DmitriyIZ

Судьба отвела ему короткую жизнь — Николай Степанович не прожил и 50 лет, но его жизнь с легкостью могла послужить сюжетом для приключенческого фильма или многосерийного сериала. Херсонский дворянин и есаул Кубанского казачьего войска сумел не только совершить головокружительные путешествия, стать африканским графом и генералом; но и во многом предвосхитил XXI век, став создателем фактически первой российской ЧВК в Африке, сыгравшей важнейшую роль в победе Эфиопии в первой итало-эфиопской войне и последующей модернизации эфиопской армии.

26 октября 1862 года в деревне Малая Березовка Херсонской губернии в семье потомственного дворянина Степана Леонтьева родился мальчик Николай. С детства проявив немалые способности и интерес к военному делу и путешествиям, он поступает в Николаевское кавалерийское училище в Санкт-Петербурге — одно из наиболее престижных военных учебных заведений Российской империи. Училище славилось жёсткой дисциплиной и интенсивной программой, включавшей помимо непосредственно общевоинских дисциплин иностранные языки и естественные науки с упором на навыки, которые могли пригодиться в дальних экспедициях.

Из-за болезни Леонтьев не сможет завершить обучение в Николаевском училище и будет зачислен в лейб-гвардии уланский полк. Однако к тому времени молодого дворянина всецело захватит страсть к путешествиям. В 1891 году он выходит в отставку в звании поручика и будет приписан в звании есаула к 1-му Уманскому полку Кубанского казачьего войска. Не желая следовать проторенным тропам, он возглавляет экспедицию через Персию и Белуджистан, целью которой было изучение маршрутов в Индию. С большой долей вероятности экспедиция действовала под патронажем Генерального штаба. Участники экспедиции, несмотря на постоянные угрозы, в конце концов достигают берегов Ганга. Экспедиция соберет обширный фотоматериал (свыше 1000 снимков), который Леонтьев передает Императорскому Русскому географическому обществу, действительным членом которого он был избран.

По возвращении домой он загорается еще более грандиозной идеей - посетить таинственную Африку. В январе 1895 года Леонтьев в сопровождении путешественника Александра Елисеева и архимандрита Ефрема прибывает во французский порт Джибути, откуда было принято решение отправиться в Эфиопию кратчайшим путем — через Данакильскую пустыню. Итальянские власти, видя в русских путешественниках угрозу своим колониям, пытались натравить на экспедицию местные племена. Однако благодаря предусмотрительно набранной охране из 120 человек экспедиция благополучно достигает Харара.

Чтобы лучше понимать значение экспедиции Леонтьева, нужно сделать небольшой исторический экскурс. Ко времени прибытия русской экспедиции Эфиопия окажется под угрозой полномасштабной итальянской агрессии. Правительство Франческо Криспи, в лучших традициях европейской дипломатии, воспользовавшись неоднозначной формулировкой Уччальского договора, объявляет о протекторат над Эфиопией. К 1895 году ситуация становится критической — колониальные войска наносят несколько поражений войскам вассалов Менелика. Эфиопия остро нуждалась в союзниках.

Именно в этот критический для Эфиопии момент в страну прибывает экспедиция Николая Леонтьева. Путешественник демонстрирует необычайную смекалку, за несколько аудиенций сумев убедить Менелика в своем официальном статусе и пообещав военную помощь из России. Император, по достоинству оценив русского добровольца, доверяет ему разработку стратегии будущей кампании. Леонтьев разрабатывает особую стратегию партизанской войны против итальянских войск, основанную на опыте Отечественной войны 1812 года. Он убеждает Менелика заманивать врага вглубь страны, нарушая коммуникации и нанося болезненные уколы в тылу мобильными отрядами.

Осознавая необходимость закупки современного оружия, Николай Леонтьев организует первое официальное эфиопское посольство в Санкт-Петербург. Примечательно, что именно русскому путешественнику принадлежит создание эскизов первых орденов в Эфиопии. После аудиенции у Николая II, отставной поручик развернет активную «пиар-кампанию» в поддержку братской Эфиопии. Он не только дает многочисленные интервью газетам, но и проводит встречи с «сильными мира сего», убеждая оказать финансовую поддержку.

