114

Бабушкины рассказы перед сном

Рассказ 1. Возвращение сына
Ответ на вопрос: зачем окна на ночь зашторивать? Свой дом же, свой двор, от кого прятаться?
Представьте: зима, ночь, вам 10-11 лет, потрескивают поленья в печке, а на стенах мелькают отблески пламени из-за не плотно прилегающих колец комфорок, на шторах окна хаотично раскинулись искривлённые тени от тонких веток деревьев, слышится отдаленный брехливый лай собак и убаюкивающий бабушкин голос над своей головой:
- жила, говорит, соседка Зинаида Николаевна (имя изменено). Судьба не очень хорошая. Мужа рано схоронила, попал он у нее под гусеницы тягача по пьяне. Ребенка одного потеряла когда ему и трёх не было. Так и жила со старшим сыном по соседству через дом.
А тут 90-е, сынуля ее работу теряет, новую найти не могёт, ну и как и все уважающие себя мужики в такие моменты начинает пить. Много пьет, сильно, с каждой каплей яда всё больше гвоздей в крышку своего гроба забивает.
Соседка горевала, к знахаркам ходила, воду святую в лицо сынули "плескала" - один чёрт пил безбожно. Ну и допился. Нашли мужики его утром рано сидящим под деревом у забора и глаза такие ясные, да вдаль смотрят, рот приоткрыт будто сказать чего хотит. Ну ясное дело вызвали милицию, скорую, отправили бабский отряд к Зинаиде новость грустную сообщить, да чтоб поревели для выплеска горечи.
Сынка доблестные осмотрели, врачи смерть констатировали, мол что под утро мужичок скопытился, сердце мол не выдержало. Ну на том и порешили.
А деревушка не большая и морг на пару мест лежачих, да и народ с приметами, с обычаями, в общем тело в тот же день забрали, да в бане намыли, побрили, расчесали и одели. В гроб положили и в дом на табуретки, чтоб мол оплакать надобно. Зеркала все позавесили, чтоб не увидел никого, да не забрал. Ноги тоже трогали, чтоб не бояться.
Батюшка приходил, правильные слова говорил. Да только Зинаида всё не унималась, ревела, причитала над лицом единственного родного, что в гробу лежал. Мол на что он ее оставил, да не гоже родителям детей хоронить.
Пролежал так сын ее три ночи, Зинаида не спала совсем хоть и кляли ее этим причитающие, да голосом плачущие. Наказы дали покойнику как положено ну и схоронили в общем. Обед провели.
А могилка на старом кладбище, ещё казаки упокоенные лежат, да кости на костях. Ограда одно название, сторожей отродясь не было, дома только в километре стоят да с окнами от страха закрытыми. Нехорошая молва про кладбище шла, мол стоны по ночам оттуда, свечения разные белые. Ну это они меж собой общаются, лежать то тоже неудобно.
Так вот сидит Зинаида одна дома, три дня не спавши, от голода забывается, во рту за эти дни только вода да хлеб. Окна во двор выходят и шторы на распашку. Ночь находит уже на деревню, после сильного дождя лужи кругом да грязь, собаки по будкам сидят, нос не морозят.
Тишина.
И слышит Зинаида калиточка скрипнула, медленно так протяжко, сыну давно говорила смазать надо, да он все квасил окаянный. Подумала Зинаида, что кто из соседок поддержать пришла, а света не было и лампадку не зажигала. Думает сделаю вид, что сплю, не хочу никого. Грустно. Жалостно.
А шаги приближаются, двор не большой, но до крыльца идти шагов 30. И шаги такие неуверенные, будто под ноги смотрел идущий, да в грязь не наступить. По крыльцу тук-тук, тишина, входную дверь подёргал, а там на крючок. Потоптался кто-то да пошел видимо в окна постучать. К кухонке прошлепал постучал так легко, тишина. Начали шаги к окну спальни шлёпать, туда где Зинаида печалилась. Ну думает Зина постучит в окошко да уйдет, что им будить ее надо?
Шаги у окна стихли, силуэт темный на фоне, но не видно ни черта, и камешком в стекло так аккуратно тук-тук, тук-тук. Зинаида молчит. Ещё раз постучали и добавили хрипло и тихо "Мама, мааам".
Зина обомлев от наглости издевательств над её горем вскочив с кровати, поджигает керосинку да к окну послать куда подальше идиота.
А там сын....да в в стекло смотрит, да земля кладбищенская на волосах, щеках, плечах. Жалобно так смотрит, а в глазах отблески керосинки.
Зина тут же и упала.
Врачи потом говорили инфаркт у нее.
Сын то скорую и вызвал. Переполошил с десяток домов, визгов баб, да матов мужиков наслушался. Кто-то даже собак хотел спустить, чтоб нежить схарчили. Но скорая в итоге приехала.
У сына вроде как сон был летаргический, а врачи то неучи, да спирт в крови от переработок.
Зинаиду схоронили. Странные были похороны. Состояние не понятное.
А сын ее седой. Пить бросил. Да все себя винил. Рассказывал как то мужикам, что уснул он под тем деревом, а проснулся уже в коробке, да дышать тяжело. Начал ковырять, ломать, когда земля пошла догадываться, говорит, начал, оттого и силы появились, что второй шанс дали. Говорит слышал во сне слезы материнские, да как то все отдаленно. Могила свежая, земля из-за дождя сырая, неглубоко. Выбрался и домой рванул. Кресты вокруг, овраги. Перед домом уж подумал, что напугать может, да вот не сберёг.
Прожил он так три года. Мать говорил снится часто, зовёт, но виновным не называет. Повесился он в итоге. Прям напротив дома на яблоне. Два дня болтался, пока почтальон его не увидела. Тут уж наверняка его схоронили притом в той же могиле.

Прошу прощения за ошибки и длинный текст. Если что не так - подскажите, учту обязательно. Есть ещё рассказы, повеселее, поскучнее. Но после всех, как и после этого у меня мелкого и дремота проходила и холод в ногах появлялся и окошко я сам начал на ночь зашторивать.
Бабушка то и сама трусиха, говорила и боялась, потом меня просит: проводи, мол, до туалета, там сарай с окном, боюсь. Вот и шли два дрожащих человека))
Спасибо за внимание, если понравилось, то продолжу с учётом недостатков.

Дубликаты не найдены

+9
История интересная, написана хорошо. Но выбраться из зарытого ящика даже гудини не сможет
+9
Тарантино,русская версия?
раскрыть ветку 2
+6
Что-то вроде) только без Пэй Мэй'я
+4

Скорее Стивен Кинг со своим Кладбищем домашних животных

+4

Мне бабушка тоже постоянно перед сном разные истории рассказывала. Да что уж говорить, я ее и сама об этом просила :) Бабушка всю жизнь в деревне росла, тоже много страшностей знала. Помню, не то, что в окно смотреть, спать страшно было )

раскрыть ветку 1
0

Жду истории вашей бабушки. Подпишусь.

+3

Очень круто, еще хочу!


У меня подобная история была.

Сестра старшая моя после развода перебралась к нам. Мы тогда жили на первом этаже.

И вот я лежу, лето, ночь, форточка открыта, слышу стук в окно. Открываю глаза - фигура за окном стоит... Орала так, что весь дом разбудила, наверн)))

Оказалось, этот бывший муж надрался и пришел под наши окна прощения просить и жену пытаться вернуть.

раскрыть ветку 1
+6
Прямо один-в-один история.
+1
Круто! Очень понравилось. Пишите ещё
+1
Да уж, тут бы любой наверное пресиавился
+1
Интересно. И стиль письма зачетный.
0

Вау! Класс! Давай еще. Как я люблю ужастики...эххх...уже семечками запаслась

0

сказка по-моему...

без обид.

0
Расскажи ещё что нибудь.
0
Звучит и правда красиво и убидительно
-1

Вот обязательно, если писать про деревню, то включать этот искусствянный дяревёнский диалект: "собак хотел спустить, чтоб нежить окаянную схарчили"?

Даже в самом зажопье люди говорят нормальным языком.

раскрыть ветку 4
+3

Так бабушка рассказывала, моя бабушка так же говорит, иной раз и не уразумишь, что бабка молвит. Вот давеча говорила, что шпалеры агорить надо

раскрыть ветку 3
+1

Вот в прямой речи персонажей - оно уместно. Подчеркнуть, что персонаж старый или со своими особенностями.

А когда в основном тексте от автора врубется "дярёвня", причем эпизодически - то просто бред бредовый.

раскрыть ветку 1
0

А тут вишня взошла! Свекла заколосилась!.. Пашешь, как трактор… А ежели дождь во время усушки, а?

Иллюстрация к комментарию
-2
Только добавить надо, что черная рука в окно стучалась, и после в камоде нашли красную простыню
-1

Не понял, так зачем окна завешивать?

раскрыть ветку 5
+4

Чтобы поспать подольше, святает рано, солнце в глаза светит.

+1
Не завешивать, именно шторами закрывать и именно на ночь. Ведьмы, бесы, мертвые и всё в таком духе по мнению бабушки по ночам в окна заглядывают. История про соседку видать как пример для быстрого усвоения была.
раскрыть ветку 3
+3
На что смотрят? Как я дрочу? Грёбаные потусторонние извращенцы.
раскрыть ветку 1
0

Странно, ведь из-за таких паронармальных примет, бабка то и померла, сына за покойника приняла.

Похожие посты
335

Скрип

Витя плавно покачивался из стороны в сторону из-за гуляющего по комнатам ноябрьского сквозняка. Приходилось проветривать помещение раза по три на дню, настежь распахнув все окна и двери, чтобы хоть немного убрать запах уксуса, которым жена опрыскивала своего мужа из пульверизатора точно любимый фикус.

Балка, на которой висел Виктор, периодически поскрипывала. Этот скрип слышался во всём доме: на обоих этажах, в подвале, в ванной комнате, в детской. Он слышался на заднем дворе. В магазине, на работе, раздавался из автомобильной магнитолы. Скрип преследовал Марину повсюду.

— Мам, а когда мы уже снимем папу? — спросила этим утром за завтраком Аня, смотря на неестественно синюю и отекшую кожу своего бывшего родителя.

— Когда бабушка придет. Я тебе уже говорила.

Бабушку Аня видела лишь однажды, но в то время она ещё только ходила в детский сад, и все воспоминания об этом человеке были в образе размытого пятна, которое пахло землей и спичками.

Это пятно явилось в их дом в тот момент, когда Аня температурой своего тела могла растопить целый айсберг.

— Вот здорово! Целый айсберг? — хрипела девочка, глядя на маму.

— Да! А может, даже целую Антарктиду.

Почему-то эти слова мамы про айсберг Аня запомнила на всю жизнь.

Бабушка пришла в их дом рано утром, когда солнце ещё только показывало свои брови из-за верхушек деревьев. Женщина стояла, возвышаясь над девочкой, она что-то говорила ее маме, а та постоянно терла щеки и нос, отчего те были красными.

Что было дальше, девочка помнила смутно. Она шла куда-то босиком по холодной земле. Мамы и папы рядом не было, только бабушка, которая плелась позади и подгоняла её. Аня не помнила, чтобы ей тогда было страшно, или чтобы она плакала. Все это напоминало больше сон, чем моменты из реального прошлого.

Кажется, они зашли в лес. Аня чувствовала, как под ногами ломались сухие ветки, больно впиваясь в кожу, а ещё там были огромные поляны грибов, трухлявые пни и громкий треск качающихся от ветра стволов деревьев.

— Тебе нужно поспать, — раздавался в памяти голос бабушки. — Спи, я укрою тебя одеялом.

— Но это — не одеяло, это земля! — еле слышно протестовала обессиленная Аня.

— Это — одеяло, а вот твоя постель, — указывала женщина на неглубокую ямку, вырытую наспех.

Дальше шла какая-то пелена. Аня сама не поняла, как оказалась лежащей на спине. Бабушка стояла на коленях и укрывала её теплым одеялом, от которого пахло грибами и травой, и шептала себе под нос странные слова: «примешь — не примешь. Возьмешь или дашь. Сон или явь. Радость — печаль». Эти слова тоже запомнились девочке на всю жизнь и иногда, сама того не замечая, она проговаривала их про себя, совершенно не понимая значения. Бабушка накрыла её практически с головой, оставив снаружи лишь нос и рот. Аня чувствовала себя невероятно уютно под этим одеялом и совершенно не хотела вылезать.

Проснулась девочка уже в своей постели. Больше она не могла растопить айсберг, потому что её тело снова было обычным, отчего Аня сильно расстроилась, а мама почему-то, наоборот, обрадовалась.

Это всё, что она помнила о бабушке. Та ушла, не попрощавшись, и больше не появлялась в их доме, в отличие от других родственников. Мама и папа никогда не заводили разговоров о ней, и на любые вопросы Ани касаемо того дня отмалчивались или меняли тему. Бабушку быстро размыло в калейдоскопе воспоминаний, и она стала неразборчивым пятном из прошлого, невнятным сном.

— Зачем? Зачем папа это сделал?!

— Он этого не делал, плохие люди сделали это, — прикрывая лицо полотенцем, всхлипывала Марина, глядя на ещё не остывшее тело любимого супруга.

— Он умер?! Мы что, теперь его похороним?! Мама, мы похороним папу?! Он больше никогда к нам не вернется?! — дергала девочка за куртку мать.

— Нет! — произнесла металлическим голосом женщина и вытерла лицо вафельным полотенцем. — Мы не похороним его. Папа просто уснул. Нет, заболел. Он болен и ему нужно вылечиться. Ты должна это понять! Ты понимаешь меня?! — взглянула она сурово в глаза своей маленькой копии.

Девочка испуганно кивнула.

— Бабушка его вылечит, а ты никому не должна говорить, что папа в таком состоянии, тебе всё ясно?!

— Угу…

— Я не слышу, всё ясно?!

— Да, всё ясно.

— Молодец, зайка. А теперь иди и собирай портфель, ты же не хочешь в первую учебную неделю в школе прослыть опозднуньей?

— Нет, не хочу, — с этими словами Аня ещё раз взглянула на подвешенного точно марионетку над полом отца и побрела собирать портфель.

Аня никогда не переступала через авторитет матери, и если она говорит, что папа заболел, значит, так оно и есть. Бабушка поможет ему, она всё сделает, чтобы он снова мог ходить и петь свои забавные ругательные песни, от которых мама всегда ворчит, а Аня, наоборот, смеется. Он снова сможет курить на веранде и пить горький кофе. Они снова поедут на мотоцикле на озеро, где весь день будут закидывать удочки и есть бутерброды с маслом, нужно только подождать. Бабушка обязательно придёт, так говорит мама, а мама всегда знает, как будет.

***

Как ни старалась Аня призвать сны этой ночью, они не шли к ней, ускользая точно срывающаяся с крючка рыба — подергает, подергает и перестанет.

Ночь была глухой и безмолвной, как и все ночи в сельской местности. Иногда, если вести себя очень тихо, можно было услышать, как дом живёт, как дышат его огромные легкие, как скрипят его деревянные кости.

Из зала доносились звуки уборки. Марина в очередной раз протирала все поверхности дезинфицирующим раствором, шлифовала полы до зеркально блеска, перемывала подарочный сервиз. Она так делала теперь каждую ночь. Потому что сон не приходил к ней даже на порог, что говорить о более тесном взаимодействии. Женщина делала всё для того, чтобы в доме не было запаха разложений, истирала тряпки до дыр, стараясь очистить стены от оседающей на них тени смерти.

Аня лежала в кровати и рассматривала ковёр, прибитый на противоположной стене. Проступающая через неплотно зашторенное окно луна заливала своим бледным светом разноцветный холст из плюша, на котором несколько пятнистых оленей пили воду из лесного ручья. Аня могла часами смотреть на этот ковер и представлять, как она живёт в подобном живописном лесу среди животных и древних деревьев.

Из зала послышалось постороннее шарканье, в доме явно был кто-то ещё. Аня напрягла уши, точнее, ей показалось, что она напрягла их. До нее начали доноситься обрывки слов. Девочка вскочила с кровати и босиком поскакала к двери, чтобы приложить к ней ухо и подслушать происходящее по ту сторону.

Из щелей деревянного косяка потянуло сильным запахом, таким, что дышать становилось тяжело. Запахом сырой земли и спичек.

— Ты его не трооогала? Всё праавильно, не нуужно трооогать.

Этот сухой свистящий голос — как наждачка, что сначала дерет глотку говорящему, а когда выходит наружу, то скребёт по ушам всех, кто его слышит. Человек говорил очень медленно, растягивая слова, словно задыхался.

— Почемууу ты дууумаешь, что ему помоглии?

— Он никогда бы так не поступил! Ни со мной, ни с Аней. Да и не было причин, к тому же — из дома пропало всё золото, — Аня слышала, как голос её мамы ломался от рыданий. И ей самой хотелось заплакать, но она держалась, шмыгая носом, который жутко щипало.

— Причиины есть всегдаа, — голос звучал негромко, но он выворачивал внутренности наружу, слушать его было сплошное мучение.

— Он не такой! Мы всё всегда обсуждали! Ему нечего было скрывать! Я знаю, что его убили, ты должна нам помочь!

«Должна, — повторил про себя Аня. — Значит, это бабушка. Она пришла, чтобы вылечить папу. Она уложит его в постель и укроет одеялом. Он снова будет читать мне сказки на ночь, снова повезет нас с мамой в город, чтобы покататься на каруселях, мы будем все вместе, как раньше». Девочка так сильно прижалась к двери, что буквально обнимала её, она боялась пропустить хотя бы слово, что произносилось по ту сторону.

— Я помогууу, помогууу тебе. Глаавное — не забываай о сво-ём доолге, не забываай, что если бе-рёшь, то нуужно отдаваать.

— Я помню, разве такое можно забыть! — огрызнулась Марина.

— Хо-ро-шоо. Ты дол-жна быть увеерена, что он сдеелал это не сам. Самоубииийство — это грех. Один из саамых страашных гре-хов, зем-ля такое не прощаает. Если ты ошибааешься, то, когдаа я закончуу, твой муж не вер-нёт-ся, вер-нёт-ся не твой мууж.

— Я уверена! — произнесла сквозь зубы Марина.

— Хо-ро-шоо, хо-ро-шоо. От негоо паахнет ууксусом.

— Я читала, что это замедляет процесс разложения…

— Ты моолодец. Жааль, твоя мать не захотеела те-бя отдаать, из те-бя выш-ла бы отлич…

— Прошу, умоляю, сделай то, что должна! И закончим на этом! Что от меня требуется?

— Зашеей ему рот, только не дотраагивайся. Никто живоой не доолжен касааться его.

— Зашить рот?! Это ещё зачем?!

— Еесли вер-нёт-ся кто-то другоой, нель-зя, чтобы он заговориил с кем-то. Нель-зя говориить с воскреесшим греешником, тебее всё яс-но?

— Да.

— Оставь дверь открыытой, а ког-да он приидёт, зак-рой.

Аня стояла у двери, зажав рот руками, словно боясь, что рот зашьют ей, стараясь не тревожить тишину своим дыханием. Ей ужасно хотелось выйти из комнаты и взглянуть на бабушку, спросить у неё, как скоро папа будет прежним, но мама строго-настрого запретила ей разгуливать по дому ночью. Даже если ей захочется в туалет, она должна сделать свои дела в ночной горшок, но не покидать комнату без разрешения.

За стеной что-то начало происходить. Послышались звуки, словно кто-то работает пилой, а через пару мгновений по потолку и стенам прошла дрожь. Несущая балка скрипнула. Ещё через несколько секунд что-то тяжелое глухо шлёпнулось на пол. От испуга Аня подскочила на месте и тихонько пискнула, а затем резко закрыла рот руками, надеясь, что её никто не услышал. Маленькое детское сердце заныло от боли.

Девочка больше не двигалась с места. Что-то волокли по полу, Аня чувствовала это своими голыми ступнями и слышала звук трения. Затем раздались металлические щелчки дверного замка, и ноги девочки защекотал ночной сквозняк.

Как только входная дверь хлопнула, послышались быстрые шаги, которые приближались к детской комнате.

Аня сорвалась с места и побежала к кровати, чтобы мама не засекла, что дочь не спит, но не успела. Когда она была на полпути, дверь распахнулась, и в проеме появилась мамина фигура. Она выглядела сильно осунувшейся и сгорбленной, но это всё же была мама. Аня остановилась у самого края кровати и виновато посмотрела в глаза матери. Свет луны как раз упал на лицо женщины и хорошо осветил его. Аня увидела, как блестят мокрые от слез щеки.

— Ты почему не спишь?! — рявкнула женщина. Последнее время она моментально выходила из себя, и Аня жутко боялась её, даже больше, чем труп отца, висевший посреди зала.

— Я хотела увидеть бабушку, поговорить с ней… — еле слышно произнёс ребенок и виновато отпустил глаза в пол.

— И о чем тебе с ней разговаривать?!

— О папе…

— Я тебе уже всё сказала! Папа болен, но он выздоровеет! Что тебе ещё не ясно?!

Девочка стояла без движения, боясь даже шелохнуться.

— Прости, мам, — прошептала она и вытерла рукавом ночной сорочки потекший нос.

Женщина помолчала немного, скрестив руки на груди и сурово смотря на дочь, но потом всё же немного оттаяла. Она всё-таки любила своего ребенка, любила больше всего на свете. Просто она ужасно устала от всего этого, она была не в себе, но нужно было заканчивать, Марина понимала это.

— Живо в койку, — уже более дружелюбно сказала мать и дочь, не смея спорить, нырнула под одеяло. Простынь уже успела остыть.

— Послушай, я не хочу тебя ругать, просто ты должна слушаться, ведь я твоя мама и я знаю, что лучше для тебя. Раз я говорю, что ночью нужно спать, ты должна спать, окей?

— Окей… С папой же всё будет в порядке?

— Не переживай, всё будет супер, — улыбнулась Марина, но эта улыбка была такой фальшивой, что ребенок легко распознал подделку.

Дрожащими руками мать подоткнула одеяло дочери и потрогала её лоб. Она делала так каждую ночь перед сном с тех самых пор, как Аня подхватила инфекцию и чуть не умерла. Если бы не бабушка тогда…

— Айсберг не растопить, — просопела Аня, почувствовав теплую руку на своем лбу.

— Не растопить. И слава богу.

Мама наклонилась, чтобы чмокнуть дочь в щеку и сказать ту самую фразу, которую говорила ей по пять раз на дню, словно магическое заклинание:

— Я тебя никому не отдам. Слышишь?

— Слышу, — застенчиво произнес ребенок и улыбнулся в ответ на уже искреннюю, но всё ещё довольно тревожную улыбку.

Они смотрели друг на друга несколько минут, словно обменивались мыслями. С подбородка Марины сорвалось несколько соленых капель, которые упали на подушку и превратились в небольшие серые пятна.

— Утром всё будет по-другому, ты мне веришь?

— Верю, мамочка.

— Тогда закрывай глазки и спи. Я приду через полчаса проверить тебя, и тут должен лежать спящий зайчонок. А завтра я куплю ему его любимый мармелад.

— С соком внутри?

— С соком внутри.

— А папа уже будет здоров?

— Да. Он будет здоров, — она больше не улыбалась, лишь поджимала губы, но в её глазах Аня прочла страх, который передался и ей.

Когда мать ушла, девочка лежала ещё какое-то время, переваривая услышанное за дверью, и сама не заметила, как её обволокла сильная усталость, которая потянула веки вниз. Теперь уже девочка грезила о сладком мармеладе, о долгожданной встрече с любимым папочкой, о новом дне.

***

Аня проснулась от того, что её лоб замерз. Странное ощущение, когда всему телу тепло, а лбу холодно. Она медленно открыла слипшиеся ото сна глаза и увидела сидящего на кровати отца. Он держал руку на лбу девочки, как это делала мама перед тем, как она уснула. Ребенок не понимал, снится ли ей всё ещё сон или это уже реальность. Серый свет луны подчеркивал все самые жуткие отпечатки, оставленные смертью на лице мужчины. Белки сильно вывалились из глазниц, они почти полностью были залиты почерневшей кровью — последствия долгого удушья. Кожа на щеках обвисла, отчего лицо выглядело более вытянутым и старым. Было видно, как облепленная трупными пятнами темно-синяя кожа медленно бледнеет и приобретает человеческий оттенок. Распухшие окровавленные губы плотно прижимала друг к другу связывающая их черная нить. Двойной стежок — мама постаралась на славу.

Аня молча смотрела на ожившего отца, боясь пошевелить даже пальцем. Но и отец не шевелился. Его лицо словно застыло в беззвучном кадре. Несмотря на этот жуткий внешний вид, мужчина не выглядел агрессивным.

— Тебе больно? — спросила, наконец, Аня, не в силах больше тонуть в этой омерзительной тишине, и показала пальцем на нитки.

Отец медленно кивнул.

— Я скучала, — очень тихо прошептала девочка, не зная, чего ожидать и еле сдерживаясь, чтобы не разреветься.

Губы Виктора дрогнули и растянулись в жуткой улыбке, от которой кровь стынет в жилах.

Аня неуверенно улыбнулась в ответ. Грусть и страх трепали девочку изнутри точно ураганный ветер развешанное на улице бельё. Нос снова защипало. Она уже не могла держать эмоции в себе и, всхлипнув, уткнулась лицом прямо в грудь мужчине, обняв его, насколько хватило рук и надеясь на лучшее. Стойкий уксусный запах обжег легкие.

— Ты выздоровел! Ты выздоровел, папочка! — громко шептала она, размазывая слезы и сопли о влажную футболку родителя.

Виктор что-то промычал в ответ и погладил девочку по голове, оставив в её волосах кусочки травы и сырой почвы.

Аня боялась отпускать его, но всё же, совладав с собой, разжала хватку.

— Ты уже видел маму? — всё так же шёпотом спросила она.

Мужчина медленно помотал головой из стороны в сторону.

Аня взглянула на распахнутую дверь комнаты и удивилась тому, что мама до сих пор не стоит здесь, уперев руки в боки, и не причитает.

— Можно, я пойду и найду её?

Мужчина кивнул.

Зал пустовал. Стойкий запах хлора разъедал глаза, но Аня уже успела привыкнуть к этому. Луна почему-то постеснялась светить в многочисленные окна самой большой комнаты, отчего внутри эгоистично хозяйничала темнота.

— Мааам? Ты спишь?!

Ответа не последовало.

Шаг за шагом, скрипя старыми половицами, девочка добралась до середины комнаты, туда, где недавно висел её отец. Глаза её наткнулись на кусок бельевой веревки, свисающей с балки. В комнате было по-прежнему тихо как в гробу, но в ушах девочки, глядящей на смертельный канат, всё ещё стоял этот противный скрип, что издавало дерево.

Аня смотрела как завороженная, пока вдруг не послышался чей-то тихий стон.

— Мам?

Девочка обошла большой велюровый диван, на котором обычно всё семейство отдыхало перед телевизором, за ним показался кухонный стол. За этим столом проходили все завтраки, обеды и ужины. Аня то и дело оглядывалась через плечо, чтобы посмотреть, не идёт ли за ней отец, но он оставался в детской.

Все стулья, кроме одного, были задвинуты. Тот, что стоял в самом дальнем углу, занимала темная фигура. Она облокотилась на стол и, спрятав лицо в ладонях, тихонько подергивалась. Аня прислушалась. Даже в этой гробовой тишине было сложно расслышать плач и всхлипы.

— Маам, папа выздоровел, — негромко позвала девочка бесформенную тень.

Фигура продолжала подергиваться. Это определенно была Марина. Облеченная в просторную ночную рубашку, женщина подергивалась от беззвучного плача.

Аня подошла ближе и, присев рядом, взяла маму за локоть.

— Не плачь, мам, папа уже вернулся, он здесь.

— Это не папа, — сквозь всхлипы произнесла женщина.

— Нет, это он, я точно тебе говорю, это наш папа! Бабушка его вылечила!

— Я сказала — это не наш папа, я нашла его записку, — женщина, наконец, убрала руки от лица и Аня, несмотря на темноту, смогла разглядеть опухшие от слез глаза.

— Какую записку?

— В которой наш папа говорит, что решил уйти, потому что проигрался. Он должен был огромную кучу денег плохим людям. Он сам повесился, понимаешь? Он сам убил себя! А не они! Это существо — не твой отец!

— Но я знаю нашего папу, он точно такой же, как и всегда, пойдем, я покажу тебе! Мы поговорим с ним.

— Нет! Стой здесь! Нам нельзя с ним разговаривать!

— Но почему? — вырывала руку Аня.

— Потому что нельзя! Это злой дух, а не наш папа. Дождемся утра, а потом сожжём дом и уйдем.

— Я не хочу уходить! Не хочу сжигать наш дом! Это никакой не дух! Я уверена!

Женщина посмотрела в глаза своего ребёнка — полные уверенности и любви.

— Точно?! — в голосе Марины прозвучала нотка надежды.

— Мильён процентов! Наш папа самый лучший на свете! Если бы это был злой дух, он сделал бы нам плохо, так?

— Так, — вытирала слезы женщина.

— Значит, это неправда! И это наш папа.

— Но бабушка сказала… — она не успела договорить, так как заметила бывшего мужа, стоявшего рядышком и молча наблюдающего за ними сверху вниз. Его кожа продолжала приобретать нормальный оттенок, кровь в глазах рассосалась, но он всё ещё выглядел как живой труп.

Мужчина подошел ближе и погладил улыбающуюся дочь по голове, словно подтверждая её слова.

— Вот видишь, мам, это наш папа, — радостно заявила Аня, схватив мужчину за свободную руку, которая по-прежнему была ледяной, как айсберг.

Марина взглянула исподлобья на мужа. В её глазах всё ещё стояла вода.

