот и добрался.

Всё. Доволен?

А сможешь, Ваня, устоять?

Вниз далеко изломом круча…

Ну что, слабо? Давай – пошёл…

Будь Атаманом! Стань могучим!

Здесь пролетал пока орёл.

Под крутизной не видно речки.

В снегах подворья, как кроты;

И тополей седые свечки

Чуть-чуть заметны с высоты.

Залобок гол и бел камнями;

На них вот как бы устоять…

Ну, что ж – рискнём!

«Москва ль, за нами»?

Всего: букашка - Кандарать.

Лишь первые шаги не падать.

До наста только б доползти…

А дальше… путь знакомый – в радость;

Ну, с Богом.

Господи, прости.

И был рывок…

Сначала тяжесть

Легла холодная в груди.

А там – полёт: восторг и радость,

И подвиг!...

(больший - впереди)!

Всё было: смерть, и дрожь, и сила,

Восторг, парение и взлёт-

Как будто Русь благословила

Его невиданный полёт.

О, Родина!

Взмахни крылами.

Мы только луч:

Ты нам – восход.

Ты рядом – в нас!

Ты вместе с нами!

Твой вздох - в сердцах у нас живёт.

Ты всё нам: и любовь, и сила.

Надеждой;

Верой – наш подьём.

Ты Мать нам – милая Россия!

Мы - это ты!

И тем живём.

Не знал, свершая подвиг, Ваня,

Что впереди, ещё не раз

Он будет покорять упрямо

Свой страх и волю в смертный час.

Что впереди, войною близкой,

Шёл Молох жертвы собирать.

И преградить тот путь в Отчизну

Растила Ваню – Кандарать!

(c) Иван Рогожин