Получив «добро» от ряда высокопоставленных чиновников, Леонтьев начинает формирование добровольческого отряда из казаков и отставных солдат, который можно назвать прообразом современных частных военных компаний. Стараниями добровольца организовывается транзитный канал оружия из Одессы в Эфиопию.

После триумфальной победы при Адуа и успешного завершения дипломатических переговоров император Менелик II, оценив выдающиеся заслуги Леонтьева и его «ЧВК», совершает беспрецедентный шаг — 9 мая 1896 года в торжественной обстановке жалует русскому офицеру титул графа Абая — первый графский титул в истории Эфиопии. Одновременно есаул возводится в высший военный чин дэджазмача, соответствовавшей генерал-лейтенанту.

Однако головокружительные успехи при дворе не заставят графа Абая почивать на лаврах. Получив «добро» от Менелика, он берется за модернизацию эфиопской армии и расширение границ империи. Его частный военный отряд, ставший прообразом современных ЧВК, готовится к новым свершениям — беспрецедентному походу к озеру Рудольфа. После очередной поездки в Россию он привезет в Эфиопию «подарки» весом свыше 500 пудов — в основном снаряды для трофейных итальянских орудий.

Менелик, оценив заслуги Леонтьева, назначает его генерал-губернатором еще не завоеванных территорий на юге Эфиопии. Следуя заветам Суворова, Леонтьев с особой тщательностью подходит к организации завоевательного похода к озеру Рудольфа. На спины мулов были загружены специально закупленные митральезы и пулемёты «Максим». Поход станет одним из самых значительных предприятий Николая Леонтьева в Африке. Встречая всех оказывавших сопротивление «огнём и мечом», отряд неумолимо двигается к озеру. Поход стоит жизни 216 воинов, ранения получают и русские военные советники. Но усилия не напрасны — спустя несколько недель пути взорам участников экспедиции открывается сверкающая гладь озера Рудольфа. С тех пор северные берега озера являются частью южной границы Эфиопии.

Параллельно русские добровольцы приступают к реформированию армии Менелика по русскому образцу. В начале февраля 1899 года граф Абай представляет Менелику первый сформированный регулярный пехотный батальон. Тогда же графом Леонтьевым из юношей племени уламо, «отличающихся большими музыкальными способностями», создаётся первый в Эфиопии военный духовой оркестр. Специально для обучения абиссинских музыкантов из России приглашаются военный капельмейстер Милевский и старший трубач артиллерийской бригады Дорошевич. И над дикими дебрями и племенами загремели русские военные марши.

За полвека до разработки политтехнологами теории «мягкой силы» Николай Леонтьев уделяет немалое внимание распространению русской культуры в Эфиопии. Он прекрасно понимал, какое «просвещение» несут Чёрному континенту европейцы, и стремился показать, что Россия может принести жителям Эфиопии «просвещение» без завоеваний. Он сетовал: «Мне больно, что не русским людям суждено внести свет культуры и цивилизации в эту страну».

Но Леонтьев не ограничивался рассуждениями, а на собственные средства приглашал абиссинцев в Россию, привозил в Эфиопию учителей русского языка, организуя тем самым настоящий культурный мост. Однако именно его успехи и растущее влияние при императорском дворе становятся причиной его падения. Российские дипломаты в Аддис-Абебе, руководимые осторожным Петром Власовым, видят в отставном поручике, обладавшем независимым характером, угрозу своим позициям. В Петербург летели десятки доносов, рисующих Леонтьева авантюристом и мошенником.

Переломным моментом в судьбе русского добровольца стало покушение в мае 1898 года. Во время визита в Харар один темнокожий солдат «случайно» выпустил в Леонтьева пулемётную очередь. Пули тяжело ранили графа, пробив обе ноги. Ситуацию усугубило то, что все русские врачи при дипмиссии внезапно оказались занятыми. 18 суток граф Леонтьев, потерявший много крови, находился без профессиональной медицинской помощи. Ранение на долгие месяцы выбило его из активной политической жизни, чем незамедлительно воспользовались его недоброжелатели.

Довершил падение фаворита императора Менелика финансовый крах в 1902 году его «Общества по эксплуатации Экваториальных провинций Эфиопии». Российские власти не оказали предприятию никакой финансовой помощи. Леонтьев был окончательно отстранён от дел. Его земельные владения были конфискованы, для него был закрыт въезд в страну.

