user8852634

...В ночь с 31 Августа на 1 Сентября 1924 г группа Сергученко снова скрытно пересекла границу в полутора верстах севернее железной дороги Себеж – Зилуппе и направились на хутор к некоему Петьке. По дороге Михаил Бойков зашёл к себе и сказал жене, что бы приготовила на всех обед и отнесла на гумно к Петьке, где они остановились на днёвку. Вечером Петька сходил в разведку, убедился, что кругом всё спокойно и в 22.00 группа двинулась дальше. В полутора верстах от деревни Слобода украли колоду мёда с хутора крестьянина под скромным прозвищем “Бог” и пошли в деревню Кицково. Там украли ещё колоду у местного доктора Никифоровского, и свернув в деревню Гвозды, остановились на днёвку в доме сестры Сергученко. На следующую ночь отправились в деревню Житники и разорили там два улья. Мёду набрали так много, что класть его было некуда. Тогда бандиты забрались в дом хозяина ульев и спёрли там ведро, горшок и кастрюлю. (Судя по всему, в Латвии в том году было с мёдом как-то плоховато). В общем, борьба с Советской властью так и кипела. На днёвку остановились в лесу, возле хутора Лабза. Решили пообедать. Семён Сергученко и Мизюрин пошли на хутор за водой, и набрать в поле картошки. Хозяин хутора заметил их и сразу побежал в Житники к таможеннику по прозвищу “Бык” и доложил ему о происшедшем. Затем, вместе с “Быком” они собрали местных крестьян, вооружились кто чем, и двинулись к хутору. Завидев бандитов, мужики стали кричать: “Стой! Кто такие?”, и открыли огонь. Семён Сергученко был без оружия, а у Мизюрина был маузер, но он о нём со страху позабыл, и оба бросились бежать к месту стоянки. Оставшиеся бандиты услышав приближающуюся стрельбу кинулись было в разные стороны, но, видя, что это всего лишь местные мужички, быстро опомнились и ,вернувшись, прижали их огнём к земле, а затем и вовсе обратили в бегство. Что бы выяснить, в чём дело, Тарас переоделся в бывшую у него с собой форму пограничника и отправился в Лабзы, где узнал у хозяина, что после неудачи “Бык” отправился в погранотряд, заявлять о появившейся банде. После этого Сергученко увёл своих людей за 25 вёрст в деревню Большие Дрозды, где они расположились в доме местного кулака Василия Андреева. Хозяин снабдил гостей мёдом, свининой, гусём, чаем и сообщил, что на станцию Есеники из Москвы должен прибыть поезд, в котором привезут жалование для железнодорожных служащих. Бандиты сначала планировали совершить налёт на поезд, но потом почему то отказались от этого дела и отправились в деревню Щупилино, где жил дядя Сергученко. Там они гуляли на вечеринке, покупали в кооперативе папиросы, табак и сахар, а ночью ушли в деревню Зашевенье. Оттуда Тарас направил своего брата Семёна, Мизюрина и Нефёдова узнать, велики ли силы, отправленные на их поимку по докладу таможенника, а сам с остальными вернулся в деревню Большие Дрозды.

Между тем отправленные на разведку решили вернуться к месту стоянки в лесу, где при отступлении они оставили два ведра с мёдом. (Всё - таки явно в Латвии с мёдом была напряжёнка!) Однако на этом месте уже находились в засаде двое наших пограничников. Они произвели по бандитам четыре выстрела. Нефёдов был ранен и бросился в кусты, Семён и Мизюрин метнулись в другую сторону и прибежали в Большие Дрозды, но никого из своих там не обнаружили. Переночевав на сеновале, утром стали ходить по домам, спрашивать - не видел ли кто “кого из наших”. Получив везде отрицательный ответ, и услышав о приближении разыскивающих их пограничников, оба ушли в Шупилино к дяде Сергученко, куда, постепенно, собрались и остальные, кроме Нефёдова. Ожидая его, снова наметили ограбление поезда. Но, ввиду того, что Нефёдов так и не появился, ограбили кооператив и ночью ушли через границу в Латвию. Оказывается, раненый Нефёдов пробрался в Опочку, оттуда перебрался в Псков, там накупил советских газет (очевидно, часть их задания – приобретение открытых источников информации), и перейдя границу у Острова, тоже ушёл за кордон. Отряд пограничников, в количестве 30 человек, высланный на их поимку, на след банды так и не напал и вынужден был возвратиться ни с чем.