— Зачем ты это сделал? — процедила она сквозь зубы, показывая дрожащими руками предсмертную записку.

Он молча смотрел на неё и продолжал гладить дочь.

— Мы могли собрать деньги! Могли продать дом! Ты бросил нас! — она быстро перешла на крик, который в этой тишине был сродни внезапному грому в погожий день.

Витя молча смотрел на жену, никак не реагируя, даже не моргая.

— Отвечай! — вскочила она с места и врезала ему пощечину.

Ни один мускул на лице мужчины не дрогнул.

— Я всю жизнь отдала нашей семье, а ты вот так легко разорвал всё, выбросил на помойку, долбаный эгоист! Ты предал нас! — лицо Марины безобразно расплывалось в истеричной гримасе.

Больше всего Аня боялась, когда мать начинала кричать. Она схватила её за ночную сорочку и стала умолять прекратить, но женщина только расходилась. Она нанесла мужу ещё несколько ударов по лицу, но тот как будто не замечал их.

— Отвечай!!! — взревела она во всю глотку, а потом схватила со стола нож и небрежно вспорола все швы, которые сдерживали рот супруга. В процессе её дрожащие от злости руки несколько раз резанули его по губам.

Те дрогнули и медленно раскрылись, обнажив почерневшие зубы. Мужчина открыл рот, но вместо слов первым наружу вырвался мерзкий скрип, от которого по телу жену пробежалась волна токов.

Марина молчала. Ей в глотку как будто напихали шерстяных тряпок. Кажется, она даже не могла вздохнуть. Женщина просто смотрела на то, как грудь мужчины поднялась, а потом из его рта вырвалось дыхание, от которого несло стухшими внутренними органами.

— Бейся, — произнес мужчина совершенно чужим голосом.

— Ч-ч-то? — еле слышно произнесла его супруга.

— Бейся. Головой. О стену. Я тебе разрешаю, ты хочешь, ты устала. Я разрешаю.

— Нет!!!

Марина испуганно взглянула на дрожащую дочь. Та вцепилась в её сорочку точно репейник.

— Что ты такое говоришь?! Витя?!

— Я разрешаю, — без каких-либо эмоций повторил отец семейства.

— Нет, мам, не нужно, не слушай его!

— Давай.

По щекам женщины текли слезы, они скапливались на подбородке и, падая вниз, глухо разбивались о пол. Марина медленно наклонилась и нежно, как всегда, поцеловала девочку в лоб, словно проверяя температуру, а затем шепнула: «я никому тебя не отдам». Затем она разжала детские пальцы и подошла к стене.

— Тебя больше нет… — еле слышно проговорила женщина и со всего размаху ударила в неё своим лбом, так, что с потолка посыпалась древесная пыль.

— НЕТ!!! — завизжала Аня и только хотела броситься к матери, чтобы остановить, как на её плечо опустилась рука отца. Она весила целую тонну и намертво пригвоздила девочку к полу, не давая возможности сойти с места.

Со лба женщины на лицо спускалось несколько красных ручейков. Тело её наклонилось назад для большего замаха.

— Мне будет легче, всем будем легче, — шептала женщина, и снова её лицо впечаталось в бревенчатую стену, отчего по всему дому пробежало глухое эхо.

Аня вопила, срывая звонкий детский голос до хрипа, молила мать прекратить, молила отца остановить её. Но ничего не прекращалось. Марина ускоряла темп, словно пыталась выбить одно из бревен. Мощные удары превращали лицо женщины в неразборчивое красное месиво. Нос, подбородок, зубы — всё это было переломано в труху. Так продолжалось до тех пор, пока череп женщины не треснул. Когда она упала, отец, наконец, отпустил девочку, и та бросилась к матери, вернее — к тому, что от неё осталось.

— Зачем, папа?! Почему ты это сделал?!

— Она сама это сделала, я лишь разрешил. Грешница, самоубийца, — прозвучал тяжелый сиплый голос.

— Ты не мой папа! — девочка, наконец, отпустила тело матери и кинулась к выходу, но отец был невероятно быстр и перегородил ей путь. Он выкинул вперёд себя нож, которым Марина вспорола ему рот.

— На, держи, — протянул он столовый прибор своей остолбеневшей от страха дочери.

— Возьми его, ты хочешь, — голос его звучал неестественно спокойно, словно только что ничего не произошло.

Аня не хотела брать, но отец говорил так убедительно и страшно, что руки сами потянулись к рукоятке.

— Хорошо, умничка, — он снова погладил её по голове, и на этот раз рука отца была теплой. Его тело вернуло себе естественный вид, даже в непроглядной темноте это было заметно.

— Режь! — скомандовал отец.

— Что резать?

— Своё горло, милая, режь его, уже можно.

— Я не хочу! — девочка упала на колени и сложила руки так, словно собиралась молиться.

— Я. Сказал. Режь. Горло. Я. Разрешаю.

— Нет! — девочка выронила нож и, закрыв лицо руками, хотела зарыдать, но слёз уже не было, поэтому она просто громко всхлипывала.

Мужчина как будто вырос. На этот раз голос его звучал иначе. Он говорил громко, очень громко, словно в его голосе было ещё несколько других голосов, но это по-прежнему не было криком.

— Я! Разрешаю! Тебе! Перерезать! Своё! Горло! Жизнь! Закончена! Родители! Мертвы! Ты! Одна!

Аня не шевелилась. Глаза её были спрятаны за ладонями. Мужчина опустился на одно колено и, найдя своими губами со свисающими с них нитками ухо дочери, прошептал:

— Тебя никто больше не любит, ты совсем одна, лучше всего будет умереть, проще всего умереть, это не больно, даже приятно.

Аня вылезла из своего укрытия и посмотрела на доброе, улыбающееся лицо человека, которое когда-то принадлежало её отцу.

— Я разрешил сделать это твоему папе и, поверь, он счастлив. Он сейчас на небесах, ты же знаешь про небеса?

Аня нервно кивнула.

— Держи, — он снова протянул ей нож, — как только закончишь, сможешь встретиться с ним. И твоя мама, она тоже там, ждёт тебя, ты же хочешь к ней?

Девочка снова кивнула. Она медленно взяла рукоятку в свою маленькую ручку, ослабшую от стресса, и нож своей тяжестью потянулся к земле.

— Но я не хочу…

— Ты хочешь, давай, не тяни.

Аня посмотрела на лезвие, дотронулась до него, оно было холодным, как айсберг. Девочка медленно поднесла его к горлу и надавила. В этот самый момент раздался громкий хлопок. Входная дверь распахнулась, впустив в дом ночную прохладу, а затем так же резко захлопнулась.

На пороге стояла небольшого роста тень. Она быстро перемахнула через всю комнату и выбила нож из руки девочки. Костлявая сухая рука, которая больше напоминала ветку дерева, вцепилась в предплечье Ани и дернула её с такой силой, что девочка буквально сорвалась с места.

— Ты не можешь забрать её! — проревел всё тем же нечеловеческим голосом Виктор.

— Это тыы не моожешь забраать её, она принадлежиит мне! — сказало существо, чей голос Аня слышала совсем недавно, когда подслушивала из своей комнаты. Это была бабушка.

Она поволокла девочку за собой. Сопротивляться ей было бесполезно. Аня никогда не чувствовала такой силы, какой обладала эта сильно сгорбленная невысокого роста женщина.

Отец попытался перегородить им дорогу, он громко и быстро говорил бабушке то же самое, что говорил до этого маме, пока она не расшибла себе лоб, но женщина уверенно вышагивала к входной двери.

Тогда он вцепился ей в волосы. Женщина достала что-то из кармана и бросила ему в лицо. Тот сразу отпрянул и громко взвыл. Аня успела увидеть, что это была обычная земля.

Они вырвались из дома, и бабушка захлопнула дверь.

— Бе-ги в сараай, принесии бен-зин, ты знааешь, где он?

Аня кивнула и бросилась в небольшое железное строение рядом с домом. Сердце билось с бешеной частотой, кровь стучала в висках, но мозг при этом соображал очень хорошо. Аня помнила, как папа заправлял свой старенький «Урал», она быстро отыскала канистру под верстаком и побежала обратно.

Дом вспыхнул как бенгальская свеча, озаряя собой половину деревни. Бабушка явно знала, где нужно поджигать — не прошло и пяти минут, как крыша начала рушиться. Аня и бабушка отошли на десяток метров, но пламя, чьи языки лизали ночное небо, все равно обжигало лицо, когда девочка поворачивалась в сторону бывшего дома, чтобы убедиться, что отец остался внутри.

Женщина вела Аню в лес, туда, куда свет пожара не мог проникнуть из-за плотно жавшихся друг к другу деревьев.

Аня шла молча, то и дело спотыкаясь о кочки и ветки. Всё это было ей до жути знакомо. Запах грибов, трава, бабушка, подгоняющая её сзади.

— Куда мы идём?

— Домоой.

— А что стало с папой?

— Он мёёртв. Твооя мать попросиила меня призваать его, но это был не он, это был деемон грехаа. Грехаа самоубиийства, — отвечал противный сухой голос. — Твой отеец в аду, твоя маать в аду, они саами под-дались, не смоглии со-про-тив-лять-ся.

— Но почему я не умерла?

— Ты уже былаа мертва. Зем-ля отпустиила тебя. Он не влаастен над тобоой. Тоолько я могу забраать те-бя, потому что твооя мать обещаала те-бя мне в обмен на твоою жизнь.

«Была мертва… Уже была…» — повторила про себя Аня.

Они шли сквозь непроглядную чащу. Ноги то и дело утопали в рыхлой земле и мхе. Иногда им попадались поляны разноцветных грибов, которые затем сменяли зеленые поля папоротников, потом были болота. Иногда их дорога проходила вдоль лесных ручьёв, они выглядели совсем как те, что были нарисованы на старом ковре в комнате Ани.

Бабушка шла позади и постоянно что-то бормотала себе под нос. Ледяной ночной ветер дул им в спину, словно подгоняя. Он должен был пробирать до костей, но этого не происходило. Аня чувствовала лишь его лёгкие нежные касания. Ветер трепал ночную рубашку, в которой девочка покинула дом, и раскидывал в стороны её длинные волосы. Те без конца лезли девочке в лицо. От волос пахло сырой землей и спичками.


Автор Александр Райн


https://www.facebook.com/AlexandrRasskaz

https://vk.com/alexrasskaz

Скрип Авторский рассказ, Ужасы, Мистика, Кошмар, Ведьмы, Демон, Страшно, Рассказ, Длиннопост
Показать полностью 1
270

Предыдущий жилец оставил мне руководство по выживанию. Это здание не перестает подкидывать сюрпризы (финал)

Что ж, на этом история Кэт заканчивается, на время или навсегда – кто знает. На всякий случай мы будем держать руку на пульсе, вдруг автор через год разродится еще 8-ю частями =)


А пока у нас важное объявление!

Октябрь на исходе, а значит Хэллоуин уже близко =) Мы решили сделать спешл и за 7 дней опубликовать 7 переводов разных историй. Триллеры, хоррор, мистика, связанные с праздником и нет и даже одна небольшая серия! Не важно, празднуете вы Хэллоуин или нет, здесь найдется всего понемногу для каждого =) А самые внимательные к субботе смогут собрать бонус ;)

Эпизод 1

Часть 1. Я не уверена, что хочу здесь жить дальше

Часть 2. Похоже, помимо него мне понадобится что-то ещё

Часть 3. Сегодня мы, наконец, встретились

Часть 4. И прошлым вечером выживание оказалось под угрозой

Часть 5. Всё становится непередаваемо странным

Часть 6. Вероятно, мне понадобится помощь

Часть 7. Некоторые люди слишком хороши для этого мира

Часть 8. Пора положить конец этому безумию

Эпизод 2

Часть 9. Эта квартира для меня больше не новая, и мне нужно руководство получше

Часть 10. Когда одна дверь закрывается - открывается другая

Часть 11. Можем ли мы по-настоящему узнать другого человека?

Часть 12. Некоторые семьи более ненормальные, чем другие

Часть 13. Я никогда не любила этот чертов лифт

Часть 14. Для этих этажей руководства нет

Часть 15. Как мы до этого докатились?

Часть 16. Не все герои носят плащи

Часть 17. Никогда не принимайте солнечный свет как должное

==== ВЫ НАХОДИТЕСЬ ЗДЕСЬ ====

Оригинал (с) newtotownJAM

Напоминаем, что история Кэти развивается в реальном времени, она читает комментарии и отвечает на них. С момента событий первой части прошел год. Локдаун накрыл Европу, свирепствует первая волна короны.

~

Дом больше не казался таким пустым, как раньше. Я впервые надеялась, что все будет хорошо, даже без Джейми и мистера Мяу. Я погладила Морщинку и Титли, покормила их и закурила, присев за раскладной столик.

Настоящий солнечный свет лился в окна, но после того, как я побывала на нижних этажах, я уже не могла воспринимать свой дом как прежде.

Я включила воду и стояла под душем не меньше получаса, наблюдая, как кровь Альберта стекает в слив. Не могу сказать, что я была подавлена, скорее просто выпала из жизни на это время.

Я мешкала, принимая душ и одеваясь, все действия давались с трудом. Истощение и недостаток сна снова брали свое. Веки отяжелели. Зря я решила присесть на кровать.

Проснулась я только несколько часов спустя, беспокоясь о том, что заставила Дерека ждать.

Я выбежала из квартиры и спустилась по лестнице в сад. Она сегодня была ко мне очень добра: всего один пролет вел прямо от моего этажа к холлу. Благодарность наполнила мое уставшее тело.

Он сидел снаружи на скамейке. Не представляю, где он приводил себя в порядок, но его плоская кепка была такой же чистой как раньше. Наверное, глупо было обращать на это внимание после всего произошедшего, но в этом все равно была какая-то магия.

– Прости пожалуйста! Я заснула, – крикнула я еще до того, как он повернул голову в мою сторону.

– Ничего страшного, Кэт. Мне было чем заняться, – сказал Дерек, и по его тону я поняла, что он улыбается. Я подошла поближе и поняла почему.

Мои глаза наполнились слезами, в горле стоял ком. На коленях у садовника лежал крошечный комочек. Он был лысый, весь в морщинках и ровно с тремя лапками.

Мистер Мяу.

– У меня не получилось вернуть ему лапку, думаю, ее съели те, другие. Но я подумал, что этот малыш заслуживает еще одного шанса. – Дерек расплылся в улыбке, а я уставилась на котенка, не веря своим глазам. Совершенно не обращая внимания на жар, немного опаливший мне лицо, я подхватила его на руки и прижала его к себе.

В моей голове промчался хоровод мыслей, но прежде чем я смогла развить хоть одну, Дерек серьезно посмотрел на меня и задавил их на корню.

– Я знаю, о чем ты думаешь, но для Джейми ничего уже нельзя сделать… После того, что натворил Альберт…

– Не извиняйся, – прервала я его. – Я поступила эгоистично. Альберт был прав, Джейми давным-давно мертв. Иногда я думаю… даже если бы мне удалось вернуть его… я, наверное, уже не тот человек, которого он знал.

Дерек не ответил. Он сидел рядом и смотрел, как я играю с мистером Мяу: я щекотала ему животик, а котенок вертелся у меня на коленях, растопырив лапки, и мурлыкал.

– Я знаю, у тебя накопилось много вопросов, но, если честно, я не уверен, что смогу дать на них удовлетворительные ответы. Я не ясновидящий и многого сам не понимаю. Но хочу рассказать тебе то, что знаю.

Я в замешательстве посмотрела на него. Я в основном уже связала концы с концами, а все оставшееся казалось не таким уж важным, но Дерек ничего не делал просто так. Поэтому я приготовилась слушать.

– Мы с Альбертом никогда не были близки. Я уже говорил тебе там внизу, что больше всего жалею, что не постарался это исправить. Но я понял, что это неправда. Пришло время признать то, о чем я действительно сожалею.

Я попыталась представить о чем он говорит, но ничего не шло в голову. Так что я просто кивнула и продолжила слушать.

– Когда мы переехали сюда… когда умер отец… наши жизни практически не пересекались. Я ухаживал за садом и легко принимал странные вещи, происходящие вокруг.

Не знаю, почему мне так просто было с ними смириться. Через это Здание на моей памяти прошли сотни людей, и все они были в ужасе поначалу. Но не я.

Когда мы только въехали сюда, здесь обитали только несколько странных существ: мальчик, живущий в зеркале, почтальон и прочие. Они появились вместе со зданием.

Но чем дольше мы оставались здесь, тем больше открывали. Я видел в этом волшебство – целый новый мир, который недоступен большинству людей. Альберт думал иначе. Он стал параноиком, все время оглядывался через плечо и думал, что его кто-то преследует. – Дерек прервался и с грустью смотрел в пол. Я взяла его за беспалую руку в знак поддержки.

–Что с ним произошло? – спросила я.

– Он не всегда был тем человеком, с которым тебе не повезло встретиться. Конечно, он и раньше был холодным, безжалостным ублюдком, но я никогда не назвал бы его злым. Это место… место, которое мы с тобой называем домом… Оно пробудило в нем все самое худшее.

Он не перевез сюда свою семью, потому что хотел держать их подальше от бизнеса. И хотя я собирался остаться жить здесь, Альберт никогда не думал, что задержится дольше, чем на пару месяцев. Его семья иногда заходила в гости, и его жена Дарла говорила, что беспокоится о нем.

Она приходила проведать мужа и оставляла его с сыном наедине, чтобы дать им провести вместе время, а потом шла ко мне. По официальной версии в это время она ходила по магазинам, но на самом деле мы разговаривали. Она говорила, что Альберт кажется все более запуганным и злым. Ей казалось, что он сходит с ума. – Добрые глаза Дерека наполнились слезами. Он всегда был таким хорошим, прекрасным человеком, что я с трудом могла представить его оплакивающим кого-то вроде Альберта.

Но родственников не выбирают. И я не верю, что люди могут делиться на полностью хороших и полностью плохих. Он жалел ужасного человека, но это не делало его самого хуже.

– Ты что-то сделал?

– То-то и оно, Кэт. Я ничего не сделал. Я не принял всерьез слова Дарлы, слишком погруженный в мир чудесных открытий. Я даже не подумал как-то повлиять на него, потому что полагал, что он все равно не станет меня слушать.

Но Альберту становилось хуже. Дарла волновалась все больше, и в конце концов он вообще перестал открывать им дверь. Психологической помощи в те дни практически не существовало, а та, что предлагалась, была ужасна, так что мы мало что могли сделать. Альберт контролировал счета, так что Дарла не могла даже заплатить кому-нибудь, чтобы ему помогли.

Если бы я все это не проигнорировал, тогда, возможно…

– Его сын был бы жив? – перебила я его.

– Хотел бы я, чтобы все было так просто, – ответил он и замолк на мгновение.

Несколько минут мы сидели молча, держась за руки, пока он снова не заговорил.

– Мне придется показать тебе, иначе этого не понять. – Дерек указал на мистера Мяу. – Давай отнесем малыша домой.

Мы поднялись по лестнице, пропустившей пару этажей, и подошли к моей квартире. Настоящей, без знака минус в номере. Дерек в первый раз был внутри с тех пор, как я переехала сюда, и мне было приятно находиться там с ним, зная, что не происходит ничего ужасного.

Котята явно были рады воссоединению и через пару минут уже вовсю возились на диване. Возвращение мистера Мяу было еще более радостным событием, чем я думала.

Я подобрала стул, которым раньше подпирала тюрьму Джейми, и приготовила чай. Мы вместе сели за раскладной столик.

– Что ты хотел мне показать? – спросила я. Дерек уклонился от ответа, вместо этого продолжив рассказ о своей семье.

– Моего племянника звали Джонатан. Может быть, мы с братом особо и не дружили, но этого мальчика я любил больше жизни. Ему нравилось гулять в саду и возиться в земле. Он не был похож на Альберта или нашего отца – рабочий дух, весь в меня. – Я улыбнулась. Было забавно представлять кого-то, кто пошел в Дерека.

– Похоже, он был замечательным парнем.

– Так оно и было. Ему исполнилось всего 19 лет, когда он умер. Можно сказать, что он и не жил вовсе, особенно в сравнении с тем, какой долгий век был отмерен нам с его отцом. Он только-только открыл собственный бизнес, собирался жениться… И даже в самые тяжелые времена не бросал отца.

Его сердце было разбито, когда отец перестал открывать двери… Поэтому он проявил смекалку и решил прибегнуть к отчаянным мерам, чтобы встретиться с Альбертом. – Картинка постепенно складывалась в моей голове. Я перебила его, чтобы задать единственный вопрос, пришедший в голову. В животе образовалась сосущая пустота.

– А что за бизнес он открыл?

Дерек посмотрел на меня, стыдясь следующих слов. Он знал, что ему придется сказать это и подтвердить мои догадки.

– Он был мойщиком окон.

Я не произнесла ни слова. Просто не знала как на это реагировать. Я с трудом пыталась осмыслить услышанное, когда из-за занавески раздался знакомый стук в балконную дверь. А за ним – стоны и скулеж.

Дерек понял, как меня это беспокоит, и нарушил молчание.

– Джонатан поднялся на балкон снаружи здания, чтобы увидеть отца. Но он напугал Альберта. Тот был не в лучшем состоянии, поддался панике и защищался. Я не знаю точно, но стук в балконную дверь, видимо, что-то окончательно в нем сломал.

Он вышел на балкон и заколол сына. Несколько раз ударил его ножом. Но эту часть ты знаешь, а вот то, что произошло дальше, не покинуло этих стен. – Я слушала его, раскрыв рот. – Альберт пришел ко мне. Рассказал, что натворил. Мы подрались.

Я был готов сам прикончить его, но внезапно понял, что что-то с ним не так. Его глаза, Кэт, этот человек не был моим братом.

Я пытался урезонить его, заставить сдаться властям, но он от всего отказывался. Он кричал на меня, говорил, что я просто хочу прибрать Здание к рукам. Я оставил его в своей квартире успокаиваться, а сам пошел к Джонатану. – Мойщик окон продолжал скрестись в дверь, сопровождая нудным нытьем рассказ Дерека. – Он был там, на балконе. Мертвый.

Хватило одного взгляда, чтобы понять, что никакая скорая ему уже не поможет. Я просидел с ним, наверное, целую вечность, пытаясь решить, что со всем этим делать.

Мне следовало позвонить в полицию, но я не мог заставить себя сдать собственного брата. Для Джонатана было все кончено, но Альберту я еще мог помочь. Но я ошибся. Когда я вернулся к себе, его уже не было.

Я умолял Здание помочь мне. Я бы все отдал, чтобы вернуть Джонатана, но здесь нужно быть осторожным с желаниями. Когда его тело нашли, Альберт уже бесследно исчез. А мой племянник превратился в монстра, живущего на балконах и по сей день.

Я прервала его, с трудом укладывая в голове новую информацию.

– Но он же лежал там несколько дней, почему ты не позвонил в полицию? Почему ты сказал жильцам не впускать его? – Я была в замешательстве.

– Любовь странно действует на нас, Кэт. Думаю, тебе это известно как никому. Я не был фанатом своего брата, но любил его. И, не имея возможности спасти его сына, хотел хотя бы дать ему фору.

– А что с жильцами? – Я снова вспомнила правило Пруденс, гласящее, что мойщика нельзя впускать ни при каких обстоятельствах.

– Это уже сложнее. Я не понимал тогда, но то, во что он превратился, было попыткой Здания вернуть его мне. Он такой, какой есть, из-за меня. Ты поймешь, когда увидишь.

Дерек взял меня за руку и подвел к балконным дверям. Он отпустил меня, чтобы отдернуть занавеску и показать мужчину дружелюбного вида. Сейчас тот стоял, навалившись на дверь, царапая стекло.

Я внимательно посмотрела на него. Зная предысторию, я сразу заметила семейное сходство, но раньше у меня даже такой мысли не возникало.

Пруденс описывала мне свой опыт общения с мойщиком, когда Дерек показал ей, как тот выглядит на самом деле. Но я все еще не была готова увидеть это, когда садовник положил мне руку на плечо.

Мойщик окон был похож на ходячий скелет. Кости выпирали из-под его плотной серой кожи. Он весь был покрыт ссадинами и ранами на разных стадиях заживления. Он выглядел по-настоящему устрашающе, но больше всего меня поразили невероятно глубокие черные пустоты на месте его глаз. Слишком знакомая картина.

Я повернулась к Дереку и уставилась на него с миллионом догадок, роящихся в моей голове. Я все еще не знала, что сказать, когда он продолжил.

– Я не хотел, чтобы жители навредили ему, Кэт. Стоит ему попасть внутрь, как маскировка спадает, поэтому многие пытаются атаковать его. В какой-то момент я осознал, что постоянно говорю людям игнорировать дружелюбного мойщика окон в надежде, что уберегу его от их страха перед неизвестным.

Я видел реакцию Альберта на ситуацию только отдаленно похожую и не мог позволить Джонатану снова и снова сталкиваться с этим от всех жителей Здания. Сделать так, чтобы он оставался на балконе, было куда безопаснее.

В конце концов тот, кто видит в людях только лучшее, захочет впустить его и принять. А таких людей – один на миллион. – Дерек улыбнулся.

– Терри. – Я сглотнула, наконец осознав, кто отец близнецов.

– Я ничего об этом не знал. Альберт запер меня в ловушке внизу еще когда Терри ходила в школу, но, когда я увидел Элли с тобой на лестнице, я в ту же секунду понял, что мы родственники.

Когда я понял, что новая форма Джонатана была прямым последствием моих действий, я примирился с тем, что это место наделило меня определенными силами. Я принял их и научился использовать.

Прежде всего, я спрятал Джонатана от его отца, который, как я позже понял, сбежал на запечатанные этажи вскоре после убийства. Альберт так и не узнал, что стало с его сыном. Защита, которую я ему дал, должно быть, перешла и на детей, когда родились близнецы. Вот почему Альберт не догадывался об их существовании.

Когда Альберт, в свою очередь, открыл в себе силу, то, на фоне всех его проблем и добровольной изоляции, он просто не выдержал. Это уничтожило его, превратив в того человека, которого ты знала. Он задался целью найти всех особых жильцов Здания, но сына так больше и не увидел.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? – спросила я, с трудом выдавливая слова. Мне было интересно, продолжала ли Терри встречаться с мойщиком окон и почему она никогда мне не рассказывала об отце близнецов.

А еще я с трудом осознавала тот факт, что Элли спасла мне жизнь, прикончив собственного деда.

Я не могла осуждать Дерека или Терри за их поступки. Он был прав: любовь иногда толкает нас на безумства. Я так же когда-то решилась вернуть Джейми и так же впоследствии признала, что он ушел навсегда.

– Я рассказываю тебе потому, что думаю, что ты можешь это понять. И потому, что не хочу, чтобы ты вечно мучилась чувством вины из-за Джейми. Все мы совершаем ошибки. Моя была огромной, но благодаря ей свет увидели два самых чистых существа, которые когда-либо ходили по этой земле. И за это я благодарен. – Он улыбнулся при мысли об Эдди и Элли и посмотрел мне прямо в глаза. – Пора мне исправить свою ошибку.

Он торжественно подошел к балконной двери и распахнул ее, оказавшись лицом к лицу в этим чудовищным высушенным подобием человека со скребком в руках. Мойщик окон шагнул внутрь, с трудом балансируя на своих невероятно тонких ногах, и остановился в считанных миллиметрах от Дерека.

Я ничего не могла с собой поделать – он пугал меня. Близнецы даже в своей демонической форме походили на людей, но в их отце не было ничего человеческого. Инстинктивная реакция, которую он вызвал у меня, только лишний раз подтверждала точку зрения Дерека. Люди атакуют то, чего боятся. Если бы я была одна и мойщик окон вошел в квартиру, я бы сделала то же самое.

Затаив дыхание, я наблюдала, как Дерек обхватил этот несуразный мешок с костями своими теплыми руками. Он тихо всхлипнул, а мойщик окон стал рассыпаться в пыль прямо на моих глазах.

– Нет! – крикнула я в тщетной надежде на какое-то другое решение с более счастливым финалом. Но мы оба знали, что его не существует. На несколько мгновений в комнате воцарилась гнетущая тишина.

– Это была не жизнь, Кэт. Жестоко было с моей стороны тянуть так долго, – ответил Дерек, поворачиваясь ко мне.

Это живо напомнило мне, как любовь всей моей жизни рассыпается прахом на ковре в моей спальне, но действия Дерека не были продиктованы местью или злобой. Он сделал это из милосердия.

Дерек обнял меня. Я чувствовала себя полностью эмоционально и физически разбитой, хрупкой, в ушах все еще назойливо звенело. Но, несмотря на это, я чувствовала себя в безопасности, когда он стоял рядом со мной, свободный. Жизнь в Здании наконец-то могла начаться с нового листа. Больше над ним не висело никаких зловещих тайн. И среди этого хаоса и смертей можно было отыскать радость.

– Все закончилось. Новая глава, – прошептал он мне на ухо. Я рыдала от облегчения, уткнувшись ему в плечо, а трое неразлучных котят резвились у наших ног.

***

Проходили дни, жизнь понемногу возвращалась в нормальное русло. Я нарушила правила изоляции, чтобы дать Терри немного отдохнуть и провести некоторое время с близнецами. Это был не худший мой проступок за последнее время.

Мне пришлось много чего объяснить и неоднократно перед ней извиниться, но в конце концов она пришла в себя и смогла простить меня за то, что я подвергла ее детей опасности. Кажется, что это было несложно, учитывая финал истории, но я уверена, что те из моих читателей, у кого есть дети, сочтут меня недостойной прощения. Но их дети – это не Эдди и Элли. И не так уж много есть на свете людей таких всепрощающих и преданных, как Терри.