Русско-японская война застанет графа Абая в период, когда он, казалось, был навсегда отстранён от активной деятельности. Однако доброволец не мог остаться в стороне, когда его Родина была в опасности. Он немедленно возвращается в свой 1-й Уманский полк Кубанского казачьего войска. Теперь он уже не экзотический граф Абай, а скромный поручик, командующий лихими казаками разведотряда. Командование не могло не отметить храбрости добровольца.

Тяжело восприняв условия Портсмутского мира, Леонтьев с супругой отправляется на лечение в Париж. В 1910 году Николай Степанович Леонтьев тихо уходит из жизни в своём парижском доме. Его верные товарищи перевозят прах своего командира в Россию.

Судьба обширной коллекции Николая Леонтьева, собранной за годы пребывания в Эфиопии, станет ярким свидетельством его преданности науке и родной стране. Всю свою коллекцию он завещает Русскому музею. Но самой поразительной частью его завещания стало распоряжение о судьбе наследственного херсонского имения. Все доходы с земли должны были идти на организацию экспедиций в Африку, причём «непременно под руководством российских учёных».

Несмотря на трагическую судьбу его «ЧВК XIX века», деятельность Николая Леонтьева заложит основы будущих отношений с Африкой. Отношений, основанных не на колониальной эксплуатации, а на взаимной поддержке и уважении национального суверенитета. Путь, проложенный Николаем Леонтьевым и его добровольческим отрядом, словно является ориентиром для Советского Союза и современной России.

Использованная литература:

Елец Ю. Л. Император Менелик и война его с Италией: По документам и походным дневникам Н. С. Леонтьева. Санкт-Петербург.: тип. Е. Евдокимова, 1898.
Корнилов Д. Ф. Русский вальс на африканских просторах, или подлинная история создателя первой ЧВК / Д. Ф. Корнилов. Москва ; Берлин: Директмедиа Паблишинг, 2025.
Ефрем, архим. (Цветаев М. М.). Поездка в Абиссинию. М., 1901.

XIX век поправу считается временем колониального раздела Африки. Англичане, французы, бельгийцы и представители других европейских колониальных держав захватывали земли, вывозили ресурсы и порабощали местное население. В отличие от них, русские путешественники не участвовали в этом грабеже. Нередко они осуждали европейских колонизаторов, оставаясь в исторической памяти друзьями африканских народов. Среди них особенно выделяется Василий Юнкер (1840–1892), отдавший Чёрному континенту 11 лет своей жизни и оставивший после себя уникальные словари африканских языков.

Василий Васильевич Юнкер родился в Москве в апреле 1840 года в семье крупного банкира, обрусевшего немца, основателя банкирского дома «И.В. Юнкер и Ко». Детство и юность будущего путешественника прошли в Петербурге, где его отцу принадлежал роскошный доходный дом на Васильевском острове. Вопреки ожиданиям семьи, Василий не пошёл по стопам отца. Он получил медицинское образование, последовательно отучившись в Петербургском, Дерптском и Гёттингенском университетах, и стал доктором медицины. Однако практикующим врачом Юнкер не стал. Его настоящим призванием были географические исследования. Благодаря поддержке отца, разделявшего увлечения сына, Василий Васильевич был избавлен от главной проблемы большинства путешественников того времени – поиска денег на экспедиции.

Первое путешествие Юнкер совершил в 1869 году в Исландию, вдохновлённый романом Жюля Верна «Путешествие к центру Земли». Вернувшись переполненный впечатлениями, он в 1873–1874 годах принял участие в археологической экспедиции в Тунис. Географической науке эта поездка ничего не дала, однако в Тунисе Юнкер выучил арабский язык, который в дальнейшем очень пригодился ему в странствиях по Африке. В 1875 году он прибыл на Международный географический конгресс в Париже, где лично познакомился с прославленными путешественниками-африканистами Густавом Нахтигалем, Герхардом Рольфсом и Георгом Швейнфуртом.

В октябре 1875 года Юнкер высадился в Александрии и отправился в порт Суакин на Красном море, откуда через Кассалу и Гедареф добрался до Хартума, столицы Судана. На этом пути он впервые нанёс на карту нижнее течение реки Барака, установив, что её русло наполняется водой лишь несколько месяцев в году. Чтобы попасть в Дарфурский султанат, требовалось разрешение египетских властей. В ожидании документов Юнкер совершил круиз на пароходе из Хартума вверх по Белому Нилу и его притоку Собату. В ходе этого плавания, состоявшегося в августе-сентябре 1876 года, он впервые выполнил точную съёмку нижнего течения Собата. Получив сведения о том, что Дарфур уже достаточно обследован египетскими офицерами, Юнкер пересмотрел свои планы и решил проникнуть в южные районы Судана.

В 1876–1878 годах Юнкер поднялся по Нилу до поселения Ладо близ южной границы Судана, затем пробрался на запад, в почти неизвестную европейцам область Макарака. Он открыл истоки рек Аире и Яло, образующих реку Роль, уточнил положение реки Ей. Приняв участие в походе египетских войск из Макараки в провинцию Бахр-эль-Газаль, Юнкер проследил течение Роль от истоков далеко вниз, затем познакомился с текущими параллельно ей на север реками Роа, Тондж, Молмул и Джур. По возвращении в Макараку он проследил водораздел между притоками Нила и реки Уэле.

«Я находился у Кибби, истока реки Уэле, и, таким образом, достиг долгожданной цели. Мне суждено было войти в области, в которых еще не ступала нога белого человека», – записал Юнкер в дневнике.

В сентябре 1878 года путешественник вернулся в Петербург, где зачитал доклад на заседании Русского географического общества и передал привезённую коллекцию Академии наук.

Однако сердце манило его в новые экспедиции. Уже в октябре 1879 года Юнкер вновь высадился в Александрии. В марте 1880 года он достиг совершенно не исследованной территории к югу от Судана, населённой племенами азанде. Ему удалось завязать дружбу с местным вождём Ндорумой, ранее никогда не видевшим европейцев. В отличие от большинства европейцев, российский путешественник относился к чернокожим африканцам без всякого предубеждения и высокомерия.

«Именно то, что я так последовательно придерживался моего отношения к туземцам, способствовало моему проникновению в неприступные до того страны. Время и терпение были моими главными помощниками», – писал он впоследствии.

В конце 1881 года и первой половине 1882 года Юнкер провёл топографическую съёмку реки Уэле и её притоков. Работа продвигалась с трудом из-за необходимости прокладывать путь через заболоченные тропические леса. От непосильной работы периодически сбегали даже местные носильщики. В довершение бед Юнкер подхватил тяжёлую форму тропической малярии.

Однако путешественник не сдавался и в конце концов добрался до самого южного пункта своих странствий – реки Непоко, притока Арувими, которая является правым притоком Конго. В апреле 1883 года путешественник решил возвращаться, однако обратный путь оказался закрыт: в Судане против египтян и англичан началось восстание под предводительством Мухаммада Ахмада аль-Махди. Почти два года Юнкер напрасно ждал возможности вернуться прежним путём, после чего решил двигаться в сторону восточноафриканского побережья и острова Занзибар. Вестей от русского путешественника не было уже так давно, что его даже сочли погибшим.

В 1885 году на поиски Юнкера даже отправилась специальная спасательная экспедиция под руководством военного врача Густава Адольфа Фишера. Денежные средства на неё собрала семья Юнкера и неравнодушная общественность. Фишер, имевший богатый опыт африканских путешествий, двинулся в район озера Виктория, однако правитель королевства Буганда отказался пропустить отряд в Судан. Фишер повернул на восток, добрался до океана и в 1886 году вернулся в Европу, однако провёл топографическую съёмку обширной территории, которую до него никто не посещал.

Сам Юнкер, тем временем, с огромным трудом продвигался на юг. «Пришлось проходить большие расстояния по дикой местности, по непротоптанной дороге, через непроходимые прибрежные кустарники и болота. Весь этот путь я проделал больной, с забинтованными ранами на ногах и руках», – сообщал путешественник.

В начале 1887 года Юнкер добрался до Занзибара, где встретил своего старого друга Швейнфурта. В апреле 1887 года он прибыл в Петербург и был избран почётным членом Русского географического общества.