В ночь на 23 апреля 1926 г Тарас Сергученко с отрядом боевиков в количестве 12 человек перешёл границу. На нашей стороне бандиты разделились на три группы. Сам Сергученко возглавил одну из них, состоящую из трёх человек и занялся грабежами на приграничных хуторах. Бандит так обнаглел, что отправил письмо с угрозами начальнику Россоновского районного отдела милиции. В тот же день, вечером, эта группа совершила налёт на караульное помещение охраны ж/д моста через речку Дмитровка, с целью захвата оружия, но была отражена ответным огнём. 25 числа бандиты гуляли на Кандуковском хуторе у станции Силково, и выдав себя за Нишанскую волостную милицию забрали у хозяина хутора Романова 9 руб. денег и пять бутылок самогона. (Похоже такое поведение милиции того нисколько не удивило).

Вторая группа, в составе четырёх человек явилась на хутор Вертюхи, как раз неподалёку от моста через Дмитровку, открыла стрельбу по окнам и попыталась вломиться в дом. Хозяин хутора Антон Манчинский попытался бежать, но был схвачен бандитами. Они выстрелили ему в грудь, но попали в руку. Манчинский упал и притворился мёртвым, благодаря чему и остался жив. Тем временем его малолетний сын, разобрав дранку на крыше сумел выбраться из дома и бежал, подняв в деревне тревогу, после чего бандиты поспешили скрыться. Третья группа (5 человек) занималась грабежами в районе местечка Юховичи. Высланные пограничные наряды перекрыли возможные пути отхода банды за кордон, но те, каким-то образом обошли все заслоны и скрылись на территории Латвии.

Между тем, Сергученко решил поправить своё материальное положение, занявшись контрабандой. Он и его люди 30 Апреля перешли границу с партией нелегального товара и остановились на хуторе некоего Власа Василевского близь деревни Большие Гвозды. Туда был направлен отряд из шести пограничников. Когда до хутора оставалось шагов 300-350, внезапно забрехали собаки, и, предусмотрительно выставленные Тарасом дозорные открыли огонь по приближающемуся отряду. Пограничники ответили на стрельбу и под прикрытием огня ворвались на хутор. Однако никого там уже не обнаружили. Бандиты ушли, бросив четыре мешка с контрабандными товарами. Вместе с ними ушёл и хозяин – Влас Веселовский. Преследовать их пограничники не стали, опасаясь засады. Той же ночью банда ушла за кордон.

1 Августа 1926 г Сергученко во главе отряда из 15 контрабандистов, все вооружённые пистолетами, карабинами и обрезами перешёл границу у дер. Калиновки. Направленному на поимку отряду из 22 пограничников удалось настигнуть банду за обедом в лесу близ оз. Одрино. Бой длился ок. часа, после чего бандиты отступили, оставив на месте 100 дюжин шёлковых чулок в мешках, обрез, пистолет “Парабеллум” , двух убитых (Филиппа Белокурова и Власа Веселовского) и одного раненого (Фёдора Школа).

Одиннадцать дней спустя – 12 Августа Тарас Сергученко с группой в количестве 16 человек снова попытался перейти советско-латвийскую границу. Однако на этот раз удача отвернулась от него - бандиты попали в заранее подготовленную засаду. Один был убит, двое ранены ( в том числе сам Тарас), остальные спешно бежали на сопредельную сторону, унеся своих раненых с собой. С нашей стороны были ранены один пограничник и служебно-розыскная собака. Ранение Сергученко оказалось смертельным и вскоре он скончался, а его шайка, оставшись без харизматичного лидера распалась. С гибелью Тараса фактически прекратились и набеги на приграничные территории на участке Себежского погранотряда.

С ПРАЗДНИКОМ ТОВАРИЩИ ПОГРАНИЧНИКИ!

28 Мая пограничники, бывшие и действующие, отметят очередную годовщину образования пограничных войск. Поэтому эту статью хочу посвятить пограничникам. Недавно я обнаружил сборник официальных историй различных пограничных отрядов, охватывающих события происходившие с 1918 по 1928 гг. В части, посвящённой Себежскому погранотряду, (в Псковской обл, на тогдашней советско-латвийской границе) есть глава, рассказывающая о борьбе пограничников данного погранотряда с бандой Тараса Сергученко. Повествование увлекательное и, на мой взгляд, вполне достойно быть увековечено в приключенческой повести или художественном фильме. Итак, начнём…

Сергученко Тарас Иванович происходил из богатых крестьян (т.н. "кулаков") Непоротовской волости Себежского уезда Витебской губернии (ныне Себежский р-н Псковской обл.) В 1918 г Советская власть национализировала его земельные владения и конфисковала часть имущества, после чего он стал , как тогда выражались, "шататься меж двор", подрабатывая случайными заработками. Однажды, в конце того же года, неожиданно встретивший его волостной военком, со словами: "А, ты здесь!", хотел задержать Тараса, и отвести в управление, но Сергученко отвлёк его внимание, неожиданным ударом сбил с ног и, завладев оружием военкома, пристрелил из его собственного нагана. После этого другого пути, кроме, как встать на путь борьбы с советской властью у него не оставалось.

Уже к началу 1919 г Тарас Сергученко, вместе с братьями Семёном и Иваном организуют из дезертиров и недовольных продразвёрсткою крестьян, хорошо вооружённый повстанческий отряд количеством более 200 чел и 26 Мая захватывают станцию Идрица Полоцкой железной дороги. В течении двух дней власть в посёлке находилась в руках Сергученко и его людей. При этом вели себя они в высшей степени сдержанно: грабежи не допускались (единственная "экспроприация"- изъятие денежных сумм из станционной кассы), не было расправ над задержанными представителями Советской власти, (хотя часть собравшейся толпы требовала расстрела комиссара Идрицкого отдела транспортной ЧК). Программа братьев Сергученко была простой и понятной крестьянам: "Долой войну! Свободу дезертирам! Да здравствует частная собственность! Долой продразвёрстку, жидов и кровопийц коммунистов!" На станции повстанцами были захвачены два паровоза. На них они патрулировали участок железной дороги Идрица - Нащёкино и Идрица - Галузино. В районе Пустошки повстанцы разобрали пути и перерезали телеграфную линию.

В ночь на 28 Мая со станции Ново-Сокольники на Идрицу выдвинулся сводный отряд в кол. 110 штыков с одним пулемётом, составленный из различных охранных подразделений РККА и добровольцев-коммунистов. Прибыв к 9.30 на станцию Нащёкино и не обнаружив там повстанцев, командир отряда связался по телеграфу с Идрицей и убедил Сергученко, что Нащёкино полностью под его контролем. Через полчаса он получил извещение о прибытии на станцию паровоза с группой мятежников. Было решено организовать засаду в версте от Нащёкино, у железнодорожной выемки. Вскоре показался паровоз, тащивший два вагона, в которых находились, как оказалось, ок. 50 повстанцев. Однако, очевидно почуяв что-то, мятежники остановили состав в полутора верстах от выемки, за речкой, высадились из вагонов и развернулись в цепь. Красные открыли пулемётный огонь по противнику и попытались отрезать ему путь к отступлению. Однако из-за несогласованности своих действий (сказался сборный состав отряда и отсутствие боевого слаживания) им это не удалось. Повстанцы погрузились в вагоны и спешно ретировались в сторону Идрицы.

В это же время второй поезд мятежников, действовавший в направлении Опочки, в районе станции Енисейская попал в засаду отряда латышских стрелков, с пулемётами и батареей трёхдюймовок. Пятеро "зелёных'' было убито, паровоз захвачен. Среди попавших в плен был сам Тарас Сергученко. Остатки его отряда оставили Идрицу и на последнем оставшемся у них паровозе ушли в сторону Полоцка. В 15.45 в Идрицу вступили советские войска. Железнодорожное и телеграфное сообщение было восстановлено. Той же ночью братья Тараса - Семён и Иван с оставшимися с ними людьми организовали налёт на гауптвахту, в результате которого Тарас Сергученко и его люди, захваченные накануне, были освобождены и ушли на территорию соседней Латвии, где тут же влились в состав белого движения.

В то время на территории Латвии действовала организация савинковцев под руководством генерала А. Петрова. В боевую часть этой организации входили отряды, общим количеством ок. 2 000 чел. под общим командованием бывшего полковника Архангельского. Тактика этих отрядов была такова: действуя мелкими группами, от 5 до 15 чел. они переходили границу для организации повстанческих ячеек, мятежей, саботажа и террора. Партии эти снабжались подробными инструкциями, но совершенно не снабжались материальными средствами. Им было лишь дано право "добычи их собственными силами и по личной инициативе". Ввиду этого данные группы на советской территории занимались, главным образом, добыванием этих самых средств, а проще говоря - грабежами.

Одну из таких групп возглавили братья Тарас и Семён Сергученко. При этом Тарас, к тому же, поступил на службу в латвийскую контрразведку, а Семён - в польскую.

К 1922 г Сергученко занялся организацией агентурной сети в приграничной полосе. Первое боестолкновение его группы с пограничниками зафиксировано у деревни Кошнёво: "По бандитам было дано 38 выстрелов, но они ушли за кордон"...

Продолжение следует...

...Советская артиллерия значительно превосходила финскую, как по количеству стволов, так и по мощности. На вооружении каждой стрелковой дивизии РККА, по штату находились следующие артсистемы: 54 45-мм противотанковые пушки обр. 1937 г, 81 50-мм ротный миномёт обр. 1938 г., 36 82-мм батальонных миномёта обр. 1937 гг, 12 120-мм полковых миномёта обр. 1938 г, 18 76-мм полковых пушек обр. 1927 г.

В разведывательных подразделениях некоторых дивизий находилось небольшое количество 76-мм динамореактивных батальонных пушек системы Курчевского обр. 1932 г. в варианте самоходных установок СУ-4 на базе трёхосного легкового пикапа ГАЗ-ТК.

В дивизионном артполку полагалось иметь: 20 76-мм пушек обр. 1902/30 гг.,обр. 1936 (Ф-22), или 1939 (УСВ), 28 122-мм гаубиц обр. 1909/37, обр. 1910/30, 12 152-мм гаубиц обр. 1909/30 гг или обр. 1910/ 37 гг., 8 76-мм зенитных орудия обр. 1914 г. (системы Лендера), обр. 1928, обр. 1931 или обр. 1938 гг., 16 37-мм зенитных автомата обр. 1939 г, 15 ЗПУ представляющих из себя счетверённые установки пулемётов “Максим’’, 18 пулемётов ДШК используемых в качестве зенитных. Но это всё по штату. В реальности - когда одну из дивизий, формируемых в западных военных округах для отправки на Карельский перешеек, оснащали вооружением по штатам военного времени, миномёты для неё пришлось собирать едва ли не по всем частям округа. А 37-мм зенитки до конца военных действий в войска так и не поступили.

Особо стоит отметить корпусные орудия и орудия особой мощности – те самые “сталинские кувалды”, во многом благодаря которым и была прорвана Линия Маннергейма. (Хотя большая часть ДОТов была, всё-таки взорвана сапёрами).

К нач. 1940 в частях Северо-Западного фронта имелось:

107-мм пушек обр. 1910/30 г. — 18; 122-мм пушек обр. 1931/37 гг. — 72; 152-мм гаубиц —480; 152-мм гаубиц-пушек МЛ-20 обр. 1937 г — 158; 152-мм пушек БР-2 обр. 1935 г - 36; 114 203-мм гаубиц Б4 обр. 1931 г., 234-мм английских гаубиц "Ковентри" — 3; 280-мм мортир обр. 1915 г. —12; 280-мм мортир Бр-5 — 4.

Маршал артиллерии Н. Д. Яковлев вспоминал, как при начале наступления артиллеристы выкатывали осадные орудия на прямую наводку и били по ДОТам. Капонир раскалывали с двух-трёх выстрелов, тогда, как при стрельбе с положенных по уставу 16 км, требовалось 70-80.

В целом “Зимняя война показала необходимость насыщения войск автоматическим оружием и миномётами, а так же то, что никакие самые мощные укрепления не могут противостоять современной тяжёлой артиллерии и грамотно организованным штурмовым действиям.