Я не выспрашивала у нее об отце близнецов. Не думаю, что когда-либо стану это делать, но надеюсь, что однажды мы станем настолько близки, что она сама захочет этим поделиться.

Я все еще приношу продукты мистеру Прентису и отношу деньги его подруге Кармилле в паб “Маринованный Гном”. С нетерпением жду возможности выпить там вместе с ним, когда карантин закончится, хоть и уверена, что мистер Прентис перепьет меня на раз-два.

Котята счастливы и растут как на дрожжах. Если честно, мистер Мяу кажется крутым парнем даже с тремя лапками, особенно если знать предысторию.

Все стало таким нормальным и позитивным, что я почти забыла, где живу.

Я была так счастлива это время, что не замечала, как лестница раз за разом пропускала пятый этаж с тех пор, как мы вернулись из подземной части Здания.

Наверное, я бы еще долго пребывала в блаженном неведении, если бы сегодня утром неожиданно не оказалась там.

Черная цифра “5” была абсолютно такой же, как та, что была нарисована на стене подземного двойника. К счастью, искусственного света, освещающего то проклятое место, не было, вместо него в окна лился солнечный свет.

Я улыбнулась номеру этажа и уже приготовила новое имя для мужчины на лестнице. Но его там не было.

Его отсутствие напомнило мне, что независимо от того, сколько неприятностей я оставила позади, пока я живу здесь, за углом всегда будет поджидать следующая.

Вместо безымянного мужчины на лестнице стояла женщина.

Энжела.

Показать полностью
372

Предыдущий жилец оставил мне руководство по выживанию. Никогда не принимайте солнечный свет как должное (часть 17)

Это предпоследняя часть истории Кэт, и, чтобы долго вас не мучить, 18я часть выйдет завтра. Наслаждайтесь =)

Эпизод 1
Часть 1. Я не уверена, что хочу здесь жить дальше
Часть 2. Похоже, помимо него мне понадобится что-то ещё
Часть 3. Сегодня мы, наконец, встретились
Часть 4. И прошлым вечером выживание оказалось под угрозой
Часть 5. Всё становится непередаваемо странным
Часть 6. Вероятно, мне понадобится помощь
Часть 7. Некоторые люди слишком хороши для этого мира
Часть 8. Пора положить конец этому безумию

Эпизод 2
Часть 9. Эта квартира для меня больше не новая, и мне нужно руководство получше
Часть 10. Когда одна дверь закрывается - открывается другая
Часть 11. Можем ли мы по-настоящему узнать другого человека?
Часть 12. Некоторые семьи более ненормальные, чем другие
Часть 13. Я никогда не любила этот чертов лифт
Часть 14. Для этих этажей руководства нет
Часть 15. Как мы до этого докатились?
Часть 16. Не все герои носят плащи
==== ВЫ НАХОДИТЕСЬ ЗДЕСЬ ====

Оригинал (с) newtotownJAM

Напоминаем, что история Кэти развивается в реальном времени, она читает комментарии и отвечает на них. С момента событий первой части прошел год. Локдаун накрыл Европу, свирепствует первая волна короны.



~
Мы с Дереком смотрели на Элли во все глаза. Не с ужасом, а, скорее не веря в произошедшее. Я была безумно благодарна за то, что она спасла мне жизнь.

Лежащие на полу останки Альберта больше не представляли никакой угрозы. Даже если он каким-то образом и остался жив благодаря силе Здания, Элли разорвала его на на множество частей. Так что он уже не смог бы ни говорить, ни причинить кому-либо вреда. Должно быть, он испытывал мучительную боль, прямо как те жители, которых он годами истязал.

В этом была жестокая ирония, так что я даже надеялась, что он не умер по-настоящему, как бы дико это ни звучало.

– С тобой все в порядке? – спросила я Элли. Она уменьшилась в размерах и снова выглядела маленьким демоненком, к которому я привыкла. Которого я чувствовала себя обязанной оберегать, хотя она и не нуждалась в защитниках.

– Все хорошо, – сказала она, все еще глядя в пол, будто стыдясь того, что произошло.

– Спасибо тебе, дорогая. Мы бы все были мертвы, если бы не ты, – вмешался Дерек. К нему вернулся обычный спокойный позитивный тон. Элли подняла голову и улыбнулась, понимая, что он признает в ней героя. Не то чтобы я думала по-другому, просто шок от увиденного был слишком велик. – Мы должны помочь еще одному нашему другу. Дорогая, может быть, ты возьмешь Кэти и вы пойдете со мной?

Я стояла, вцепившись в пропитанную кровью твидовую кепку Дерека, когда Элли вложила свою когтистую руку в мою. Она с любовью посмотрела на меня, так же, как до того, как начался весь этот ужас. И в этот момент холодная, отталкивающая атмосфера подземных этажей рухнула бесформенной кучей, прямо как Альберт несколько минут назад.

Мы подошли к квартире -51. Каждый шаг был шатким и неуверенным, как бывает после особенно крутых аттракционов в парке развлечений. Мне приходилось пристально контролировать свои движения, чтобы просто ставить одну ногу перед другой.

Дерек опустился на колено около извивающейся в муках Эсси и осторожно положил руку ей на грудь, стараясь не задеть торчащие наружу сломанные ребра.

– Мне очень жаль, – сказал он и, закрыв глаза, наклонился чтобы поцеловать ее в окровавленный лоб.

Торчащие обломки костей, зловеще украшавшие все ее тело, начали двигаться и перестраиваться. Она взвизгнула от боли, когда ее кожа начала срастаться вокруг только что восстановленных костей и внутренностей. Скрюченные, изломанные конечности снова начали напоминать человеческие. Я почувствовала, как слезы катятся по моему лицу.

Постепенно она снова стала похожа на саму себя. Дерек отступил, когда она открыла глаза, вернувшиеся в пустые глазницы, и посмотрела прямо на меня.

Эсси была слепа, она всегда была слепа, но она точно знала, что я была рядом. Мы осторожно поддерживали ее, помогая добраться до точной копии дивана из ее квартиры в настоящем здании и стараясь как можно аккуратнее уложить ее измученное болью тело.

Кровоподтеки на ее лице переливались фиолетовым и зеленым под резким искусственным светом, напоминая мне, что мы на самом деле не дома.

– Кэт… – с трудом выдавила она. Ее челюсть еще не совсем вернулась на место, но я знала, чего она хочет.

Я достала из кармана окровавленную сигарету. Эсси протянула руку со сломанными пальцами, взяла ее и поднесла к губам, как смогла. Я положила плоскую кепку и дала ей прикурить.

– Пойдем, милая, мы побудем в другой комнате, – сказал Дерек Элли, провожая ее в коридор, подальше от дыма, и оставляя меня наедине с мисс Бэкман.

– Мне очень жаль, Эсси, – начала я. Она попыталась ответить, но не смогла издать ни звука. – Но ты была права, ему действительно нужна была помощь. Теперь никому в этом здании не придется проходить через то, через что прошла ты… Прости, что не смогла уберечь тебя.

Эсси затягивалась сигаретой с большим трудом – она едва могла сомкнуть вокруг нее губы, но продолжала пытаться. Ее глаза блестели, и я понимала, что это была единственная приятная вещь для нее за долгое время. Она с трудом покачала головой.

– Зато Элли смогла. Теперь я наконец-то смогу забрать ее домой. Я так хочу взять тебя и Дерека с нами наверх. – Я взяла сигарету и себе и сделала длинную затяжку.

– Ты… мо… можешь. Н… не… я. Пойти домой. ИДИ ДОМОЙ! – выдавила она. Каждое слово доставляло ей боль. Я поежилась от осознания, что несмотря на то, что выглядела она лучше, она все еще была изломана. Она страдала так же, как и до того. Я улыбнулась ей просто для того, чтобы она могла хоть на мгновение почувствовать себя нормальной.

– Опять говоришь гребанными загадками, Эсси? – ответила я, пытаясь заставить себя рассмеяться сквозь слезы, наполняющие глаза.

Она снова посмотрела прямо на меня, и я поняла, что она говорила серьезно. Мы молча докурили: я плача, а она надсадно хрипя.

– Дерек! – крикнула я через пару минут. Он с Элли появился на пороге.

Он взглянул на меня и кивнул со слезами на глазах. Без слов понял, что должен сделать. Я обняла Элли и притянула к себе, стараясь не задеть рожки, чтобы она уткнулась в меня лицом.

А потом я увидела через ее плечо, как Дерек осторожно закрыл веки Эсси и хрипы прекратились. Я сдержала рыдание и изо всех сил вцепилась в свою юную подругу.

Дерек подошел к нам и обнял обеих, на мгновение застыв в молчаливом трауре.

Элли посмотрела на меня с пониманием, наполняющим провалы на ее лице, и сказала:

– Я хочу домой, Кэт.

Ее слова окончательно разрушили то, что оставалось от моей решимости. Я разрыдалась, и Дерек утешающе положил мне руку на плечо. Он повел нас прочь из коридора, но когда мы проходили мимо бесформенной кучи на полу, которая когда-то была Альбертом, у двери квартиры -42, я внезапно остановилась.

– Мы не пойдем дальше. Нам нужно туда войти, – сказала я, показывая им на открытую дверь двойника моей квартиры. Дерек попытался запротестовать, но я остановила его, не успел он и рта раскрыть. – Пожалуйста. Просто доверься мне.

Я не злилась и не сходила с ума. И, думаю, он знал, что я не пытаюсь втянуть нас в еще большие неприятности. Я понимала, что уже натворила их столько, что хватит на всю оставшуюся жизнь.

Эсси никогда не сбивала меня с пути. Все ее предчувствия были ясными и разумными, и, хотя я несколько раз свернула не туда, я все равно в конце концов добралась до цели. И если я уважала ее смерть, то должна была последовать ее последнему совету.

Все в квартире было знакомо. Мой диван, раскладной стол, кухня – все было на месте. Все вещи, с которыми я провела столько времени. В квартире не было ни единого окна – только это указывало на то, что я не дома. Я отдернула занавеску с балконной двери и уперлась взглядом в плотный бетон.

Это было печально. Мне даже почти захотелось увидеть мойщика окон, стучащего по стеклу и умоляющего впустить его. Я бы с легкостью променяла мое текущее положение на его назойливые просьбы.

То, о чем говорила Эсси, было не таким явным, как я надеялась. Мое лицо осунулось от усталости. Что ж, стоило ожидать, что это будет нелегко. Дерек и Элли молча наблюдали как я осматриваю каждый уголок, вплоть до разбитой дверцы шкафа – копии тюрьмы, в которой я держала Джейми.

Расстроенная, я в конце концов вернулась в гостиную, почти смирившись с перспективой последовать за Дереком в подвал, где он снова покинет нас. Мысль о том, что он останется запертым на этих этажах после всего, через что нам пришлось пройти, была более горькой, чем все, что я чувствовала до этого

И тут я увидела свет.

Не фигурально, как будто меня осенило или я познала религиозное прозрение. Настоящий свет. Не искусственный, который изводил нас в подземном здании. Настоящий солнечный свет.

– Как… – удивленно пробормотал Дерек, не сводя глаз с решетки, появившейся на бетоне за раздвижной балконной дверью. Солнце освещало его лицо, заливая ярким сиянием добрые глаза.

Отверстие выглядело точно так же, как в ту ночь, когда я нашла котят. Только с этой стороны оно смотрелось еще более пронзительно. Кто бы мог подумать, что металлические прутья могут означать свободу.

А ведь когда оно впервые появилось, я и представить себе не могла, что с той стороны может быть что-то еще, кроме подвала.

– Спасибо, Эсси. – Я подняла глаза к потолку и представила себе ее улыбку, какой она была до того, как Альберт добрался до нее. Она понимала, что ей не спастись, но не хотела, чтобы Дереку пришлось остаться в этом жутком месте. Я знала, что после смерти она больше не будет страдать.

Решетка была достаточно большой, чтобы через нее мог протиснуться человек. И я почти уже видела кустарник, который мы посадили с близнецами.

– Вот видишь! Ты идешь с нами! – Я улыбнулась Дереку, впервые за долгое время испытывая искреннюю радость. На этот раз он не протестовал и даже не пытался спорить. Он просто улыбнулся в ответ и сказал одно слово:

– Спасибо.

Я распахнула раздвижную дверь, и Элли, только что стоявшая в стороне, через мгновение уже забралась на занавеску, цепляясь когтями как кошка. Я была, мягко говоря, впечатлена и только успела порадоваться, что она не сорвалась. С благоговейным трепетом я наблюдала, как она с легкостью выдернула прутья решетки из бетона и стены лже-квартиры залил яркий солнечный свет.

Он омыл нас всех, и в этот момент Элли упала на землю, а ее рога и когти начали втягиваться. Я не уловила момент, когда исчезли пустоты на ее лице, но они исчезли.

Вот такой она предстала перед нами в этот момент, с копной светлых волос на хорошенькой головке и карими щенячьими глазами. Просто маленькая девочка. И она заняла место свирепого зверя, защитившего меня в этом адском месте. Глядя на нее, вы никогда бы не подумали, что она способна на что-то худшее, чем, например, закатить истерику.

Парадная дверь, ведущая в коридор, где лежали останки Альберта, внезапно сменилась глухой стеной, как когда-то двери лифта, который доставил нас сюда. Остались только квартира, мы трое и открытая решетка.

Я пододвинула один из стульев от раскладного стола к стене и повернулась к Дереку.

– Иди первый, поможешь нам вылезти.

Он во все глаза разглядывал преобразившуюся девочку. Он выглядел виновато и смотрел на Элли с куда более странным выражением, чем когда она была в своей демонической форме. Но связь между ними никуда не делась.

Я протянула ему плоскую кепку, все еще пропитанную кровью, и он надел ее с искренней улыбкой. Он оглядел себя, с вечной кепкой на голове, еще разок и шагнул на стул. Прежде чем вылезти, Дерек повернулся к нам и подмигнул.

Он с трудом протиснулся через решетку и протянул нам руки. Я наблюдала, как крошечные, лишенные теперь когтей ручки Элли обхватили его беспалую ладонь, пока он поднимал ее через окошко.

Оставшись одна в квартире, я еще раз на мгновение задумалась о всей той боли, гноившейся под зданием. Я представила себе, что могло бы случиться, если бы Элли не пошла со мной и я осталась бы заперта здесь навсегда или разорвана крысоподобными тварями.

Я протиснулась сквозь узкое окошко с помощью Дерека и Элли, которые тянули меня за руки. Я чувствовала яркое солнце и мягкие прикосновения кустарника к моим волосам, пока я ползла сквозь него, и мне показалось, что я будто заново родилась.

Сад сейчас был просто великолепен. Капли росы усеивали зеленую листву, а оранжевый шар восходящего солнца заставлял их мерцать, как светлячки. Я никогда еще не чувствовала такой благодарности. Оглянувшись на стену здания, я увидела, что вентиляционного окошка больше нет, как и любых признаков того, что оно вообще существовала.

Интересно, почему оно появилось там внизу в двойнике моей квартиры? Почему только я могла найти его оба раза? Я вспомнила, как Альберт говорил, что здание изменяет людей, которые в нем остаются. Что ж, возможно он прав, и оно уже изменило и меня.

Но сидя на свежем утреннем воздухе, я знала, что это сейчас не имеет значения. Я стояла там, под сенью мрачного небоскреба, и испытывала настоящее наслаждение. Серый бетон еще никогда не выглядел таким прекрасным.

Мы были дома.

***
Мое воображение рисовало сцены страшной резни, встречающие нас в вестибюле здания, но все было спокойно. Альберт, конечно, все подчистил. Не было ни лапки котенка на полу, ни признаков тварей из лифта, ни даже последствий драки. Это заставило меня нервничать еще больше и гадать: кто же пострадал?

Мы медленно брели к этажу, на котором жила Элли. Каждое движение отдавалось болью, ноги ныли, а звон в ушах, казалось останется со мной навсегда. Тем не менее, я была безумно рада, что веду ее домой, и так хотела увидеть лицо Терри, когда мы благополучно вернем ее дочь. Элли, возможно выглядела ужасно, но она была жива и здорова, а это большее, на что я могла рассчитывать, учитывая обстоятельства.

Хотела бы я сказать, что Терри была нам рада. Очень хотела бы.

Вместо этого ее лицо было угрюмым, а огромные черные круги под глазами, казалось, запали еще глубже, чем раньше. Лицо опухло от слез. Увидев Элли, она упала на колени от облегчения, я надеялась, что ее лицо просветлеет, но этого не произошло.

– Где же он..? – Терри всхлипнула, обняла дочку и прижала ее к себе так крепко, как только могла. – Где мой сын?

Мое сердце подскочило к самому горлу. За последнее время я приняла уйму плохих решений, но это… Если Альберт это имел в виду… хуже последствий невозможно было себе представить.

Я пыталась найти слова, но не могла. Я в жизни не видела настолько сломленного человека. Исполненные боли крики искалеченных существ на -2 этаже не шли ни в какое сравнение с рыданиями Терри.

– Это… его кровь? – спросила она, с трудом выдавливая слова, указывая на нашу одежду и волосы.

Я слишком самонадеянно полагала, что Альберт просто не видел мальчика и поэтому не понял, как он похож на свою сестру. Возможно, крысоподобные твари разорвали Эдди еще до появления злобного мерзавца… Мне не следовало списывать эту возможность со счетов.

Дерек шагнул к Терри и положил руки ей на плечи. Она вздрогнула, и я вспомнила, что в мире все еще продолжается изоляция – первое напоминание о реальности с тех пор, как мы вернулись в верхнее Здание. Она посмотрела ему прямо в глаза.

– Не знаю, помнишь ли ты меня, Терри, ты была совсем крошкой, когда мы виделись в последний раз. Но я хорошо знал твоих родителей. – Его лучащиеся добротой глаза встретились с ее изможденными, и самообладание покинуло Терри: она рухнула на садовника, рыдая и хватая ртом воздух.

Мы вместе осторожно отвели ее к дивану, совсем как незадолго до того вели Эсси. Я и не думала, что в квартире Терри может быть так тихо: Эдди всегда возился и играл. Он всегда был таким громким. И всегда возвращался домой...

Это Элли не сиделось на месте. Вот почему мне так легко было поверить, что Эдди все это время играл в своей комнате, мешая матери спать, пока мы блуждали по нижним этажам. Честно говоря, я просто пыталась убедить себя, что смерть мальчика не на моих руках.

Было логично предположить, что он заметит долгое отсутствие сестры и отправится на поиски. Я просто надеялась… Очень надеялась, что мы вернемся вовремя. Что он сможет постоять за себя. Не знаю. Что угодно, только не это… Я задвигала свою тревогу в дальний угол.

Терри с трудом дышала сквозь тяжелые безумные рыдания. Этот шум добивал мой и без того подпорченный слух. Дерек обнимал ее, Элли прижималась к нему с другой стороны, а я сидела напротив, перемазанная в крови, несчастная и одинокая.

тук… тук… тук…

Легкий стук в дверь прервал мои размышления. Рыдания резко прекратились. Терри бросилась к двери с надеждой в глазах и, когда открыла ее, радостно взвыла.

– Отстань, мама! Где Элли?

Знакомый мальчишеский голос вернул меня к реальности. Я обернулась и увидела Эдди, в сопровождении, кого бы вы думали, мистера Прентиса. Эдди увидел сестру на диване и подбежал к нам.

– Ого, сколько крови! Откуда она взялась? Круто! – крикнул он. На его руках и ногах было несколько порезов и синяков, но он казался невредимым. Его радостное возбуждение было достаточным свидетельством, что мальчик в порядке. Дерек уставился на него с недоверием, почти таким же, с каким он смотрел на Элли при их первой встрече.

Я повернулась и пошла к двери, где разговаривали Терри и Мистер Прентис. Мистер Прентис слегка покачивался, опираясь на трость.

– Что произошло? – спросила я.

– Не могу точно сказать. Я услышал громкий шум и решил спуститься и проверить, что происходит. Я нашел мальчика внизу, у этого ужасного лифта.

Не знаю, что за человек в костюме был с ним, я не успел подойти ближе и рассмотреть его, но не могу уложить в голове, как мог он стоять над раненым ребенком и даже не думать ему помочь. Как только я подошел ближе, он вбежал в лифт, а ты знаешь, как я не люблю это место.

Не знаю, почему люди порой убегают от меня, но в этот раз это, возможно, и к лучшему. – Я представила себе, как мистер Прентис в зверином обличье несется к Альберту. Мысль о том, что “хозяин” испуганно спрятался от зверя, повеселила меня.

– В любом случае я еле на ногах держусь, так что, если вы не п… – Мистер Прентис остановился, увидев наконец кто сидит в квартире позади нас. Его глаза расширились. – Это что… Дерек!

Дерек подошел к нам и протянул ему окровавленную руку для приветствия. Старик пошатнулся, опираясь на трость, словно увидел призрака.

– Сколько лет прошло! – Он заикался от волнения, крепко сжимая ладонь Дерека. – Мы должны выпить вместе, друг мой!

– Выпьем, – улыбнулся Дерек. – Я вернулся. У нас будет достаточно времени, чтобы наверстать упущенное.

Терри крепко прижала к себе близнецов, пока мужчины наслаждались встречей. Я невольно улыбнулась про себя и подумала об Эсси. Дети были в безопасности, Дерек вернулся, а Альберт больше уже никому не причинит вреда. Мистер Прентис в очередной раз зарекомендовал себя как один из ценнейших жителей дома.

Мы оставили Терри и детей наедине. Элли обняла Дерека так крепко, что я испугалась, не раздавит ли она его.

Мы втроем поднялись на седьмой этаж, к нашим с мистером Прентисом квартирам. Стоило бы наслаждаться победой, но я не могла отделаться от чувства, что это еще не конец.

Мои подозрения подтвердились, когда дверь квартиры 48 закрылась за мистером Прентисом. Дерек серьезно посмотрел на меня.

– Есть еще кое-что, что тебе нужно знать, Кэт. Не могла бы ты встретиться со мной в саду, когда приведешь себя в порядок?
Показать полностью
380

Предыдущий жилец оставил мне руководство по выживанию. Не все герои носят плащи (часть 16)

Эпизод 1
Часть 1. Я не уверена, что хочу здесь жить дальше
Часть 2. Похоже, помимо него мне понадобится что-то ещё
Часть 3. Сегодня мы, наконец, встретились
Часть 4. И прошлым вечером выживание оказалось под угрозой
Часть 5. Всё становится непередаваемо странным
Часть 6. Вероятно, мне понадобится помощь
Часть 7. Некоторые люди слишком хороши для этого мира
Часть 8. Пора положить конец этому безумию

Эпизод 2
Часть 9. Эта квартира для меня больше не новая, и мне нужно руководство получше
Часть 10. Когда одна дверь закрывается - открывается другая
Часть 11. Можем ли мы по-настоящему узнать другого человека?
Часть 12. Некоторые семьи более ненормальные, чем другие
Часть 13. Я никогда не любила этот чертов лифт
Часть 14. Для этих этажей руководства нет
Часть 15. Как мы до этого докатились?
==== ВЫ НАХОДИТЕСЬ ЗДЕСЬ ====

Оригинал (с) newtotownJAM

Напоминаем, что история Кэти развивается в реальном времени, она читает комментарии и отвечает на них. С момента событий первой части прошел год. Локдаун накрыл Европу, свирепствует первая волна короны.

Новые переводы в понедельник, среду и пятницу.

~
– До чего же ты предсказуема, Кэт. Я знал, что ты так или иначе окажешься здесь. На этом этаже. Прошу прощения за опоздание, я разбирался с на редкость большим беспорядком, который ты оставила по пути сюда.

Я вся покрылась мурашками: голос Альберта не обнимал теплом, он был полной противоположностью брату. Мир внезапно наполнился холодом и безнадежностью.

– Там не случилось ничего страшного? – спросила я, отчаянно надеясь, что моя глупая выходка с лифтом никому не навредила.

– Ничего, кроме одного, – ответил Альберт с кривой ухмылкой. – Ты не собираешься поблагодарить меня? Ваш покорный слуга предотвратил еще одну катастрофу. Все могло бы быть намного хуже.

У меня упало сердце, когда я мысленно перебирала список жильцов, гадая, что с ними. Стоя там как провинившийся школьник. Я уже готова была спросить, кто пострадал, но не успела раскрыть рта, как братья разразились ожесточенной ссорой.

– Отпусти их домой, Альберт. Они усвоили урок и больше не будут меня искать, – твердо сказал Дерек.

– Ты что, идиот? – возразил Альберт, закатив глаза. – Эта девчонка устроила наверху такой бардак, и ты думаешь, я отпущу ее после этого, чтобы она натворила чего похуже?.. Особенно когда она принесла мне такой прекрасный подарок. – Он сделал несколько шагов к Элли, удивленно рассматривая ее, но Дерек закрыл девочку собой.

– Ты и близко к ней не подойдешь, – зашипел он на брата сквозь стиснутые зубы.

– Что она такое? – спросил меня Альберт, остановившись.

– Я девочка, и мое имя Элли! – с вызовом прозвучал из-за спины Дерека тонкий голосок. Элли стояла, выставив рожки в сторону Альберта. Она явно была не в восторге от того, что ее назвали “что”.

– О, простите! Очень приятно познакомиться с тобой, Элли. – Альберт подошел еще ближе и присел перед девочкой, как раньше и его брат. На этот раз, однако, никакой связи между ними не возникло. Только извращенное очарование зажглось в его глазах.

– Восхитительно. Она естественная.

– Конечно, она естественная, – раздраженно ответил Дерек, отступая назад и отодвигая девочку поглубже за спину. – Ничто из того, чего ты касаешься, не работает как надо, не так ли?

– Зависит от того, с какой стороны посмотреть. Все твои изыскания тоже особо ничем хорошим не заканчиваются, не правда ли, братишка? – резко бросил Альберт в ответ.

– О чем вы? – выпалила я в замешательстве. Я понятия не имела, что они подразумевают под словом “естественный” и о чем спорят. Лично я всегда считала внешность Элли как раз-таки абсолютно неестественной.

Альберт нездорово усмехнулся, а Дерек уставился в пол. Их родственные отношения сейчас были понятны как никогда. Я почти видела в Дереке младшего брата, пытающегося спрятаться за козырьком плоской кепки от смущения и стыда. Но, несмотря ни на что, смело защищающего Элли. Наконец Альберт встал и повернулся ко мне.

– Он ведь ничего тебе не рассказал, правда? Об этом месте и о невообразимых тварях, которых оно выплевывает в наш мир. – Он огляделся, указывая на этажи здания под нами. – Ты даже не представляешь какой силой обладает эта земля. Какой властью она наделяет тех, кто здесь остается.

Ты никогда не задумывалась, как Пруденс Хэммингс умудрилась сбросить с балкона взрослого мужчину? И как она смогла гоняться за тобой по всем этим лестницам, в ее-то возрасте? Или почему мистер Прентис превращается в ту тварь? Или почему мы с братом уже столько времени не умираем?

Все эти люди просто слишком глупы. Они ничего не замечают и понятия не имеют, что лежит под их ногами. Они никогда не смогут реализовать весь этот потенциал.

У меня голова шла кругом от его слов. Что если Здание действительно изменяет своих обитателей? Если честно, я потратила намного больше времени, чем хотелось бы, пытаясь понять, почему мне не удалось с легкостью убежать от Прю. В конце концов, шрамы от этой стычки навсегда останутся со мной. Как бы я ни презирала Альберта, стоило признать, что в его словах есть смысл.

Я вспомнила жильцов, о которых он говорил. Все они провели здесь ни один десяток лет. Так что можно было справедливо полагать, что Здание могло непоправимо их изменить. Но если подумать о других соседях, которые жили здесь не меньше, то они казались такими же нормальными, как вы или я… От всех этих вопросов у меня разрывалась голова.

Я услышала визг и несколько исполненных боли стонов и обернулась к квартире 51. Эсси отчаянно пыталась оторвать себя от пола. Каждый раз, когда она приподнималась, в ее теле трещала еще одна кость, а челюсть отвисала все ниже. Из ран сочилась кровь.

– Просто отпусти их. В этом нет никакого смысла. – Дерек попытался прервать его, чтобы сменить тему. Но я ему не позволила. Глядя на то, как мою подругу истязает ее собственное тело, я снова пришла в ярость.

– Нет! Что вы имели в виду, называя ее “естественной”? – крикнула я ему. Любопытство пересилило здравый смысл.

Альберт самодовольно ухмыльнулся, а Дерек начал рассказывать.

– Кэт… мы кое-что можем. Наши способности не заканчиваются на продлении своих жизней. Мы можем манипулировать некоторыми вещами и людьми. Вот почему я дал возможность Пруденс вернуть Лайлу. Поэтому крысоподобные твари слушаются меня. – Дерек указал на Альберта, прежде чем продолжить. – Он повлиял на разум сектантов, позволив им сжечь целый этаж… а я дал сгоревшим жителям новую жизнь в кошачьем теле.

С тех пор, как он покинул мир, чтобы остаться здесь, он влезал во все, до чего только мог дотянуться. Я пытался остановить это на протяжении многих лет, но… Не всегда мне это удавалось. Те люди на -2 этаже… это все результаты его неудачных экспериментов. Эти бедняги когда-то жили в верхнем здании, но оказались здесь по ошибке. Вот уже пятьдесят лет как.

Альберт не дал ему продолжить. Его буквально распирало от желания позлорадствовать.

– Я бы не назвал их “неудачными”. Все они мрачно прекрасны! Я думал, ты большой любитель давать новую жизнь всему подряд, братец. – Его голос звучал почти безразлично. Резкий тон и пыльный костюм делали его похожим на собирательный карикатурный образ всех известных диснеевских злодеев.