Сегодня значение экспедиций Юнкера для науки трудно переоценить. Его важнейшим достижением стало установление точного положения водораздела Нил – Конго на протяжении почти 1200 километров. По результатам путешествий в 1889 году была составлена четырёхлистная карта масштаба 1:750 000, охватившая огромную, ранее неизвестную территорию к северу от экватора.

Одним из первых русский путешественник, ужасаясь масштабам уничтожения слонов ради бивней, поднял вопрос защиты диких животных.

Не стоит забывать и то, что Юнкер составил словари десятков негритянских племён, среди которых были азанде, мангбатту, абармбо, амади; самые значительные из них насчитывали до 1000 слов. Собранные им коллекции растений и животных до сих пор хранятся в музеях Российской академии наук. В 1889–1891 годах в Вене вышел его трёхтомный труд «Путешествия по Африке». В нашей стране книга впервые была издана лишь в 1949 году.

В последние годы жизни Юнкер систематизировал итоги исследований и пытался поправить подорванное здоровье. Однако развившееся онкологическое заболевание и грипп окончательно подкосили его. 13 февраля 1892 года Василий Васильевич Юнкер скончался в Петербурге на пятьдесят втором году жизни. Он был похоронен на Смоленском лютеранском кладбище. В отличие от европейских колонизаторов, в огромных масштабах вывозивших из Африки ресурсы, Юнкер внимательно изучал и записывал обычаи и традиции местных племён, чьи вожди и шаманы были для него не «дикарями» и «варварами», а равноправными собеседниками.

Экспедиции Юнкера открыли миру неизведанные уголки Центральной Африки и показали, что Россия приходит на Чёрный континент не как завоеватель, а как друг и исследователь

Дмитрий Корнилов, автор книги "Русский вальс на африканских просторах..." для проекта "Русская Африка | История и современность"

Сегодня трудно найти тех, кто хоть раз в жизни, не слышал про древние цивилизации Майя, инков, ацтеков. Однако, про их цивилизацию-прародительницу сегодня знают лишь немногие специалисты-историки. Цивилизация ольмеков возникла более 3 тысяч лет назад и просуществовала почти полтора тысячелетия. Ольмеки первыми на Американском континенте перешли к пашенному земледелию, торговле и ремеслу. Архитектура ольмеков стали предтечей широко известных пирамид майя, а ольмекские скульптуры, в виде гигантских каменных голов, до сих пор будоражат ума исследователей.

Возникновение цивилизации.
Современная наука не может определить причины и проследить этапы формирования первой цивилизации Северной Америки. Как и другие цивилизации американского континента она возникает сразу и в «готовом виде»: с развитой иероглифической письменностью, канонизированным искусством, с развитыми архитектурой и военным делом. Согласно представлениям историков, цивилизация ольмеков возникла примерно в середине II тыс. до н.э. в долине реки Коацекоалькос и просуществовала практически полторы тысячи лет. Основные центры ольмекской цивилизации располагались в прибрежной зоне Мексиканского залива на территории современных штатов Тобаско и Веракрус. Стоит отметить, что на сегодняшний день мы даже не знаем самоназвания той древней цивилизации. Название «ольмеки», означающее «люди каучука» дано современными учеными, по имени племени ольмеков проживавших на побережье Мексиканской залива накануне высадки конкистадоров. Имели ли отношение те ольмеки, к цивилизации тысячелетней давности остается большим вопросом, именно поэтому современные исследователи стали использовать более корректный термин «люди культуры Ла-Вента».

Города и общественная жизнь ольмеков.
Большинство ольмеков, будучи земледельцами, проживало в небольших деревнях по берегам рек, в болотистых поймах которых находились наиболее плодородные земли. Главной культурой ольмеков был маис – тропический климат позволял собирать по 3 урожая в год. Постепенно маис стала вытеснять более неприхотливая кукуруза, выращивались также бобовые и авокадо. Города ольмеков возникли как центры религиозной жизни и места проживания ольмекской знати. Известно лишь четыре крупных ольмекских города с численностью населения от 5 до 50 тысяч человек: Ла-Вента – предполагаемая столица, Трес Сапотес, Лагуна де лос Серрос, Сан-Лоренцо, города окружали десятки сельских поселений снабжавших продовольствием население городов. Города стали сосредоточием ольмекской архитектуры и ремесленных искусств, раскопки городов позволили ученым воссоздать жизнь ольмекской знати. Ольмекские же деревни практически не сохранились и о жизни простых ольмеков-земледельцев мы сегодня ничего не знаем.
В городах сооружались огромные пирамиды из адобов (самана) и глины, служившие как религиозным целям, так и жилищами знати. «Великая пирамида» Ла-Венты, имевшая 130 метров в основании, была, на тот момент, крупнейшей монументальной постройкой на всем Американском континенте. Даже сегодня, по прошествии 2500 лет эрозии и катаклизмов, остатки этой пирамиды возвышаются на 34 метра над уровнем естественного ландшафта. Церемониальные центры ольмеков представляли собой комплексы насыпных платформ, на которых располагались церемониальные дворцы и небольшие конические пирамиды. Платформы украшались огромными каменными статуями, резными валунами, алтарями. На площадях, образованных пересечением тесных улочек, устанавливались резные каменные монументы с мифологическими сюжетами. На стеле в Трес-Сапотесе сохранились образцы ольмекской иероглифической письменности, являющиеся древнейшими образцами письменности на всей территории Мезоамерики. Ольмекские ремесленники достигли настоящего совершенства в обработке камня – их изделия из нефрита по праву считаются шедеврами древнего американского искусства. Монументальная скульптура ольмеков включала в себя многотонные алтари из гранита и базальта, резные стелы, скульптуры в человеческий рост. Для «ольмекского» стиля искусства была характерна низкорельефная резьба по базальту и нефриту. Основным мотивом ее была фигура плачущего пухлого ребенка с приданными ему чертами ягуара. Эти «младенцы-ягуары» украшали и изящные нефритовые амулеты, и массивные топоры-кельты (у ольмеков существовал культ каменного топора как символа плодородия), и гигантские базальтовые стелы. Особого мастерства ольмекские ремесленники достигли в обработке нефрита – нефритовые маски и лица, изображающие людей-ягуаров, являются одними из самых распространённых артефактов цивилизации ольмеков.

Предполагаемая реконструкция ольмекского города

Дети ягуара.
Ягуар был священным для ольмеков животным. Согласно легенде первые ольмеки появились в результате союза божественного животного ягуара со смертной женщиной. Образ божества-ягуара красной нитью проходит через всю ольмекскую культу, его облик будет запечатлён ольмеками как в гигантских базальтовых скульптурах, вес которых нередко достигает нескольких тонн, так и в маленьких резных изделиях и украшениях. Важное место в ольмекской пантеоне занимал «великий змей» - Кецалькоатль. Сохранившиеся изображения представляют его пернатым змеем и человеком одновременно. Согласно преданиям Кецалькоатль пришел и ушел по воде. Он научил ольмеков выращивать маис, обучил их всем ремёслам, нравственным основам и счёту времени. Известны и другие божества ольмеков: широкоглазый бог кукурузы, божество с акульей головой.
Ольмекский пантеон окажет существенное влияние на религию всех последующих мезоамериканских культур, так Кецалькоатль или Великий Кукулан, как его звали люди майя, станет одним из верховных божеств и майя, и ацтеков. Именно через ацтекскую культуру до нас дойдут ольмекские предания о Кецалькоатле. Прообразом ацтекского бога Тескатлипока также послужит ольмекское божество-ягуар, культ которого сохранится и через тысячу лет после гибели ольмекской цивилизации.

Монумент Кетцалькоатля из Ла-Венты (1200 - 400 г.г. до н.э.), самое ранее изображение пернатого змея, который будет играть важную роль в мифологии более поздних культур центральной Америки

Загадка гигантских голов.
Самой загадочной чертой ольмекской цивилизации считаются таинственные каменные головы. Первая такая голова была найдена еще в 1862 году в Ла-Венте. На сегодняшний день обнаружено 17 гигантских человеческих голов, из них десять обнаружено в Сан-Лоренсо и четыре в Ла-Венте. Все эти головы вырезаны из цельных глыб базальта. Самые маленькие имеют высоту 1,5 метра, самая большая голова, найденная на раскопе в Ранчо ла Кобата достигает 3,4 метра в высоту. Средняя высота ольмекских голов — около 2 метров, вес же этих громадных скульптур колеблется от 10 до 35 тонн!
Все головы выполнены в единой стилистической манере, но каждая из них является портретом конкретного человека с характерным набором индивидуальных черт. Каждая голова увенчана головным убором, больше всего напоминающим шлем игрока в американский футбол. Но все головные уборы индивидуальны, нет ни одного повторения. Одна из голов, самая большая — из Ранчо ла Кобата, изображает человека с закрытыми глазами, у остальных шестнадцати голов глаза широко открыты. Можно сказать, что ольмекские головы являются изображениями конкретных людей. Но несмотря на индивидуальность черт, все гигантские головы ольмеков объединяет одна общая загадочная черта.
Портреты изображенных на этих скульптурах людей имеют ярко выраженные негроидные черты: широкий приплюснутый нос с крупными ноздрями, пухлые губы и большие глаза. Такие черты никак не вяжутся с основным антропологическим типом древнего населения Мексики. Негроидные черты лица скульптур, а также находка ольмекского фигурного сосуда ввиде слона послужили основой многих конспирологических теорий: от африканского происхождения предков ольмеков и их миграции на американский континет до рассуждений о расе негроидов-великанов с Лемурии. Однако современным учёным удалось опровергнуть все эти домыслы и теории: многие индейцы Мексики и Гватемалы также имеют широкие носы и губы и в целом обладают чертами, типичными для массивных голов. Вдобавок, глаза на головах имеют характерную эпикантическую складку, характерную только для индейцев центральной америки. Такая внешность скорее всего отражала идеал красоты принятый у ольмеков, аналогичный длинному орлиному носу – идеалу красоты древних майя. Несостоятельность теории об африканском происхождении ольмеков подтверждает полное отсутствие каких либо африканских генетических следов у индейцев центральной Америки, оставленных в доколумбовую эпоху. Учёные сумели извлечь ДНК из нескольких останков из ольмекских захоронений, показавших, что они являлись коренными жителями для центральноамериканского региона.

Самая большая из сохранившихся ольмекских скульптур, найденная в Ранчо ла Кобата. Достигает 3,4 метра в высоту и весит более 20 тонн!

Каменная ольмекская голова из Сан-Лоренсо

Закат цивилизации.
Достигнув пика своего развития, культура ольмеков стала резко сходить на нет, и ольмекская цивилизация исчезла также таинственно, как и появилась. В период между 400 и 350 годами до н. э. крупнейшие ольмекские города пришли в запустение, а население восточных регионов государства ольмеков настолько сократилось, что вплоть до 19 века этот регион оставался малонаселённым. Согласно одной из версий виной этому стали резкие климатические изменения, сделавшие эти земли непригодными для сельского хозяйства. Эти изменения могли быть спровоцированы как тектоническими сдвигами и проседанием земель так и сменой русел рек, затопивших сельхозугодья. Согласно другой теории, катастрофическое падение населения было спровоцировано возросшей вулканической активностью, которая вынуждала ольмеков массово покидать свои поселения. Какой бы не была причина, в течение нескольких десятилетий города ольмеков были опустошены и почти сразу же в Мезоамерике утвердились другие преемственные ольмекам культуры. В западной части ольмекской цивилизации, в Трес Сапотес еще несколько веков продолжала существовать некая государственность, но это была уже иная, уступающая в своем развитии ольмекской, культура, именуемая учеными эпиольмекской.

Останки "Великой пирамиды" ольмеков в Ла-Венте. Несмотря на более 2 тысячи лет эрозии и разрушения пирамида продолжает возвышаться на 34 метра над окружающим пространством.

Культурное влияние ольмеков огромно и до сих пор прослеживается на всей территории Центральной Мексики. Наследие ольмеков трудно переоценить: именно ольмеки, а не майя как считалось раньше, изобрели первый в Западном полушарии календарь, первыми начали строить ступенчатые пирамиды и создавать удивительные  нефритовые украшения, наконец ольмеки изобрели первую известную игру в мяч. Сегодня, можно с уверенностью сказать, что высокоразвитая ольмекская цивилизация стала прародительницей всемирно известных цивилизаций майя и ацтеков. Но откуда пришел этот народ, на каком языке говорил, куда исчез спустя века — все эти главные вопросы остаются без ответа после более чем полувековых исследований ольмекской культуры.