Встречаешься ты с барышней, в кафе допустим. Случайно, какая–то милая нелепость заставляет вас заговорить друг с другом — ну там я не знаю, она уронила платок или ты попросил у нее телефон позвонить. И вдруг глянулись вы друг другу.
Потом — вечер, лето, даже весна, теплынь, душит черемуха и сатанеют соловьи. Смех, легкое опьянение, вы стоите на балконе у нее дома, потом заходите в комнату… Тут клавиатура бессильна. Она богиня, и даже шестой оргазм не может вас разлучить. Ты засыпаешь, как клещ впиваясь в ее жопу и во сне формулируешь предложение руки и сердца.
Утро. Солнце лупит прямо в глаза. Приходится просыпаться. На столе лежит записка.
"Радость моя, солнце мое, свет моей жизни… Я ушла на работу. Это такая мука — разлучится с то…" СТОП. Что это?!… Еще раз! "мука — разлучится с тобой!"…
о НЕТ! НЕТ! Только не это!
В полседьмого раздается бряканье ключей. Ты видишь мельком из–за створки двери этот бесконечно милый профиль… Прощай!
Топор в неумелых руках не перерубает шею даже с третьего удара. Ты стоишь в луже крове над издыхающей богиней и шепчешь "ться! что сделать! ться!…"
Потом — вечер, лето, даже весна, теплынь, душит черемуха и сатанеют соловьи. Смех, легкое опьянение, вы стоите на балконе у нее дома, потом заходите в комнату… Тут клавиатура бессильна. Она богиня, и даже шестой оргазм не может вас разлучить. Ты засыпаешь, как клещ впиваясь в ее жопу и во сне формулируешь предложение руки и сердца.
Утро. Солнце лупит прямо в глаза. Приходится просыпаться. На столе лежит записка.
"Радость моя, солнце мое, свет моей жизни… Я ушла на работу. Это такая мука — разлучится с то…" СТОП. Что это?!… Еще раз! "мука — разлучится с тобой!"…
о НЕТ! НЕТ! Только не это!
В полседьмого раздается бряканье ключей. Ты видишь мельком из–за створки двери этот бесконечно милый профиль… Прощай!
Топор в неумелых руках не перерубает шею даже с третьего удара. Ты стоишь в луже крове над издыхающей богиней и шепчешь "ться! что сделать! ться!…"