108
Голубой слоник или записки Деда Мороза.
17 Комментариев в Истории из жизни  

Впервые Дедом Морозом я стал в 15 лет. В школе нужно было срочно подменить внезапно «заболевшего» трудовика для первоклашек. Поскольку преподаватель литературы Карина Степановна немного занималась с нами постановкой отдельных эпизодов литературных произведений, обратились к ней и два её любимчика – я и Ирка заменили, чуть не сорвавших детям праздник артистов. Мой высокий рост произвел видимо на детей положительное впечатление и вскоре после Нового года позвонили из ЖЭКа и пригласили на разговор. Нужно было отыграть Дедом Морозом 4 праздника, которые тогда в начале 80-х годов устраивали для детей малоимущих или из неполных семей – была такая обязанность в Союзе у ЖЭКов Алма-Аты по крайней мере. Поскольку мне и школе это дело понравилось, я согласился. Двадцать рублей и большой подарок с грецкими орехами и мандаринами были приятным бонусом. Я потом еще два года до армии дедморозил в ЖЭКе. В армии замполит, узнав про мой опыт в этом деле, тут же пристроил Дедом Морозом в подшефный части детский сад. Там пришлось еще и играть на баяне «Маленькой ёлочке холодно зимой» - такой Дед Мороз с баяном получился.


После СТЭМа в педагогическом институте по прибытию для работы в школы меня тут же назначали на Новый год всея Дедом Морозом, прежде всего из-за комплекции. К тому времени было даже парочка сценариев, которые было удобно играть, не выматываясь, даже по три-четыре раза в день. А в школах и такое случалось. Поскольку не всегда мне подходили костюмы, которые предлагались, я даже съездил на барахолку и подобрал себе костюм по комплекции. С тех пор появилась ещё и добровольная обязанность поздравлять друзей с их детьми 31 декабря в костюме Деда Мороза.


Когда родился сын, я был практически подкован и готов устаивать ему Новый год по полной программе. Дочка мимо такого счастья пролетела, в связи с дошкольным детством у бабушки с дедушкой и отсутствия у нас условий для праздника. К тому же она уже в первом классе благодаря завучу выяснила в школе кто у нас Дед Мороз. Когда я играл его в её классе, Ксенька сразу как-то стала прислушиваться к голосу и подозрительно вокруг меня крутиться. Вопрос же завуча расставил все точки над I в её голове:

- А ты знаешь, кто Дед Мороз?

- Конечно, знаю. – мгновенно среагировал шепотом ребенок – Это папа. Он работает на Дед Мороза, тот же не может ко всем деткам успеть одновременно – продлила она себе веру в новогоднее чудо ещё года на три.

С сыном Новый год мы начали отмечать с его двухлетнего возраста. Я переодевался в подъезде, стучал в дверь, и действо начиналось. Сына показывал мне ёлочку, декламировал новогодние стихи, мы водили всей семьей хоровод, получали подарки и пожелания. Когда папа возвращался из магазина, то узнавал, что оказывается заходил Дед Мороз, который знал, что он себе загадал в подарок, потому что с мамой они писали ему письмо и как жаль, что тебя не было.


И вот в четыре годика сына загадал Деду Морозу голубого слоника. Где он увидел этот персонаж или как он у него появился в голове для нас осталось загадкой. Попытки мамы несколько раз перенастроить на другой подарок были отбиты категорично:

- Я хочу получить голубого слоника.

Всё. Письмо было написано и отправлено Деду Морозу через почтовый ящик. Пришло время готовить праздник. С большим списком всего необходимого мы с супругой отправились на барахолку. Часа за три весь список был полностью куплен, кроме голубого слоника. Его просто не было НИГДЕ. Слонов было много всяких и разных от серых и розовых до фиолетовых и зеленых, но голубого не было….Мы обошли штук шесть этих торговых комплексов, ища везде игрушки, но того, что надо, не находилось. Умотанные донельзя стали уже подбирать отступные варианты, купили пару дорогих пистолетов и говорящего робота. Идя на выход по барахолке «Болашак», где ткани сидела женщина с небольшим количеством мягких игрушек. На автомате спросил про голубого слоника и чудо…. Женщина вытащила из под прилавка аккуратненького плюшевого голубого слоника. Мы были готовы ее расцеловать, он ещё и обошелся дешевле всех остальных подарков.


Наступил кульминационный момент – сам праздник. Всё шло по обычному сценарию, пока мама не сдала Деда Мороза с потрохами. Во время хоровода она взялась снимать действо на камеру и в творческом порыве решила меня поправить, сказав:

- Папа не мешай снимать ребенка.

Сына сделал вид, что не услышал и доиграл со мной праздник до конца. Когда я вытащил из мешка голубого слоника он радостно заявил:

- Во, как я и хотел.

Потом положил слоника на диван и пошел за другими подарками. После ухода Деда Мороза и возвращения папы, я был подвергнут жестокому допросу:

- Дед Мороза не было, это был ты.

- Да с чего ты решил.

- Носки твои, голос твой и мама тебя узнала.

Это была катастрофа. Выручила Ксенькина версия. Рассказ о том, что Дед Мороз не резиновый и ко всем успеть не может, а потому папа просто работает на него уже много лет, и далеко не все папы могут работать на Деда Мороза, успокоили ребенка. В дальнейшем до школы он с удовольствием продолжал играть в ребенка, встречающего Деда Мороза. Но терпеть не мог вопроса, что ему подарил Дед Мороз. Самое обидное в этой истории было то, что к этому голубому слонику он больше ни разу не притронулся. Мама ходила расстроенная – Ну как так, хочу слоника, и он теперь лежит на диване никому не нужный. Ещё года два она его пристраивала в различные уголки квартиры, но сын так и не обращал на него внимание.


P.S. Последний раз на большой детский коллектив я сыграл Деда Мороза, когда Саша учился во втором классе. По иронии судьбы, приглашенные родительским комитетом артисты, отказались в последний момент. За три дня до праздника на родительском собрании наша любимая классная руководительница обратилась с просьбой, что делать? Я предложил самим провести мероприятие. На следующий день согласовали сценарий, мамы подготовили кабинет. Праздник прошел хорошо и весело с конкурсами, хороводами, песнями – такой вариант чуть повзрослей, чем с малышами. Классная руководительница была довольна.

- Думала, праздник пропадёт.

Но во время мероприятия хитрые одноклассники Саши по одному подходили и потихоньку спрашивали:

- А, правда Вы Сашин папа?

Я стойко отнекивался. А одна девочка аж расстроилась:

- Ну, признайтесь, что Вы Сашин папа.

Потом мы еще с классной руководительницей выручили её коллегу из параллельного класса (артисты кинули всю началку школы и не все сумели найти других). Деда Мороза на празднике у них не было, но зато он пришел раздавать подарки, и все стишки и песни про Новый год были рассказаны и спеты. Особенно меня поразило, как эти почти расстроившиеся дети окружили меня и некоторые гладили по руке, чтобы убедиться, что я настоящий. Родители и дети были довольны. Но нашу классную пришлось огорчить, что наши дети меня узнали.

Когда сына после новогодней дискотеки пришел домой, я устроил ему ненавязчивый допрос – кто меня сдал? Оказалось, с этой новостью пришла девочка, которая меня больше всех донимала. Саша наоборот всех уверял, что я уехал в командировку. Позже позвонила классная руководительница.

- Оказывается, сдали родители. Одна мамаша рассказала ребенку, что Дед Морозом будет Сашин папа.

Я назвал фамилию.

- Да – ответила учительница. – Но все равно спасибо. Главное, что праздник получился.

Показать полностью
961
Как Брежнев нам квартиры раздавал.
37 Комментариев в Истории из жизни  

Когда в 1959 году моя мама получила квартиру в маленьком поселке Новостройка близ катка Медео, как и другие строители селевых ловушек, она считала это жилье временным. Им так и объяснили, на время стройки они получают квартиры барачного типа – один дом на 4 хозяина, где с каждой стороны было по небольшим кухоньке и комнатке - 3х3м. По окончании стройки все должны были получить благоустроенные квартиры в городе Алма-Ата. Но у нас нет ничего более постоянного, чем временное. Стройка кончилась, СМУ расформировали и про людей забыли. Люди жили, мама вышла замуж и родила двоих детей, растили детей, и они выросли. А для жилья у всех была одна комната и кухня. Но советские люди находчивы. По пристраивали веранд, комнат и вот уже наш дом состоял из 7 отдельных квартир. Наша соседка тетя Люба умудрилась одна поднять двух сыновей и дочь и свою однокомнатную разделить на три квартиры. Для примера мы жили в такой квартире впятером, у других от трех до семи человек. Люди выкручивались, как могли.


В начале 70-х годов у нас запретили подсобные хозяйства, мотивируя тем, что формально мы были в черте города вместе с катком Медео. К середине 70-х гг. большое начальство решило навести порядок в нашем поселке. Вдруг посчитали, что мы подключены к электроэнергии незаконно, и хотя регулярно платили по счетчикам за нее – все равно непорядок. Но не нашли ничего лучше, чем прислать бригаду и обрезать провода на подходе к поселку. Без света мы просидели дня три. А поскольку в поселке мужики были большей частью из работников катка и базы Чимбулак, в том числе и электрики, то ждать когда начальство что-то решит не стали. Достали силовые кабеля и самовольно по-тихому подключились через линию, которую шла к катку. Только теперь мы не платили за свет ни копейки, поскольку официально у нас в поселке электричества не было. Через полгода начальство очухалось – в поселке нет электричества, и никто не возмущается. Прислали комиссию, которая установила другой непорядок – электричества как бы нет (провода до поселка не идут), но свет по вечерам везде горит. Прислали бригаду установить способ расхищения социалистической собственности, та ничего не смогла установить (или не захотела или объяснили по свойски чтоб не смогли установить). Ясно, что подключились через силовую линию, ведущую к катку, но как никто не знает. Начальство по линиям не лазит, а электрики проверяют (в эти пару дней у нас не бывало света) никаких нарушений нет. Эта игра в грозные реляции продолжалась года два, потом плюнули и официально наложили на каток энергообеспечение поселка. Теперь мы снова стали платить за свет, но не все. Кто пробухивал заработанное всей семьей, те вообще ни за что не платили.


Периодически жители поселка прикалывались – получили квартиры на два года, а получилось на двадцать. В 70-е годы над поселком построили трехтажку на 6 подъездов, ниже поселка лет 10 строили три двухэтажки на 8 квартир каждая. Потом возле трехэтажки построили ещё одну, но не успели заселить. Наступил 1980 год – год олимпиады в Москве. После нее нашему дорогому Леониду Ильичу захотелось приехать в Алма-Ату и обязательно посетить каток Медео, где за последние 4 года побили все рекорды конькобежного спорта. Естественно, тут же приехала комиссия по будущему маршруту генсека, и ей очень не понравился вид, как нашего поселка, так и того, что был выше автостанции. В три дня вопрос был решен. В первый день нас срочно собрали и на автобусах развезли по будущим квартирам в городе (нам досталась квартира в микрорайоне Тастак, причем в нашем доме из 50 квартир – 18 были отданы семьям из нашего поселка). Там же после просмотра вручили ордера и приказали быть готовыми к переезду к 12 часам дня, придут машины, которые нас перевезут. На следующий день всех из поселка вывезли, меня при этом чуть не прибило током. Когда мы уже загрузили свою машину скарбом, слезая с кузова я схватился с дуру за электрический провод, думая, что поселок обесточен, как обещали. Но хорошо повис на одной руке и на одном проводе, края которого у ближайшего столба вдруг заискрились и загудели. Я немедленно отцепился и шлепнулся на попу в пыль возле машины. Адреналинчик так и бегал по коже до приезда к новому дому.


Не знаю почему, но все жители после перевоза вещей вернулись в поселок в последний раз переночевать в домах, где столько было прожито. Трактора уже посносили сараи и заборы. Ночевали почти на голом полу, благо был август месяц и тепло даже на улице. С утра мы с приятелем Валеркой придумали последнюю сумасшедшую игру – пробивать кулаком стенки внутри нашего каркасно-камышитового дома. Но пару раз не попав в пустоту, а разбив кулаки о рейки внутри стенок прекратили. В 9 утра пришли трактора, и через час от нашего поселка не осталось и следа. За его разрушением мы следили уже из ближайшего топольника. Все ждали приезда Брежнева под присмотром соответствующих дядек. Когда кортеж стал приближаться, дали команду выйти на тротуар, до этого еще раздали флажки. Брежнев пролетел мимо нас за пару секунд, но мы продолжали ему махать неистово и искренне. Ещё бы люди двадцать лет ждали, то что государство обещало и получили быстро и в льготном режиме, стоило только Брежневу захотеть к нам приехать. Интересно много ли с тех пор изменилось.

Показать полностью
26
Первая встреча с волками в дикой природе.
1 Комментарий в Истории из жизни  

История приключилась в 1996 году в районе известных Кульсайских озер в горах Кунгей Алатау Алматинской области. Мы приехали на археологические раскопки древнего могильника, которому 3,5 тысячи лет. Дело было в августе, горы начинали пестреть, а мы стояли прямо в русле реки Кульсай на выходе из ущелья среди кустов барбариса. Группа собралась человек 30. Это был один из первых опытов, когда мы работали группами юных археологов, художников и журналистов совместно. Помимо неописуемых красот этих мест эта экспедиция ещё нравилась и результатом. Новые необычные памятники, дружный слаженный коллектив, ребята активные и любознательные и очень талантливые. Мы успевали всё и поработать, и сходить в походы, и провести интересные мероприятия. Детишки местного егеря почти каждый день прибегали к нам до вечера, и их тоже учили рисовать и придумывать всякие невероятные истории.


Это был почти беспроблемный выезд, что случалось редко. А тут как подарок всё получалось. Главной проблемой для жизнеобеспечения лагеря были дрова для кухни и вечернего костра. Но и это не сильно напрягало, по берегу горной реки сушняка было предостаточно. Примерно в середине экспедиции, когда за дровами приходилось уходить уже примерно с километр вверх по реке, я как обычно организовал такой сбор сушняка и, отправив всех остальных, присмотрел себе три ствола, скрепил и потащил потихоньку. В предыдущих историях я рассказывал, что у меня есть такое особое свойство – если ситуация становится смертельно опасной, у меня начинает ныть затылок. Вот и сейчас, когда до лагеря оставалось метров 300, затылок стало тянуть к спине. «Наверное, нерв пережал стволом» - подумал я и остановился, сбросив стволы с плеча. Из под веток сухих стволов в сторону реки метнулась фигура, как мне показалось, собаки. Собака была необычно серебристого цвета, остановилась возле куста барбариса и никуда уходить не собиралась. Через пару секунд к ней присоединилась ещё одна наглая морда. «Оборзели» - решил я и, подняв один из стволов, двинулся к собакам:

- А ну пошли вон – рыкнул на них. Они метнулись от меня, но убегая одна из них оглянулась, резанув острым лучом взгляда по глазам. Стало как-то неприятно, и холодок пробежал по спине. Убедившись, что собаки ушли в небольшую рощицу метрах в двухстах, я подобрал остальные стволы и пошел в лагерь. Но неприятное чувство оставалось. Когда вечером егерь Сержан приехал за своими детьми, которые тусовались с моими ребятами я поинтересовался:

- А что это у вас за странные серебристые собаки бродят в округе?

- Это не собаки – ответил Сержан – а серебристые волки. Их то ли из Австралии, то ли из Канады в алматинский зоопарк привезли. А как кормить стало нечем (середина 90-х), то в прошлом году на вертолете их привезли и выпустили в районе второго озера в заповеднике. А они видно к людям привыкшие, к селу вернулись. Нападают только на лошадей, наши недовольны, а трогать нельзя, говорят дорогие.

Я рассказал свои приключения.

- Ну вы поаккуратней, детей без взрослых не отпускай. Они ни огня, ни выстрелов не бояться.


Но больше нас эти волки не беспокоили. Следующий раз я приехал в эти места только через четыре года и поинтересовался за волков.

- Ну что про моих знакомых слышно.

- Так застрелили мы их той же зимой. Напали на чабана в соседнем ущелье и сильно его порвали. Собака спасла, бросилась спасать хозяина, так они ее порвали на куски. И пока возились с ней, мужик добрался до дома и заперся. Ну раз на людей нападают, тут уже никто никого слушать не стал. Собрались мужики, загнали их в глухой отщелок и кончили. Наши волки на людей не нападают, а эти не наши…

Почему-то стало жалко, хоть они и прибавили мне несколько неприятных воспоминаний.

55
Как менты от тёщи убегали.
6 Комментариев в Истории из жизни  

Я уже в кратком виде описывал эту историю в тему какого-то поста. Сейчас история вспомнилась более детально благодаря супруге. В отличие от меня у нее большое количество дядюшек и тетушек (от обоих родителей десяток точно наберется). Но самым любимым был дядя Коля, младший брат матери. Похожий на цыгана шутник и балагур, когда был молодым малышня просто висла на нем как намагниченные. Хорошие отношения у него были и с мужем сестры. Более того два хохмача придумали свою мужскую игру – во время застолий свалить кого-нибудь из гостей под стол.

Садились, переглядывались, выбирали «жертву» и утверждали: - «Убьём? – Убьём!». Для этого они по очереди начинали пить с «жертвой» по разному поводу. В результате человек напивался и буквально падал от алкоголя на пол.

В 2000 году дядя Коля приехал в гости к сестре и любимой племяннице. У деда с бабулей квартира была однокомнатная, у нас с женой трехкомнатная, естественно, что все гостевания проходили у нас. Знакомство с дядькой началось традиционно с застолья, и жертвой был выбран я. Жена сказала: «Он не пьет». В то время и дед еще плохо знал или не верил, что мне пить нельзя. Поэтому это только их подстегнуло. Наливают, глаза горят, пьем, наливают, снова пьем. После второй рюмки я встаю и оповещаю: «Всё, норму свою принял, пошел спать». У свояков вытянулись лица. «Ну как же, так не пойдет, что, не мужик что ли», но жена их осадила. В общем удовольствия свояки не получили и раздавили остальное на двоих.


Народ гудел, я спал. Проснулся от сухости во рту, пошел покурить, но сигарет не оказалось. На кухне сидели жена с тещей и разговаривали.

- А где дед и Коля?

- Да, сигареты кончились, в магазин пошли.

- Ну и я схожу куплю.

- Не надо, сейчас придут.

- Нет, я ещё чего-нибудь к чаю куплю.

Вышел из дома и пошел в ближайший магазин в соседнем доме. У двери сталкиваюсь со сладкой парочкой.

- О, уже отошел.

- Да сейчас сигарет и к чаю прикуплю и вас догоню.

Захожу, заказываю, расплачиваюсь и выхожу из магазина. Смотрю, дед и Николай окружены четырьмя милиционерами, вероятно, вечерний патруль. Подхожу:

- Добрый вечер, что случилось?

- А вы кто такой? – молодой лейтенант крутит в руках документы Николая и деда.

- Я зять вот этого мужчины – показываю на деда. – А это брат моей тещи. Люди приехали ко мне в гости.

- Они нарушают общественный порядок. Находятся на улице в пьяном виде.

- Ну им, чтобы быть пьяными, нужно 4 раза по столько употребить, сколько они употребили. Одну бутылку на пятерых только для запаха. Люди вышли за сигаретами, не кричат, не шумят. Через две минуты будут дома и не выйдут. Может, отпустите господин лейтенант?

- Нет, это нарушение общественного порядка.

Смотрю, мне за спину заходит один милиционер, делаю 5 шагов в сторону дома, не даю себя заключить в круг.

- Может, всё-таки отпустите. Иначе его жена и его сестра через пару минут будет здесь. А еще его дочь и его племянница журналист одного нашего телеканала. По-тихому все равно не получиться.

- Вы мне угрожаете?

- Нет, предупреждаю. Просто я знаю жену и тещу – очень громкие женщины. Так отпустите?

- Нет.

- Подождите пару минут. Сейчас свидетели придут.

Я рванул к дому и выкрикнул жену. Она высунулась в окно.

- Деда и Колю менты забирают за пьяный вид.

Жена исчезла из окна. Через полминуты две женщины в полураздетом виде вылетели из подъезда.

- Где? – закричала теща. Мы пошли быстрым шагом к краю дома. Тут из-за поворота вышли дед и Николай.

- Отпустили. – сказал Николай – ну зачем женщин было беспокоить, сами всё порешали, а то аж стыдно как-то.

- Чего стыдного – заверещала на брата теща. – Да на вас обоих дубленки, шапки норковые тыщи на полторы у.е. плюс деньги. Небось, бомжей пьяных не подбирают.

Запал у тещи не пропал, и мы вышли на улицу к магазину. Ни людей, ни тем более милиционеров нигде не было видно.

Показать полностью
59
Терпеливый попался.
11 Комментариев в Истории из жизни  

Сына у нас с женой был долгожданным подарком судьбы. В 90-е годы мы фактически занимались выживанием, живя на квартирах с дочерью. Только к 2000 году у нас появилась квартира, благодаря европейскому гранту, где мы неплохо заработали. Трехкомнатная квартира на троих, когда перед этим 10 лет жили втроем в одной комнате, казалось чудом. Долго был комплекс одной комнаты – стоило кому-то чем-то заняться в одной комнате, как в течении 5 минут собирались все остальные и тут же находили себе дело именно в этой комнате. С момента как решили, что неплохо бы еще одного ребеночка завести и до момента выяснения, что всё получилось, прошло полтора года. Мы оказались в это время в горах в командировке и смогли вернуться осенью. От врача я получил по полной за то, что так безответственно отношусь к жене. Успокаивало то, что мы вместо душного города провели время на природе и в чистом воздухе.


Возраст у нас был солидный, слава богу, у жены было всё в порядке. По обоюдному согласию я к врачу больше не ходил, работал на доставке жены в больницу и обратно. УЗИ она просмотрела без меня и решила слегка пошантажировать.

- А я знаю, кто родиться, а ты помучайся.

- А чего это я должен мучиться?

- Ну имя выбирать.

- Сан Саныч – сказал я, хотя изначально хотел сына назвать Игорем.

- А если будет девочка?

- Всё равно Сан Саныч, какая разница.

Больше мы к выбору имени не возвращались. А когда он родился и меня впервые к ней пустили, я спросил:

- Как назовём?

- Ну, мы же уже выбрали….

Вот тут у меня закрались сомнения – уж не идеальный ли я муж, который умудряется желать того, что хотела жена.


Первые полгода были крайне жёсткими, так как параллельно с рождением сына, который едва не стоил жене жизни (поздние роды), моя мама получила два микро инсульта в течении недели. Приходилось дважды в день навещать маму, читать лекции, дома за супругой и ребёнком. Через полгода заработал гастрит на нервной почве. Слава богу, перед полевым сезоном вернулся брат из России, маму можно было оставить на него, да и жена окрепла. Постепенно все заботы о ребенке вошли в определенный порядок. Дочка гуляла с братом в коляске, я менял подгузники и купал мальчонку. Всё остальное на жене.

Она организовала процесс таким образом, что ночью ребенок крепко спал и редко нас поднимал. Но даже в этом случае папу, который работал сразу на двух работах, берегли. Супругу очень напугало лечение моего гастрита, а я порой впахивал так, что сил хватало покушать, покачать пацана и заснуть.


Но его купание было исключительно моей прерогативой. Его ванночку я ставил в большую ванну, набирал воду и с удовольствием с ним плескался. Сына очень любил воду. И вот как-то на автомате подготавливаю ванну, беру чадо и несу купаться. Однако в этот раз едва он коснулся воды, как сразу поджал ноги, уперся ручками в края ванночки и ни в коем случае не хотел в нее садиться. Две мои попытки усадить его в воду не увенчались успехом. Сына молча сопротивлялся казалось бы любимому занятию.

- Таня, он в ванну не садится.

- А ты воду проверял?

- Конечно, как обычно.

Я на автомате подхватываю сына одной рукой и прижимаю к груди, а вторую опускаю в воду в ванночке… Вода была очень горячая. Пока я ходил за сыном видимо изменился напор воды в кране и полилось больше горячей. Я выключил воду и стал садить ребенка. Сына молча сопротивлялся, не взревел, не заплакал.

Я выдернул руку и опрокинул ванну на слив. Супруга прибежала на шум.

- Что случилось?

- Да вот пытался посадить сына в горячую воду, а он пыхтит, но молчит. Терпеливый попался – озадаченно ответил я.

И вот теперь уже 14 лет подряд я слышу эту фразу: «Тебе же сына попался терпеливый», иногда в вариациях «Тебе же сына попался» или «У тебя же сын терпеливый». Я всегда их воспринимаю с улыбкой, наверное, я тоже терпеливый попался.

Показать полностью
145
Жил-был я. Папа. Окончание.
19 Комментариев в Истории из жизни  

В раннем детстве отец был для нас предметом особой гордости. Он был веселым, кампанейским, учил нас потихоньку колоть и пилить дрова, обращаться с электричеством. Разбирая радиоприемник или какую-либо технику тут же нас привлекал, чтобы учились. К началу 70-х у нас было неплохое подсобное хозяйство – две коровы, бычок с телочкой, десяток баранов, сотня кур, три собаки и кот, а ещё и три огорода в горах – картошка и лук, плюс ещё в горах были яблоневые сады – апорт, белый налив, лимонка, цыганка, дичка. Все было своё – молоко, сметана, масло, яйца – при этом родители ещё и работали. Все мужики в поселке были работящими, так как за хозяйством надо было следить. У отца был друг – местный егерь дядя Ком (казах), когда надо было он помогал отцу с лошадью, и я помню, как мы перевозили сено с гор на дрожках. Кстати, был такой эпизод, мужики косили сено пол-лета, а батя не шевелился. Мама ворчала, но он пропускал всё мимо ушей, и вот во второй половине августа отец за неделю накосил коровам сена на всю зиму. Он ведь сельский и прекрасно знал, когда и какое сено надо косить. Маме оставалось только признать свою неправоту.


Но в начале 70-х годов государство решило ликвидировать приусадебные хозяйства. Я помню, к нам приходил уполномоченный по фамилии Жуков с предписанием сдать государству всю живность. Отец как бы случайно спустил на него нашего Казбека. В поселке был траур. Никто ничего сдавать не хотел. Скотину забивали или продавали по дешевке на базарах. Баранов угнали в горы, мужики всего поселка всё лето бухали в горах, съев на закуску и наших и соседских баранов, кур. Когда перешли на собак, бабушка специально увезла Казбека и Сильву к дяде Ване, остался мелкий Чимик, которого из за мелкости не тронули бы. В течении 70-х годов 90% мужиков из нашего поселка просто спились. Батя тоже был не дурак выпить, но его северная подготовка делала его крепким и главное он знал и умел, когда и как остановиться. Когда вечерами стало делать нечего, папа как большой любитель футбола и хоккея буквально заразил этим всех пацанов в поселке. Делали хоккейные поля на огородах, ставили коробки, заливали и устраивали хоккейные баталии. Папа обычно был арбитром. После игры отец травил байки про великих спортсменов – хоккеистов, футболистов, баскетболистов, боксеров, борцов. На стенке нашего теперь пустующего сарая установил баскетбольное кольцо и был настоящий стрит бол. За поселком через дорогу организовал футбольное поле и потом пацаны уже сами гоняли мяч, даже ночью. Дорога на Медео освещалась всю ночь, и света фонарей хватало играть в футбол хоть всю ночь. А в 1972 году папа взял меня к соседям смотреть знаменитый хоккейный матч супер серии Канада – СССР.

Бывали вечера, когда папа собирал пацанов и взрослых мужиков и рассказывал всякие истории. Чаще всего это были романы Фенимора Купера, Майн Рида, Джека Лондона, фантастику Беляева, Лема, Стругацких. Я потом это всё перечитывал и удивлялся, как он мог достаточно сложные произведения рассказать как захватывающую байку. Тогда на весь поселок была только парочка работающих теликов и всё. Заставить рабочих пацанов читать в библиотеке почти невозможно. Естественно, что у отца был определенный авторитет, но он подкреплялся тем, что возвращаясь с командировок пол поселка гудели. Так отец отмечал удачные командировки.


Особые отношения у него были в то время со своими братьями. Их примирению способствовала тётя Вика (Лёля). Начинались и заканчивались такие гости с бабушки Амалии, где собирались и вспоминали родителей. Обсуждали кому и как можно помочь из родственников. Организатором была всегда Лёля, которая знала, что у кого из родни твориться. Свой отпуск она просто посвящала тому, что объезжала родню по маршруту Алма-Ата – Новосибирск – Тюмень – Нальчик – Алма-Ата.

Отец так никогда не вернулся и не гостил у братьев, но очень любил, когда они приезжали к нам со своими детьми. Показывал, как живет, гуляли в парке Горького, собирали бесплатно в горах яблоки, урюк, боярку и отсылали сами себе в Тюмень. Один раз только за отправку посылок, которые стоили копейки, отцовские братья потратили рублей триста. Во время таких гуляний однажды отец и сын дяди Рудольфа Володя спасли в парке Горького двух девочек. Мы шли по аллеи в районе луна-парка, как вдруг раздались крики людей в районе горбатого мостика. Две девчонки свалились в воду, а был уже конец августа. Володя с берега нырнул за девчонками и подтащил их к берегу. Отец вытаскивал их наружу, но поднимая вторую, потерял равновесие и сам упал в воду. Потом вытолкал Володю, у которого сводило ноги, затем мужики долго уже вытаскивали отца. Девчонок увезли на скорой, а отца с Володей срочно на такси повезли домой. Выкупали в горячей воде и пичкали лекарствами. Володя вроде отошел, а папа схватил воспаление лёгких и лёг в больницу на две недели, откуда сбежал в командировку.

Всего не перескажешь, это было кайфное и счастливое время, тогда ты ощущал себя частью чего-то большого. Теперь всё по другому. Не хуже и не лучше – просто по другому. Вот такая вечно ускользающая ниточка времени, которая то связывается, то развязывается. Но это было наше время и это были мы.

Показать полностью
45
Жил-был я. Папа. Продолжение продолжения
1 Комментарий в Истории из жизни  

Отец окончил школу в 1952 году. Но средств на учёбу в вузе не было, и ещё около года прожил в отчем доме. Далее моя информация расходится. Отец рассказывал, что после смерти Сталина он в компании друзей рассказал анекдот, который заканчивался фразой – «умер Максим, ну и йух с ним». Утром его арестовали, и по политической статье он получил 10 лет. Однако мама говорила, что на эту тему отец заливает. Среди его документов она как-то обнаружила диплом участнику фестиваля народной самодеятельности в 1956 году в Москве. Отец хорошо пел и играл на гитаре, но осужденный по политической статье через пару-тройку лет вряд ли смог бы принять участие в таком фестивале. Тётя достаточно скупо пояснила следующее. Братья переругались из-за родительского наследства и оставили отца нищим. Он обиделся и уехал на всякие народные стройки. Отец в своих путешествиях объехал всю Сибирь, Дальний Восток и даже Камчатку. Не имея ни кола, ни двора, отец избрал местом отдыха от заработков в суровых краях теплую Алма-Ату, где жили сестра и тетя Амалия. Сюда он приезжал и откровенно спускал, всё что зарабатывал. Женщины хоть и осуждали такой стиль жизни, но ничего с собой поделать не могли. Баба Маля любила так как он был точной копией деда, которого она любила, а Лёля (тётя Вика) относилась как к своему подросшему ребенку, которого она вынянчила в своё время.


Сказать, что он прожигал жизнь, я не могу. Постепенно параллельно работе отец само образовывался, много читал и знал из литературы, науки. Более того специально выписывал на бабу Малю кучу журналов и всё это регулярно осваивал. Бабушка как-то мне сказала, что он легко мог разговаривать как с академиком, так и с алкоголиком. Я сам был свидетелем, когда собралась компания достаточно образованных людей, в том числе преподаватели вузов во главе с доктором философии. Спор шёл о материальности или нематериальности пространства. Я, честно говоря, завис, их подслушивая. Мало что понимал, но видел, что главным оппонентом профессору был отец. Это было приятно, ибо я был предупрежден, что придут очень образованные люди. Отец умел, и нагнетать спор, и разряжать обстановку. Когда спор пришел к логическому тупику, отец разрядил его следующим пассажем: «А вы попробуйте проехать от Зеленого базара дома на такси, и ваш карман быстро поймет насколько материально пространство». Профессор рассмеялся и заявил, что действительно уже пора пить водку и обратить внимание на пришедших с ними жен. Помимо этого отец очень легко осваивал новые профессии, специализируясь конечно на строительных. Здесь умел всё, но считался первоклассным маляром. Кстати эта привычка на молодости не кончилась, когда ему было глубоко за 50, он выучился на машиниста башенного крана с программным управлением. Так просто надо было, техника пришла, а спецов не было – взял и выучился.


Отец впервые задержался в Алма-Ате на лето, когда слишком быстро растратил деньги и вынужден был идти работать в местные СМУ. Там он встретился с мамой, влюбился и два года ухаживал, пока она не отказалась за него выходить замуж. После этого отец уехал на четыре года в Заполярье на Диксон и в Игарку. По советским временам там были очень хорошие заработки. Об этом периоде отец вспоминал с некой ностальгией, а тётя резюмировала – «Бабник». Вернувшись, отец добился маминой благосклонности, отбив ее фактически у жениха. Наверное просто набрался жизненного опыта, и сразу стал маме интересен. Как родители жили, меня не касается, и разбирать их полеты я не собираюсь. Потому что у них было всё, и закончилось не очень хорошо. Чуть позже я понял, насколько мне отца не хватало в среднем школьном возрасте. Приходилось добирать уже самому, когда стал постарше.

34
Жил-был я. Папа. Продолжение.
4 Комментария в Истории из жизни  

После карантинного лагеря семья воссоединилась, и получила место приписки в одной деревне на юге области, где должны были проживать. До деревни добирались пешком двое или трое суток. Еды почти не было. Пришли в сельсовет уже вечером, где им определили заброшенный полуразрушенный дом на окраине, куда добрались впотьмах. Дети были очень голодны, и бабушка обратилась к ближайшей соседке, которая накануне получила похоронку на мужа.

- Не могли бы вы дать мне немного хлеба и молока, у меня дети голодные.

- Пошли на х… фашисты ё…..ные – зло ответила соседка.

- Извините – сказала бабушка и ушла.

Кое-как разместились на ночлег в необустроенном доме и собрались спать на голодную. Тут раздался стук в окно. Тетя Вика открыла, и сын соседки молча протянул крынку молока и свежий каравай хлеба. У отца сохранилось самое раннее воспоминание в жизни, как ночью они ели этот хлеб с молоком и вкуснее этого не было ничего. Кроме них в деревню приписали ещё несколько немецких семей, и отношение к ним было конечно настороженное. А с той соседкой позже бабушка сильно подружилась, и они по-женски поддерживали друг друга, чем могли. Подружились с ее сыном и мои дядьки, а уже после войны самый веселый и шустрый из моих дядек даже обрюхатил ее дочь, только она не рискнула выходить замуж за немца, даже при послевоенной нехватке мужиков.


За полгода семья обустроилась в доме, деду сразу нашлось применение в колхозе. Появилась своя хоть колхозная корова, что было огромным счастьем. Потихоньку из таких маленьких радостей жизнь стала налаживаться, потому как практически все работали насколько могли. И вот летом 42-го года деду прислали предписание прибыть в райцентр с последующим направлением в труд армию. Помня о судьбе братьев деда, фактически деда стали готовить как на похороны. Тётя рассказывала, что бабушка за два дня буквально постарела в лице и провожала деда, думая, что больше его никогда не увидит. Настроение было практически траурное. В это время через деревню проходил цыганский табор, и одна пожилая цыганка подошла к забору и попросила бабушку помочь с едой. Бабушка дала ей также хлеба и молока. Вдруг цыганка неожиданно ей сказала:

- Да не загоняй ты себя в могилу. Завтра твой муж вернется, и войну вы переживете. Береги себя и счастья твоим детям.

С тем и ушла, бабушка стояла, как вкопанная не зная верить или нет. А утром дед постучал в окно и рассказал следующую историю. В райцентре разобрались, что дед не подлежит призыву в труд армию и приказали немедленно вернуться. Дед на радостях, где на попутных подводах, где пешком, за одну ночь вернулся домой.


Ближе к концу войны тетя Вика вышла замуж за одного из таких же немцев-переселенцев и покинула отчий дом. С мужем они попали в трудовой лагерь в Казахстане. Там с ней произошло горе. Она потеряла мужа и ребенка при операции, когда ей вырезали аппендицит. Больше детей у нее не было. Из лагеря она перебралась в Алма-Ату к сестре бабушки Амалии Давыдовне, которая работала тогда на швейной фабрике. Тётя тоже была хорошей швеей и устроилась там же. С войны и до самой пенсии она проработала на этой фабрике от простой швеи до мастера, потом бригадира и до начальника отдела технического контроля. Она дважды выходила замуж, а детьми ее стали все ее племянники (я так вообще крестный сын) как родные, так и двоюродные и троюродные. Как могла она восстановила и поддерживала связь между всеми своими братьями и сестрами, с которыми они жили до войны в Добринке. Меня всегда удивляло, когда она приходила перед праздниками к бабе Мале (так я называл ее, думая в раннем детстве, что она моя настоящая родная бабушка) с несколькими десятками открыток и заполняла их, поздравляя и желая счастья. К ней приезжали в Алма-Ату все родственники вместо курортов из Тюмени и области, Новосибирска, Омска, Саратова, Нальчика, из каких-то аулов по Алматинской области и ещё черт знает откуда. Здесь проходили встречи братьев и сестры во главе с Танте (тётей по-немецки) – бабушкой Амалией, которая по жизни стала моим родной после смерти родителей.


Бабушка умерла в 1948 году, когда отцу было 10 лет. Он единственный, кто не получал от бабушки за провинности. Во-первых, папа умел не попадаться на шалостях, во-вторых, поскольку он был самый младший, за него чаще всего получал дядя Ролянд, потому что не доглядел. Умерла от той болезни, которую получила при переселении из Поволжья в Сибирь. Лекарства, которые доставал дед могли только приглушить, но не вылечить до конца. Дед пережил бабушку на 4 года, суровые условия военного времени сильно подорвали его здоровье. Года три после бабушки он ещё держался, а потом буквально зачах в течение года. Отец остался на попечении братьев, но если старший Рудольф поступил в институт в Тюмени, фактически они остались вдвоем с Роляндом. Тот в свою очередь бросил школу, когда дед был ещё жив, и пошел работать. Учеба ему не давалась, они даже учились в одном классе отцом несмотря на разницу в 10 лет. Папа, наоборот, в 16 лет закончил среднюю школу, но учится в вузе ему не светило несмотря на способности. Дальше нужно было снова выживать в условиях послевоенного времени.

Показать полностью
130
Жил-был я. Папа. Война.
16 Комментариев в Истории из жизни  

В предвоенные годы дед как грамотный специалист был главным бухгалтером уже двух колхозов. Крутился как белка в колесе. Лёля (тётя Вика – старшая сестра отца) вспоминала, что он не мог успокоиться, пока баланс не сойдётся до копейки. Мог полночи не спать и лёжа в кровати в уме сводить эти балансы. Дед всегда считал в уме. У меня кстати тоже привычка, когда пишу текст, всю черновую работу делать в уме, и потом уже просто записываю. Семья при этом не шиковала, но и не бедствовала. Бабушка занималась воспитанием детей и хозяйством, дед обеспечивал уровень жизни. Воспитателем бабушка была жестким, порой даже жестоким. Особенно доставалось шебутному дяде Ролянду, так у него возникла даже привычка – стоило Марии Давыдовне его позвать, как он тут же прятался в туалет на крючок. Била она детей за провинности очень сильно, но стоило деду появиться в доме, как все расслаблялись. С детьми он разговаривал ровным голосом и никогда не наказывал, а стыдил. В остальном обычная семья обрусевших немцев. Причем русский язык дети начинали учить только со школы или во дворе, дома говорили по-немецки. Однако, если в гости приходили не говорящие на немецком гости, включая жен родственников из числа русских, все переходили исключительно на русскую речь. На мой вопрос, почему так, отец объяснил: «Неприлично говорить на языке, который не все понимают. Это может вызвать недоверие у гостей».


Война перевернула всё. Мои считали себя частью советского народа, в который входили все народы страны, и в одночасье превратились во врагов даже для друзей и близких знакомых. Причем у бабушки и ее сестры Амалии два брата в это время полноценно служили в Красной Армии на территории Украины. В боях под Киевом вместе со всеми они попали в окружение, а затем и в плен. Фашисты к немцам, служившим в Красной армии, относились особенно жестоко как к якобы предателям. Так оба брата были казнены по доносу сослуживца, что они немцы, рассечкой. Сгибали два дерева, привязывали за руки к стволам и обрубали веревку, сдерживавшую деревья. Людей буквально разрывало на части. Этот факт Лёля установила в 70-е годы, когда и на запросы немцев стали отвечать, на основе документов по просьбе своей тетушки Амалии. Тёте и другой родне ничего не сказала, да и мне рассказала уже после смерти бабушки. Всем она сказала, что просто попали в окружении и были убиты в бою.

В Красной армии к немцам в первый год также относились жёстко. Два младших брата деда добровольцами пошли записываться на фронт. Однако их направили в труд армию. При приближении фашистов к Москве подразделение, где были оба брата деда, по приказу какого-то чина из НКВД просто расстреляли. Этот факт недостоверен, тёте ничего не удалось узнать про этих дядей. Информация ходила на уровне слухов, но они ей верили.


Почти сразу летом 41-го года было объявлено о переселении поволжских немцев вглубь страны в Казахстан и Сибирь. Бабушка Амалия со своими детьми попала в Казахстан, а дед с бабушкой Марией и детьми в Тюменскую область. Тётя рассказывала, пришли специальные представители и объявили сбор в 24 часа. Что смогли унести, взяли с собой, погрузили в теплушки и увезли. В дороге не кормили, были и умершие. По приезду всех отправили в карантинные лагеря, причем мужские и женские отдельно. В это время бабушка серьёзно заболела, нужны были лекарства и деду удалось их достать. Опять же повезло благодаря его грамотности и профессии, деда сразу привлекли к административной работе в лагере. Через благожелателей в администрации он и добыл их. Нужно было ещё доставить лекарства в женский лагерь. Сделал это 14-летний дядя Ролянд, как самый шустрый. За ночь он сбегал туда, передал тете Вике (Лёле) и вернулся обратно. Но сосед, с которым дед в Добринке как бы и дружил даже, настучал начальнику лагеря по фамилии Скоробогатов. По иронии судьбы фамилия семьи отца в переводе на русский звучит также. Начальник вызвал стукача, деда с отцом на руках (3,5 года) и дядьев и учинил допрос:

- Ты видел, как этот пацан уходил из лагеря? – спросил он стукача.

- Да, видел.

- Ты знаешь, что его жена тяжело больна?

- Знаю.

- Ты понимаешь, что я сейчас должен его расстрелять за нарушение режима по закону военного времени вместе с пацанами?

Стукач молчал.

- Ты, сука, жил с ним рядом. В тебе хоть что-то человеческое есть? – начал бить того пока не превратил лицо стукача в кровавое месиво. – И запомни, сука, если ты кому-нибудь об этом расскажешь, я успею тебя кончить так, что ты пожалеешь, что на свет родился, раньше, чем за мной придут.

Этого человека в нашей семье считали спасителем. До конца своей жизни Лёля ставила свечку за упокой его души каждую Пасху. Война проявляла разные качества людей, но в любой системе всегда были люди. Моим несказанно повезло, что в эти страшные и тяжелые времена, судьба сталкивала их с настоящими людьми, которые выручали, а иногда и спасали их.

Показать полностью
47
Жил-был я. Папа. Семейные легенды.
4 Комментария в Истории из жизни  

Историю семьи собирала старшая сестра отца – тетя Вика. Поскольку она была моей крестной матерью, я привык называть её Лёлей. Так чаще всего называли ее и в нашей семье. Лёля собирала не только рассказы и воспоминания, многим историям имеется документальное подтверждение на уровне хотя бы состоявшегося факта. Историй много, я перескажу наиболее эмоционально окрашенные, иначе можно запутаться в деталях родственных отношений и потерять главное – стремление и заботу предков о своих детях и желание дать им лучшую жизнь, чем была у самих.

Отец родился в семье поволжских немцев, призванных в екатерининские времена. Они были из категории мастеровых и крестьян, стремившихся к лучшей жизни, поэтому главным девизом для молодых всегда было – «Стань мастером своего дела». В Поволжье предки вместе с другими переселенцами организовали чисто немецкое поселение Крафт, которое сегодня, кажется, называется Добринка в Саратовской области или рядом с этим селом. По крайней мере в Добринке родился мой отец младший из всех детей своих родителей.

К концу 19 века в селе Крафт почти все принадлежали к двум родственным кланам (если так можно сказать) Райхерты и Шнейдеры. Как говорила Лёля, в селе все друг другу были в той иной степени родственники, так как чаще всего женились на представителях противоположной фамилии. Так и мои - дед был из фамилии Райхерт, а бабушка из семьи Шнейдер. В основном это были крестьяне, мастеровые и торгово-купеческое сословия. Но в начале 20 века мои прадеды – Давыд Карлович Райхерт и Давыд Христианович Шнейдер, круто изменили жизни своих семей и покинули почти одновременно Российскую империю в 1899 и 1900 годах. Уезжали не только мои, все кто могли себе позволить, попытались уехать из России. Почему то немцам стало неуютно здесь еще до создания Антанты.


Шнейдеры отправились в Южную Америку, кажется, в Аргентину, а Райхерты в Северную в США. И там и там их никто не ждал, и всё пришлось начинать с нуля. По дороге начались первые потери. У Шнейдеров умерла старшая дочь, сестра-близнец бабушки Амалии, которая была старшей сестрой моей бабушки. Я несколько раз находил для бабы Мали (так я ее называл) остров в Атлантическом океане, где похоронили ее сестренку. Работали на плантациях как проклятые, однако за 8 лет смогли накопить только на обратные билеты в Россию. Райхерты также не нашли себя в Северной Америке, но по крайней мере мой дед Александр Давыдович там успешно окончил школу и получил профессию бухгалтера. Обе семьи вернулись в Россию в 1910 году и достаточно быстро восстановили свои хозяйства. Работали много, начавшаяся первая мировая война, конечно, не принесла ничего хорошего, новой хозяйства моих прадедов постепенно крепли. Последующие революционные события как-то минули особо страшными последствиями их село или о таковых предпочитали не распространяться. По крайней мере при первой советской переписи населения и получении документов прадед Давыд Карлович почему-то внес изменения в фамилию семьи и записал всех Рейхертами. Если б он знал, что лет через пятнадцать это станет смертельно опасной фамилией.


Приехавшие обратно предки поселились рядом друг с другом. Через некоторое время стало понятно, что старшие дети обоих семейств Александр Давыдович и Амалия Давыдовна симпатизируют друг другу. Процесс ухаживания затянулся на 5 лет, после чего состоялась помолвка. Всё шло к свадьбе, дед стал вхож в дом невесты, чем не преминула воспользоваться моя бабушка Мария Давыдовна, которая умудрилась забеременеть от деда. Амалия Давыдовна разорвала помолвку, несмотря на то, что дед на коленях вымаливал у нее прощение. Нравы были очень строгие. Бабушку выгнали из дома родителей за позор, но Давыд Карлович поселил ее в отдельном доме, который приготовили для несостоявшихся молодых, всё-таки она носила под сердцем первого внука – дядю Рудольфа. Деду присудили алименты 30 рублей в месяц. Едва родился племянник, Амалия Давыдовна вышла замуж за мастерового по фамилии Шульц и уехала из села. Деду ничего не оставалось делать, как принять судьбу. Однажды он принес алименты, предварительно разменяв деньги мелочью по 1, 2 и 3 копейки. Уже тогда он был главным бухгалтером только что образованного колхоза- немцы всегда были исполнительными по отношению к власти. Бухнув мешок с мелочью на стол, сказал:

- Считай, а я пока за ребенком послежу.

С тем и остался, чуть позже они с бабушкой по-тихому расписались, как было положено при Советской власти. У деда с бабушкой выжило четверо детей. Следующими родились девочки-близнецы, среди них и тетя Вика – моя Лёля. Как и Амалия Давыдовна, в возрасте 5 лет она потеряла сестру-близнеца, которая умерла от скарлатины. Следующим был дядя Ролянд, абсолютно не похожий на Рейхертов и скопировавший деда Давыда Христиановича по бабушкиной линии. Последним в 1938 году родился мой отец, которого назвали Анатолием – точная копия деда. Отца и деда скопировал и я, думаю поэтому бабушка Амалия безумно меня любила, меня и назвали в честь деда.

Продолжение следует....

Показать полностью


Пожалуйста, войдите в аккаунт или зарегистрируйтесь