Разве что в мультиках злодей никогда не побеждал. Но, глядя на Эсси, корчащуюся в муках на полу мрачной пародии на ее квартиру, я не могла удержаться от мысли, что он уже победил.

***
Дерек молчал. Было видно, что он чувствовал свою вину за то, что вообще связан со всем этим. Он смотрел на меня в отчаянии.

Я силилась понять, о чем они говорят.

– Значит... Джейми был неестественным? – робко спросила я, догадываясь, что его чудовищная крысиная форма была не более чем побочным продуктом силы Дерека. Просто еще один извращенный эксперимент, как с теми искалеченными людьми, чьи крики до сих пор звенели у меня в ушах. Интересно, испытывал ли он такую же боль, как они?

Альберт расхохотался и снова издевательски захлопал в ладоши.

– Вот тот ум, который я отметил при нашей первой встрече! Вот он! Теперь, когда мы во всем разобрались, не могла бы ты мне объяснить, откуда взялась твоя маленькая подружка? – Он говорил покровительственным тоном, но не мог скрыть жадного любопытства.

Альберт сделал еще пару шагов к Элли, но Дерек стоял, решительно закрывая ее собой.

– Не так уж часто я нахожу здесь кого-то, о ком не осведомлен. Понятия не имею, как я мог упустить ее из виду. Особенно если учесть, сколько неприятностей она может причинить моим другим творениям. Ты бы видела, что она сделала с одной из тварей из лифта. Я должен заполучить ее.

Элли взмахнула когтистой рукой и оттолкнула Дерека с такой силой, что сбила его с ног. Она зашипела, как тогда перед лицом крысоподобных тварей и искореженных существ с -2 этажа. Альберт поморщился, но остался стоять где стоял. Лучащийся торжеством.

– Ты злой! – крикнула она ему. Я посмотрела на нее с нежностью: только ребенку могло прийти в голову. что эти слова могут объяснить весь этот кошмар. Ах, если бы мир был таким простым, каким его видят семилетние дети.

Дерек, спотыкаясь, поднялся на ноги и внимательно наблюдал за происходящим, восхищенный безрассудной храбростью Элли.

Альберт снова опустился на колено, глядя ей прямо в лицо. Она стояла, с вызовом впившись бездонными омутами на лице в его холодные глаза. Альберт протянул ей руку. Девочка тихо зарычала в ответ.

– НЕТ! – закричала я. Я как наяву видела, как он касается Элли и она рассыпается в пыль. Я не могла позволить ему дотронуться до ребенка. Я побежала к ним со всех ног, но Дерек схватил меня и удержал на месте.

– Он не причинит ей вреда. Но может ранить тебя, – прошептал он мне на ухо. Я посмотрела на обрубок на месте его руки и прислушалась к его словам, несмотря на подозрения. Статья о смерти сына Альберта всплыла у меня в памяти, я впервые была не уверена, что могу доверять Дереку. Как можно было знать наверняка, что он не навредит малышке? Я была готова в любой момент рвануться вперед и отшвырнуть от девочки страшного человека.

Рука Альберта остановилась в нескольких сантиметрах от лица Элли. Его пальцы почти касались черных провалов на ее лице. В его глазах плескалось удивление, а выражение лица было таким же, как у меня, когда я в первый раз увидела близнецов.

– Дело ведь не только в одной тебе, Элли? – Он задумался. А потом улыбнулся. – Вас двое.

Его догадка должна была бы встревожить и испугать меня. Мне следовало бы поразмыслить, как он это узнал. Но сейчас мне было все равно. Вместо этого меня наполнило облегчение от того, что он ничего не знал о существовании Эдди. Значит, мальчик не пострадал. Если бы Альберт увидел его наверху, он не был бы так очарован его сестрой.

– Эдди ты тоже не понравишься, – прямо сказала Элли, прерывая его мечты.

Прежде чем я успела пошевелить хоть мускулом, Дерек прыгнул через весь коридор и снова встал между ними.

– Отпусти их, – еще раз спокойно сказал он. – Им здесь не место.

– Мне трудно поверить, что это создание пришло не отсюда. И я обещал, что она… – Альберт наклонил голову в мою сторону, – кончит так же как эта. – Он указал на Эсси, корчащуюся на полу. По ее лицу текли кровавые слезы. Я в оцепенении смотрела, как зазубренный край ее сломанной бедренной кости царапает ковролин; с каждым движением кость все дальше выходила из ее плоти. Ужас охватил меня.

Дерек ничего не ответил брату. Вместо этого он взял Элли за когтистую руку и решительно повел ее к квартире Эсси.

– Ну и что ты делаешь? – высокомерно воскликнул Альберт, вскакивая с колен и следуя за ними. Я не могла вынести его приближения.

Во мне закипел неуемный гнев, и внезапно весь этаж погрузился в мертвую тишину. Шум сменился эхом криков искалеченных людей. Я думала обо всех страданиях, которые принес владелец здания, и смотрела, как он приближается к этому чистому, невинному демоненку. Я рассвирепела.

Я рванулась к нему и прыгнула вперед, повалив его на пол. Размахнувшись, я со всей силы ударила его кулаком по лицу. Я никогда раньше никого не била, никогда не чувствовала, как глаза застилает багровая дымка гнева. До этого момента.

Я была не уверена, что мое вмешательство как-то поможет. Более того, я знала, что не смогу убить его, да и, возможно, вообще не причиню ему никакого вреда. Но Элли столько раз спасала мне жизнь за эту ночь, что я не могла позволить ему добраться до девочки.

Мертвые глаза Альберта впились холодным взглядом прямо мне в душу. Он с безрадостным смешком повалил меня на землю и прижал к полу одной рукой. А другой провел по моему лицу, так же, как поступил с Джейми.

В моей голове пронеслась мысль, что это последнее, что видел его сын перед смертью. Джейми. Эсси перед пыткой. Все они. Неужели это так? Неужели их последнее настоящее воспоминание было об этих холодных глазах?

Я приготовилась к смерти. С тех пор, как я переехала в Здание, мне приходилось делать это уже не один раз, но сейчас я чувствовала, что мне действительно не выжить. Все, кроме лица Альберта передо мной заволокла темнота. Я крепко зажмурилась и постаралась думать о том, что хотела бы запомнить перед смертью: о людях в верхнем здании – людях, которые стали мне семьей.

***
Смерть так и не пришла. Вместо этого я почувствовала, как тяжесть отпустила меня, когда кто-то схватил Альберта и швырнул его об стену.

Я села, тяжело дыша, все еще в шоке от того, что осталась жива. Я была абсолютно дезориентирована, в ушах звенело. Я открыла глаза, искусственный свет понемногу рассеивал черноту, но я видела только твидовою плоскую кепку Дерека, лежащую на полу рядом со мной. Мое сердце пропустило удар.

Следующий звук, прорвавший пелену шума, был знакомым, но куда более всеобъемлющим, чем раньше. Я несколько раз моргнула, прежде чем увидела Элли, угрожающе выставившую когти и рычащую на Альберта. Братья боролись, и Дерек пока одерживал верх.

Ее фигурка больше не была хрупкой. Она была намного выше и шире, чем обычно, так что возвышалась над всеми нами, занимая большую часть коридора. Человеческие черты почти стерлись с ее лица. Если бы я не любила ее так сильно, то смогла бы описать только как ужасающую и чудовищную.

Альберт забыл про Дерека. Самодовольная скользкая улыбка прорезала его лицо от уха до уха, пока он в восхищении смотрел на демона перед ним. Как в трансе, он двинулся к ней.

Элли открыла рот, нависая над Альбертом, обнажив длинные заостренные зубы с выступающими клыками. Каким-то образом, дыры на месте ее глаз стали еще глубже.

А потом она его укусила.

Ее острые клыки пронзили череп Альберта насквозь, разбрызгивая кровь и мозги по всему коридору. На меня, Дерека и Эсси.

Но она на этом не остановилась. Жадно вцепившись в него зубами, она практически распяла его на стене, пригвоздив к ней тридцати сантиметровыми когтями. Элли пожирала его.

Раздробленные кости и части органов усеивали пол, стекали по стенам вместе с кровью. То, что осталось от конечностей, дергалось в агонии после того, как она перегрызала нервы и суставы. Я смотрела на это с ужасом и благоговением. Симфония криков, утробного рычания и хруста прорвалась сквозь мой приглушенный слух.

Когда он перестал двигаться и то, что от него осталось, скользнуло вниз по стене, оставляя кровавый след, Элли почти мгновенно уменьшилась. Ни я, ни Дерек не могли вымолвить ни слова, глядя на маленького демоненка, стоящего рядом с трупом.

Она, раскинув руки, подбежала к Дереку и обняла его, уткнувшись окровавленной мордашкой. Он крепко прижал ее к себе, глаза его наполнились шоком от того, чему он только что стал свидетелем. Через пару минут она оторвалась от Дерека, повернулась и помогла мне подняться на ноги, прежде чем обнять и меня.

Это было приятно. Знать, что она теперь в безопасности.

Она оторвалась от меня и повернулась лицом к нам обоим, уткнувшись в землю бездонными омутам глаз, прежде чем заговорить.

– Он хотел навредить всем нам.

Показать полностью
348

Предыдущий жилец оставил мне руководство по выживанию. Как мы до этого докатились? (часть 15)

Эпизод 1

Часть 1. Я не уверена, что хочу здесь жить дальше

Часть 2. Похоже, помимо него мне понадобится что-то ещё

Часть 3. Сегодня мы, наконец, встретились

Часть 4. И прошлым вечером выживание оказалось под угрозой

Часть 5. Всё становится непередаваемо странным

Часть 6. Вероятно, мне понадобится помощь

Часть 7. Некоторые люди слишком хороши для этого мира

Часть 8. Пора положить конец этому безумию

Эпизод 2

Часть 9. Эта квартира для меня больше не новая, и мне нужно руководство получше

Часть 10. Когда одна дверь закрывается - открывается другая

Часть 11. Можем ли мы по-настоящему узнать другого человека?

Часть 12. Некоторые семьи более ненормальные, чем другие

Часть 13. Я никогда не любила этот чертов лифт

Часть 14. Для этих этажей руководства нет

==== ВЫ НАХОДИТЕСЬ ЗДЕСЬ ====

Оригинал (с) newtotownJAM

Напоминаем, что история Кэти развивается в реальном времени, она читает комментарии и отвечает на них. С момента событий первой части прошел год. Локдаун накрыл Европу, свирепствует первая волна короны.


Новые переводы в понедельник, среду и пятницу.

~

– Рад познакомиться с вами, юная леди.

Дерек улыбнулся Элли искренней теплой улыбкой. Они никогда раньше не встречались, он вообще знал о близнецах только потому, что я рассказала о них при нашем последнем разговоре. У него не было возможности увидеться с ними до исчезновения. Несмотря на это, он совершенно никак не отреагировал на демонический облик моей спутницы.

Больше всего на свете мне хотелось, чтобы они встретились в более подходящей обстановке. Возвращение Дерека и их знакомство наверху были бы лучшим вариантом, но вместо этого мы застряли в лестничном колодце в компании вновь окаменевшей женщины под мерзким искусственным светом.

Я скучала по нему. До нашей встречи я и не понимала, как можно так сильно скучать по человеку, которого едва знаешь. Он олицетворял для меня все хорошее в этом здании, позволял чувствовать себя как дома даже на этих пронизанных до боли ярким светом, лишенных окон подземных этажах.

– Я тоже рада с Вами познакомиться, сэр. – Элли ответила самым важным тоном, на который только была способна, и хихикнула. Она вся светилась, в темных провалах ее глаз плескалось почти неуловимое выражение доверия – он ей нравился.

Когда начался весь этот кошмар с пророчеством и последующей смертью Эстер Бекман, я даже и подумать не могла, что когда-нибудь стану свидетелем этого трогательного момента между Элли и Дереком, увижу как возникнет между ними связь. Я надеялась, что у него будет возможность увидеть, какой она становится в солнечном свете, когда бездонные дыры на ее лице превращаются обратно в щенячьи глаза.

Вся эта сцена наполняла меня душевным теплом. Звуки все еще были искажены после встречи с искалеченными “людьми”, так что я слышала его голос не очень четко, что печалило, но одно присутствие Дерека уже давало мне большую надежду. Даже неподвижная женщина на лестнице не могла разрушить это ощущение. Тем более теперь она нам никак не навредила бы.

Дерек перевел свой добрый взгляд с Элли на меня.

– Почему ты здесь? Как? – спросил он с недоверием в голосе. Он не был зол, скорее разочарован. Что еще хуже. Я впервые видела Дерека не спокойным и собранным.

– Я пришла за тобой! Я не могла оставить тебя гнить здесь. Я нашла котят и лозу… а потом Альберт навестил меня, – быстро выпалила я.

– Мне очень жаль, Кэт. Но тебе не следовало сюда приходить, особенно таким способом… и почему эта юная леди с тобой? – спросил он в замешательстве. Он попытался скрыть беспокойство в голосе ради Элли, но тщетно: она и сама видела, что нам грозит опасность.

Я рассказала ему все. Все, что произошло после его исчезновения, после того, как мистер Прентис растоптал Пруденс.

Элли испуганно замерла, когда я рассказывала о крысо-Джейми, о том, как я провела ритуал и держала его взаперти много месяцев, и о том, как он в результате убил мистера Мяу. Дерек с тревогой слушал, как я описывала визит Альберта и его угрозы.

Я выложила все. Об Эсси, лозе и том, как расклеился мойщик окон за время изоляции.

Я попыталась объяснить, почему, как мне казалось, должен был сработать мой план с лифтом, но, произнеся все это вслух, поняла, какой тупицей была. Элли внимательно меня слушала. Она даже немного надулась от гордости, когда я рассказала, как она спасла меня от тварей из лифта и потом еще раз от искалеченных существ на минус втором этаже.

Я видела, что моих объяснений было недостаточно, что у Дерека вертится на языке еще добрый миллион вопросов, но не дала ему шанса. После стольких месяцев, попыток его вернуть и событий последней недели наступила моя очередь спрашивать.

– Где мы находимся? – начала я с самого простого. Я и подумать не могла, что этими тремя словами открою ящик Пандоры.

– Я называю это Отражением или нижним зданием. Это все еще часть основного Здания, но большинство жителей, по понятным причинам, никогда сюда не попадут. Твари, населяющие это место, не так дружелюбны, как те, что наверху.

Когда мой отец купил землю под строительство этого дома, при раскопке места под фундамент обнаружилась целая система подземных туннелей. Это вдохновило его.

Он мечтал стать первым архитектором, построившим небоскреб на столько же этажей вниз, как и вверх. Тем более, что большая часть раскопок уже была сделана до него. Он хотел максимизировать доходность своего клочка земли, но не учел мощь этого места.

Мой отец был скрытным и азартным человеком, поэтому не говорил о своих планах никому, кроме своих работников, даже семье. Он нанял бригаду подрядчиков, каждого из которых заставил подписать соглашение о неразглашении. И вот мы стоим внутри результата их трудов. – Дерек обвел рукой вокруг себя, прежде чем продолжить.

– Когда отец повесился, его тело нашли в подвале – в той мрачной комнате, которую вы, должно быть, видели. Эта комната и все, что находится под ней, остались нетронутым со дня постройки. Подвал решили не расширять, а подземный проект был заброшен.

Но эта земля не так проста. Подрядчики сообщали о странных происшествиях по всему зданию. Произошло по меньшей мере пять необъяснимых смертей, и, хотя об этом и не сообщалось общественности, все жертвы были мужчинами, работающими внизу.

Бригады, работающие в этой части здания, были очень суеверны, и после смерти моего отца они запечатали все входы в подвал, похоронив целый небоскреб под городом.

Когда Альберт встал во главе проекта, он попытался уговорить строителей вскрыть подвал и продолжить работу. Он был таким же, как наш отец: честолюбивым, одержимым деньгами. Но никто из рабочих не соглашался. Они утверждали, что эти этажи прокляты.

Верхнюю башню как раз достроили перед тем, как мой отец покончил с собой. Так что Альберт забросил переговоры с подрядчиками и сосредоточился на открытии этого места. Но не собирался упускать деньги из-за споров о нижнем здании.

Он сказал, что смерть нашего отца, конечно, объясняла, почему открытие так долго откладывается, но больше тянуть было нельзя. Он должен двигаться вперед. Через неделю мы переехали и стали первыми жильцами здесь. – Он умолк на мгновение. Печаль омрачила его лицо, а глаза наполнились слезами, когда он вспомнил свою жизнь до переезда в это здание.

– Ты, наверное, очень старый, если твой отец построил это место! Даже моя мама не такая старая! – перебила его Элли. Я рассмеялась. Ее по-детски непосредственные выводы были единственным, что сейчас могло поднять мне настроение.

Дерек усмехнулся. Женщина рядом с ним осталась неподвижной.

– Полагаю, я действительно очень стар. Но я этого не ощущаю, – ответил он, посмеиваясь про себя. Лихо поправил свою плоскую кепку и подмигнул Элли.

– Ты и не выглядишь… – вставила я слово. Дерек перестал смеяться и продолжил, быстро взглянув на меня.

– Этого я не могу объяснить, Кэт. Мы с Альбертом не были близки с отцом. Мы ничего не знали об этом месте, пока он не умер, а проект не приблизился к завершению. Нам удалось поговорить только с горсткой подрядчиков, а они рассказывали такие дикие истории, в которые невозможно было поверить. Мы и представить себе не могли, как изменятся наши жизни…

Единственное объяснение нашим… продленным жизням… это записка отца.

Моим мальчикам. Если вы останетесь здесь, то никогда не умрете.

Это все, что от него осталось. Скомканный клочок бумаги, который должен был передать нам строитель по имени Кит. Я предполагаю, что отец заключил какую-то сделку с духом этого места… Не знаю… Может быть, это какой-нибудь особый жилец, которого я еще не встречал… Или само здание.

Нам потребовались годы, чтобы осознать, что мы не стареем, как другие люди. А когда мы это поняли, уже не осталось никого, кто мог бы дать хоть какие-то ответы.

Нам самим пришлось разбираться с каждым необычным, сверхъестественным или странным происшествием в Здании. Поначалу в одиночку. Я помню, как испытывал благоговейный трепет перед всем, что встречал, исследуя окрестности. Но всякий раз, когда я пересекался с Альбертом, он не выглядел заинтересованным как я. Он был напуган.

Мы с братом никогда не были лучшими друзьями. Я глубоко сожалею, что не использовал то время, когда мы жили здесь одни, чтобы сблизиться с ним. Может быть, я смог бы что-то изменить.

– Изменить что? – спросила я, впитывая каждое его слово. – То, что произошло с его сыном?

Дерек посмотрел на Элли, задержав взгляд, а потом снова на меня.

– Не сейчас. Это слишком обширная тема. А сейчас нам нужно найти способ доставить вас домой.

Я хотела было возразить, но увидела печаль в его глазах и не стала настаивать. Он был прав, я достаточно долго подвергала Элли риску, и нужно было вернуть ее к Терри и Эдди в целости и сохранности.

– Ты был здесь все это время? Если даже ты не можешь выбраться, то нам вообще не на что надеяться, – прошептала я Дереку, когда он уже был готов идти, приобняв Элли за плечи.

– Ты же встречала моего брата, Кэт. Если я сбегу, последствия для всего Здания будут катастрофическими. Он предпочитает брать то, что дает это место, и извращать это, создавать плохие вещи… Я же предпочитаю мирно сосуществовать с этой землей. Я не верю, что здесь есть реальное зло… кроме, может быть, моего брата.

Я пыталась принять это, пыталась заставить себя просто пойти с ним, но что-то не складывалось.

– Но Альберт сказал...котята и лоза… Он сказал, что это был крик о помощи.

– Он солгал. В его интересах держать меня здесь. Да, я помог им выжить, ведь здесь очень одиноко. Но когда он обнаружил растение, то сразу же забрал его от меня.

Альберт притащил одну кошку, чтобы скормить ее той твари, которую держит на -10 этаже, но я остановил его. Он позволил мне оставить ее, потому что, я думаю, в глубине души жалел меня. Я ухаживал за маленькой кошечкой, пока, откуда ни возьмись, появились котята. Это было удивительно: любовь буквально создала новую жизнь.

Кошки были отличной компанией, и я освободил бы их, если бы мог. Но я никогда не выпускал их наружу.

Я понятия не имел, как они выбрались, пока ты не упомянула вентиляционную решетку. – Он оглядел меня с голову до ног, пока говорил. Необычно пристальным взглядом. Не недоверчиво, но все же с подозрением.

– Так как же нам отсюда выбраться? – спросила Элли.

– Ну, в прошлый раз из этого места меня вытащил сад твоей подруги… – Дерек присел, чтобы их глаза были на одном уровне.

– Мы снова посадили для тебя сад! Но ты так и не пришел, – фыркнула она в ответ.

– Я знаю. Брат рассказал мне, какой он красивый. Надеюсь, я когда-нибудь снова увижу его! Альберт все сильно усложнил в этот раз. – Он встал и снова обратился ко мне. – Обычно я поднимался через подвал. Там есть лестница, но она замурована. Нужно просто сломать стену. Лифт может только спустить вас вниз. Вам не попасть домой тем же путем.

– Так пойдем! – настойчиво сказала я, взяв его за руку. И вот тогда я увидела. Я этого не замечала, слишком была сосредоточена на его добрых глазах.

У Дерека не хватало четырех пальцев на левой руке. Он стоял потупившись, а я изо всех сил старалась не пялиться.

– Вспомни то, что он сделал с Джейми. Со мной случится то же самое, если я даже просто войду в подвал. Я проверял. И вот результат. – Он поднял свою беспалую руку. – Не знаю, как мне удалось сделать так, чтобы появились котята. И я не знаю, как Альберт делает все эти вещи с существами, живущими здесь. Но я знаю, что если войду в этот подвал, то умру.

Он выглядел опустошенным. Я была рада, что он просто не шагнул из дверей лифта и не навредил себе еще больше, но понимала, что потеря пальцев была для него серьезным ударом. В конце концов, он прежде всего был садовником.

– Я провожу вас туда, Кэт. Хочу убедиться, что Альберт вас отпустит. Но с вами пойти не могу.

Мне хотелось крикнуть так громко, чтобы даже у искалеченных существ наверху ушам стало больно. Мне хотелось крикнуть ему, что после всего, через что мне пришлось пройти, я не уйду без него. Но маленькая рогатая девочка рядом со мной мешала мне это сделать. Я кивнула, признав поражение.

Дерек повернулся к неподвижной женщине.

– Энжела, я вернусь, чтобы навестить тебя, обещаю. Но пожалуйста, позволь этим дамам уйти в целости и сохранности. – Он наклонился и нежно поцеловал ее в щеку, прежде чем пойти с нами к лестнице. Еще одна слеза скатилась по ее щеке.

***

Мы поплелись наверх, не издавая ни звука. Интересно, получу ли я когда-нибудь ответы на свои вопросы? Я и раньше знала, что Дерек окружен пеленой загадочности, но после всего, через что мне пришлось пройти, чтобы попасть в Отражение, то, что меня вот так бесцеремонно отправляли восвояси, казалось страшно несправедливым.

Дерек, может быть, и знал путь домой, но никто не может по-настоящему управлять этим местом. Я начала это отчетливо понимать. Здание всегда будет брать верх.

Поэтому я не удивилась, когда мы подошли к большой черной цифре -7.

– Кэт, это просто игры лестницы. Ты же знаешь, там нет ничего для тебя. – Дерек положил беспалую руку мне на плечо, пока я вглядывалась в чужой, но до боли знакомый коридор.

Он видел любопытство, светящееся в моих глазах, от встречи с двойником моего дома. Будут ли эти коридоры вновь заполнены толпами искалеченных существ? Или это было настоящее отражение – мир, где мы с Джейми жили счастливо, мистеру Прентису не приходилось бороться со своим недугом, а Эсси была жива? Или что-то совершенно иное называло это место своим домом?

Внезапно все звуки будто выключили. Мой разум активно их блокировал. Осознание того, что Дерек был вместе с Элли, сняло с моих плеч часть ответственности. Я медленно двигалась к знакомой, но, тем не менее, очень отличающейся от оригинала двери.

– Кэт, пожалуйста, не нужно. – Дерек последовал за мной, осторожно придерживая Элли. Думаю. если бы не девочка, он скорей всего схватил бы меня в охапку, но не хотел пугать ее. Я продолжала двигаться вперед будто в трансе.

-42

Цифры были нечеткими, но минус ярко выделялся. Я провела рукой по дереву двери и ручке. Я не чувствовала себя дома. Абсолютно. Было любопытно, что там внутри, но я чувствовала, что ничего хорошего.

Единственным вроде бы положительным моментом было отсутствие в коридоре искореженных тел. Я не знала, что было за этими дверями, но точно не они: я производила достаточно шума, чтобы выманить их из убежищ. Нет, там было что-то другое.

Я не стала пробовать подойдет ли ключ, а, ведомая внезапной догадкой, развернулась и побежала к квартире номер -51. И начала колотить в дверь.

– ЭССИ! – закричала я, понимая, что если я не умерла в лифте, то, возможно, и она тоже.

Я стучала изо всех сил и уже почти чувствовала запах сигаретного дыма, просачивающегося в коридор из квартиры.

– Кэт, прекрати! – закричал Дерек. Краем глаза я видела, как он в мрачном предвкушении закрывает ладонью глаза Элли. Дверь со скрипом отворилась.

Она была там. Эсси вовсе не умерла. Ее судьба была намного хуже.

Моя подруга стояла в дверях с лицом, искаженным в ужасающей гримасе. Ее рот был открыт так широко, как может быть только если челюсть безнадежно вывихнута. Но самым страшным были ее глаза – их выдрали с корнем, оставив только красные, исходящие кровью зияющие раны.

Волосы торчали вперемешку с влажными ранами на скальпе, оставшимися на месте вырванных пучков. Платье, аккуратностью которого я так восхищалась, было порвано и обтрепано по краям. Оно едва прикрывало ее распухшие, изломанные конечности и кости, торчащие во все стороны из открытых ран. Воздух наполнился запахом старого пепла и разлагающейся кожи.

Она рухнула на землю все еще с открытым ртом, не в силах держаться на переломанных ногах. Вина тяжелой волной захлестнула меня.

– Как ты мог оставить ее в таком состоянии?! – Я повернулась к Дереку и закричала. Но на его лице был написан такой же ужас, как и на моем.

– Я не знал, Кэт, чем угодно тебе клянусь! Я даже не знал, что она мертва, пока мы не встретились! Пожалуйста, нам нужно идти. Нельзя, чтобы она это видела. – Он все еще закрывал рукой зияющие черные дыры, которые, тем не менее, были в сто раз более живыми и успокаивающими, чем пустые глазницы Эсси.

Он был поражен, и я поверила ему. Но я все еще была неимоверна зла.

– Она хотела, чтобы я помогла тебе! И вот что она получила?! – Я не могла справиться с яростью. Эсси страдала уже так долго, и кто знает, насколько еще Альберт захочет продлить ее муки. Она лежала на полу, извиваясь от боли, а я отчаянно пыталась придумать способ помочь ей и все больше распалялась.

Дерек не успел ничего возразить. Вместо этого наш спор прервали медленные насмешливые аплодисменты.

Я резко обернулась и увидела, что дверь квартиры -42 была распахнута настежь.

А на пороге стоял Альберт с самодовольной ухмылкой.

Показать полностью
371

Предыдущий жилец оставил мне руководство по выживанию. Но для этих этажей руководства нет (часть 14)

В мире Кэт все становится страньше и страньше, и это нам, черт возьми, нравится =)

С этой серией мы уже срослись и сплелись, хотя иногда и хочется почитать что-нибудь законченное. Если вы любите короткие мистические истории, посмотрите наш предыдущий пост



Эпизод 1

Часть 1. Я не уверена, что хочу здесь жить дальше

Часть 2. Похоже, помимо него мне понадобится что-то ещё

Часть 3. Сегодня мы, наконец, встретились

Часть 4. И прошлым вечером выживание оказалось под угрозой

Часть 5. Всё становится непередаваемо странным

Часть 6. Вероятно, мне понадобится помощь

Часть 7. Некоторые люди слишком хороши для этого мира

Часть 8. Пора положить конец этому безумию

Эпизод 2

Часть 9. Эта квартира для меня больше не новая, и мне нужно руководство получше

Часть 10. Когда одна дверь закрывается - открывается другая

Часть 11. Можем ли мы по-настоящему узнать другого человека?

Часть 12. Некоторые семьи более ненормальные, чем другие

Часть 13. Я никогда не любила этот чертов лифт

==== ВЫ НАХОДИТЕСЬ ЗДЕСЬ ====

Оригинал (с) newtotownJAM

Напоминаем, что история Кэти развивается в реальном времени, она читает комментарии и отвечает на них. С момента событий первой части прошел год. Локдаун накрыл Европу, свирепствует первая волна короны.

~

От взгляда на панель управления мои внутренности скрутило в узел. Почему Альберт так и не появился? На какую кнопку мне теперь жать?

– Что нам делать, Кэт? – Она перестала плакать, но голосок звучал испуганно. Я, по правде говоря, не знала, что ответить. Просто уставилась на панель, рассматривая цифры, и отметила, что среди них есть и -9 этаж.

– Нам нужно осмотреться, может быть, здесь есть кто-то еще, – ответила я.

Мои предположения, что могло населять этот этаж, были одно хуже другого. Если это место было зеркальным отражением здания, то -9 мог быть не самым приятным местом, поэтому я решила начать с более или менее безопасного варианта и нажала кнопку -2.

Раздалось механическое жужжание, и огромные металлические двери захлопнулись. Сейчас я все бы отдала, чтобы оказаться внутри настоящего лифта до, того как он исчез. Лифт, в котором мы сейчас стояли, был настолько идентичен оригиналу, насколько это вообще было возможно. Даже дрожь, начавшая сотрясать мое тело, стоило мне только войти в металлическую коробку, была такой же.

Я с облегчением выдохнула, когда он остановился и открыл двери. Перед нами простирался с виду вполне нормальный холл, напоминающий те, что остались там, в верхнем здании.

Я почти готова была поверить, что падение лифта мне просто померещилось, и сейчас я возвращаюсь домой, если бы не большая черная цифра “-2”, нарисованная рядом с дверями, полное отсутствие окон и отвратительный искусственный свет, просто стоя под которым я рисковала заполучить мигрень.

Не знаю, что я ожидала найти за большой красной деревянной дверью, ведущей к коридору с квартирами. Я не думала, что Дерека будет просто отыскать в пространстве таком же огромном, как само здание, если верить лифту. Но, возможно, там можно было найти какие-то ответы.

Возможно, мы наткнемся на Альберта. Я не могла предугадать его действия, но интуиция подсказывала, что он не сможет долго сдерживать злорадство по поводу провала моего плана.

– Мне здесь не нравится. – Тихий голосок прервал поток моих мыслей.

– Мне тоже, Элли. Надеюсь, здесь кто-нибудь будет не занят и подскажет нам, как вернуться домой. – Моя слабая попытка улыбнуться никого не обманула. Моя маленькая спутница была ребенком, но не идиоткой. Она видела меня насквозь.

– Я думаю, нам не стоит входить в эту дверь. – Элли указала на красную дверь, отделяющую нас от рядов квартир без окон. Она уперлась ногами в пол, в твердой решимости не двигаться с места.

– У тебя есть идеи получше? – спросила я, искренне надеясь, что так и есть.

– У меня просто очень плохое предчувствие.

Ее слова меня совсем не обнадежили, но особого выбора я не видела. Я взялась за ручку и потянула дверь на себя. Она открылась с громким скрипом и выпустила сильный мускусный запах, как тот, что бывает в помещениях, запертых в течении долгого времени.

Я осторожно шагнула внутрь, оставив Элли в холле, и крикнула: “Есть тут кто?” Я надеялась, что если там действительно кто-то живет, то они не часто видят гостей и захотят выйти. В отличии от моего предыдущего плана, на этот раз все сработало безупречно. Через несколько мгновений все двери в коридоре медленно открылись.

Я успела насчитать около десяти дверей, когда из-за каждой вдруг начали вытягиваться человеческие руки и пальцы. Квартиры были заполнены теми, кого я с натяжкой смогла бы назвать людьми.

Все они были голыми и с трудом походили на обычного человека. Мясистые конечности, мерзкие отростки, торчащие из всех мыслимых и немыслимых мест… У них были непропорционально вытянутые шеи, по несколько пар рук, позвоночники у некоторых полностью загибались назад, так что я не могла понять, как они вообще способны передвигаться.

Каждый из них будто был уникальным результатом изощренной пытки. Пытки, которая должна была прикончить их задолго до того, как они достигли такого состояния. Я вспомнила, где нахожусь, и поняла, что они, вероятнее всего, давным-давно были убиты. А возможно, и вообще никогда не были живыми.

Один из них особенно привлек мое внимание. Неопределенного пола, с почти метровой шеей. Спина существа была согнута, будто он встал на мостик, тело балансировало на четырех конечностях. Вместо пары рук и пары ног – левые руки, смотрящие в одном направлении.

Его шея изогнулась, слегка покачиваясь и с трудом оставаясь в вертикальном положении. Я резко выдохнула, когда он поднял голову и встретился со мной взглядом.

Он завопил.

Крик этой… твари… был наполнен таким горем и болью… Я никогда раньше такого не слышала. Он пробрал меня до глубины души, и я ощутила страдание, пронизывающее его всем своим существом. Мой желудок скрутило, а крик, казалось, врезался в мозг.

Я была буквально обездвижена, когда каждое другое человекоподобное существо в коридоре, где бы оно ни находилось, задрало голову и закричало в унисон с первым. Я зажала уши руками и почувствовала, как по ним струится что-то теплое. Но отнять ладони и посмотреть не решилась, опасаясь остаться без единственной защиты.

Невозможно описать словами всю ту боль, что я чувствовала. Для такого глубокого страдания просто не придумано слова. Не знаю, как это возможно, но я буквально чувствовала все те годы и годы мучений и невообразимой боли, через которые этим существам пришлось пройти. Крик стал таким всепоглощающим и ошеломляющим, что я была близка к обмороку.

И тут кто-то изо всех сил дернул меня за рубашку, заставляя отступить. Всепоглощающее шипение раздалось рядом со мной. Оно было наполнено такой яростью, что прошло сквозь крики, как нож сквозь масло, и заставило их замолчать, эхом отражаясь от стен коридора.

За несколько секунд каждая из искалеченных тварей заползла в свою квартиру, волоча за собой извивающиеся во все стороны конечности. Оставив Элли стоять в проеме красной двери. Кончики ее рогов поблескивали в галогеновом свете.

– Что это было, Кэт? – Я едва слышала ее тихий голос после этих душераздирающих криков.

Я наконец оторвала руки от ушей и увидела, что все ладони в крови. Элли заметила это и порывисто обняла меня, случайно воткнув коготь мне в бок. Было больно, но я не стала поднимать шум, зная, что никакая боль не сравнится с тем, что я успела почувствовать за короткое время, пока стояла там, среди этих искалеченных людей.

– Я не знаю… Как ты это сделала? – Я все еще с трудом слышала сама себя, будто мою голову зажали меж двух подушек.

– Я ничего не сделала, я думала, они съедят нас обеих! – ответила она в крайнем возбуждении.

– Но они убежали…

– Наверное, я просто очень страшная! – ответила она с чисто детской гордостью. Я посмотрела на нее и взъерошила светлые волосы между ее рожками. Она, конечно, выглядела устрашающе, но не шла ни в какое сравнение ни с этими покалеченными существами, ни с тварями из лифта.

Я никак не могла понять, отчего такие свирепые существа боятся маленькой девочки. С чего бы им убегать? Мне было не по себе от всего этого, но я любила близнецов, что бы там ни было. Мне просто хотелось бы, чтобы это я была для нее защитником, а не наоборот.

Мы вышли в холл и снова оказались перед дверями лифта-двойника. С другой стороны от них был вход, по-видимому, на лестничную клетку, если, конечно, эта подземная “высотка” действительно была зеркальным отражением Здания. После, казалось, часов, проведенных в лифте, мысль о лестнице была приятно успокаивающей. Так что я повела Элли к двери.

Лестница не вела наверх, на -1 этаж. Ступеньки шли только вниз, странный искусственный свет не достигал нижних пролетов. В ушах у меня настойчиво звенело – последствие истошных криков тех существ.

– Как думаешь, она тоже пропускает этажи? – спросила Элли, глядя в темноту колодца своими глазами-омутами.

– Давай выясним, – сказала я, сжав ее руку. И мы двинулись в темноту.

***

Мы быстро достигли -3 этажа, считай всего за один средний пролет. Я хотела обследовать коридор, ведущий к квартирам на этом этаже, но Элли снова уперлась и настояла, чтобы мы этого не делали. Я даже не стала с ней спорить: я все еще плохо слышала и извлекла урок из своей ошибки. Я не смогла бы вынести встречу с чем-нибудь, подобным тем “людям” на предыдущем этаже.

Мы спустились еще на пролет ниже. Те ступени, что мы оставили позади, все еще были на месте и, как прежде, вели наверх. Это давало мне надежду, что мы как минимум сможем подняться на -2 этаж и вернуться на лифте в холодный, темный, но, к счастью, пустой подвал.

На этот раз лестница и правда пропускала этажи, подтверждая некое сходство этого места с домом. Большая черная цифра “-5” выбивала из колеи, но пропущенные этажи помогли мне убедить себя, что эта лестница – всего лишь продолжение обычной.

Еще более тягостное впечатление производила женщина на ступенях. Она смотрела прямо на нас, на маленького демоненка, который смог распугать всех монстров в этом здании… но не пыталась скрыться. На самом деле, она вообще не двигалась. И будто смотрела сквозь нас. Элли тоже была спокойна, не говорила мне бежать и не шипела. Она просто смотрела на женщину в ответ.

У нее были волосы мышиного цвета, красивые, но вполне обычные черты лица. В ней не было абсолютно ничего особенного, кроме того, как сильно она напоминала мне кого-то другого.

Она была идеальным отражением своего двойника, с таким же отсутствующим и грустным выражением лица, как и у мужчины на пятом этаже. На мгновение я задумалась, как же ее зовут.

– Она скучает по нему, – сказала Элли.

Я посмотрела на нее в замешательстве.

– Откуда ты это знаешь? – спросила я. Мы обе знали, кого она имеет в виду.

– Не знаю, просто знаю, – небрежно пожала она плечами.

Я села на ступеньку рядом с неподвижной женщиной и на мгновение потеряла самообладание. Все это место было похоже на порождение больной фантазии. Я не видела признаков ни Альберта, ни Дерека, ни какого-либо способа выбраться из лабиринта, в которую мы угодили. И я до сих пор не могла достоверно сказать, не сошла ли я с ума.

Меня терзали мысли о том, что мне никогда отсюда не выбраться, что все жители здания теперь в опасности из-за меня, что котята теперь будут голодать, о Джейми, об этих ужасных криках… голова просто разрывалась. Непрерывный звон в ушах только нарастал.

Женщина рядом со мной просто стояла, не шевелясь и уставившись в пространство. Я взглянула на Элли, эту особенную девочку, и ни на минуту не засомневалась в ее словах. Я и сама чувствовала, что женщина тоскует по своему спутнику. Я хорошо понимала, что значит потерять любовь всей своей жизни в этом здании, и мое сердце обливалось кровью от ее истории.

– Нам нужно идти дальше. Здесь должен быть кто-то, кто сможет с нами поговорить. Нужно отвести тебя домой к маме и брату, – проговорила я, стараясь сосредоточиться.

Я улыбнулась Элли еще одной натянутой улыбкой, полной фальшивого оптимизма, и жестом пригласила ее следовать за мной по закручивающейся в спираль, освещенной искусственным светом лестнице. Я не знала, что надеюсь найти или куда хочу прийти, но, возможно, -9 этаж был самым подходящим ответом на оба вопроса.

Но у меня не было шанса проверить эту теорию. Стоило нам достичь последних ступеней этого пролета, как мы снова уперлись в большую черную цифру “-5”. Женщина стояла в той же позе, лицом к нам.

Я схватила Элли за руку и попыталась повторить тот же путь. Лестница всегда пропускает этажи, в этом не было ничего необычного. Не было. Но теперь стало.

***

Когда мы в шестой раз пытались спуститься по лестнице, Элли уже выглядела усталой и испуганной. Глаза ее все еще были наполнены бездонной чернотой, но мордашка выражала страх, как и у любого нормального ребенка.

– Кэт…

– Все нормально. Нам просто надо продолжать пробовать. – Я старалась убедить в этом не только ее, но и себя.

– Нет… Она не хочет оставаться одна, вот почему мы не можем уйти. – Элли отпустила мою руку и показала пальцем с длинным когтем на женщину.

Та не сдвинулась с места, выражение ее лица или поведение совсем не изменилось, но было в ней что-то не то. Что-то враждебное.

Я понимала, что такое горе, и знала, что иногда мы готовы сделать что угодно, чтобы удержать рядом людей, которых стоило бы отпустить. Хотела бы я, чтобы намерения этой женщины были такими мирными. Но похоже, что в ее случае это было более буквально. Как будто она действительно не могла больше оставаться одна. Любой ценой.

– Просто продолжай идти.

Мы вновь сбежали вниз по ступеням. Потом снова вверх и снова вниз. Еще три раза. Ужас нарастал, каждый раз, как мы возвращались на -5 этаж, женщина становилась все более злобной, зловещей. Она больше не смотрела сквозь нас. Она смотрела на нас.

– У меня ноги болят, Кэт, – захныкала Элли. Мои тоже болели.

– Как думаешь… ты могла бы ее напугать? – Меня тошнило при одной мысли о такой просьбе, но только у Элли были шансы увести нас отсюда.

Элли отшатнулась, но кивнула и сделал пару шагов в сторону женщины. Она приблизилась к ней вплотную, выставила когти и зашипела. Женщина не шевельнулась. Она даже не моргнула, не вздрогнула, не сделала ничего. Сначала. А потом она начала двигаться. Изменилось только ее лицо, только губы, изогнувшиеся в горестной улыбке.

От покоя и близости в ее присутствии, которые я когда-то почувствовала, не осталось и следа, как только она улыбнулась. Элли мгновенно отступила, потянув меня за собой за край рубашки и прижавшись поближе. Я думаю, тот факт, что женщина ничего больше не сделала, сбивал нас с толку больше всего.

Женщина одержала над нами верх. Она не собиралась нас отпускать.

– Пожалуйста! – взмолилась я. – Если мы можем чем-нибудь Вам помочь, скажите нам. – Я пыталась справиться со страхом и делала все что могла, чтобы говорить с ней по-доброму. Если она когда-нибудь была человеком, то, может, посочувствовала бы нашему тяжелому положению. – Я передам привет Вашему мужчине. Я не знаю его имени, он такой же немногословный, как Вы… Я думаю, он тоже скучает по Вам. Я знаю это. Я потеряла любимого человека так же, как и Вы. Я знаю, что Вы чувствуете.

Одинокая слеза скатилась по ее щеке, но улыбка осталась на месте. Моя грудь вздымалась, сердце билось так сильно, что готово было проломить ребра… может быть, я все-таки до нее достучалась?

Ее навязчивый, гипнотический взгляд встретился с моим. Казалось, в ее голове все перемешалось, и она никак не могла собрать мысли в кучу. У нее были самые выразительные глаза, какие я только видела в жизни, наполненные смущением и печалью.

Мы еще некоторое время смотрели друг на друга, а потом женщина начала двигаться. Она была нетороплива, но я не видела, чтобы она или ее партнер совершали столько движений. Она склонила голову набок и слегка повернула ее в сторону Элли. Через несколько мгновений ее глаза провернулись в глазницах в том же направлении. Она пристально смотрела на девочку, с улыбкой, приклеенной к неподвижному лицу. Высыхающий след от слезы еще блестел в мерцающем свете.

Элли начала рыдать от ужаса, она отступила и спряталась за мной, как за щитом. Со сколькими бы монстрами она не сражалась, все равно она оставалась испуганным маленьким ребенком.

Женщина с трудом шагнула к ней.

Ей понадобилось немало времени, чтобы поставить одну ногу перед другой. Даже сверхъестественное создание, простояв так долго в одной позе, будет вынуждено размять затекшие мышцы. Тем не менее, этот шаг был прямой угрозой нам, я чувствовала, что она задумала недоброе. Печаль в ее глазах превратилась в презрение, и этот единственный шаг был объявлением войны.

Мы с Элли понемногу отступали назад, готовые в любой момент броситься вниз по лестнице. Я была согласна вечно бегать по этому заколдованному кругу, если бы это помогло держать женщину подальше от моей маленькой подруги.

Мы даже не успели достичь первой ступеньки, как вдруг раздался голос. Мужской голос.

– Достаточно, Энжела. Я не думал, что ты из тех, кто заставляет детей плакать.

Я обернулась и увидела мужчину, стоящего теперь на лестнице рядом с женщиной. Она вернулась на прежнее место и заметно успокоилась. Он придерживал ее за плечо, но это было необязательно: было понятно, что она не ослушается его.

Его глаза и улыбка, излучающие настоящее тепло, светились из-под знакомой плоской кепки.

– Хотел бы я сказать, что рад видеть тебя, Кэт, но, учитывая обстоятельства, я, пожалуй, промолчу, – продолжил он, обращаясь ко мне.

– Кто он? – перебила его Элли, потянув меня за то же место на рубашке, ткань там уже пошла дырками. Я искренне улыбнулась ей впервые с тех пор, как начался этот кошмар.

– Элли, это Дерек.

Показать полностью
2216

О борьбе с привидениями

Будучи студенткой, снимала я с подругой квартиру, где незадолго до нашего заселения жила бабуля, земля ей пухом.

Все началось буквально в первые дни нашей жизни в квартире. Спали мы в одной комнате, кровати находились рядом.

Однажды ночью я долго ворочалась и не могла уснуть, и вдруг услышала какой-то странный и непонятный звук. Даже не знаю, как его описать точно, представьте, что кто-то взял палку и пытается скрести ею линолеум.

Сон как рукой сняло, я лежу в ужасе, боясь пошевелиться.

Наутро жалуюсь подруге - она говорит, что ничего такого не слышала.

В итоге история повторяется ещё раз, жалуюсь ещё одной подруге, и та приходит, вооружившись мелом, и рисует по углам комнаты кресты (я не знаю, зачем, не спрашивайте, но я была согласна на все, лишь бы этого звука больше не слышать).

Кресты, как ни странно, не помогли. Впрочем, я справедливо рассудила, что наше «привидение» никакой агрессии не проявляет, поэтому я купила беруши и начала спать сном младенца.

Прошло несколько месяцев. Мы с подругой-соседкой днём сидим и пьем чай, и вдруг я слышу этот звук! Средь бела дня!

Говорю подруге:

- Ты слышала? Опять этот звук!

Подруга не понимает, а потом каааак понимает! Звук издаётся ещё раз, подруга показывает язык и говорит:

- Этот, что ли? Это я пирсингом по зубам вожу.

Подруга моя, тэг мое)

132

У моей дочери есть тревожащий и смертельный талант

Следующая часть истории Кэти выйдет уже завтра, а сегодня мы хотим попробовать формат коротких историй.

Мы уже собрали небольшую подборку ужасов, триллеров и мистики, длиной до 500 слов, надеемся вам понравится =)

Оригинал (с) lifeisstrangemetoo

~

Пять слов. Такие невинные, и все же из-за них все рухнуло.

– Папа, смотри, как я могу!

Я с улыбкой обернулся посмотреть на новый фокус моей дочери. Улыбку стерло с моего лица, стоило мне его увидеть. Сердце остановилось, кровь застыла в жилах – тревожное напоминание о прошлом.

Я схватил ее за плечи и тряхнул сильнее, чем следовало. Заставил ее поклясться, что она никому не расскажет о том, на что способна. Много раз. Под конец ее лицо уродливо исказилось от слез, из носа текло. Но она обещала.

Я всегда знал, что это еще не конец. Я знал, что должен сделать. Подсыпать ей снотворного в напиток и накрыть лицо подушкой, как я сделал однажды с ее матерью. Но я не мог заставить себя. Я так сильно любил ее, даже больше, чем когда-то свою жену.

Но когда она подросла и с каждым днем все больше стала походить на мать, я понял, что это только вопрос времени.

Я до сих пор помню ночь, когда жена мне все рассказала. Ночь нашей пятой годовщины. Она купила мой любимый виски, приготовила нам несколько сочных толстых бифштексов и усадила меня за обеденный стол. Наш маленький сын крепко спал в своей комнате.

– Я должна сказать тебе кое-что важное, – сказала она.

От ее тона у меня побежали мурашки по спине.

– Я беременна.

Дыхание перехватило от радости, я улыбнулся. Но она не ответила на улыбку.

– Я не понимаю, – сказал я, затаив дыхание. – Разве это не прекрасная новость?

Губы ее сжались в тонкую линию.

– Это девочка. Я это чувствую.

Я ждал, что она объяснит в чем проблема, но вместо этого она начала нести какую-то чушь.

– Девочки в моей семье… – Она на мгновение запнулась. – У нас у всех есть особые… способности.

Я покачал головой.

– Эм, ладно? – сказал я с вопросительной интонацией. – И в чем они заключаются?

Моя жена нахмурилась.

– Будет лучше, если я покажу.

Она схватила со стола нож для стейка. И прежде, чем я успел ее остановить, яростно полоснула себя по запястью. Я бросился к ней, с грохотом опрокинув стул. Схватил ее за руку. Но то, что предстало перед моими глазами, не имело никакого смысла. Ее плоть была рассечена до кости, но кровь не текла.

– Она не потечет, пока я не разрешу, – сказала она.

И вот тогда-то и появилась кровь. Она струилась вниз по руке, потом вверх, складываясь в причудливую форму. Кровавый сгусток отделился и поплыл вверх, рисуя парящее в воздухе лицо. Лицо моей жены. А потом по спирали вниз, как в воронку, втянулся обратно в ее рассеченную руку. Плоть снова сплелась воедино.

В тот вечер я не притронулся к ужину.

Во всем, что случилось после, был виноват только я. Но в свою защиту скажу, что я чувствовал, что мое доверие было обмануто. Я не знал, к кому обратиться. Слабый и уставший от жизни, я сошелся с другой женщиной. Конечно, все тайное рано или поздно становится явным.

Когда я вернулся домой в тот день, моя жена сидела на одном из деревянных стульев из столовой. Она передвинула его на середину гостиной, так что, когда я вошел, сразу наткнулся на ее взгляд. Наша маленькая дочь тихонько посапывала в своей комнате. Я слышал, как сын смотрит мультики в своей комнате. Когда я посмотрел в глаза моей жены, я понял, что она все знает.

Она встала. У меня кровь застыла в жилах. Потом я понял, что это был не просто озноб – моя кровь действительно густела и застывала. Жена медленно подошла ко мне.

– Я могу заморозить тебя изнутри, – сказала она. – Лопнуть все кровеносные сосуды в твоем теле. Могу сварить тебя живьем. Могу заставить тебя истекать кровью из глаз, ушей и каждой поры. И в следующий раз я так и сделаю.

Мое сердце остановилось, и я без сознания рухнул на пол. К тому времени, как я очнулся, жена уже нашла мою любовницу и сделала с ней то, чем угрожала мне. После этого мы постоянно ссорились, и моя жена начала терять контроль. Моя мать умерла от кровоизлияния в мозг. Сестра – от желудочного кровотечения.

Она никогда не признавалась в этом, но я знал, что это ее рук дело. У меня не было выбора, я должен был убить ее.

И вот теперь я задавался вопросом, должен ли я убить и свою дочь тоже. Сердце сжалось от чувства вины, когда я вспомнил, как много лет назад она впервые показала мне свой фокус... Я знал, что мог бы тогда остановить все это подушкой и какими-нибудь таблетками, как однажды сделал с женой.

Она сказала, что это был несчастный случай. А может, так оно и было. Но когда я смотрел на тело моего сына, покрытое кровью, хлынувшей из каждой его поры, мне было все равно.


***

Дзен

Показать полностью
370

Предыдущий жилец оставил мне руководство по выживанию. Я никогда не любила этот чертов лифт (часть 13)

Эпизод 1

Часть 1. Я не уверена, что хочу здесь жить дальше

Часть 2. Похоже, помимо него мне понадобится что-то ещё

Часть 3. Сегодня мы, наконец, встретились

Часть 4. И прошлым вечером выживание оказалось под угрозой

Часть 5. Всё становится непередаваемо странным

Часть 6. Вероятно, мне понадобится помощь

Часть 7. Некоторые люди слишком хороши для этого мира

Часть 8. Пора положить конец этому безумию


Эпизод 2

Часть 9. Эта квартира для меня больше не новая, и мне нужно руководство получше

Часть 10. Когда одна дверь закрывается - открывается другая

Часть 11. Можем ли мы по-настоящему узнать другого человека?

Часть 12. Некоторые семьи более ненормальные, чем другие

==== ВЫ НАХОДИТЕСЬ ЗДЕСЬ ====

Оригинал (с) newtotownJAM

Напоминаем, что история Кэти развивается в реальном времени, она читает комментарии и отвечает на них. С момента событий первой части прошел год. Локдаун накрыл Европу, свирепствует первая волна короны.

~

Обувная коробка с тем, что осталось от мистера Мяу, стояла на моем раскладном столике. Закуривая утреннюю сигарету и прихлебывая чай, я подумала уважительно ли курить рядом с телом?

А потом решила, что неуважение – в глазах смотрящего.

Каждый раз, закуривая, я думала об Эсси. Вспоминала, как мы сблизились из-за нескольких одолженных сигарет. Это не было неуважительно. Я курила больше обычного из-за стресса, навалившегося на меня. Эти моменты были долгожданным перерывом, временем, когда можно на несколько минут отвлечься от жизни.

Я хотела бы сегодня утром посидеть на балконе, чтобы впустить немного света и хоть чуть-чуть избавиться от ощущения, что стены квартиры сходятся вокруг меня. Я знала, что миссия по поиску Дерека – чистое самоубийство, и это, возможно, мой последний шанс увидеть солнце. Но мойщик окон как всегда был там, выл и скребся с балконную дверь.

Честно говоря, квартира казалась такой пустой без Джейми, мистера Мяу или даже лозы, что я чуть было не впустила его.

Чем дольше я жила здесь, тем менее зловещим казался мне мойщик окон. Он был самым жалким из всех, кого я тут видела, да и, давайте признаем, я уже привыкла, что меня окружают монстры.

С момента изоляции он перестал утруждать себя любезностями и галантными разговорами, просто скулил и царапал стекло, как раненый зверь. И только Морщинка и Титли, трущиеся об мои, к счастью, прикрытые ноги, не дали мне поддаться желанию сдаться и открыть раздвижную дверь.

Я часами сидела в квартире в тот день. Размышляла обо всем, придумывала планы и теории одна безумнее другой. Я написала Терри и попросила ее проведать мистера Прентиса вместо меня. Она спросила, все ли хорошо, и я пообещала рассказать ей все, как только смогу.

Получилось неубедительно, но она приняла мое объяснение, как и отсутствие, как обычно, не задавая вопросов.

Я кружила по квартире бесчисленное число раз. Ни одна из идей, как помочь Дереку, приходящих мне в голову, не могла оформится во что-то конкретное. Это выводило из себя, будто я пыталась разобраться с неразрешимой загадкой.

Я проанализировала каждую фразу, оброненную Альбертом за время нашего общения, пытаясь найти в них скрытый смысл.

Я все думала, может ли он общаться с крысоподобными тварями, как Дерек при заключении сделки с лифтом. Может, поэтому он и пришел в мою квартиру, когда Джейми наконец вырвался? Это имело бы смысл, если б они все время были на связи. Возможно, это из-за него Джейми стал таким агрессивным под конец.

Я знала, что мне не найти Дерека, не найдя при этом Альберта, и решила, что старшего брата будет выманить легче.

Сформулировать все мои мысли в удобоваримый план оказалось непросто. Я несколько раз одергивала себя, опасаясь, что пошла не по тому пути, но потом до меня дошло, что вариантов-то у меня и не было. В конце концов, я определилась со следующими шагами.

Я приступила к делу после того, как накормила котят и вымыла их миски. После того, как они уснули на диване, прижавшись друг к другу. После часов обдумывания и нервов. После того, как на улице стемнело и коридоры опустели. Я мало верила в успех своего плана и не хотела подвергать риску кого бы то ни было.

Я спустилась по лестнице, неся в руках коробку из под обуви, кулечек с прахом – все, что осталось от Джейми – в кармане, а лопату под мышкой.

– Добрый вечер, Маркус, – поприветствовала я человека на лестнице с меньшим энтузиазмом, чем обычно. Он ответил так же, как и всегда – абсолютно никак.

Мальчишка в зеркале снова встретил меня зарядами неприличных звуков, хихикая и руками показывая рога лося. Я помахала ему и снова постаралась понять, как Альберт мог видеть в каждом отдельном жителе этого здания только зло: все они, с течением времени, стали мне как семья.

Снаружи здания было пустынно. Никогда не спящий город, казалось, взял передышку от своей бурной жизни. Я чувствовала умиротворение, стоя в саду и подставив лицо свежему ветерку. Парк напротив казался мистически-жутким в свете звезд.

Здесь было теплее, чем несколько ночей назад, когда я впервые обнаружила котят и решетку. Несмотря на то, что прошло совсем немного времени, это случилось как будто вечность назад.

Я еле сдерживала слезы, копая для одного из котят крохотную могилку между кустов, в которых их когда-то нашла, и, впервые после смерти Эсси, успешно. Мой ум был так сфокусирован на целях, которые я себе поставила, что мне удалось не расклеиться. Я вообще была не уверена, что у меня остались слезы.

Вместо рыданий, я произнесла целую речь: сначала над мистером Мяу, потом над Джейми. Я рассыпала его прах поверх обувной коробки, поклявшись им обоим, что обязательно постараюсь сделать что-нибудь хорошее для жителей здания, прежде чем засыпать их землей.

Некоторое время я стояла и смотрела на вскопанный клочок земли. Я могла бы поклясться, что в какой-то момент мельком увидела металлическую решетку, но она исчезла в мгновение ока, сменившись плоским серым бетоном. То ли Альберт дразнил меня, то ли я окончательно сходила с ума.

Мое сердце выпрыгивало из груди, когда я заходила в Здание. То, что я собиралась сделать, было опасно и даже потенциально смертельно, но это было лучше, чем не сделать ничего и никогда не узнать, получилось бы у меня что-то или нет. Я не хотела провести всю жизнь с осознанием, что оставила Дерека в одиночестве в ловушке.

***

Каждый раз, когда в моей жизни случался кризис, я оказывалась стоящей перед дверями лифта, и эта ночь не стала исключением. Несмотря на то, что все мое нутро кричало бросить все и бежать вверх по лестнице, я оставалась на месте, уставившись на огромные металлические двери.

Лифт убивал моих друзей, приводил меня в места, которые никто больше не мог видеть, и давал приют чудовищам из моих самых страшных кошмаров.

Стоя там с колотящимся сердцем, я представила себе, что лифт можно считать сердцем здания, несущим человеческие жизни по этажам, как будто мы были кровью высотки.

Я перевела взгляд с металлических дверей на дисплей телефона. Я пришла на несколько минут раньше, и ожидание показалось мне вечностью. Я подошла поближе к кнопке вызова лифта и, стоило цифрам на дисплее смениться, поняла, что время пришло.

1:11 ночи.

Я резко нажала на кнопку, глубоко вздохнула и опустила руку в карман. С трудом сдерживая тошноту, я достала оторванную лапку мистера Мяу, которую осторожно достала из коробки несколько минут назад. Было непросто, но я справилась и бросила ее. Она приземлилась примерно в трех метрах от входа в лифт.

Я отошла и встала на краю лестницы, скрывшись из поля зрения тварей из лифта. Я вся дрожала, ожидая грохота открывающихся дверей. Первая часть плана прошла как задумано, и я впервые лицом к лицу столкнулась с убийцами моего парня.

До того я видела разновидность монстров только в лице Джейми и внучки Пруденс Лайлы. Существа, от которых они произошли, оставались для меня загадкой, и я никогда не думала, что они могут отличаться от тех, что я уже видела.

Они были большими, гораздо больше, чем Джейми или Лайла. Сразу вспомнились слова Дерека о том, что выжившие твари становятся только сильнее с каждой смертью сородичей. Ростом почти со взрослого мужчину, полностью покрытые шерстью и четко очерченными мускулами конечностей, они держались на четвереньках, как крысы, из их удлиненных челюстей торчали длинные, острые как бритва зубы.

Их глаза отличались от глаз Джейми, они не были похожи на черные бусины, они сверкали желтым светом. Я думала, что чудовище, которое жило в моем гардеробе, было пугающим, но оно было ничем по сравнению с этими монстрами.

Два огромных крысо-человека выскользнули из лифта. Они стояли на задних лапах, но спины их были согнуты так, чтобы в любой момент быстро перейти на бег на четырех ногах. Они подбирались к лапке котенка, жадно втягивая воздух вокруг нее.

Я знала, что у меня есть всего мгновение до того, как они учуют и меня, так что я выбралась из своего уголка и побежала к открытым дверям лифта. Я надеялась, что если я выпущу тварей из лифта в самый пик их безумия, то Альберт сразу появится, но он не спешил. Если бы мне только удалось спрятаться в этой ужасной металлической коробке достаточно надолго и так, чтобы твари не последовали за мной, то я была бы в безопасности, пока он не появится.

Но стресс и недосып все-таки добрались до меня. Я знала, что в моем плане куча дыр, и я почти не учла никакие риски. И когда я, наконец, добралась до лифта, столкнулась с последствиями этого. Такими ужасными, что сложно вообразить.

Естественно, они заметили меня. Лихорадочно нажимая на кнопку закрытия дверей, я видела, как они рычали, а длинные струи слюны тянулись из их ртов и разбрызгивались по полу, когда они побежали ко мне.

Я приготовилась к смерти. Я была почти уверена, что сейчас меня уже ничего не спасет.

И тут я увидела крошечную фигурку, проскользнувшую между ног одной из тварей. Она была такой быстрой, что я едва могла уловить ее силуэт, она рычала и издавала гортанные звуки, которые, казалось, отпугивали крысо-людей.

Длинные когти полоснули ближнюю ко мне тварь, и та упала на пол, завывая от боли. Наклонив голову и выставив острые рожки, фигурка добежала до лифта как раз когда двери начали закрываться. Она зашипела на уцелевшего мутанта, заставив его отступить. Двери закрылись с глухим металлическим стуком.

Большинство людей были бы в ужасе, оказавшись запертыми в крошечной коробке лифта с существом, способным спугнуть их худшие кошмары,но только не я. Когда я, наконец, смогла рассмотреть хрупкую фигурку получше, я была одновременно горда и опустошена.

– Элли! Что ты здесь делаешь?! Твоя мама убьет нас обеих!

Дочка Терри расположилась в уголке маленькой комнатки, скрестив ноги, а я сползла по одной из стен и села, обхватив колени руками. Меня душили слезы, подступала истерика. Я не могла поверить, что подвергла Элли такому риску. Я же знала, что она сбегает ночью. Она переползла поближе и села рядом со мной. Она слегка уколола меня рожками, уткнувшись носом мне в плечо, но я не обратила внимания.

– Не плачь, Кэт. Видела, как эти твари меня боялись!

Она была просто в восторге, улыбалась во весь рот, и, если бы вы могли что-то разглядеть в черных провалах ее глаз, вы увидели бы только неуемную детскую радость.

Тварь снаружи скреблась и колотила в двери лифта, я все еще слышала полные боли крики того мутанта, которого ранила Элли. Она была всего лишь ребенком и не представляла какие последствия может повлечь ее выходка. Трудно было представить, что маленькая девочка может причинить столько вреда.

– Тебе нельзя выходить! Почему ты не дома? А Эдди тоже сбежал? Если твоя мама пойдет вас искать, а эти твари ее поймают? – Я начала отчитывать ее. Лицо Элли сразу вытянулось. Обычно я чувствовала себя ужасно в такие моменты, но в этот раз никак не могла отделаться от мысли, что из-за меня может погибнуть вся ее семья. Или от мысли о других людях, которые теперь могут оказаться в смертельной опасности.

Ну почему я такая идиотка?!

– Эдди дома играет со своим грузовиком, а мама уснула. Я просто хотела пойти и посмотреть, что тут интересного, и я играла на лестнице, когда увидела тебя. Я по тебе так соскучилась, Кэт… они теперь съедят маму? – Ее тоненьких голосок надломился от слез, она начала всхлипывать. Я хотела успокоить ее, сказать, что это не так, но не хотела лгать. Я начинала понимать, ЧТО выпустила из лифта.

Я все еще была уверена, что мой первоначальный план выманит Альберта из подвала. Но Альберт, увидев Элли, мог больше и не отпустить ее, если он видел в ней зло, как и во всем остальном здесь. Я должна была сделать все возможное, чтобы защитить ее.

Нелепое пророчество Эстер Бэкман снова всплыло у меня в голове, и я мысленно прокляла ее.

Сколько еще моих друзей окажется в опасности, Эстер? Неужели нельзя было сказать все толком?

Я попыталась придумать утешительный, но честный ответ для Элли, но ничего не вышло. Не успела я открыть рот, как металлическая ловушка, в которой мы оказались, начала скрежетать и скрипеть, сотрясаясь и издавая адские механические звуки.

Я отчаянно била по кнопке этажа Терри, надеясь, что смогу доставить Элли домой невредимой, но это не дало никакого эффекта.

Лифт падал вниз.

Он не был достаточно современным, чтобы иметь табло, на котором показывались бы этажи, вместо этого зажигались кнопки, отмечая, который вы сейчас проезжаете. Но в этот раз ни одна кнопка не загорелась – так быстро металлическая коробка неслась вниз, быстрее, чем мог бы любой лифт.

Мы падали почти пять минут.

Элии кричала, Я ничего не могла поделать, кроме как крепко держать ее за руку, стараясь сложить пальцы так, чтобы ее острые когти не пронзили мою ладонь.

Все это время я следила за панелью управления, время от времени пытаясь нажать на все кнопки подряд. Но тщетно. Лифт остановился с громким лязгом, и нас подбросило в воздух.

Прямо под рядами кнопок появилась искусно нарисованная цифра -1, выгравированная на металле. Я знала, что раньше ее там не было, и это могло означать только одно.

Я сделала это. Я добралась до подвала.

***

Глядя на Элли, я не могла удержаться от вопроса: какой ценой? Стоило ли это все тех опасностей, в которые я ее втянула? Я не предполагала ни того, что могу кого-то потянуть за собой, ни падения лифта.

Весь мой план кончился в на том, что я бросила перед лифтом лапку котенка и отбежала. В идеале я думала, что в этот момент появится Альберт, убьет тварей, покинувших лифт, чтобы избежать скандала, и снова будет вынужден поговорить со мной, только лишившись возможности убить и меня, как Эсси. Сейчас, сжимая ручонку Элли, я поняла, что совершенно неверно оценила ситуацию.

– Где мы? – нервно спросила она.

– Точно не знаю. Думаю, это подвал, – ответила я.

– Но в здании нет подвала.

– Я знаю.

Двери медленно открылись, и нашим взглядам предстала темная квартира. Она была роскошной, как подземный пентхаус, только без единого окна и без особой обстановки. И ни души внутри.

Я поднялась с пола, все еще сжимая руку Элли, и попробовала оглядеться вокруг. Лифт остановился в помещении, похожем на гостиную. Не было ни холла, ни длинного коридора с рядами квартир.

В комнате стоял только диван, обитый черным бархатом, пара угловых столиков и почти бесполезная в таком огромном помещении лампа, тускло светящаяся в углу. Она освещала несколько мерцающих паутин и слегка выхватывала из темноты огромное растение, свисавшее из горшка на столе. Оно было как две капли воды похоже на лозу, когда-то опутавшую мои ноги, а потом и всю квартиру. Но вентиляционной решетки нигде не было, и это не предвещало ничего хорошего.

Элли заплакала. Я не видела слез в провалах глаз, но слышала ее тихие всхлипы. Я снова попыталась сказать что-нибудь утешительное, но ничего не шло в голову. Если я не ошиблась и Дерек действительно был заперт где-то здесь, мы были в полном дерьме.

Я снова потыкала в кнопки, но это ничего не дало. Лифт стоял безжизненный, будто у него сели батарейки и мы даже не могли закрыть двери. Я шагнула в комнату, и Элли последовала за мной. Стоило нам переступить порог, как двери захлопнулись за нашими спинами. Мы даже не успели обернуться, а проем уже сменился глухой стеной.

– ГДЕ ТЫ, ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ! – крикнула я, отчаянно надеясь, что самодовольное лицо Альберта вдруг вынырнет из тени.

Но этого не произошло.

Мой отчаянный крик только напугал Элли, продолжавшую крепко цепляться за мою руку. Это ужасная мысль, но я была даже благодарна, что она была рядом. Мне хотя бы не пришлось идти в неизвестность одной.

– Кого ты ищешь? – спросила она с сомнением.

– Кое-кого, кто поможет нам вернуться домой… Мне нужно, чтобы ты все время держалась рядом, ты можешь сделать это для меня? – Я всем своим существом надеялась, что смогу уберечь ее. Элли молча кивнула в ответ, ее рога качнулись в тусклом свете.

Я прошла несколько шагов, приближаясь к растению. Протянула руку, чтобы посмотреть, было ли оно увядшим или живым, как то, что разрасталось в моей квартире. К сожалению первый вариант. Войдя в комнату, я заметила, что стена, противоположная той, в которой мгновение назад зиял проем лифта, не пустовала.

В нее были врезаны двойные металлические двери, идентичные тем, что только что закрылись и исчезли позади нас. Около левой торчала кнопка, с надписью над с ней, выгравированной в металле: “Вызов лифта”. Она не вызывала у меня доверия.

Несмотря на это, другого выхода из комнаты я не видела. И прежде чем я даже успела прикинуть варианты, мой маленький компаньон нажал эту кнопку. Даже маленькие демонята любят кнопочки.

Меня накрыла волна облегчения, когда двери открылись, и в коробке лифта было пусто. Я ожидала, что она будет заполнена кровожадными тварями. Мы вошли внутрь, и я снова уставилась на панель управления. На этот раз я искала не девятый этаж. На самом деле, мне даже не хватало тех времен, когда это было моей самой большой проблемой.

Панель была очень похожа на ту, что стояла в лифте, доставившем нас сюда. За тем лишь исключением, что каждая цифра шла со знаком минус перед ней…

И не было никаких признаков кнопки вызова первого этажа.

Показать полностью
66

Мы не должны были выжить

Витя устало сел в кресло, чуть скрипнувшее колёсиками по ламинату. Обвёл взглядом комнату, особенно внимательно осмотрелся за спиной. Дверь прикрыта, а в коридоре есть освещение. Единственное место, которое его очень тревожило — дальний угол, в районе кровати. Туда не доставал свет от лампы и тени язвительно качались, прячась за шторами. Тянулись к изголовью, стараясь залезть под свисающую простынь.

Хотелось спать, но мучительно болевшая голова не давала этого сделать. Последняя неделя вся как в тумане, постоянный недосып плюс депрессия и возникшие проблемы в жизни — и он с трудом может вспомнить во сколько сегодня проснулся и что делал.


Но сейчас необходимо сосредоточиться, как раз и нужное время настало. Пощёлкал мышью и зашёл в скайп. Выбрал нужный контакт, добавил ещё один и нажал на телефонную трубку.


Яна отозвалась быстро, словно сидела и ждала звонка. Хотя, может так оно и было. На экране монитора отобразилась девушка лет двадцати пяти. Красные уставшие глаза и всклокоченные волосы, которые она безуспешно пыталась пригладить, навели Витю на мысли, что не он один плохо спит последние недели. Больше разглядеть ничего не было возможно — ни комнату, ни окружающую обстановку, казалось лицо Яны и тело по плечи просто плавают в темноте.


— И что такого ты хотел рассказать? — нахмурилась девушка, даже не поздоровавшись. Снова пригладила непослушные волосы. — Не самое лучшее время для разговоров.

— Погоди, сейчас..., — пробормотал Витя. — Сейчас Кирилл ещё должен присоединиться.


Друг не спешил отвечать. Яна стала грызть ногти и немного отклонилась назад. Теперь даже лицо стало еле видимым, остальное поглотила тьма. Через несколько томительных секунд Кирилл всё же соизволил появиться.


— Привет, Вить, — безрадостно сказал старый друг. За его спиной под плохим освещением стал заметен бедный интерьер комнаты. Шкаф, неубранная постель и стоявший рядом стул с висящими джинсами — вот и всё, что Витя разглядел. На самого Кирилла он старался не смотреть. Друг махнул головой Яне, поджав губы.

— Привет..., — Яна неловко улыбнулась. Приблизилась к камере, догадавшись, что её стало плохо слышно. — Извини, что не перезвонила... дела.

— Да, понимаю, — тот пожевал губу. Нахмурил брови. — Я всё понимаю... и навещать тоже меня не стОит, не достоин я этого.

Яна вздохнула.

— Кирилл, не начинай пожалуйста... Мы обсуждали уже...

— Погодите ребята, — пробормотал забытый Витя. Сказал погромче, видя, что его вообще не слушают. — Ребят!

— Ты камеру включать будешь? — спросила Яна, мгновенно переключаясь с начинающейся ссоры.— Не очень удобно общаться с чёрным экраном.

— Хорошо, — не стал спорить Витя. — Сейчас...

Потёр глаза и посмотрел вначале на неё, а затем мельком на Кирилла.

— Выглядишь хреново, — тот не стал обманывать. — Дружище.


Последнее слово было произнесено с понятным ему намёком, намёком на то, что они в последнее время разобщились, давно не виделись, перестали быть лучшими друзьями, но Витя смолчал. Лишь медленно кивнул, соглашаясь со словами о своём виде.


— Итак, — Яна скрестила руки на груди, словно ограждаясь от того, о чём хотел поговорить Витя. Словно уже заранее знала, про что пойдёт речь. — Зачем ты нас вот так собрал? Если хотел просто пообщаться, то мог позвонить каждому.

— А нам разве не надо ничего обсудить? — немного резко спросил Витя.

Неожидавшая такого тона Яна на несколько секунд замолчала. Кирилл лишь хмыкнул, насмешливо поглядывая на них.

— Ты ещё обвинениями будешь сыпать?! — пришла в себя девушка. — Совсем ошалел?

Витя понял, что перегнул палку. Срываться на друзьях это не то, что хотелось делать сейчас.


— Извини... сам не знаю, что на меня нашло..., — он сконфуженно скривился. — Просто мы давно не общались... с того раза...

Девушка тоже сникла, передёрнула плечами, словно вспомнив что-то нехорошее.

— Да, — произнёс Кирилл. — Есть такое. Не звоним, не пишем. Забываем друзей.

Витя постарался пропустить это мимо ушей. Он и сам прекрасно знал в чём виноват.

— Яна права, — Кирилл шумно отпил воды из стакана. — Говори, зачем звал.

Витя не стал долго разглагольствовать. Он предчувствовал реакцию и поэтому решил задать этот вопрос сразу.

— Какие вам снятся сны?

Как он и ожидал — Яна, хмурясь, придвинулась ближе к монитору и даже Кирилл поменялся в лице.


— Извини, что? — девушка приподняла брови. — Ты реально позвонил нам для обсуждения снов?

— Пожалуйста, ответь, — Витя потёр подбородок. — Это важно.

— Я сейчас отключусь, — отрезала Яна. — Мне расхотелось говорить.

Кирилл хранил молчание.

— Ты можешь ответить? — продолжал настаивать Витя.

— Нет! — взвизгнула девушка. Она снова окунулась в темноту, отодвинувшись от монитора.

— Кошмары... — Кирилл исподлобья посмотрел на друзей. — Я думаю, что нам всем снятся кошмары.


В глазах Вити мелькнул затаённый страх. Яна принялась снова приглаживать волосы, словно это единственное, что сейчас её волновало. В полутьме даже такие простые действия выглядели неприятно — казалось отрубленная голова пялится в монитор, стараясь уложить непослушные пряди.


— Он прав? — Витя оглянулся, рассматривая свою комнату. Дверь так же прикрыта, из-под небольшой щели выбивается свет. Всё хорошо.

— Скажи вначале ты, — боязливо пробормотала Яна.

— Мне снится Игорь... как он выглядел после аварии, — Витя потёр раскалывающиеся вискИ. На мгновение замолчал, к чему-то прислушиваясь. Затем продолжил. — И не только снится... мне кажется он появляется каждую ночь... стоит у изголовья, когда я закрою глаза, прячется за шторами, ходит по кухне, поджидает в темноте. Чтобы утянуть за собой, забрать в небытие. Укоряет меня, говорит, что я слишком легко отделался.

— Мы не должны были выжить, — голос Яны изменился, стал хриплым. Она откашлялась, вытирая рот ладонью. Витя заметил маленький красный развод, оставшийся на руке. — Мне он постоянно говорит эту фразу. Я, ты, Кирилл — мы должны были тогда погибнуть, шанса выжить практически не было.

— Практически не было, — повторил Витя. — Мы везунчики, что тут сказать.

Кирилл заливисто расхохотался.


— Ахаха! Ну ты и сказанул, — снова отхлебнул воды, чуть не поперхнувшись. — Хорошее подобрал слово — везунчики.

— Я почти не сплю, так урываю по паре часов днём, — ни к кому не обращаясь продолжил Витя.— Но так долго продолжаться не может. Я чувствую, что почти на грани... Ощущаю всякое... голоса, зовущие меня по имени. Когда дремлю, то сквозь веки вижу смутные силуэты, толпящиеся вокруг... А ты, Ян?

— Прошлой ночью он чуть не задушил меня, — всхлипнула девушка. Всё, что она держала в себе, вылилось в торопливо сказанных словах. — Было как при сонном параличе, я не могла пошевелиться... а Игорь возник из неоткуда, словно выполз из-под кровати. Шипел, что скоро мы все встретимся, осталось совсем немного, — она быстро взглянула на Витю. — И то, что вина лежит на тебе...

— В смысле? За рулём был он, — Витя непонимающе смотрел на друзей. — Вы же сами помните!

— Ты был рядом, — парировала Яна. Хотела сказать ещё что-то, но смолчала.

— И что? Мне надо было хвататься за руль? — Витя ожидал всего, но не того, что его будут обвинять в случившемся.

— Может быть..., — пробормотала еле слышно Яна.

— А может тебе стоило тоже подумать, прежде чем лезть в машину?! — он скривился от собственного громкого голоса. — Ты ведь прекрасно видела, что Игорь нетрезвый.

— Это мягко сказано, — влез Кирилл. — На ногах он держался так себе...

— Мы все сели к нему в тачку. Так что не надо перекладывать лишь на меня вину.

— Ты мог его переубедить, — опять Кирилл. Витя помотал головой, разгоняя сонливость. — Игорь бы тебя послушался. Вы с ним были... как одно целое.

— А какие кошмары у тебя? — обратилась к Кириллу Яна. — Ты единственный не рассказал.

— У меня они немного другие...

Девушка осеклась, пристыженно глядя на него.


— Не позновато ли друзья-приятели мы начали этот разговор? — Кирилл не смотрел в камеру, барабаня по столу пальцами. — Таким темпом может и про меня вспомните через пару месяцев. Да, Ян?

— Пожалуйста..., — прошептала она. — Ты сам знаешь... и я, и Витя...если что-то понадобится, мы приедем.

Кирилл ухмыльнулся и отъехал от стола.

— Очень заметно, как вы навещали меня... друзья.


Витя не хотел, но глаза сами уставились на инвалидную коляску. Раньше он старался не обращать внимания на неё и это удавалось из-за того, что Кирилл сидел очень близко к монитору. Сейчас же, когда парень отодвинулся, всё стало слишком заметно.


— Красота, да? — усмешка не сходила с лица Кирилла. Поскрипывая колёсиками он проехался по пустой комнате и вернулся обратно.

На глаза Яны навернулись слёзы.

— Не вини нас, — Витя, как мог, отводил глаза. Не желал видеть своего приятеля таким... злым и, одновременно, беспомощным. — Так могло произойти с любым из нас.

— Но произошло со мной! Не с тобой, не с ней, — Кирилл нервно замахал руками. Хрипло продолжил, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на крик. — А со мной, жалкие вы куски дерьма. И что я вижу - одна меня тут же бросает, а лучший друг перестаёт общаться. Все заняты своими проблемами.

Витя пристыженно молчал, он ещё перед разговором догадывался, что Кирилл припомнит им их поведение.


— Из-за этого я стал инвалидом! Понимаете?! Из-за сраного Игоря! Вы отделались ушибами, а мне досталась самая вишенка! — продолжал говорить Кирилл, не замечая ничего. Наконец опустошённо замолчал. — Может и правда лучше, если бы мы действительно там сдохли, разбившись на дороге...

— Не говори так, — Витя не знал, куда деть глаза. Теперь его собственные проблемы казались не такими серьёзными. Плюс голова всё сильнее болела. — Мне так жаль.

— Если бы он вывернул руль в другую сторону, то на таком вот замечательном агрегате сейчас рассекала бы Яна, — Кирилл снова улыбнулся. Только улыбка получилась немного страшной, уголок правой губы съехал вниз, делая его похожим на сумасшедшего.

— Витя мог его остановить, — повторила Яна из своей темноты. Теперь было сложно даже рассмотреть её лицо, так... смутный контур.

— Почему ты заладила это говорить?

— Зачем ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО позвал нас? — продолжала Яна. Голос опять стал хрипящим.

— Чувствует вину, — Кирилл не дал Вите ответить. — Разве не ясно? Пытается переложить всё дерьмо на плечи... Игоря.

— Потому что он вёз нас тогда! — зарычал парень. Шум в ушах усилился и он раздражённо помотал головой, пытаясь от него избавиться. — Мне нужно, чтобы вы выслушали меня, чтобы мы вместе, как всегда делали раньше, решили эту проблему! Мне нужны вы!

— Ты до сих пор убеждён в своей полной непричастности, это сильно въелось в тебя, — голос Яны прозвучал совсем рядом, но лицо так и осталось во тьме.

— Не понимаю, — он испуганно заозирался, покрутил громкость на колонках, стараясь понять в чём фокус, произошедший со звуком.

— Никакого Игоря не было, — вкрадчивый шёпот Кирилла в другое ухо, словно он находился в паре сантиметрах от Вити. — Ты его выдумал, убрать с себя ответственность за содеянное.

— Нет..., — он с ужасом смотрел, как тьма из камеры Яны медленно перетекает в комнату Кирилла. Расползается по стенам, приближаясь к другу.

— Ты выпил... очень сильно... и решил, что до дома совсем недалеко... а мы согласились с тобой...,— теперь Кирилла тоже не было видно совсем, остался лишь его грустный голос. — Да, мы тоже виноваты, но.. мы уже умерли, а вот ты остался.

— Не может такого быть. Я не верю! Нас спасли, отец Яны помог... лишь Игоря не удалось откачать, тело слишком сильно повредилось при ударе.

— Ты сам начинаешь уже осознавать, что это неправда, — сказала Яна. — Из-за тебя мы погибли и ты придумал для своего успокоения, что всё закончилось хорошо. Почти все живы, почти все здоровы.

С камеры, поверх монитора, начала стекать чёрная жижа, но Витя остался сидеть на месте.


В голове мелькали обрывки воспоминаний — он смеётся над друзьями, которые боятся лезть в автомобиль, стрелка спидометра всё больше, но он лишь прибавляет скорость... Резкий, бьющий по ушам, визг тормозов, машину крутит, почти невозможно удержать руль, громкий вопль Яны... тишина... лишь кровь течёт по лицу, почти так же, как сейчас чёрная жижа по монитору... он скрипя зубами поворачивает голову и видит Яну — всклокоченные волосы закрыли лицо, кажется словно девушка в обмороке... но шея, неестественно вывернутая в сторону, заставляет содрогнуться. Кирилл выглядит ещё хуже — переломанные руки и ноги, превратили его в какую-то страшную игрушку, лишь похожую на человека. Безжизненные зрачки смотрят прямо Вите в глаза, но он не может оторваться. Лишь запоздало пришедшая боль, наконец-то, лишает его чувств.


— Мне очень жаль...— Чернота вылилась через экран сильным потоком, поглощая стол, и громадной волной ринулась на Витю...



* * *

Его резко вырвало из забытья. Словно мгновенно окатили холодной водой с головы до ног. Витя попытался пошевелиться, но ничего не вышло. Ещё пара безуспешных телодвижений также ни к чему не привели.

— Очнулся, значит..., — хриплый голос где-то справа.


Витя скосил глаза, силясь хоть что-то рассмотреть. Зацепил белёсое пятно на краю зрения, которое, после произнесённых слов, быстро зашевелилось, увеличилось в размерах. Непонятная белая фигура растеклась, стала более расплывчатой, отлетев от него на пару метров. Витя попробовал открыть рот, но даже такое простое движение было ему не под силам.

Пятно вернулось. Приблизилось к нему. Фигура обретала объёмность, с каждой секундой всё больше походя на человека.


— Узнаёшь меня? — голос одновременно был знаком, и не знаком. Голова начинала болеть, когда Витя попытался вспомнить.

Человек наклонился. Стал виден больничный халат и уставшее лицо мужчины лет пятидесяти. Он смахнул пот со лба и уставился на Витю злыми, но замученными глазами.

Понимание окатило второй волной тело парня. Зрачки расширились.


— Узнал..., — удовлетворительно прошептал мужчина. — Михаил Александрович, отец Яны... Мы пока что одни, но скоро набегут другие врачи, так что я потороплюсь. Чудесно, просто несказанно повезло, что ты вышел из комы в мою смену... Я столько потратил на тебя сил, даже не представляешь — хотя вначале думал просто задушить за то, что ты натворил. Ты же всё помнишь, ведь так?! Жалкий кусок дерьма, уговорил Яну и Кирилла, что всё будет в порядке, что тут недалеко... и остался жив! Вот, что меня больше всего взбесило! Машина всмятку, хорошие люди погибли, а ты... живой... и почти здоровый. Пострадал совсем немножко.

Витя силился произнести хоть слово, пошевелить хотя бы пальцем.

— Начинаешь осознавать? Тебя выволокли буквально с того света, но вот мозг принимать бразды правления над телом уже отказался...

Мужчина через силу улыбнулся, прислушиваясь к шуму снаружи.


— Может действительно есть какая-то высшая кара, хотя... я ни во что давно уже не верю... Столько чудовищно неправильного творится вокруг, что скорее всего это просто случайность, практически невозможная, но тем не менее... я рад, что она случилась с тобой. Наслаждайся полученной жизнью. А я постараюсь продлить её как можно дольше.


Он почти ласково вытер слезинку, одиноко вытекшую из глаза Вити. Зрачки парня бешено крутились. Мужчина практически ощущал ужас, слышал безмолвные вопли, разносившиеся по комнате.

Улыбнулся и вышел, прикрыв дверь.

Показать полностью
288

Держитесь подальше от улицы, когда фонари начинают мерцать в ночи

Сегодня мы решили без объявления предложить вам смесь жанров триллера и хоррора. Мы хотим переводить те истории, которые будут вам интересны, поэтому попробуем разные жанры. Дайте знать в комментариях, если у вас есть пожелания =)

Эта история совсем свежая и практически 100% затравка на серию. Если автор продолжит развивать тему, а вам станет интересно узнать, что там будет дальше, мы продолжим перевод

Оригинал (с) likeeyedid (автору большое спасибо за разрешение)

Переводят все те же, все там же =)

Держитесь подальше от улицы, когда фонари начинают мерцать в ночи Мистика, Триллер, Ужасы, Reddit, Перевод, Длиннопост, Nosleep, Страшные истории, Перевел сам, Яндекс Дзен, Утопия

Я вырос в самом сердце Харви-Лейн. В большом доме с безупречно симметрично подстриженной лужайкой и идеально выкрашенными оконными рамами. Вы никогда не сможете представить себе людей настолько же предупредительных, как жители нашего города. Если в стене вашего дома начал шататься кирпичик, они сразу придут, и предложат помочь с починкой. Если ваша собака потеряется, весь район будет искать ее. А стоит вам простудиться, на пороге вашего дома, как по волшебству, возникнет сосед с дымящейся кастрюлей куриного супа.


Это сообщество наполнено добротой и сердечностью.

Так всегда говорит моя мать. В ее мире – нашем мире – не было таких слов, как злость и ненависть. Поледняя явно и вовсе не существует в Харвилле

Город кажется совершенным, но мне совершенно не нравится здесь жить. Я ненавижу его внешнее благополучие, потому что в глубине души понимаю, что люди не могут все время быть настолько счастливыми и дружелюбными. Я, например, точно знаю, что не могу. Больше не могу с тех пор, как отец оставил нас с матерью всего за день до моего 14-летия. Не попрощавшись и не объясняя причин. Мое последнее воспоминание о нем – большая ссора между ним и мамой. Я не знаю, о чем они говорили. Знаю только, что все, что мне от него осталось, – это грохот захлопнувшейся входной двери.

Я думала, что мама будет расстроена, но она улыбнулась как ни в чем ни бывало и сказала мне, что он сам виноват, что добровольно покинул самое прекрасное место на земле.

Ей не понадобилось много времени, чтобы утешиться, найти замену и снова выйти замуж. Дуг еще более восторженный человек, чем она, и поэтому желчь подкатывает к горлу каждый раз, когда мне приходится с ним общаться. Прошло уже два года, но я до сих пор не смог привыкнуть к присутствию Дуга. Вовсе не потому, что он плохо со мной обращался. Он постоянно ухмылялся и отпускал глупые шутки. Готовил и помогал мне с домашней работой. Внешне он был безупречен, но каждый раз, оказываясь с ним рядом, все мое существо вопило, что с ним что-то не так.

Признаюсь, в детстве я обожал свою жизнь на Харви-Лейн. Мама с папой водили меня на детскую площадку, и я играл там до тех пор, пока глаза не начинали слипаться, а ноги – болеть. Там я познакомился со своим лучшим другом Элиасом. Изогнутые брови всегда придавали ему немножко сумасшедший вид. Мне кажется, что, когда мы выросли, внутри нас вырос и гнев, которого нам так не хватало в этом месте. Но тогда мы еще с удовольствием играли весь день, пока мои родители сидели на траве с другими семьями, устраивали пикники и болтали о замечательной жизни в Харвилле.

Если бы вы просто взглянули на этих людей, то поняли бы, почему им так нравится быть здесь. В нашем маленьком городке не бывает никаких проблем. Здесь нет бедности, насилия, агрессии. Все организовано, так что вам не придется беспокоиться ни о чем, даже если вы одиноки. Может быть, никто никогда отсюда не уезжает потому, что все мы боимся тягот внешнего мира.

Конечно, это только видимость. В конце концов, никто же даже не думает поднимать публично тему об исчезновении детей. Сначала я был слишком мал, чтобы понять это. Но каждый год или около того по городку поползли слухи, что бесследно пропал очередной ребенок. Однажды я услышал, как папа говорил маме об опасностях Харви-Лейн, и почувствовал, как нарастает тревога.

– Подобное происходит повсюду, Маркус. Ты просто больше об этом тревожишься из-за разительного контраста с нашей жизнью. Легко расстроиться из-за чего-то, если знаешь только гармонию и мир, – мелодичным голосом щебетала мама.

– Легко расстроиться, если знаешь, что следующим может быть наш ребенок, – сурово отвечал мой отец.

В этот момент мама заметила, что я подслушиваю. Улыбка слетела с ее лица в мгновение ока. Больше в нашем доме никогда не обсуждали пропавших детей. Меня же просто разрывало от вопросов, и однажды ночью папа подошел ко мне, чтобы заверить, что я никогда не буду в опасности:

– Пока ты возвращаешься домой до того, как включатся уличные фонари, ты всегда будешь в безопасности со мной и мамой. Понял, дружок?

Он погладил меня по голове и через мгновение я уже забыл о темной стороне Харвилла.

***

Это было давно. Теперь я был уже далеко не в том возрасте, чтобы возвращаться до темноты, и я точно знал, что отец не будет ждать меня дома.

Если честно, я старался как можно больше времени проводить вне дома. Я уже не боялся, что кто-то или что-то, заставляющее детей исчезать, заберет и меня. Я был почти взрослым. Кроме того, Элиас считал, что эти дети и не пропадали. Они просто бежали из Харвилла, потому что больше не могли выносить этой утопии. Скорее видимой, чем материальной. В этом он не ошибался. Если бы не мой единственный друг, единственный циничный человек, которого я здесь нашел, я бы тоже давно сбежал. Но его присутствие помогло мне кое-как привыкнуть к простой жизни здесь. В конце концов, другой жизни я и не знал.

Все шло довольно хорошо, учитывая обстоятельства. Последнее исчезновение произошло несколько месяцев назад и, конечно, официально не случалось вообще.

Дилан Дулленс. 13-летний мальчик из одной из самых известных семей в округе. Дулленсы всегда были в гуще событий. Миссис Дулленс организует все ежегодные Рождественские праздники. Она где-то достает большую елку для центральной площади, руководит Комитетом по украшениям и водит по улицам колядующих. Мистер Дуллинс – глава Ассоциации Собственников. Он тот самый человек, к которому нужно обратиться, если ты хочешь хотя бы малейших изменений для города. И он всегда будет запрещать тебе это с самой дружелюбной улыбкой. У них есть еще четверо детей, и все они чрезвычайно популярные и пафосные. Когда Дилан внезапно перестал ходить в школу, всем сказали, что его отправили в престижную школу-интернат за океаном.

Мы все знали, что это ложь, но никто не возразил. Думаю, большинство родителей просто радовались, что это произошло не с их детьми.

После исчезновения Дилана дети больше не пропадали, и для Харвилла наступили благодатные времена. Проводилось еще больше фестивалей чем обычно, редкие улицы с разбитым асфальтом ускоренно чинили. Город выглядел лучше, чем когда-либо, а жители были так восторженны и счастливы, что хотелось выколоть себе глаза.

Я давно оставил попытки обсудить проблемы города с мамой или Дугом. У них всегда была куча причин, чтобы обосновать что угодно, и все, что они делали, – это пытались убедить меня вступить в какой-нибудь клуб, сходить на соседскую вечеринку или снова присоединиться к Скаутам. Я, с некоторых пор, перестал участвовать в любых клубах или событиях города и постарался дистанцироваться от отчима и матери настолько, насколько это было возможно.

***

Неведение блаженно только до тех пор, пока опасность не начнет наступать вам на пятки.

Все началось с мерцания уличного фонаря. Знаете, как бывает, когда свет вот-вот собирается погаснуть. Первый знак, что лампочка почти отслужила свое, и ее пора бы заменить.

Я шел по пустой улице к дому и, проходя мимо мерцающего фонаря, поднял голову, чтобы посмотреть, что с ним. Вокруг лампы кружились мелкие насекомые, привлеченные ярким светом, и вдруг он погас.

В этом не было ничего такого, разве что тут погас и второй фонарь дальше по улице. Я быстро обернулся и с облегчением увидел, что свет с другой стороны еще горит.

Я продолжал свой путь, преследуемый мерцанием фонарей. Каждого фонаря, мимо которого я проходил. В конце концов, я не выдержал и побежал. Прямо к пастельно-зеленой двери дома моего детства. Я взлетел на крыльцо, захлопнул за собой дверь и запер ее на все три замка. После того я осторожно выглянул в окно, и у меня перехватило дыхание, а сердце чуть не выпрыгивало из груди.

Улица погрузилась во тьму.

Я с трудом втянул воздух и попытался убедить себя, что это, должно быть, просто перебои с электричеством. Здесь такое частенько случается. Но стоило мне коснуться выключателя рядом с дверью, как прихожую залило ярким светом. Электричество не отключали.

– Что ты здесь делаешь?

Прозвучал грубый голос за моей спиной, и мое сердце пропустило удар.

– Дуг, какого хрена?! – крикнул я.

– Джуллиан, мальчик мой, ты же знаешь, что в этом доме не ругаются, – сказал он полуулыбнувшись.

– Почему ты стоял в темноте? – спросил я все еще дрожащим голосом.

– Тебя здесь сейчас не должно быть, Джуллиан. Ты ведь знаешь это, не так ли? – сказал он, подходя на шаг ближе ко мне.

Он выглядел и звучал дружелюбно, но вел себя еще более странно, чем обычно.

– Ни сейчас, ни тогда.

– Эммм, а где мама? – спросил я, не на шутку разнервничавшись.

– Сегодня вечером городское собрание. В последнее время дела в городе идут не особо хорошо. Ты разве не заметил, что болеет больше людей, чем обычно? А поля в этом году сушит засуха. Это, извини за прямоту, неоптимально.

Он был прав. За последние пару дней мне пришлось отнести суп нескольким разным соседям, несмотря на то, что люди в Харвилле почти никогда не болели.

– А ты почему не с ней? Ты же не пропускаешь собрания?

– У меня сегодня была другая задача.

Дуг смотрел на меня не отрываясь, пока говорил. Могу поклясться, что он даже не моргал. Мне было невероятно некомфортно находиться с ним дома наедине, но, к счастью, звонок в дверь спас меня. Пришел Элиас, решивший посмотреть вместе фильм, после того, как его продинамили со свиданием. Я никогда еще не был так счастлив видеть его.

Когда мы обернулись, Дуга уже не было.

***

Утром мы услышали новость. Джинни, девушка, живущая через три двери от нас, пропала. На этот раз обошлось без неправдоподобных причин. На этот раз все точно знали, что произошло что-то ужасное. Прямо перед крыльцом ее дома растеклась огромная лужа крови. Власти инициировали расследование, которое, естественно, ни к чему не привело. Люди скорбели, но делали это по-Харвилльски. Ее родители не проронили ни слезинки, никто не носил траур.

И все в городе шло хорошо и прекрасно. Даже лучше, чем обычно. В курином супе больше не было необходимости. Улицы блестели от чистоты, шелестела зеленая трава, погода радовала. Жизнь быстро вернулась к норме. Казалось, все забыли о Джинни. Но только не мы с Элиасом. Раньше мы думали, что теперь, когда мы стали старше, нам ничего не грозит. Но Джинни было уже 17 лет.

А меня еще больше запутывало то, что я был прямо там, на той улице в ночь, когда это произошло. Связано ли как-то это все с уличными фонарями?

***

На следующей неделе мы с Элиасом решили сделать то, чего еще никогда не делали. Мы пошли на городское собрание.

Оно начиналось в восемь вечера. Я знал, что мам и Дуг будут там, а с прошлой недели я как мог старался их избегать. Особенно после того, как увидел огромную сияющую улыбку на лице мамы, когда она небрежно упомянула исчезнувшую соседскую девочку, пока готовила яичницу на завтрак. Я мог бы поспорить, что ее глаз немного дернулся, когда она рассуждала, как сложно будет очистить кровь с дорожки, но на том все.

Мы подъехали к ратуше на велосипедах, но оставили их на дальней улице, чтоб никому не попались на глаза. На собрания не допускались дети младше 18 лет. Убедившись, что все уже внутри, мы вошли в холл.

Он был пуст. Все собрались в большом зале.

– Наверное, это плохая идея, – прошептал я.

– Тсссс.

Элиас подкрался к приоткрытой двери. Он махнул мне рукой, и я неохотно подошел.

– Они аплодируют, – прошептал Элиас, когда мы присели под дверью.

“Большое Харвилльское поздравление семье Мурри!”

Аплодисменты стали яростней, толпа ликовала. Мурри – фамилия родителей Джинни… Мистер Дулленс продолжил.

“Мы все безумно счастливы видеть вас частью нашего сообщества! Нам ли не знать, как почетно совершить жертвоприношение! Все наши семьи что-то отдали, чтобы все жители могли получить благодать. Именно так все и должно быть.”

Мое сердце бешено колотилось. Я хотел… нет, мне отчаянно нужно было узнать, что за сатанинские идеи они здесь проповедовали. Но после кратких аплодисментов собрание просто вернулось к стандартным вопросам, будто ничего и не произошло.

***

– Жертвоприношение!? Что за херня? – Элиас почти кричал на меня, когда мы вышли на улицу.

Я некоторое время молчал. Я уже давно знал, что с идеальной оболочкой Харвилла что-то не так. Просто не понимал, что все настолько плохо. Родители здесь отказываются от собственных детей - и ради чего? Хорошего района? Меня всего трясло.

– Той ночью... – пробормотал я. – Думаю, я должен был исчезнуть.

Я подумал о мерцании фонарей. Если бы оно так сильно не напугало меня, я бы не побежал домой. Как будто что-то так пыталось меня предупредить. Или кто-то.

– И, возможно, мой отец тоже ушел не по своей воле.


~

Дзен

Показать полностью
4012

Местные

На волне постов про сельские дискотеки.

Во времена учёбы в институте, после сдачи летней сессии, поехал к бабке в деревню помогать по хозяйству. И в очередной вечер решил сходить в клуб. На подходе встречают местные и начинается допрос:

- Кто? Откуда?

- Свой я, местный, у бабки Маши живу, там-то там-то.

А меня всё плотнее в кольцо берут, дело начинает пахнуть жареным. И тут один говорит:

- А давайте накатим ему самогонки нашей. - и наливает мне стакан до краёв вонючего самогона.

Я его залпом хлоп, рукавом занюхал. Он мне яблоко протягивает, я говорю:

- Наши после первого стакана не закусывают.

- Смотрите-ка, точно наш, местный.

В общем отличные оказались ребята, а в клуб я так и не дошел.

64

Канал Syfy и студия Universal Cable Prods собираются выпустить сериал  "Ночной народ"

Канал Syfy и студия Universal Cable Prods собираются выпустить сериал  "Ночной народ" Клайв Баркер, Зарубежные сериалы, Ужасы, Мистика, Длиннопост, Сериал Ночной народ

Новую адаптацию  романа Клайва Баркера "Кабал" / "Племя тьмы" 1988 года "  снимет Майкл Догерти ("Кошелек или жизнь").


В 1990 году на экраны вышла первая киноадаптация, которую срежиссировал сам Баркер.


Сюжет: Молодой человек по имени Бун считает себя виновным в серии зверских убийств. В этом его убедил психиатр Деккер (отличная роль режиссера Дэвида Кроненберга). Бун ищет спасения в легендарном Мидиане, подземном городе беглецов, где прощаются все грехи. Этот город - убежище «Ночного народа» древней расы чудовищных монстров - мутантов, живых мертвецов, меняющих свой облик и скрывающихся от дневного света и человеческих глаз. Тепло встреченный «Ночным народом» Бун отныне должен превыше всего ставить безопасность Мидиана. И навсегда забыть Лори, которая любит его и пытается разыскать. А по ее следам идут полиция и Деккер, мечтающий уничтожить «Ночной народ»...


Фанатам творчества Баркера может быть интересен и документальный фильм Tribes of the Moon: The Making of Nightbreed (2014), посвященный созданию фильма "Ночной народ".

Канал Syfy и студия Universal Cable Prods собираются выпустить сериал  "Ночной народ" Клайв Баркер, Зарубежные сериалы, Ужасы, Мистика, Длиннопост, Сериал Ночной народ

В 2020 году вообще интерес к творчеству Баркера возрос: выходит новый "Кэндимэн", готовится сериальная адаптация «Книг крови» и "Восставшего из ада".

Канал Syfy и студия Universal Cable Prods собираются выпустить сериал  "Ночной народ" Клайв Баркер, Зарубежные сериалы, Ужасы, Мистика, Длиннопост, Сериал Ночной народ
Показать полностью 2
132

Закрытие темы "Правила, написанные кровью". Объявление новой темы на октябрь

Закрытие темы "Правила, написанные кровью". Объявление новой темы на октябрь Ужасы, Фантастика, Мистика, Челлендж, Объявление, Авторский рассказ

Сентябрь закончился настало время подвести итоги.

По теме "Правила, написанные кровью" - было придумано и выложено два рассказа

https://pikabu.ru/story/do_poslednego_shchelchka_7744511- @MaxKitsch

https://pikabu.ru/story/nikto_i_nikogda_7700313- ваш покорный слуга.

@dzubeikibagami - я надеюсь ты остался доволен?


Мы объявляем новую тему на месяц октябрь - "Апельсиновые корки". 

Тему любезно подкинула - @MoranDzhurich.

Закрытие темы "Правила, написанные кровью". Объявление новой темы на октябрь Ужасы, Фантастика, Мистика, Челлендж, Объявление, Авторский рассказ

К участию приглашаются все желающие почесать своё ЧСВ. Срок сдачи работ до 30 октября.

Ссылки на рассказы можете кидать в комментарии.

Показать полностью 1
45

До последнего щелчка

Мой ответ Чемберлену @WarhammerWasea на тему Правила, написанные кровью

До первого щелчка дойти несложно — почти все треки лежат в открытом доступе, но и без них найти дорогу можно даже случайно.


Анна выбирает любимый квадрат: от увенчаной двуглавым орлом стелы в парке до угловатого жилого здания (конструктивизм, 1932-й год), поворот налево, вниз по улице до советского привета Баухаусу из семидесятых, вновь налево и далее вдоль сквера до дома, который в XIX веке отстроила себе местная врачебная знаменитость. Ещё один левый поворот, улица подымается вдоль реки и выводит обратно к чугунному орлу, оседлавшему гранит.


В городе занимается осень, едва начинает вечереть и идти по прохладе легко и приятно.


Повторить пять раз — и будет первый щелчок. Взвод до первого щелчка происходит почти незаметно и Анна любит квадрат «от орла» как раз за то, что он самый внятный из известных ей.


Последний шаг пятого круга требует чуть больше усилий, словно шагаешь в гору по совершенно ровной поверхности. Нога касается земли и на мгновение стихает какофония, доносящаяся из окон музыкального училища, отдалённый гул улицы и карканье ворон. А потом, почти без предупреждения, ты погружаешься на один слой ниже.


Словно пройти сквозь дверь и оставить часть себя по другую её сторону. Словно пройти сквозь дверь там, где отродясь не было двери.


Здесь (вечный спор, место это или состояние) все предметы окрашены чуть ярче, чем в обычном мире, а люди, напротив, приглушены и будто бы наложены поверх в неумелой попытке создать коллаж.


Говорят, здесь живут все дети. По крайней мере, мир за первым щелчком воскрешает, казалось, давно забытые ощущения.


Впрочем, «здесь» — это всё ещё «там»: можно подойти к прохожему и заговорить с ним, можно посетить магазин или кафе, но сама идея коммуникации пугает. Словно делаешь это впервые, прекрасно зная как, но не имея собственного опыта.


Анна направляется глубже. После первого щелчка незримый таймер начинает обратный отсчёт. Примерно через полтора часа её выбросит обратно. Мир поблекнет, люди снова станут понятными.


Ближайшее место, где можно взвестись до второго щелчка — в десяти минутах хода. Сама локация находится буквально за углом, но идти к ней можно только делая правые повороты, иначе потрескавшаяся чаша давно пересохшего фонтана так и останется мёртвым обломком ушедшей эпохи. Обмануть мир, повернув налево через правое плечо не удастся — загадочная логика места-без-имени выстроена вокруг домов и улиц.


Поэтому, снова вдоль конструктивистского здания, но теперь на перекрёстке — направо.

Вывеска с надписью «Милиция» в освежённых красках сияет алчным кумачом.


Следующий поворот — у пугающе людного ресторана, к разноцветным буквам «ЗООПАРК» над скромными воротцами. Сам зоопарк скрыт за забором из зелёного профлиста. Ветер доносит тяжёлый запах навоза и хриплый рык какого-то крупного зверя.


Ещё одни воротца, опять поворот, асфальтовая дорога ведёт между заросшим деревьями спуском к реке и продолжением того же зелёного забора.


Далее, мимо губернаторского дворца и всё той же стелы. После первого щелчка нельзя смотреть на балкон с которого Наполеон приветствовал всё ещё победоносные войска в день своего рождения — сейчас, впрочем, это правило выполнить легко: достаточно идти мимо, не оборачиваясь.


В пабликах до сих пор спорят, можно ли встречаться взглядом с Соллертинским, но по всей видимости, Иван Иванович испытывал неприязнь исключительно к воспитанникам заведения, у входа в которое он имел несчастье находиться.


Дальше, на балконе углового, докторского дома — не должно находиться дамы в белом. Коренных обитателей мира за первым щелчком не так уж и много, но те, что есть, как правило, вышибают со взвода, болезненно и надолго. Строгая женщина в старомодном платье появляется редко, но если встречается — то следующий лунный месяц нечего и пытаться взвестись.


В этот раз балкон пуст, только треплется на ветру привязанная к перилам тряпка невероятно сердитого канареечного цвета.


За поворотом Анна встречает Василия: знакомого проводника, который тащит наматывать свои пять кругов стайку восторженных первокурсниц. Василий бородат и, кажется, слегка нетрезв. Анна показывает ему поднятый кверху указательный палец. Проводник кивает и молча проходит мимо: за первым щелчком, при намерении взвестись на второй желательно молчать. У протеже Василия явно такого желания нет. Они взведутся на первый, пощекочут нервы, покупая какую-нибудь мелочь в магазине и если Василию повезёт, как минимум одна из них окажется в его койке.


Сам он, кажется, не был дальше второго, в отличие от Анны. У неё сложился авторитет если не самого отбитого ходока в городе, то уж точно, самого живучего. Возможно, в последнем не было какой-то особенной её заслуги, просто она не пыталась вырвать у собственного отражения бриллиантовые глаза, не охотилась за ржавыми голубями, плачущими морфием, не спорила с живущими на бетонных яблоках бумажными гусеницами и даже и не подумывала о том, чтобы умыкнуть у племени плотоядных троллейбусов их золотой фетиш.


То, что она хотела выкрасть у мира-под-городом, было куда сокровенней и лежало гораздо глубже, чем любая корыстная добыча.


Тем временем, за поворотом, в неглубоком дворике, Анну ждала чаша фонтана. Издалека она выглядела так же, как и всегда, но, наклонившись, можно было увидеть бегущие по дну блики, словно свет проходил сквозь невидимую жидкость.


Мир-взведённый был сегодня благосклонен к гостье. Та помассировала пальцы, достала из сумочки скарификатор и, выдохнув, как перед прыжком в холодную воду, проколола себе безымянный палец. Над бледной кожей выступила едва заметная капелька крови. Анна мысленно выругалась и зажав щепотью уже указательный палец, так, чтобы он густо покраснел, со всей силы погрузила в него острие.


Густая вишнёвая капля оторвалась от руки и полетела вниз, к муаровому узору поверх замшелого бетона. Чуть ниже края фонтана она разбилась о невидимую плоскость и растеклась по ней, в стороны и вниз, красноватым, колышущимся облачком.


Это длилось несколько секунд, а потом как в обратной перемотке, кровь собралась в крохотную сферу и, словно от беззвучного удара, свет в глазах Анны на мгновение померк.


Когда она, хватаясь за осклизлый бетон, приподнялась и открыла глаза, перед ней возносились звенящие розовые струи, на высоте второго этажа они обрастали пышной пеной и мелкими брызгами осыпались вниз, в заполненную вишнёвой жидкостью чашу.


Анна отшатнулась от фонтана, не дожидаясь, когда то, что живёт в нём за вторым щелчком, попытается схватить её за руку или волосы.


Город вокруг опустел. Надписи утратили смысл. Правила сменились.


В который раз Анна ощутила горькую иронию её положения. Когда-то правила — другие, придуманные людьми — забрали у неё Павла. Те самые, которые должны были его защищать каждый раз, когда он поднимался навстречу таящейся в проводах неслышной и невидимой смерти.


Те самые правила, которые написаны кровью и в которые он волей-неволей вписал собственную трагическую строку.


Потом собирались комиссии, бумажные волны вздымались между безликими кабинетами, сталкивались в коридорах и разбивались друг о друга в пену из фамилий, допусков, нарядов, фидеров и подстанций, телефонных звонков и записей в журналах и по всему выходило, что отлаженный механизм дал сбой. Не по чьей-то конкретной вине — и это особенно бесило заседающих и обвиняющих — а просто потому что система таила в себе возможность одного неучтённого частного случая, что-то вроде бюрократической петли с положительной обратной связью.


Виноватым, в конечном итоге, назначили Павла. Анна (А вы, девушка, простите, ему кто?) осталась наедине с чужим городом. На одной цепочке у неё висел алюминиевый крест и золотое кольцо на мужской палец. И больше не было ничего, о чём имело бы смысл упоминать.

До первого щелчка дойти несложно — найти дорогу можно даже случайно. Особенно, если идёшь к мосту, туда где между колонн, мнящих себя ростральными, вода у подножия массивных быков неглубока, а камни тверды.


Каким-то непостижимым способом, ей тогда удалось сразу взвестись до второго щелчка. Вероятно, город решил, что взнос был уже уплачен Анной сполна. То, что она увидела внизу вместо речной воды заставило её ужаснуться но, вместе с ужасом к ней пришла холодная уверенность: с этой минуты она не сомневалась, что открывшейся ей мир безраздельно принадлежит мёртвым. И она вцепилась в то, что считала преддверием аидова царства с осатанелой одержимостью.


Не вызывало в ней ни малейшего сомнения, что за очередным (третьим, пятым, сотым?) щелчком можно обнаружить всех тех, кто покинул мир людей. И что их можно вернуть назад, похитить, выкупить, увести хитростью или силой. Главное — добраться, а там уже она сможет найти верный способ.


О том, как дойти до третьего щелчка пишут мало, и ещё меньше пишут правду. Закрытые форумы и каналы, полные едких недомолвок, содержат крупицы полезных знаний, которые надо собирать и выменивать обманом и лестью. Англоязычный субреддит был куда более доброжелателен, но завязанные на культурных кодах англосаксов правила редко подходили к городам бывшего Советского Союза.


Анну спасло образование лингвиста, которое она до этого успела трижды счесть бесполезным. Но — и это она открыла независимо от других — правила переходили друг в друга как фонемы в заимствованных словах: по строгим и неизменным законам. Принцип был отдалённо схож, но применим.


Потом уже, когда опыт и репутация открыли для неё посвящение в высший градус ходящих по щелчкам, она с некоторым разочарованием обнаружила, что до неё это открытие совершали десятки других.


Тем временем, ноги донесли Анну до городской Ратуши. Она собиралась было свернуть направо, к кресту над обрывом, но вовремя увидела, как из здания семинарии выдвигается шествие молчаливых мужчин в чёрных одеждах. На рясах из тускло поблескивающего кожзама схимнические кресты переплетались с рунами, орлами и свастиками. Белые, распущенные волосы спадали на плечи из-под фуражек с черепами. Казалось были видны холодные, блестящие ртутью зрачки — неизбежные стигматы туземцев места-без-нас.


По слухам, за прошедшие семьдесят лет, пыточные подвалы ни на миг не остановили своей работы.


Отрезанная от ближайшего места взвода, Анна продолжила путь мимо Ратуши вниз и направо. В обыденном мире её следующий пункт назначения служил пивнушкой под открытым небом. Здесь на месте пошловатой ограды с претензией на прованс возвышался мрачный острог. Из-за массивных ворот доносился дрожащий бас колёсной лиры и расстроенное пьяное пение.

Но памятник у ворот был тем же: пожилым сапожником, сидящим у натянутого на колодку ботинка. Бронзовый человек со звуком, напоминающим скрип промасленной кожи, размахнулся молотком и звонко стукнул по бронзовой подошве.


Анна с раскрытым блокнотом в левой и собственным молотком наготове в правой, сверилась с записями и стукнула дважды.


Сапожник замешкался на секунду и ударил четыре раза — Анна ответила тремя ударами. Ещё два удара с его стороны и один — с её. Так они обменивались числами, которые, по сути своей, благословили древнего бога сапожника, того, что воскрешает мёртвых, навевает ветер и ниспосылает дождь (стучит бронзовый молоток). Того, кто освобождает заключённых и сохраняет верность Свою спящим во прахе (вторит стальной молоточек Анны) и так далее, удар за ударом, число за числом.


Наконец, бронзовый человек оставил свою работу, улыбнулся и высунул язык. На кончике языка виднелась налипшая почтовая марка. Анна аккуратно сняла её, стараясь выглядеть почтительной настолько, насколько это возможно по отношению к бронзовому истукану. Марка была пожелтевшей с изображением аверса и реверса древней монеты, надписями на иврите и числом 1000 арабскими цифрами.


Поколебавшись мгновение, Анна положила марку себе в рот.


Мощённая булыжником мостовая бугрилась под ней, когда девушка осознала себя лежащей посреди неверной геометрии мёртвых зданий. Воздух был металлическим на вкус. Небо лоскутным одеялом свисало с крыш.


Бронзовый сапожник полулежал у стены, его голова была изуродована пулевыми отверстиями а на груди ядовитым цветком желтела прибитая толстым ржавым гвоздём шестиконечная звезда.

Обратно к Ратуше Анна почти бежала, замедляясь время от времени, чтобы оглянуться по сторонам. Мир за третьим щелчком оставил ей перекрестье шрамов на спине и фантомную боль в крайней фаланге мизинца.


Отсюда удачливые авантюристы умудрялись выносить предметы либо драгоценные, либо — пусть и ненадолго — наделённые самыми удивительными свойствами. Чёрная, тревожная вода из фонтана, которая в первые полчаса могла мгновенно излечить рак — или столь же мгновенно убить. Охраняемые чудовищами драгоценности. Исполненные тайного знания книги, написанные буквами, разбегающимися от человеческого взгляда.


Чаще, впрочем, добравшиеся досюда были счастливы вернуться ни с чем.


Здесь были свои правила, большую часть которых Анна вывела сама: из старых дневников, архивных вырезок, фотографий и карт. В какой-то момент всё это разномастье сложилось в череду условий, настолько очевидных, что даже удивительно стало, как это больше никто не понимает таких простых вещей.


Камень у музея местного художника, например, имел на себе узор из трещин, которые замечательно накладывались на карту пятьдесят третьего года, и при помощи простого карандаша можно было увидеть, как проступает в графитовой штриховке указание номер телефона из старого справочника.


По этому номеру — пять цифр против нынешних шести, если подождать достаточно долго, можно было услышать щелчки, соответствующие номеру городской газеты за семьдесят шестой год, ответы к кроссворду в котором в свою очередь вели ещё дальше.


