73

До сих пор, мурашки по телу, когда это вспоминаю

До сих пор, мурашки по телу, когда это вспоминаю Реальная история из жизни, Польша, Израиль, Монах, Дети, Текст, Длиннопост, Вторая мировая война

В 1996 году я решил уволиться с телевидения. Это был мой последний рабочий день. Снимаем мы мужичка, главного повара гостиницы «Дан Панорама», а в соседней комнате, кто-то мычит.
Тут повар прерывается и кричит в стену,


— Папа, они тебя все равно снимать не будут!


Мычание прекращается. Я спрашиваю:


— А зачем ему сниматься, вашему папе? — Он хочет рассказать о своей жизни, — говорит повар, — Может, сделаете вид? – Так, для блезиру, понимайте, чтобы у него давление не поднялось…


— Рабочий день закончился, — отрезает мой оператор Ави и начинает собирать оборудование. (У них, на телевидении, это было железно, 7 часов работы, два обязательных перерыва, и на все «положить». Собственно, поэтому, я и увольнялся, ничего нового там уже нельзя было сделать.)
Стало мне больно, достал я свою камеру-мартышку, и сказал сыну-повару,


- Мне торопится некуда. Показывайте папу.


Заходим в полутемную комнату. На кресле качалке сидит старик и смотрит на меня круглыми глазами. Повар говорит, — Папа, познакомься, это самый известный режиссер.


— Это было сразу после войны, — начинает старик, еще прежде чем я успеваю сесть… — А это увидят люди? — подозрительно кивает на камеру.


— Обязательно, — говорю, — Это она выглядит, как мартышка. Но это профессиональная камера, дедушка. Говорите!


— Так вот, - говорит старик, — мы ездили по Польше искали сирот. Мы постановили в нашем кибуцном движении, что должны успеть раньше религиозных. Те ведь тоже искали. Мы хотели, чтобы не заморочили они детям головы. Я-то знал, что такое религия, я жил и родился в Польше, в религиозной семье. Но вовремя одумался…


Так вот, приезжаю я в один монастырь, под Краковом. Проводят меня к настоятелю. Говорю ему, так и так, я из Израиля, ищу детей – сирот, хотим их вернуть на нашу историческую родину. Он мне говорит, — садитесь, попейте нашего чая травяного. Сижу, пью чай, а он рассказывает.


— Да, — говорит, — есть у нас еврейские дети… скрывать не буду… Наш монастырь брал детей. Настоятеля соседнего монастыря повесили, когда узнали… я боялся… но когда до дела доходило, не мог отказать. Ну, сами посудите, приходят евреи в монастырь. Тихо, ночью, чтобы никто не видел. Стучат в окно. Открываю. Они заходят, с ними их сынок маленький, еле на ножках стоит. Завернутый в пуховый платок, только глаза видны. Возьмите, говорят, завтра нас увозят. И вижу, как мама ему личико открывает, волосики разглаживает, и целует его, целует, чувствую, как прощается. И знаю я… они не вернутся… Ну, как тут не взять?!.. Беру.


— Спасибо вам огромное, — говорю настоятелю, — вы настоящий праведник!.


. А он мне говорит, — и так, бывало по 5-6 за ночь… Идут и идут. Я боюсь. Но беру. И братья в монастыре они все про это знали. И молчали. Ни один не проговорился.


— Спасибо вам, спасибо, — повторяю, — вам и всем братьям монастыря… Спасибо, что сохранили наших детей.
— А теперь вы приехали их забрать, — он продолжает.
— Повезу их на родину, — говорю.
А он мне говорит, — а как вы их отличите, детей ваших?
— Что значит, как отличу? – спрашиваю — У вас же списки остались?!
— Нет, — говорит, — Нет никаких списков. Мы никаких списков не составляли. А если бы их нашли, не дай бог?!
— Послушайте, — говорю, — спасибо за спасение детей, конечно, но я без них не уеду. Покажите мне их. Я их заберу. И все.
— Вы что ж, насильно их заберете? — Почему насильно, я им все объясню…
— Они ничего не помнят, что вы им объясните?
— Мы их давно уже считаем нашими! детьми, - говорит. — Но они наши дети!

— Докажите! — говорит.

— Есть у наших детей, — говорю, — одно отличие…

— Это наши дети! — говорит он жестко. — Никакой проверки я делать не позволю.


И встает. И я встаю. И чувствую, что за мной встает весь наш многострадальный народ. И говорю веско, - а ну - ка, ведите меня к детям.


— Хорошо, пойдемте, — говорит он спокойно. — Но на меня не надейтесь. Сами определите, где ваши дети. На глаз.


И приводит он меня в большой зал. В такую огромную спальню. И вижу я там много – много детей. Белобрысых, чернявых, рыжих, разных… Время вечернее. Ложатся спать. Все дети причесаны, сыты, чистые личики, румянец на щечках… сразу видно, с любовью к ним относятся. Стоим мы посреди зала, и настоятель говорит мне,


- Ну, как вы определите, где ваши дети, а где нет?.. Молчу. Не знаю, что ему ответить. А он мне говорит, - Если ребенок захочет, мы насильно держать не будем. Обещаю вам.


И продолжает… просит,


- Родителей своих они не помнят. Вместо их родителей, - мы. Не мучайте их. Оставьте здесь.
Тут проходит мимо чернявенький, я ему на идише говорю,  - как поживаешь, малыш? А он мне по - польски отвечает, - здравствуйте, меня зовут Иржи, я вас не понимаю.


— У всех польские имена, — слышу я голос монаха. — Все говорят только по-польски. Их дом здесь.


И тут я окончательно понимаю, что ничего сделать не смогу. Что это насилием будет, если я буду искать их, объяснять, уговаривать… ну даже если я определю кто наши дети… они же не согласятся ехать!.. Надо оставить все, как есть, - думаю. – И уходить. Вот уже потушили свет. Вот уже все легли. Поворачиваюсь, чтобы идти… Смотрю на настоятеля. Он разводит руками. Думаю, — «Ну не в тюрьме же я их оставляю, им здесь хорошо…»…


И тут… откуда только все берется?!.. впрочем, знаю, откуда!..Из детства… Я вдруг спрашиваю настоятеля, - А можно, я им только один вопрос задам?..


— Можно, говорит, задавайте.


И тогда я набираю воздуха в легкие. И громко, чтобы все слышали, говорю, — «Слушай, Израиль, Бог наш, Бог един»…


До сих пор, мурашки по телу идут, когда это вспоминаю. Вспоминаю, как все стихло… Такая тишины наступила!.. Гробовая тишина!.. И вдруг у окна приподнялись две головки… а потом у двери еще две… и у прохода одна… Приподнялись и смотрят на меня…… И вижу я их глаза, - такие большущие, удивленные!...


И тут спускают они ноги на пол. И вдруг начинают ко мне бежать!.. Как по команде. Со всех сторон. Стучат голыми ножками по полу, и бегут.


И так, слету, втыкаются в меня. А я плачу, не могу сдержать слезы. Обнимаю их, заливаюсь слезами!.. И повторяю все время, - Дети, мои дорогие, вот я приехал, ваш папа! Приехал я забрать вас домой!..


Смолкает старик. Вижу, как дрожит у него подбородок.


— Не было дома, чтобы не знали мы этой молитвы… — говорит, — Утром и вечером повторяли, — «Слушай Израиль, Бог наш, Бог один…»… жила она в сердце… каждого.


Снова молчит. Я не прекращаю съемку. Вижу, это еще не конец. И действительно… он продолжает.


– Оглядываюсь я, — говорит он, — стоит этот мой настоятель. И так у него голова качается, как у китайского болванчика… и он тоже еле сдерживается, чтобы не завыть. И дети вдруг, вижу, разворачиваются к нему. На него смотрят, на меня оглядываются...снова на него… на меня… И вдруг начинают к нему пятиться…


А я молчу. Сказал себе, что буду молчать. И все!.. Пусть сами решают.


И тут вдруг настоятель говорит,


- Дорогие мои дети… Как я счастлив… - говорит, - что вы возвращаетесь домой.


Они останавливаются. Вижу, он еле выговаривает слова…


- Все исчезнет, дети мои, - говорит, - вот увидите! Не будет религий, наций, не будет границ… Ничего... Ничего не будет разъединять нас. - Любовь только останется, - говорит.
И вдруг делает к ним шаг, обнимает их… и улыбается! Улыбается!..


– Любовь, — она и есть религия, — говорит. — Вот возлюбим мы ближнего, как самого себя… не меньше - не больше, - возлюбим!.. Как самого себя!.. вот тогда и раскроется нам, что есть только Любовь. Что Он – Любовь, дети мои! Любовь!.. А мы все…– семья… Весь мир, дети мои – … большая семья!..


И замолкает… Дети стоят, молчат. Я молчу. Все мы молчим…


— А я к вам обязательно приеду!?.. – говорит он. - Обязательно приеду, а как же!.. Вы только не забывайте нас, там, дома.


Потом поворачивается и уходит. Спотыкается у выхода, чуть не падает…


…Так я их и привез сюда, - говорит старик. Двенадцать мальчиков. Всех мы воспитали в нашем кибуце. Я ими очень гордился.


…Трое погибли в 73-м, в войну «Судного Дня». Тяжелая была война. Йоси сгорел в танке на Синае. Арье и Хаим прямым попаданием… Еще один Яаков поженился на Хане … такая была свадьба веселая!... а через три года… в автобусе… в Иерусалиме… это был известный теракт…подорвались.


Настоятель приехать не успел…


После этих слов старик замолчал. Я понял, что съемка закончена.


…Я уехал из этого дома уже поздним вечером. Сын-повар приготовил мне такой ужин, какого я в жизни не ел.


Я обещал, что смонтирую очерк и привезу им.


Назавтра была срочная работа, я завершал свое пребывание на телевидении. Они выжимали из меня последние соки.


Через неделю я решил просмотреть материал. Вытащил кассету… Пусто…


Испугался. Стал вертеть туда - сюда, проверил где только можно, даже поехал к своим ребятам операторам… подумал, может у меня что-то с головой.


Одни мне сказали, что забыл включить на запись. Другие, что может быть кассету заклинило. Третьи… что эту камеру «JVC» надо выкинуть…


Вообщем, не снялось ничего…


Вечером позвонил повару. Долго готовился к разговору… Он выслушал меня. Потом сказал,
— Знаете, я вам очень благодарен.


Вот тебе раз! – думаю. А он говорит, - за то, что остались, выслушали его… А потом вдруг говорит, — отец мой сейчас в больнице, похоже, что осталось ему несколько дней жизни. Но он лежит тихий, как ребенок, не стонет, не кричит, улыбается…


* * *


Прошло много лет с тех пор. Честно говоря, потом я слышал много подобных историй о том, как дети вспоминали молитву. Истории были похожи до мельчайших деталей. Я даже подумал грешным делом, что старик все это придумал… Но не давал мне покоя настоятель.


— Идеалист, утопист, фантаст, – думал я о нем, - Куда там этому миру до любви!.. А тем более до одной семьи… Но не отпускали меня его слова. Пока я не нашел доказательства, что так все и будет.



Источник

Дубликаты не найдены

+8

Всем людям, спасавшим мирное население ценой своей жизни в те годы вечная память.

+2
Впервые за долгое время, плачу...
Спасибо за историю!
+1
Иллюстрация к комментарию
0
Комок в горле.....
-1

плюс поставлю,а комментировать не буду...

раскрыть ветку 2
+4

Но ты прокомментировал

0
Эммм, ну ладно
-1

После того, как резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН было принято решение в 1947 году 29 ноября о разделе земель Палестины, находящейся под мандатом управления Великобритании, на два независимых суверенных государства — еврейское и арабское, началась осуществляться интенсивная активная подготовка к тому, чтобы провозгласить независимое государство Израиль.

-2

Чё то не сходится- Израиль только в 98м появился , и дети в монастырях знать не могли об этом названии , разве не так ?

раскрыть ветку 2
+3

ну, для тех у которых Израиль только в 98 появился, все не так. Только котики правильные

+2
Ну "шма, Исраэль" это молитва такая. Это как "Отче наш"
-3

пиздежом очень пахнет.

раскрыть ветку 7
0
Ага, имя Иржи - не польское
-1
Но евреи всегда такие истории очень красиво пишут, согласитесь. Каждый раз. Все верят.
раскрыть ветку 5
0

а что здесь не правда?

раскрыть ветку 4
-4

Мой дед по Отцу Казак -Белогвардеец , прикрывал отход  ( войска )в Турцию из Крыма .

У отца в семье было пять  детей, после прихода  красногвардейцев начались репрессии , убивали всех..И Мать Отца что бы сохранить им жизнь ...........Раздала их по детдомам ..................

Отец нашел только одного брата ...............

раскрыть ветку 4
0

Друг, поменьше пафоса в своем комменте.  Значит, твой дед такой белый(что белый - это точно) и пушистый, а красные такие ироды убитые

А ты не задумывался, сколько твой дед убил красноармейцев, когда прикрывал отход" белых"? У них что, детей не было?Значит о своих родственниках ты подумал с жалостью, а красногвардейцы..., да и хуй с ними. Так что ли? Дети красноармейцев - это не дети?

А ты не знаешь, почему на Руси казачков не любят? А потому, что они всегда были против народа простого."Ебаные кацапы"  - это так они о русских говорят. Себя же они считают  высшей нацией. Не абы как, а нацией. Во время революции 1905г,гражданской войны и во время Отечественной войны казачки отличались особой жестокостью против мирного населения. " Эскадроны смерти" из станиц Заплавской, Бессергеневской, Багаевской, Красюковской особенно отличались своими зверствами

Недаром атамана Краснова и Шкуро повесили на Красной площади за его предательства и холуйство перед фашистами

Иллюстрация к комментарию
Иллюстрация к комментарию
раскрыть ветку 3
+1

Возможно ты от части прав

раскрыть ветку 2
-6

Как отличишь, как отличишь? Надо было просто сказать "ой, тут на полу чей-то шекель без дела лежит" и забирать прибежавших.

-8
"..так и так, я из Израиля, ищу детей – сирот, хотим их вернуть на нашу историческую родину..." Ага, ага, хотим вернуть на их историческую родину. То есть жиды, искали жидят, чтобы увезти в жидовник.
раскрыть ветку 1
0
Ты просто тролллллль
ещё комментарии
Похожие посты
Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: