Малыш и Карлсон
Малыш пришел домой и свалился на диван. Очередная девушка бросила его и ушла к лучшему, теперь уже бывшему другу. Завтра он снова будет обижен на весь женский род упрямо твердить, что девушки не нужны , но сегодня ему было погано на душе и в горле стоял ком, который нельзя было проглотить.
— Набухаться, - сказал он вслух.
— Гениально! - поддержал его чей-то хриплый голос.
Малыш вздрогнул и по телу пробежала холодная волна мурашек. Он обернулся и увидел восседающего в кресле щетинистого, рыжего толстяка в засаленной белой майке и потертых джинсах.
— Ты кто такой? – сглотнув, спросил Малыш.
— Эх ты, не узнаешь меня? Меня, твоего лучшего друга, живущего на крыше? - спросил с обидой в голосе незнакомец.
— Карлсон?!
Толстяк кивнул и достал мятую пачку сигарет. Малыш смотрел на толстяка, и перед глазами пролетало его детство: одиночество, школа, в которой он был изгоем, появление Карлсона. Да, это были счастливые дни. У него был настоящий друг. Друг! Но потом пошли усатые дядьки-психотерапевты, таблетки, исчезновение Карлсона, попытка суицида, год в психушке.
— Тебя нет. Ты фикция. Мой воображаемый друг.
Карлсон поперхнулся и закашлялся.
— Какого хера ты несешь, Малыш?
— Я схожу с ума. Галлюцинации. Опять.
— Мать твою! – толстяк с пропеллером на спине живо подскочил с кресла и подбежав к Малышу неожиданно ударил его по лицу.
Резкая боль, вкус крови во рту.
— Ну, неплохо для фикции?
Малыш смутился и улыбнулся. Он был всегда прав! Карлсон не плод воображения! Но тут же ему стало грустно.
— Ты меня бросил.
Карлсон смутился и уставился в угол.
— Малыш... Понимаешь... Прости. Я подумал, что я тебе больше не нужен. Да и передоз у меня тогда был. Представляешь, ананасовый джем? В общем, стыдно. Да и вообще... Я тебе все расскажу. У меня много преинтереснейших историй. Я клянусь, что больше тебя не брошу.
— Честно?
— Да чтоб я сдох!
Малыш заплакал. Заплакал от счастья и поднявшись, крепко обнял Карлсона. От старого друга пахло потом и перегаром.
— Ну, ну, нежности как у вшивых гомиков. Так что, бухать будем? У меня с собой малиновое, если что. Какие проблемы, Малыш?
— Да девушка…
— Шлюхи они все. Дуй за водкой. Будем очищаться.
Малыш бежал в магазин и был счастлив. Прочь мысли о девушках, о паскудстве людей и серости бытия. Теперь у него был Карлсон, бутылка водки и две банки варенья.
— Набухаться, - сказал он вслух.
— Гениально! - поддержал его чей-то хриплый голос.
Малыш вздрогнул и по телу пробежала холодная волна мурашек. Он обернулся и увидел восседающего в кресле щетинистого, рыжего толстяка в засаленной белой майке и потертых джинсах.
— Ты кто такой? – сглотнув, спросил Малыш.
— Эх ты, не узнаешь меня? Меня, твоего лучшего друга, живущего на крыше? - спросил с обидой в голосе незнакомец.
— Карлсон?!
Толстяк кивнул и достал мятую пачку сигарет. Малыш смотрел на толстяка, и перед глазами пролетало его детство: одиночество, школа, в которой он был изгоем, появление Карлсона. Да, это были счастливые дни. У него был настоящий друг. Друг! Но потом пошли усатые дядьки-психотерапевты, таблетки, исчезновение Карлсона, попытка суицида, год в психушке.
— Тебя нет. Ты фикция. Мой воображаемый друг.
Карлсон поперхнулся и закашлялся.
— Какого хера ты несешь, Малыш?
— Я схожу с ума. Галлюцинации. Опять.
— Мать твою! – толстяк с пропеллером на спине живо подскочил с кресла и подбежав к Малышу неожиданно ударил его по лицу.
Резкая боль, вкус крови во рту.
— Ну, неплохо для фикции?
Малыш смутился и улыбнулся. Он был всегда прав! Карлсон не плод воображения! Но тут же ему стало грустно.
— Ты меня бросил.
Карлсон смутился и уставился в угол.
— Малыш... Понимаешь... Прости. Я подумал, что я тебе больше не нужен. Да и передоз у меня тогда был. Представляешь, ананасовый джем? В общем, стыдно. Да и вообще... Я тебе все расскажу. У меня много преинтереснейших историй. Я клянусь, что больше тебя не брошу.
— Честно?
— Да чтоб я сдох!
Малыш заплакал. Заплакал от счастья и поднявшись, крепко обнял Карлсона. От старого друга пахло потом и перегаром.
— Ну, ну, нежности как у вшивых гомиков. Так что, бухать будем? У меня с собой малиновое, если что. Какие проблемы, Малыш?
— Да девушка…
— Шлюхи они все. Дуй за водкой. Будем очищаться.
Малыш бежал в магазин и был счастлив. Прочь мысли о девушках, о паскудстве людей и серости бытия. Теперь у него был Карлсон, бутылка водки и две банки варенья.
Малыш и Карлсон. P.S.
Здравствуй, Малыш. Все нормально. Живу на крыше.
Я все такой. По-прежнему вздорный. Рыжий.
В меру упитан. В полном расцвете лет.
Да, не летаю. В общем и целом – не с кем.
И не считаю небо занятьем детским.
Ты-то хоть помнишь? Нет, ты не помнишь. Нет.
Кристера видел. Спился. Весьма уныло
Выглядит на панели твоя Гунилла.
А про тебя я в курсе из новостей.
Стал депутатом в риксдаге ты или где там?
Сто дураков внимают твоим советам.
Ты не пустил на крышу своих детей.
Тихо кругом. И пусто. Ну, разве кошка
Черная промелькнет в слуховом окошке,
С улицы донесется неясный вздор.
Я, не меняя, переодену гетры.
Все как обычно. Осень. Дожди и ветры.
Лень есть варенье и проверять мотор.
Я не летаю. Я не могу с другими.
Кстати… Ты и не знал – у меня есть имя…
И не узнаешь. Но, подводя итог,
Я не виню тебя. Все мне вполне понятно.
Капли из низкой тучи еще бодрят, но…
Просто, Малыш, ты вырос… А я не смог.