Часы с каждой стороны Ратуши показывали собственное время и только половина отметок на циферблатах была цифрами. Анна сложила числа с трёх сторон и уже собиралась повернуть за угол, чтобы подсмотреть четвёртую, когда она услышала как что-то тяжёлое приближается со скрежетом раздвигаемого асфальта.


Как ей удалось за секунду обогнуть здание и скрыться за противоположным углом — девушка не помнила. Время не существовало для неё, пока тело спасалось бегством. Пришла в себя она уже при виде того, как над крышей, там где только что стояла она, возвышается покрытая зеленоватыми потёками боковина цистерны водонапорной башни.


С этой башней Анна встречалась пару раз, на почтительном расстоянии. Будто ожившая апория Зенона, водонапорная башня перемещалась, оставаясь недвижимой в каждый отдельный момент. Слухи о башне ходили самые мрачные, как, впрочем, практически обо всём по эту сторону третьего щелчка.


Анна не испытывала желания выяснять, чем именно её внезапная визави видит и, прижавшись к стене, ожидала, когда скрежет начнёт стихать.


Наконец, она решилась выглянуть: башня в своей непостижимой манере удалялась вверх по центральной улице. И когда Анна уже подсмотрела последние числа, над высотным знанием в отдалении поднялись, будто солдаты в атаку, чёрные прямоугольники. На них вспыхнули желтоватые лампочки, проморгались и сложились в надпись прямо на виду водонапорной башни


ОНА ПРЯЧЕТСЯ ЗА РАТУШЕЙ


Воздух выпрыгнул из груди Анны, казалось, вместе с сердцем. Башня издала ржавый рёв и начала разворачиваться. Асфальт расступался у её подножия там, где из-под него прорастали сочащиеся мазутом трубы.


Анна бросилась бежать. Она проскочила арку в дворик — там манекены играли разноцветными стеклянными шариками в известную только им игру, перемахнула через невысокую ограду и втиснулась между двумя сарайчиками. За её спиной башня удивительно беззвучно заместила арку собой.


Ноги вынесли девушку к тому самому зданию семинарии, которое она так старательно обходила щелчок тому назад. Здесь за окнами пылало, источая жирный маслянистый дым, жаркое оранжевое пламя, вращались шкивы и лезвия и доносилось исполненное боли многоголосие.

Впрочем, снаружи не оказалось никого, кто мог бы задержать Анну и она счастливо проскочила дальше, к тропинке вдоль забора над крутым склоном.


Водонапорная башня прошла впритирку к огню, на фоне темнеющего неба она казалась пламенеющей палицей.


Тропинка оборвалась вниз: Анна наполовину поехала, наполовину покатилась по склону, обдирая ладони о кустарник. Башня замерла над обрывом, смоляная в алеющем контровом свете.


Её ржавый голос заревел сиреной и на этот призыв сквозь чёрное небо уже опускалось на город что-то огромное, почти невидимое, сотканное из дыма и мрака.


Анна бежала, стараясь не смотреть на близкую реку. Тропинка петляла под ногами, саднили отбитые колени и ладони, сбитое дыхание заставляло платить нестерпимой болью за каждый глоток воздуха.


Мглистые щупальца опустились до самой земли и теперь подслеповато но споро нашаривали беглянку между деревьев.


Заветное место Анна чуть не пропустила в наступившей тьме.


Квадрат из разноцветных крышечек, аккуратно вдавленных в землю. Полсотни по каждой стороне. Число на Ратуше было связано с этим квадратом через дюжину проделанных Анной логичных и понятных ей преобразований. По ту сторону квадрата был последний щелчок. Не мог не быть.


За предыдущие экспедиции Анна успела перебрать почти все способы совместить число с квадратом. Теперь в её списке оставалось всего два.


Она отсчитала по крышкам справа налево и сверху вниз первое простое число, которое было больше числа с Ратуши и выковыряла соответствующую крышечку из земли. Затем, Анна достала из внутреннего кармана куртки чекушку «Чёрного рыцаря», вставила крышку от неё на освободившееся место в квадрате и залпом опустошила бутылку.


Последним, что она заметила были стремительно окружающие её мглистые протуберанцы.

Когда тьма рассеялась, Анна обнаружила себя там, где начала своё путешествие: у гранитной стелы, увенчанной двуглавым орлом.


Вокруг стояла торжественная тишина. Воздух был прозрачен и недвижим. Каждый лист на деревьях и на земле был окрашен в свой собственный, неповторимый оттенок золотого.

Мир, облачённый в парчу, почтительно расступался вокруг Анны.


Она медленно обошла стелу. Пушки по углам почтительно блестели. По небу был раскатан глубокий закатный бархат.


На скамейке в конце парка сидел долговязый молодой мужчина с нелепым вихром на голове, в синей служебной куртке со светоотражающими лентами на рукавах. Он выглядел удивительно неуместным на фоне всего, что его окружало. Он выглядел так, каким запомнила его Анна в последний вечер. Павел — это был, несомненно, он — сидел с книгой, погрузившись в чтение и, по всей видимости не замечал ничего вокруг.


Анна пошла быстрее, потом побежала, слёзы бриллиантами расцветили мир перед её взором. За несколько шагов она остановилась и осторожно, шаг за шагом, приблизилась к скамейке.


Мужчина медленно поднялся ей навстречу, словно нехотя отрывая взгляд от страниц. Посмотрел на неё.


В его глазах блестели зрачки цвета ртути. Анна пошатнулась и опустилась на колени, в неотвратимо тускнеющее золото. Небо, разом наполнившееся влагой и желтушным светом фонарей стремительно возносилось. Сквозь треснувшую землю и расколовшийся воздух Анна падала вниз, без мыслей, без эмоций, всё ещё ощущая ладонями холодные чугунные перила моста. Мужчина улыбнулся, разомкнул уста и поприветствовал её ржавым воем сирены.

Показать полностью
1166

Не доблестный муж, и не целомудренная женщина

Жила у нас в деревне одна пара, про которую Полидор Вергилий наверное сказал бы свою фразу - не доблестный муж, и не целомудренная женщина.


Мужик был типичный пьянчуга, занимался тем что помогал чем мог всей деревне, ему тоже платили чем могли, и всё что он мог получить он тратил на выпивку и валялся потом где придется.


Жена его отличалась более живым нравом, и стоило ей увидеть любое существо мужского пола, от 15 до 65 лет, как она сразу начинала с ним заигрывать, например "ой, а у меня платье задралось" и оголяла ножку.


Один мой друг рассказывал - в общем она оголила ножку при нем, а потом говорит - а можешь мне помочь по хозяйству. Ну он и пошел.


И вдруг когда уже они сидят дома, и друг думает что ему вот вот перепадет, заходит муж. Чувак думает что ему сейчас разобьют лицо, но всё как-то странно вышло.


- Вот сучка! Опять к мужикам цепляешься? - C досадой и осуждением он ей говорит

- А Александр Македонский говорил что нельзя узнать по настоящему человека, пока с ним не переспишь! - парирует жена.


Чувак по быстрому свалил пока они пререкались.

1195

Поверил в мистику

Случилось три дня назад. До сих пор как-то не по себе... Приснилась бывшая, мы с ней когда-то лет 10 назад разошлись, вместе жили, но женаты не были. Сейчас у неё муж, дети... И у меня, соответственно тоже. Так вот, снится мне,что мы гуляем,обнимаемся, общаемся и тут она , глядя в глаза, говорит: "Почему ты не сделал мне предложение? Женись на мне!" Мне че то так страшно стало, что жена узнает (я ж не в курсе, что сон смотрю). Говорю, уже поздно, я женат. И тут просыпаюсь. Вижу жену, сидящую за компом и ехидно с предъявой выдающуюся фразу: "Тут, в контакте, тебе баба какая-то написала, что было бы неплохо посидеть,кофе попить. Ничего не хочешь объяснить???" У меня чуть инфаркт не хватил! Года три не писала ничего... Что это было блин?

Поверил в мистику Истории из жизни, Мистика, Сон, Прокопенко
166

Пенсия. часть -1

Пенсия. часть -1 Авторский рассказ, Мистика, Крипота, Деревня, Видео, Длиннопост

Высокий старинный двухэтажный особняк из красного кирпича, одной стороной своей выходил на сельский карьер и, казалось, нависал своей махиною над крутым обрывом, а другая сторона его, с фасадной части, захватывала приличный кусок сельской улицы, заставляя дорогу угодливо перед собой изгибаться. Да что там дорога. Все соседние дома, по той улице, строились исключительно ориентируясь на этот особняк. Стояли смирными рядками, словно крестьяне перед дородным барином, почтительно ломая шапки. До революции, этот особняк принадлежал купцу Ефремову. Хороший, крепкий был дом. Лучший в Липовке. Ничего его не брало, ни новая власть, не немецкая оккупация, только в 90-х, покачнулось было его былое могущество, но и тут сметливые сельчане быстро нашли выход из положения.


Ранним утром, возле особняка появились две пожилые женщины.У каждой в руках было по обьёмистой плетеной корзине накрытой сверху платком. Они, некоторое время постояли перед входом, заглядывая в окна первого этажа, потом перекрестившись, одна из них открыла незапертую входную дверь.


— Здравствуйте, я ваша соседка, Марья Антоновна! Вы, там, одеты?


Её голос и бесцеремонность изрядно смутила Николая Ивановича, ночевавшего в коридоре на скамье. Он, едва только успел спрятать в валенок найденную им накануне початую бутылку водки.


— Да. Здрасьте, я… Тут... — Николай Иванович спрыгнул со скамейки, опасаясь, что женщина явилась за бутылкой.


— Ой, мы к вам познакомиться. По соседски. Я и Лукерья Ильинична, — женщина перекрестившись ещё раз, зашла в дом. Позади маячила другая. Николаю Ивановичу было плохо видно. Свет от лампочки в коридоре был совсем тусклый.


— Стало быть, вы теперь, здеся, жить будете?


— Выходит так. Квартиру уступил, мне и предложили. В качестве компенсации, — простовато развёл руками Николай Иванович.


Квартиру предложил ему поменять один крупный предприниматель, выходец из этих мест. Николай жил один и потихоньку спивался. Трёхкомнатная квартира в Москве, единственное, что держало его на плаву не давая окончательно присоединится к разномастной и безликой армии бомжей. Он и подумать не мог, что предприниматель предложит ему такие роскошные хоромы. Прошлым вечером, едва только приехав, он в восхищении обошёл все комнаты старинного особняка и не найдя в себе силы лечь на панцирной кровати украшенной латунными набалдашниками устроил себе скромное лежбище в коридоре постелив для тепла старые фуфайки.


— Ой, ну и хорошо. Разве в городе жизнь? Вот у нас на селе настоящая жизнь. Верно Лукерья? — засмеялась Марья. — Да вы не стесняйтесь…Мы, уж за Ефремовскими палатами приглядывали. Все знаем, где что, в лучшем виде. И прибирались, и за электричество оплачивали.


— Э...Спасибо. Я, вам что-то должен? — Николай стыдливо подтянул семейные трусы.


— Ну, что вы. Мы же это не ради денег. Дом-то хороший, а Гришеньке, все тут жить недосуг. Вот и получается, что помогаем по соседски.


Она наконец обратила внимание, что новый хозяин не одет:


— Вы бы уж надели штаны-то...Как вас по батюшке? А мы вам вот гостинцев принесли, на первое время. В качестве знакомства. Магазин-то закрыт, где вы сейчас еду-то купите?


— Иванович...Николай… Только, у меня сейчас с деньгами…


— Да, что вы всё про деньги, — махнула рукой Антоновна. Она прошла мимо толкая перед собой тяжёлую корзину, — не всё деньгами меряется. Мы в кухне, сейчас, всё выложим. Заодно, покажем где что лежит.


Николай Иванович и глазом не успел моргнуть как они расположились на кухне по хозяйски выкладывая из корзин завёрнутые в плотную бумагу свёртки. Загремела посуда.


Ошалев от такого внимания, алкоголик в спешке начал натягивать на себя поношеные треники.

————————

Бывший участковый, капитан полиции Саныч, в тоже самое время постучался в окно жившего на отшибе Липовки одноногого бобыля Епифана.

Кинувшийся ему было под ноги, с храпом, дворовый пёс уже собирался укусить за штанину, но почуяв знакомый запах, забздел и только вежливо завилял хвостом.


— А-а. Трезор, — поприветствовал Саныч охранника, — а где хозяин? Чё, молчишь? Пузо мне, вместо лапы подставляешь?


Пёс, действительно, упав на землю, всем своим видом показывал, что он очень рад и вообще за власть. А если ему ещё и брюхо почешут, то он всё-всё и про хозяина расскажет. Санычу было некогда и он вновь требовательно постучал в окно.


Через минуту в окне появилось заспанное недовольное лицо хозяина.


— Саныч. Ты? Сейчас открою.


Епифан, скрипя износившимся протезом, проводил бывшего участкового в переднюю комнату.


— Чай будешь пить?


— Он приехал? — вопросом на вопрос отозвался Саныч.


— Да. В этот раз, в самый канун. Гриша, я смотрю, совсем уже оборзел. Раньше-то, за неделю. А тут, до последнего дня.


Саныч сел в передней на предложенный хозяином стул и терпеливо дожидался пока тот возился с чайником.


— Змеи, наверное, уже к жильцу пошли. Жрачки и самогонки принесут. Тут, главное, чтобы он весь день пьяный был. — доносился голос Епифана.


— Гришу видел?


— Видел — мразоту. Приехал вчера. Жильца выгрузил. Наказ, змеям дал. В городе он щас.Семёновна застучала. В городе сегодня ночует, а завтра в Москву.


— А в городе, у нас только одна достойная гостиница. Это Париж? — сам - себя вслух спросил Саныч.


— Ну, нашёл у кого спрашивать. Я в гостиницах, с 80-го года не жил. Только, когда от совхоза посылали в командировку. Правда давно это было…


Саныч поднялся со своего места:


— Спасибо Епифан. Не до чаю мне. Вечером зайду.


— Да куда ты? — выглянул из кухни хозяин, но гостя уже и след простыл, только скрипнула деревянная калитка.

——————————————————————————

Через час, Саныч уже был в городе. Он остановил свою старенькую зелёную семёрку возле гостиницы Париж, удостоверился, что серебристый джип Лексус, принадлежавший Грише, находится на парковке, после чего прогулялся на ресепшн — справиться о хозяине. Администратор гостиницы была его старой знакомой.


Поболтав с ней о том о сём, он узнал о нужном постояльце, в каком он номере и когда собирается уезжать. Теоретически, Гриша должен был отчалить только утром, но лучше перестраховаться.

Побывав в гостинице Саныч отправился навестить старого друга. Семёна Муху.


Муха, после отсидки, переехал жить к новой зазнобе и по старому адресу обнаружен не был, но Саныч не растерялся. Бабки, кормившие голубей, возле подъезда, в котором проживал Семён, были тщательно допрошены и выложили всю достоверную информацию. Двадцать минут и Саныч поехал в новом направлении.


Сказать, что Семён удивился такому визиту, было бы недостаточно — он не только удивился, но даже испугался. Хотя они и были добрыми друзьями, но это Саныч. Он же мент!

Семён, давно завязал с преступным прошлым, но неожиданный визит старого друга… Вот так запросто? Без предупреждения?


Саныч выловил его играющего с маленькой девочкой на детской площадке. Подошёл сзади и поинтересовался по простому:


— Твоя что-ли, Семён?


Семён оглянулся и вздрогнул от неожиданности.


— Саныч, тьфу! Ты бы хоть, звонил заранее.


— Да ты же номер сменил.


— Ну и сменил. С банками проблема. Денег, очень хотят.


Они замолчали переглядываясь. Девочка внимательно посмотрела на Саныча и требовательно спросила у Семёна:


— Папа, а кто этот дядя?


— Дядя Стёпа, полиционер, — произнёс задумчиво Муха, — пришёл с папой поговорить. Щас, я тебя к маме отведу, только. И поговорю с ним.


Он извинился и увёл ребёнка. Вернулся, через несколько минут и протянул сигареты.


— Да какой я уже полицейский. Всё. Пенсия. — сказал закурив Саныч, — можешь, уже не опасаться. Не по служебной надобности.


— Если ты выпить желаешь пригласить, то я в завязке, — предупредил Семён, — а дочка от гражданской жены. Дарья. Живём не бедствуем, с ипотекой соседствуем.


— Дело хочу предложить, в счёт старого долга — сообщил Саныч.


Семён закашлялся.


— Да. Дело. Не бойся, не мокруха. Похитить одного человека, только и всего, — продолжил Саныч словно бы и не заметив — колёса ещё нужны будут. Какое-нибудь говно, снятое с учёта, у тебя москвич -412, ещё живой?


— А с чего ты решил, что я согласен?


— Так у меня на тебя компромат, — пожал плечами Саныч, — а у тебя семья, дети, ипотека. Грешно от такого отказываться.


— Ага. 126 статья — это разве не грех?


— Блин, Сеня — послушай опытного человека, который всю жизнь работал на стороне закона! Я тебе, в прошлый раз помог и тебе всего три года дали. А если-бы, я был честный - ты бы получил сколько?


— Восемь…


— Десять не хочешь? Ладно, я пошутил. Не буду тебя шантажировать - если ты откажешься. Я теперь на пенсии. Очень хочу старый грех с души снять. И тебе бы не мешало — за твои делишки. За иконы ворованные.


— Опять ты про них! — с досадой произнёс Семён и уронив окурок начал яростно его затаптывать, — только жить начал! Только забывать начал!


— Мало у нас времени, Сеня. Через три часа, надо уже похитить человека и увезти его в Липовку.


— Да, блин, что за человек-то?


— Да ты его помнишь. Это Гриша.


При упоминании этого имени Семён оскалился в злобной ухмылке.

——————————————————————————

Григорий Ефремов получил удар по голове, ровно в полдень, когда отобедав в городском ресторане садился за руль своего автомобиля. Удар был нанесён сзади, поэтому он так ничего и не понял.

——————————————————————————————

Они погрузили обмякшее тело частного предпринимателя в багажник древнего москвича, народа всё равно на улице не было. Саныч сковал руки Григория наручниками, засунул ему в рот масляную ветошь и для верности заклеил плотным скотчем.


Семён сел за руль москвича, а Саныч сел сзади так как ремней безопасности на переднем не наблюдалось. Ему не хотелось привлекать к себе лишнее внимание работников ГИБДД.

Но на трассе, возле поворота на Липовку их остановили. Семён испуганно оглянулся на Саныча. Подошедший к ним сотрудник ДПС знаком попросил опустить стекло.


— Ваши документы — попросил он ленивым тоном обращаясь непосредственно к Семёну.


— А? Что? — растерялся Семён.


— Петруха -привет! Свояк это мой. Нет у нас документов на машину. Составляй протокол -вези нас на штраф-стоянку — подал голос со своего места Саныч.


— Саныч! Здорово пенсия! — сотрудник сунул нос в салон автомобиля — А чего ты не на своём Боливарчике?


— Да поросят в Липовку везём, Петь. Вонища от них. Вот я и попросил отвезти в багажнике, на чём не жалко. Не автобусом же их переть?


— Поросят? В конце августа? — удивился сотрудник.


— Ни и чего? Я сговорился с одним местным. Я ему поросят, а он мне мясом по результату. Всё равно мне на пенсии делать нечего. Так будешь нас штрафовать-то?


— Да иди ты в жопу Саныч! Если моя Лидка узнает, что я тебя оштрафовал — она меня из дома выгонит. Езжаете к чертовой бабушке.


Семён, белее мела, включил зажигание и осторожно повёл машину дальше.


— Если бы они в багажнике посмотрели, — выдавил он из себя, когда автомобиль уже свернул на Липовку.


— Сеня, это всё такие мелочи, по сравнению с тем, что я тебе сейчас расскажу, — хмыкнул Саныч — У тебя ведь, к Грише тоже свои счёты имеются?


— Всё-таки на мокруху ты меня подписать решил?


— Неа, скорее на странное стечение обстоятельств. Кто из твоей родни пропал в Липовке: в ночь с 28 на 29 августа?


Семён Муха помолчал, а потом ответил:


— Не из родни. Машка Лаврентьева. Зазноба моя первая. Сирота. Гриша этот, как-то был причастен к пропаже, да только никто в селе и не сознался. Ты ещё тогда и участковым там не был.


— Ага. Знаю где её дом был. Там, сейчас, переселенцы с юга живут.


— Я, тогда на соревнованиях по боксу был. Вернулся, а невесты и нет. Злые языки болтали, что она с Гришей гуляла. Погуляла и пропала. Вот, тогда-то я на жизнь и бога очень сильно взъелся. Начал иконы из церквей воровать. Всё равно бога нет — раз такое наяву происходит. А потом меня в тюрьму посадили. Да это ты и так знаешь.Участвовал. Иконы, с Липовской церкви, на цыган заезжих списал, чтобы срок мне убавить.


— Ну, вот тебе и повод. Чем тебе не повод? Пора должок вернуть, Грише-то?

———————————————————————————

— Петруха, а ты видел кто там с Санычем сидел? Рожа уж больно знакомая?


— Сказал, что свояк.


— Хера себе свояк. Петя — это же Сеня Муха был! Я его вспомнил: в одной секции занимались.


— Да ладно?!!


— Он самый. Куда, говоришь, они поехали? В Липовку?


— Саныч так сказал…


— Тот самый Муха, из-за которого Саныч всю жизнь в участковых маялся? Может он отомстить ему хочет? Он же, у нашего Саныча, ведро крови выпил.


— Поросят, сказал, повезли. Может они уже помирились? Дело-то давнее?


— Ага давнее. Саныч сроду никому ничего не прощал. А теперь он на пенсии. Отвезёт Муху в Липовку и там похоронит, за прошлые его заслуги перед обществом. Или свиньям скормит, чтобы улик не оставлять, я в фильме видел - так делают.


— Да ну тебя! Заканчивай на людей наговаривать. Мы с тобой тут никого не видели и не останавливали.


— Хорошо, но ты бы Санычу позвонил? Предупредил, на всякий случай, что ночью тут с области стоять будут. Они его не знают. На всякий случай…

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Полностью не убралось. Кому лень ждать то вот - https://vk.com/public194241644

Кроме того вышла озвучка Никто и никогда от Сергея Зимина прошу заценить.

Показать полностью 1
124

Надо мной посмеялся домовой

В доме пропадали вещи. Которые буквально вчера лежали на привычных местах. В пылу возмущения мы переворачивали жилище вверх дном, хотя знали - поиски бесполезны.


Сколько себя помню, постоянно что-то исчезало. В таком случае лучший выход - прекратить суетиться. Проверено на практике. Найти всё равно не получится, зато нервы не пострадают. И вообще, сделать вид, что не очень-то и хотелось.


И тогда пропажи таинственно появлялись. Иногда на самых видных местах, где не заметить просто невозможно.


С одним "но" - там их раньше не было.


Мама всегда говорила, что у нас живёт домовой. И это хорошо. А дом был старый, с печным отоплением и своей длинной историей. Мы поселились недавно и получились гостями во владениях настоящего хозяина.

Надо мной посмеялся домовой Мистика, Домовой, Истории из жизни, Яндекс Дзен, Длиннопост

Яндекс картинки


Ну и пусть развлекается, нам не жалко. Все странные факты удачно списывали на безобидного шутника. А их, этих фактов, накопилось предостаточно.


Например, один из самых ярких, но ещё не тот, о котором дальше пойдёт речь.


Мы с младшей сестрой учились в старших классах. По тем временам новую одежду покупали не часто. В магазинах красовался серый ширпотреб. И вдруг нам достались чудесные непромокаемые ветровки - шик, а не обновка. Мне - синяя, а сестре - жёлтая. С капюшонами на пуговках. Хочешь - носи, хочешь - отстегни. Мы, почему-то, с капюшонами ходить постеснялись.

Сняли и положили в свои ящики в шкафу.


Мой синий хранился на самом видном месте - поверх остальных вещей. Ни разу не надёванный. Я натыкалась на красоту каждый раз, когда открывала ящик.


И вдруг в один прекрасный день капюшона на месте не оказалось. Разумеется, перерыла я всё вокруг. Особо и рыть было нечего, это сейчас не знаешь, куда втиснуть новую покупку, чтобы поместилась.


Пропажу не нашла. Грешила на сестру с её милой привычкой раздавать подружкам поносить и так немногочисленные вещи. Но зачем кому-то капюшон без куртки? Самой сестре тоже ни к чему, её ветровка была жёлтого цвета.


Вроде, я и не носила капюшон, а жалко было до ужаса. Так и не нашла, хотя периодически поиски возобновляла.


Где-то через полгода, когда с пропажей давно смирилась, открыла ящик в очередной раз - лежит сверху мой капюшон. Абсолютно новый, со складками, каким и был изначально. Мистика?


В дальнейшем происходили мелкие случаи, которые не стоит упоминать.


Прошло много лет. Уже мои дети ходили в школу. Старый дом снесли, мы давно жили в квартире на этаже. Домовой переехал вместе с нами, время от времени напоминал о себе. Посмеивались над его шутками или своей рассеянностью - кто знает.


Пока не произошёл из ряда вон выходящий случай. Если бы услышала подобную историю - ни за что не поверила. Бред. Чего только люди не придумают. Но я - главный участник события, грешить не на кого.


Итак, по порядку - в то время приходилось много шить, машинку не убирали с письменного стола.

Надо мной посмеялся домовой Мистика, Домовой, Истории из жизни, Яндекс Дзен, Длиннопост

Подольская швейная машинка, Яндекс картинки krsk.au.ru


Вдруг однажды во время работы слетела катушка с нитками, затем из гнезда выскочил штырь, на котором держалась эта катушка и покатился, весело звякая, по столу.


Поймать я не успела, железяка свалилась на пол и куда-то закатилась.


Ничего страшного, полезла под стол искать. Исползала всё вокруг. Сходила за веником, затем не поленилась, протёрла углы тряпкой. Штырь не нашла. Не велика потеря, воткнула на его место гвоздь.


В дальнейшем при каждой уборке заглядывала в пылесос просто из принципа. В конце концов, забыла. Нет - и не надо, машинка и так шила.


Лет через пять-шесть делали ремонт в квартире. Капитальный. В комнате сняли всё - линолеум, плинтуса, батарею, дверь, окно, голые стены оставили. Штырь даже не искали. Зачем?


Купили новую мебель, а стол с машинкой передвинули к другой стене, да и шила я уже редко. Гвоздь вполне заменил пропажу. Машинка была старая, подольская, всё собирались потратиться на современную. Время от времени я что-то строчила.


Однажды сидела, мирно работала и вдруг прямо перед носом раздалось весёлое "звяк-звяк". На станину машинки упал, покатился и застыл - штырь! Штырь! Тот самый, который пропал, неведомо когда.


Катушка неторопливо поворачивалась вокруг гвоздя.


С ума я ещё не сошла - гвоздь красовался на месте. Штырь лежал передо мной, сверкая блестящим металлом.


Я испугалась. Потом осторожно взяла чудо в руки. Покрутила. Вытащила гвоздь, всунула на его место штырь. Он, родимый! Встал, как влитой, словно и не пропадал на долгие годы. Катушка привычно завертелась, разматывая нитку.


Этот случай я не могу объяснить никак.


Все предыдущие где-то списывали на рассеянность, всяко бывало. Нашла я один раз кошелёк в холодильнике, куда машинально положила вместе с продуктами. Не всё на домового грешить.


Сначала, конечно, думали, что этот злополучный штырь просто закатился куда-то под мебель. Но - если бы не ремонт. Когда всё перевернули с ног на голову, на полу делали новую стяжку, положили ламинат взамен старого линолеума.


Скорее этот штырь закопали бы в бетон, чем отыскали.


И через много лет он лежал передо мной. Откуда? Застрял в самой машинке? Там негде застревать. В любом случае, сто раз осматривали. К тому же, я видела, что штырь упал на пол и покатился под стол.


Для проделок домового - слишком долгий срок. Хотя, что мы о нём знаем? Может, на ремонт рассердился.


Вещи в доме пропадали. Появлялись тихо, в наше отсутствие. Чтобы упали с вызовом, прямо перед носом - нет, никогда такого не происходило.


Объяснений никто из семьи не придумал. Смирились с фактом - на свете случаются чудеса, которые не нашего ума дело. Не мы первые, не мы последние столкнулись с непостижимым явлением.


Зато, лишний раз убедились - если что-то пропало и сразу не нашлось, искать бесполезно. Само появится.


P. S. История настоящая, не для рейтинга и лайков вымышлена. Когда начинаю задумываться, что это было - не по себе становится. Но - было и от этого никуда не денешься.


Источник - мой канал или сайт.

Показать полностью 1
2310

Ответ на пост «Своя система счисления» 

Паренёк деревенский у него странно считает... У меня на одной работе пробурили скважину для воды, а мне поручили (передали поручение зам. директора) "выкопать вокруг трубы яму 1,6 метра в стороны и 1,8 в глубину". Неоднозначное задание, правда? Приходит зам. директора, который заведовал флотом, то есть занимался ремонтом, запчастями, топливом, зарплатой экипажей для парочки буксиров, парочки плавкранов, нескольких самоходных барж. Я говорю: "Борисыч, а 1,6 метра в стороны - это радиус или диаметр"? А он мне: "А в чём разница"? Пришлось объяснять, после чего он сказал, что пускай будет радиус, если что, лишнее засыпем. Я решил, что ну его нафиг, и выкопал яму 1,6 метра диаметром – и не прогадал, потому что она была нужна под бетонные кольца, ширина которых полтора метра. Для тех, кто подзабыл математику, напомню, что объём и вес земли, которую надо было выкопать, отличался бы не в два, а в четыре раза, так как площадь круга пропорциональна не радиусу, а его квадрату.

Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: