Говно⁠⁠

Я шел по большому, мягкому полю, в первый тёплый день, подошвы ботинок утопали в земле, и мысли уносили меня далеко. Там где я был маленький, там где мы, пацанами, убегали далеко за город, на пустырях стоили халабуды, вели войну с выдуманными врагами, воздух там пах весной, и каждый день я был искренне счастлив.

Я шел по большому весеннему полю, пока жена с дочкой, не окрикнули меня - Папа!

Там в детстве у меня несмотря ни на что не было причин грустить, меня радовал найденный на заброшенном заводе, противогаз, или картридж денди, который в базарный субботний день покупал мне отец. Да, да, базар у нас работал только по субботам, там мы покупали брюки и пеналы, магнитофон и газету.

Там в детстве, я мечтал о воздушке и мопеде, мы гоняли в футбол мячом, набитым тряпками, воровали карбид, спали с открытыми глазами на уроках.

Учителям годами не платили зарплату, но они все равно не переставали вдалбливать нам про косинус. Как и учительские дети я не знал что борщ бывает с мясом, на носке моем была дырка, а лучшими игрушками были те которые сделал папа.

Свежим весенним воздухом невозможно было надышаться, и я смотрел на девчат своего класса, раздумывая в кого бы влюбиться. И не понятно, почему это все ушло, вероятно это случилось тогда, когда, я научился онанировать.

Я посмотрел на жену и дочь, помахал рукой, и пошел к ним.

Утром собираясь на фитнес, жена не могла найти ключи от лексуса, дочь вчера с ними играла, а я не хотел просыпаться, мне снился маленький городок, в котором я сам был маленьким, и оттого он казался тогда огромным.

Жена склонилась к моему и уху и тихо но с выражением сказала,

- Ну ты и говно!

Из телевизора в гостиной сказали, что сегодня будет тепло, я укрылся одеялом с головой и силой попытался вернуться в сон. Но уже, походу, поздно.