0

Вредитель. Рассказ начинающего писателя. Прошу оценить, и высказать мнение.

Миха Улирих.


Вредитель.


Сон.


Солнечный день. Тихий пригород, похожий на фото из шестидесятых. Дома выстроились вдоль дороги, словно на параде. Встречая проезжающих своими аккуратными фасадами и ухоженными газонами. На календаре начало июля. Весь пригород утопает в зелени. Птицы, поют по всей округе, летая от дерева к дереву, общаясь друг с другом. Ясное, голубое небо довершает картину.

На заднем дворе, семья устроила барбекю. Отец жарит мясо, мама накрывает стол. Дети играют во дворе. Младшую сестру на качелях раскачивают братья. Звонкий детский смех наполнил летний день.

-Дети идите за стол! - Мама позвала детей, вытирая руки о фартук.

Дети, два мальчика и девочка, запрыгнули на стулья, чуть не снеся всю посуду со стала.

- Дети, не шалите! – Сказала мама, улыбаясь.

Все засмеялись. К ним, с большим блюдом полным мяса подошёл отец, и поставил его на середину стола. От мяса шёл пьянящий аромат, не дающий шанса устоять перед ним.

- Как доедим, поедим на стрельбище. – Сказав, отец улыбнулся. Дети радостно закричали.


Искусственный спутник.


Проснувшись, мужчина встаёт с лежанки, и идёт к выходу из своего убежища. Его разбудил крик и грохот. Мужчина аккуратно выглядывает.

Оказалась мама Вамп обнаружила жуков в буфете. Она их сильно боялась. Её усики, растущие изо лба, были напряжены и стояли торчком. Она вжалась спиной в дверцу шкафчика, и продолжала пятиться, сильнее вжимаясь в него. Её глаза широко раскрыты. На лице гримаса ужаса. Пронзительный крик, больше похожий на писк, разносился по кухне. Заставляя мужчину жмурится и закрывать уши руками.

Жуки тем временем, перепугавшись не меньше матери, расползались по углам. Забиваясь куда только могли.

Жуки имели четыре лапы, похожих на иглы. А их жвалы( Жвалы, или Мандибулы (лат. mandibulae) — верхние (парные) челюсти ротового аппарата членистоногих. ) были с половину их головы. Из-за иглоподобных лап они издавали жуткий звук, бегая по полу кухни.

На кухню забежал сын. Он занимался изучением этих тварей, и это не первый их побег. Он поставил на пол террариум, кишащий какими та клопами. А сам побежал к матери. Жуки сначала замедлились, потом остановились, немного постояли озираясь вокруг, и кинулись к террариуму. Перегоняя и толкая друг друга. Влетев внутрь, они начали разрывать клопов. Поднялся хитиновый треск. Мальчик тут же подбежал к террариуму, и закрыл его. Звук исчез. Взяв его в руки мальчик Вамп что-то промурлыкал маме. Мужчина отошёл от входа.

Его логово располагалось в коробке. Которую давным-давно Вампы поставили на шкафчик с посудой, и успешно забыли про неё. Когда мужчина залез на верх, в надежде спрятаться от роботов уборщиков, он и обнаружил её. Она была пустой. Коробка лежала на боку, а её крышка не закрывалась плотно.

Оставляя щель, через которую можно было легко пройти внутрь. На ней не было рисунков, цвета она была серого. На коробке имелась только одна надпись. Прочитать её было сложно, ибо она была похожа на непонятные закорючки, что получались у врачей при быстром письме. Роботы никогда не трогали эту коробку. Поэтому мужчина обосновался в ней на долго.

Усевшись на лежанку, оперившись спиной на стену. Мужчина почувствовал зуд на правой руке. Посмотрев на неё, он увидел шрам, четыре вырезанные буквы. Д И М А. Когда он сбежал? Вспомнить уже было трудно. Так давно он здесь. Или недавно? Нелегко следить за временем, если всё происходящие повторяется изо дня в день. Чтобы не одичать при побеге он захватил книги из своего террариума. Чтобы не забыть, написал на руке своё имя.

Меня зовут Дима. Ещё раз, посмотрев на свои руки, Дима понял, что, когда он резал имя, они не были синими. Они были… были… А глаза не залило красным. Он схватился за голову. Немой крик исказил лицо. Пальцы вцепились в волосы. Сколько он здесь? Одиночество и однообразие убивает чувство времени, и сводит с ума.

Встряхнув головой, чтобы прогнать мысли. Дима начал делать зарядку. В последние время он только и делает, что перечитывает книги да выполняет упражнения. Ел он идеально ровные сферы жёлтого цвета. Похожий на хлеб, внутри, но со вкусом тунца.


****


Когда надоедало перечитывать книги, Дима изучал Вампов и станцию. Вампы были похожи на смесь насекомого с человеком. Они были двадцатиметрового роста и имели усики, что росли у них изо лба. На головах не было волос. Также были у них жвалы по углам рта. А вот глаза, нос и рот как у людей. Руки тоже как у людей. А ноги были выгнуты коленями назад, как у кузнечика.

Из зала, в окно было видно землю. Из орбиты казалось, что она не тронута Вампами. Также была кухня, спальня и большой зал с разными предметами. Это был музей Вампов, с историей их похождения по вселенной. Там были, и звёздные корабли, и морские суда с земли. Непонятные сооружения в два метра ростом. Больше похожие на храмы, каким та богам. Сделанные из прозрачной и почти невесомой материи. Как-то Дима решил поднять один из них, из-за любопытства. Он сделал это с удивительной лёгкостью. Некоторые предметы были запечатаны в какие-то контейнеры, некоторые стояли в витрине. Там были светящиеся фиолетовым яйца, и странный рюкзак с лампой на спине. Из рюкзака шла какая-то трубка на наруч, левой руки. Из витрины Диме больше всего хотелось автомат с пилой. Были и черепа. Один был похож на голову дракона. Два других, словно сделанные из хрусталя, были человеческие.

Дима часта лазил по земной технике и кораблям, чтобы найти что ни будь полезное. На одном из судов, на котором из названия остались лишь четыре буквы «СЕ» и «ТЕ», он нашёл хороший мясницкий крюк. А также крепкий канат. Из них он сделал себе кошку. Благодаря которой смог лучше изучить жилые помещения Вампов.

Кроме Димы больше людей не было. После его побега, их, мальчику не доверяли. Таких же, как и он беглецов, найти не удалось. Либо они хорошо прячутся, либо ушли в глубину комплекса. Также оказалось, что Дима может поспать шесть раз за один день Вампов, и столько же за ночь.

Ночью выходили роботы уборщики и дезинсекторы. Все они были круглой формы. Одни передвигались по полу, для уборки полов. Другие напоминали тарелки инопланетян с плакатов «я верю», и умели летать. Уборщики обеззараживали, освещая всё ультрафиолетовыми лампами или подобными им. Дезинсекторы уничтожали паразитов и вредителей, лезших откуда-то из глубины станции. Единственное что отличало дезинсекторов, так это то, что на их тарелках были бластеры. Как роботы летали, Дима так и не понял. Никакого звука или следа они при полёте не оставляли. Лишь изредка пищали.

Что там за жилыми помещениями, Дима не решался узнавать. Но иногда оттуда приходили жуткие создания.


Нечто.


Дима собирался за едой. После второго сна в ночь Вампов, роботы улетели на базы для подзарядки. Оставалось не больше трёх для патрулирования.

С собой он брал сеть для переноса еды. Найденную на одном из кораблей, и самодельную кошку. Услышав писк, Дима подошёл к выходу. Робот уже улетал из кухни. Взяв сеть и крюк, Дима вышел на шкафчик для посуды. С этого шкафчика прямо до столешницы, обвивая вытяжку, были развешаны декоративные растения. Они выглядели как странные маленькие листья, квадратной формы, скрепленные стеблем. Цветов на них не было. По ним он слез на вытяжку. А с вытяжку, по таким же декоративным листьям, спустился на столешницу.

Несмотря на размеры холодильника, Дима мог с лёгкостью его открыть. Вампы не любили прикладывать силу к чему бы то ни было. И поэтому даже Дима со своим ростом мог легко открыть все двери и крышки в пределах жилых помещений. Выходы из них открывались компьютером после сканирования. А люки вентиляционных шахт, ведущих из жилых помещений, открывались роботами. Подойдя к краю столешницы. Дима открыл дверь холодильника, и залез внутрь.


*****

Наевшись синем желе, по вкусу напоминавшем свинину. Дима принялся набивать сеть рыбными шариками. Как вдруг раздался жуткий рёв на кухне. Бросив сеть Дима подбежал к двери. Снаружи было тихо. Спустя секунды раздались лязганья лап жуков о пол кухни. Аккуратно выскользнув из холодильника, и спрятавшись за сахарницей.

Дима, убедившись, что Вампов нет, подошёл к краю столешницы. По кухне бегали жуки.

Да как они все время сбегают!? Или мальчик выпускает их порезвится на просторе? – Подумал Дима.

Жуки носились по кухне словно в панике. Кто-то забивался под мебель. Некоторые неслись сломя голову и расталкивали остальных, убегая в известное лишь им место. Звук удара их лап по плитке превратился во вселяющею тревогу музыку.

Вновь раздался рёв, и из-за угла показалась жуткая тварь. Желе подобное светящаяся создание. Напоминающее нечто среднее между слизнем и медузой. Зелёного химического цвета. Тварь была огромна и быстра, слишком быстра для своих габаритов. У твари было восемь глаз. Чёрные жемчужины, находящиеся на щупальцах. Раскинувшиеся россыпью по всей спине чудища. И эти глаза, лихорадочно крутились в поисках жертвы. Когда глаз находил цель, щупальце вытягивалось и напрягалось, а жемчужина вгрызался в неё своим взором, и не выпускала из виду. А сама тварь неимоверно быстро набирала скорость, и неслась в сторону жертвы.

Двое жуков врезались друг в друга. Тварь тут же настигла их, и стала всасывать в себя. Из-за прозрачности тела, можно было разглядеть жуков, которые бессмысленно сжимали и разжимали жвалы внутри чудища.

За спиной раздались удары о столешницу. Дима обернулся, и увидел четырёх жуков, бегущих к нему. Буквально через мгновение на жуков откуда-то с верху упало второе нечто. Поглотив двоих и разбрызгав свои ошмётки вокруг, оно заревело, и принялось ловить уцелевших. У твари не было пасти, но его рёв вгонял в ступор.

Третий жук, лишился задних лап. Но продолжал полсти в сторону Димы. Четвёртый пятился назад, щёлкая жвалами. Тварь уставилась тремя из восьми глаз на ползущего и поглотила его голову. Перевела взгляд на последнего жука, и поползла к нему.

Лапы, лишившись головы, доползли до окаменевшего от страха Димы. Звук их падения вывел его из ступора. Схватив лапу, и встав в стойку копейщика, Дима был полон решимости драться.

Тварь подобралась к жуку. Он ударил своими лапами. И увяз в теле врага. Нечто, медленно начала засасывать его. Жук отчаянно пытался вырваться. Он рвался и дёргался что было сил.

Но тварь втянула его в себя. Затем, она навела свой взор на последнюю жертву, и двинулась вперёд.

Вся решимость покинула Диму. Развернувшись он бросился к холодильнику чтобы отсидеться в нём. Но тварь двигалась слишком быстро. Мерзкое чавканье, с котором двигалась эта тварь, догоняло Диму. Понимая, что ему не уйти, он прыгнул, развернувшись на сто восемьдесят, бросил лапу в тварь. Прокрутившись ещё на сто восемьдесят и чуть не упав, но устояв на ногах, Дима продолжил бежать.

Тварь оглушила его своим рёвом. Добежав до холодильника Дима влетел в него. И закрывая дверь увидел, что попал в глаз твари. Озверевшее от боли нечто неслось к нему. А за ней появился робот с ярко красным блюдцем. Дима успел закрыть дверь перед носом твари. С громким грохотом оно ударилась о дверь холодильника. После удара раздался выстрел бластера.


Досуг.


После третьего сна в день Вампов, Дима обычно шёл в лабораторию. Там мальчик держал разных существ. И где давным-давно, в одном из террариумов сидел и сам Дима.

Теперь, когда он выходил из дома, Дима брал лапу жука. После встречи с тварью, он не выходил из дома без неё. Для удобства он сделал для лапы ремешок, и носил ее на плече. Благо, ту что он бросил в глаз чудищу, не уничтожил выстрел бластера. Дима нашёл лапу лежащей за сахарницей. С этим копьём он чувствовал себя Индейцем.

На пути в лабораторию, Дима задержался в комнате-музее, где родители Вампы сидели с закатившимися глазами. За круглым столом, напротив друг друга. Над столом парили облачка. Позади, этих полупрозрачных облачков появлялись изображения. На них были, как и Вампы в костюмах, похожие на ведущих новостей. Так и пейзажи далёких планет, и так ненавистные маме жуки. На одних планетах кипела жизнь, на других магма. Где-то резвились диковинные зверьки. На иных существа разных форм и видов осаждали город, то на глубине мирового океана сходились на мечах. Все эти баталии напоминали фильмы. Иногда мелькали фильмы с земли.

Мама прогоняла облачка с жуками, а с ведущими вдыхала. Папа Вамп, больше вдыхал пейзажей и сцены баталий. Периодически толкал облачка с жуками в маму, улыбаясь её реакции. Немного понаблюдав за ними, Дима поправил на плече копьё. И продолжил свой путь в лабораторию.

Пролезая через вентиляции. Решётку, которую он сломал с помощью лома. Найденного им в камне на парящем острове, в музее Вампов. Дима вылез на шкаф. Лаборатория была не большая. Шкаф стоял напротив всех террариумов, и давал прекрасный вид на всех обитателей. Посередине находился пустой террариум, некогда бывший дом Димы. В нём больше не было ни тренажёров, ни полки с книгами. Вамп оставил лишь кровать. Странно, что его никем не заселили.

Разложив спальный мешок, сделанный из тряпок, и усевшись поудобнее, Дима стал проверять, не появился ли кто новый. Справа от племени ящеров появился цветок. Размером он был чуть выше ящеров. У его пасти был фиолетовый цвет. А сам он напоминал мухоловку. Пасть очень сильно походила на полноценную голову. Правда, не было глаз. Цветок водил пастью по стеклу, за которым бегали ящеры, и пытался укусить их. Горшок, в котором он сидел, был похож на обычный глиняный садовый горшок.

Отдельно стояли террариумы, в которых поддерживался холод. Там были пингвины, но теперь не одни. Рядом с ними поселили каких-то горилла подобных существ. У них было три глаза и белая шерсть. А в остальном они не отличались от горилл. Их было семеро. Один кричал и бил по стеклу. Остальные окружили его и наблюдали за ним.

Не оказалось на своём месте двойников. Эти больше всех были похожи на людей. Правда их глаза были белыми, без зрачков. И всего четыре пальца на руках. В остальном они были похожи на людей, и даже носили одежду. Их террариум стоял ниже террариума Димы, и он сейчас пустовал. Неужели и они сбежали?

Двойники жили подобно пчёлам. Следовали за королевой и подчинялись ей беспрекословно. Королева отличалась от слуг только ростом. Если средний двойник был сто шестьдесят сантиметров, то королева достигала двух с половиной метров. Общий ли у них разум, или они самостоятельные личности, было не понятно. В террариуме они толком ничего не делали. Только возвели подобие трона из брёвен, что им дал мальчик, для своей королевы. Всё остальное время они либо сидели, либо ходили по кругу. Конфликтов среди них не было.

Возможно, они сбежали? - Дима тяжело вздохнул. - И теперь строят свой улей. Главное, чтобы не напали при встрече. А может, с ними получиться подружится…

Пока Дима фантазировал про дружбу с двойниками, в лабораторию вошёл мальчик с маленькой коробкой. Он нес её аккуратно, держа двумя руками. Вамп открыл коробку, и осторожно поставил её на бок, в пустой террариум. И стал ждать, когда из неё вылезет её обитатель.

Диму переполнили чувства. Он всполошился, вскочил с лежака и подбежал к краю шкафа. Ожидая кто же появиться из коробки. Но никто не выходил. Мальчик постучал по коробке и что-то булькнуло. Из коробки показались две фигуры, они сделали два шага и замерли, уставившись на Вампа.

Внутри Димы всё перевернулось. Люди! Почти закричал он. Две руки, две ноги и одна голова. Издали они выглядели нормально. Люди! Ещё раз чуть не закричал Дима.

Люди стояли, и смотрели на Вампа, не шевелясь. Он сказал им что-то, и пошёл проверять остальных обитателей своей лаборатории. Дима уже схватил свои вещи и нёсся по вентиляции. Нужно было подготовиться к ночи, чтобы наведаться в гости.

Дубликаты не найдены

+2

Я выбрал случайным образом кусочек текста, теперь немного помогу. Ваш фрагмент:


«Вновь раздался рёв, и из-за угла показалась жуткая тварь. Желе подобное светящаяся создание. Напоминающее нечто среднее между слизнем и медузой. Зелёного химического цвета. Тварь была огромна и быстра, слишком быстра для своих габаритов. У твари было восемь глаз. Чёрные жемчужины, находящиеся на щупальцах. Раскинувшиеся россыпью по всей спине чудища. И эти глаза, лихорадочно крутились в поисках жертвы. Когда глаз находил цель, щупальце вытягивалось и напрягалось, а жемчужина вгрызался в неё своим взором, и не выпускала из виду. А сама тварь неимоверно быстро набирала скорость, и неслась в сторону жертвы».


1) Почему «жуткая тварь» показалась именно из-за «угла»? Автору так удобнее?

Ваши (в будущем коллеги) Кинг и Лавкрафт никогда не позволяют ни одной твари показываться просто так, «из-за угла». Твари слишком дорого обходятся писателям и сценаристам, чтобы предъявлять их без соответствующего антуража. Подумайте, почему.


2) «огромна и быстра, слишком быстра для своих габаритов» — каких именно габаритов? Меня, например, пугает всё, что больше мопса. В связи с этим вопрос: «тварь» чуть больше мопса, но меньше пятого спутника Сатурна?


Ещё немного о словах, которые используете. Вот вы пишете «габариты», но такое канцелярское слово больше подходит чемодану, смартфону или чьей-то тёще. Да, тёща тоже может оказаться «тварью», но у вашего монстра вроде нет зятя.

Пойду дальше, к употреблению слов попридираюсь:


3) «Восемь глаз» достаточно для «россыпи по всей спине», как сами считаете? Восемь — очень маленькое число. Арифмитически унизительное. Не хватит «восьми» на россыпь.


4) Стоп. Глаза ведь только что были на шупальцах, как они переместились на спину? Вот это реальная чертовщина.


5) «своим взором» применительно к глазам «чудища» лучше употреблять только, если чудище в печали. Например, когда чудище дочитало о себе абзац — под ним была лужа, а взор подёрнут поволокой.


6) «желе подобное», «жемчужина вгрызался в неё своим взором, и не выпускала из виду» и т.д. — Есть такой этап в литтворчестве, называется вычиткой текста. Чем быстрее вы этот этап у себя внедрите, тем меньше у вас шансов прослыть «гробителем корованов»


7) И самое важное: если желеподобный хрен несся в сторону жертвы «неимоверно быстро набирая скорость», то когда герой успел не только рассмотреть глаза, но и сосчитать их?


А теперь вопрос: вы не боитесь, что мимо будет проходить писатель и в семи-восьми пунктах (не абы какой критики) отобъёт у вас желание ваять дальше?

раскрыть ветку 1
0

Спасибо за комментарий.  Нет, ваша критика не отобьёт у меня желание ваять. Но я надеюсь она поможет мне стать лучьше.

+2

Научись строить. Сложные предложения. А то. Невозможно читать.

0

В тегах написано "писатель". Пробежался по тексту. Теперь хотелось бы знать, кто имелсся ввиду.

раскрыть ветку 1
0

Тег был изменён при публикации. Я ставил "начинающий писатель".

0

Солнечный день. Тихий пригород, похожий на фото из шестидесятых. Дома выстроились вдоль дороги, словно на параде. Встречая проезжающих своими аккуратными фасадами и ухоженными газонами.

Очень захватывающие первые фразы, прям затягивает -  не оторваться.

Сравните с первой фразой из четырех слов у Пикуля "Ветер рвал плащи с генералов", например.

Или у Акунина: "После кофе и ликёров заговорили о таинственном."

0

В тексте что-то есть. И это требует продолжения. Ноооо!!! Знаки препинания - это что-то с чем-то!

Моё внутреннее граммар-наци не может это читать без ненормативной лексики.

0
Почему не в специальную группу?
раскрыть ветку 1
0

Я не нашёл таких. Можете подсказать?

0

Кто у вас любимые авторы?

раскрыть ветку 5
0

Братья Стругацкие.

раскрыть ветку 4
0

Тогда возьмите «Беспокойство» из цикла Полдень XXII или «Улитка на склоне» (есть весомые основания советовать именно их). Очень вдумчиво обращайте внимание на места с диалогами. Вот почему:
— Может, ты просто не знаешь, как их использовать?
— Кого использовать? — сонно спросил MihaUlirih.
— Диалоги, блин, диалоги!

раскрыть ветку 3
Похожие посты
273

Философы от фэнтези: жизнь и миры Генри Лайона Олди

Философы от фэнтези: жизнь и миры Генри Лайона Олди Генри Лайон Олди, Фэнтези, Фантастика, Книги, Писатель, Длиннопост

Многостаночники от литературы


Удивительных совпадений у писательского дуэта из Харькова много. Родились Громов и Ладыженский в марте с разницей всего в неделю: Ладыженский 23-го, а Громов 30-го. Но у писателей есть еще и общий день рождения: 13 ноября 1990 года. Именно в этот день было закончено первое совместное произведение писателей, юмористический рассказ о вампирах «Кино до гроба и…».


Еще до начала совместной творческой работы Громов и Ладыженский давали почитать свои произведения друг другу: это были не только рассказы, но и пьесы, и даже стихотворения (стихи Ладыженского легко найти в интернете). Со временем появилась идея: а почему бы не попробовать написать что-то вместе?

Философы от фэнтези: жизнь и миры Генри Лайона Олди Генри Лайон Олди, Фэнтези, Фантастика, Книги, Писатель, Длиннопост

Дмитрий Громов и Олег Ладыженский



Но если авторов двое, то почему бы им и не подписываться своими именами? В самом начале творческого пути так и было, но однажды им предложили публикацию в сборнике с Роджером Желязны и Генри Каттнером. Оказавшись в такой интересной компании, Громов с Ладыженским решили пошутить и придумали англоязычный псевдоним «Олди».


У этого переименования была и практическая сторона: в отличие от громоздкого сочетания имен и фамилий двух авторов, «Олди» звучало коротко и ясно, и явно лучше запомнилось бы читателям. Издатель сборника эту краткость не оценил и потребовал, чтобы к условной фамилии добавились еще и инициалы, но не просто буквы, а полное имя. Так и появился Генри Лайон Олди, где инициалы Г.Л. – от фамилий писателей, и Олди – это ОЛег и ДИма. Вместе с псевдонимом и совместным творческим днем рождения как бы появилась и третья личность.

Философы от фэнтези: жизнь и миры Генри Лайона Олди Генри Лайон Олди, Фэнтези, Фантастика, Книги, Писатель, Длиннопост

В начале 90-х родители Ладыженского переехали в США, он же остался в Харькове – не в последнюю очередь из-за литературной карьеры, которая только-только начиналась. У Громова же из-за литературы не сложилось с диссертацией: необходимый материал уже был набран, но писателю не хотелось заниматься бумажной волокитой, и вместо академической стези он выбрал писательскую.


В 1992-м Олди приехали в Ялту на семинар Всесоюзного Творческого Объединения Молодых Писателей-Фантастов, где у них в группе мастером был сам Сергей Снегов, которому на тот момент был уже 81 год. Вместе с Олди на этом семинаре были и другие будущие звезды, к примеру, Сергей Лукьяненко и Владимир Васильев.

Философы от фэнтези: жизнь и миры Генри Лайона Олди Генри Лайон Олди, Фэнтези, Фантастика, Книги, Писатель, Длиннопост

Сергей Снегов


Кроме литературы, в жизни Олдей был еще и театр «Пеликан», где Олег Ладыженский выступал в роли режиссера, в Дмитрий Громов – актера (одна из ролей – Вага Колесо в спектакле «Трудно быть богом» по повести братьев Стругацких). Совмещать две творческих работы, правда, удавалось только до 2000-го: слишком уж много сил и времени требует и то, и другое, поэтому от театра пришлось отказаться. Для Ладыженского, кстати, это фактически стало уходом из профессии: у него режиссерское образование.

Философы от фэнтези: жизнь и миры Генри Лайона Олди Генри Лайон Олди, Фэнтези, Фантастика, Книги, Писатель, Длиннопост

Олди на тренировке


Есть и еще одна внелитературная деятельность, объединяющая Громова и Ладыженского: каратэ. Оба занимаются этим видом спорта уже много лет. Как и в других восточных единоборствах, в каратэ есть, помимо боевых приемов, своя философская система, духовный подход, без которого освоение физических навыков вряд ли можно считать настоящим обучением боевому искусству. Здесь легко провести параллель с творчеством Олди: их формула успеха – «экшн + философия».


Мудрость, жанры и химеры


Читателей часто интересует, как же люди могут писать книги в соавторстве: ведь литература, кажется, творчество крайне индивидуальное. Олди считают, что дело не в распределении труда, а в том, что при объединении усилий выходит что-то с принципиально новыми свойствами, которыми индивидуальные работы не обладают.

Философы от фэнтези: жизнь и миры Генри Лайона Олди Генри Лайон Олди, Фэнтези, Фантастика, Книги, Писатель, Длиннопост

Творческое слияние, которое развилось за годы совместной работы, особенно хорошо заметно в интервью, когда Громов и Ладыженский легко подхватывают мысли друг друга, не противоречат и не спорят между собой. Видно, что за время знакомства они успели обсудить, кажется, все на свете, и пришли к консенсусу по большинству вопросов.


Олди, как они сами говорят, интересна не только конкретная история конкретных героев (Иванушка отправился в тридевятое царство, там сразился с Кощеем и заполучил Василису Премудрую), но и подтекст этой истории, те мысли, которые можно донести посредством захватывающего сюжета. Необязательно делать каждый роман неиссякаемым источником мудрости, где каждая реплика героев будет о смысле жизни (точнее, так делать вообще не рекомендуется), но все же философское начало в текстах Олди всегда сильно. Собственно, все, как в их любимом каратэ: есть экшн, который вполне может существовать и без духовной составляющей – но тогда это уже будет не каратэ, а просто боевая физкультура. Неудивительно, что с таким подходом к творчеству Олди (точнее, их книги) даже становились объектом диссертационного исследования.

Философы от фэнтези: жизнь и миры Генри Лайона Олди Генри Лайон Олди, Фэнтези, Фантастика, Книги, Писатель, Длиннопост

Угнаться за популярными темами и жанрами Олди не пытаются, но, бывает, попадают в яблочко даже без попытки выстрелить в мишень. Так было, к примеру, с романом «Путь меча», который в 90-х попал на гребень волны эпической фэнтези.


Олди в своем творчестве опираются на множество литературных стилей и жанров. В первую очередь, конечно, бросаются в глаза атрибуты из фэнтези и фантастики, которые обычно задают тон произведения, но этим все не ограничивается. В их книгах можно найти много элементов родом из так называемой «большой литературы», особенно из исторической и философской прозы. Есть не совсем уж малоизвестная составляющая, явно оказавшая влияние на стиль Олди: это так называемая химерная проза, направление в украинской литературе. Химерная проза отличается мифологичностью и поэтичностью: это видно даже в классических «Вечерах на хуторе близ Диканьки» Гоголя.


Циклы и космические симфонии

Философы от фэнтези: жизнь и миры Генри Лайона Олди Генри Лайон Олди, Фэнтези, Фантастика, Книги, Писатель, Длиннопост

Говорят, что есть два типа писателей: первые всю жизнь пишут одну книгу, вторые все время пишут разные. Это не значит, что кто-то из них лучше, как может показаться на первый взгляд: те же Олди, к примеру, сами называли свои произведения главами одной большой книги, которую они пишут почти тридцать лет. Пусть их персонажи и живут в разных вселенных, но на самом деле все они существуют в какой-то одной системе координат, которая гораздо выше (или, если хотите, глубже) локаций и жанровых атрибутов.


Чтобы даже по паре слов написать про все вышедшие книги Олди, придется издать свою собственную, поэтому, скрепя сердце, поговорим только об избранных произведениях.

Философы от фэнтези: жизнь и миры Генри Лайона Олди Генри Лайон Олди, Фэнтези, Фантастика, Книги, Писатель, Длиннопост

Разворот из книги


Знаковым для дуэта стало 13 ноября 1990, когда был закончен их первым совместный рассказ «Кино до гроба и…» о вампирах, захвативших Голливуд и снимающих только кино про своих сородичей. С это дня ведется летопись творчества Генри Лайона Олди.


Сами Олди говорят, что нет ни одной книги, за которую им стыдно и которую они считают откровенно неудачной. Но ситуация с признанием аудитории очень интересная: часто их произведениям начинают петь дифирамбы через несколько лет после выхода – а сразу по издании частенько ругают или же просто ничего особо не говорят. Так было, к примеру, с «Путем меча» и с «Черным баламутом». Хотя такую ситуацию нельзя назвать уникальной: нередко про только что вышедшие книги/фильмы известных создателей говорят пресловутое «раньше было лучше».

Философы от фэнтези: жизнь и миры Генри Лайона Олди Генри Лайон Олди, Фэнтези, Фантастика, Книги, Писатель, Длиннопост

С 1992 года начинает выходить цикл «Бездна Голодных глаз», где Олди делают не самый распространенный в жанровой литературе ход: внедряют в фэнтези разные виды искусства. К примеру, в «Витражах патриархов» стихи Гумилева становятся сильнейшими заклинаниями, а в романе «Войти в образ» весь мир взаправду становится театром, где главную роль играет новый бог из другого мира. Роман «Дорога», первый в цикле (если исходить из сюжета), совсем уже не похож на привычную читателям фэнтези – это скорее философская проза, где сверхъестественное оказывается художественным приемом. Любителям традиционного фэнтези или тем, кто хочет войти в жанр, вероятно, не стоит начинать с этой книги – а вот если хочется чего-то максимально необычного и масштабного, то милости просим.


В цикле на протяжении длинного отрезка времени мы наблюдаем за развитием миров, в которые периодически попадают наши сопланетники. Понять эволюцию этих миров не всегда просто, причинно-следственные связи здесь бывают весьма запутанными, но тем интереснее собирать из них полную картину происходящего. По «Бездне Голодных глаз» быстро становится понятно, что Олди не ищут легких путей, и рядовой фэнтези их книги язык не повернется назвать. Мечи, магия, мифические расы и прочая тематическая экзотика выскакивают в их книгах то тут, то там, но становятся скорее инструментом для раскрытия более глубокого замысла.

Философы от фэнтези: жизнь и миры Генри Лайона Олди Генри Лайон Олди, Фэнтези, Фантастика, Книги, Писатель, Длиннопост

Некоторые из идей «Бездны голодных глаз» неплохо сочетаются с «Ахейским циклом», который, в свою очередь, входит в межавторский цикл «Древняя Греция», часть которого написал украинский фантаст Андрей Валентинов. Интересно, что по времени написание состоящего из трех романов (но пяти книг) «Ахейского цикл» растянулось на семнадцать лет: между выпуском второй и третьей части прошло целое десятилетие. Цикл рассказывает об изнанке жизни героев мифов и легенд Древней Греции: Геракла ("Герой должен быть один"), Одиссея ("Одиссей, сын Лаэрта") и Амфитриона ("Внук Персея").


Оценить интерпретацию Олди сможет подавляющее большинство читателей: не очень-то много найдется людей, совсем не знакомых с древнегреческой культурой, которую «перерабатывали» уже и классики литературы, и компания «Дисней». В «Ахейском цикле» Олди с легкостью жонглируют именами богов и героев, но это отнюдь не пустое хвастовство: чувствуется, что авторы серьезно поработали над изучением источников и придумали действительно убедительные концепции закулисных событий.

Философы от фэнтези: жизнь и миры Генри Лайона Олди Генри Лайон Олди, Фэнтези, Фантастика, Книги, Писатель, Длиннопост

Еще один знаменитый цикл от Олдей – «Кабирский цикл», который тоже родом из второй половины 90-х. Роман «Путь меча», как показало время, стал одним из самых известных произведений дуэта и был переведен на несколько языков. Главной диковинкой мира этого романа становится холодное оружие, точнее, одушевленность этого оружия. Здесь у людей свой мир, а у мечей, кинжалов, пик и других колюще-режущих – свой, причем на людей они смотрят как на нижестоящих компаньонов. Вопреки засилью оружия, насилие здесь не приветствуется, и даже во время поединков Блистающие (народ-оружие) не калечат людей.


В «Пути меча» показана «феодальная утопия», как называют ее сами Олди: это похожая на средневековую ближневосточная цивилизация, где зазорно проливать кровь. Другой роман из цикла, «Дайте им умереть», показывает этот же мир спустя примерно восемьсот лет. Осмысление насилия и агрессии – центральная тема цикла.

Философы от фэнтези: жизнь и миры Генри Лайона Олди Генри Лайон Олди, Фэнтези, Фантастика, Книги, Писатель, Длиннопост

Пожалуй, самым масштабным циклом в творчестве Олди стала «Ойкумена», начатая больше десяти лет назад. Сюда входит несколько трилогий, первая из которых также называется «Ойкуменой» (или «Космической симфонией» - как альтернатива «космической опере»). Сюжетный потенциал этого мира поистине неисчерпаем – и все благодаря лежащей в его основании простой, но элегантной идее.


В древности отдельные народы и их культуры развивались параллельно: к примеру, греки, китайцы и австралийские аборигены вряд ли подозревали о существовании друг друга. Их миры ограничивались довольно небольшой территорией, за пределами которой было что-то неясное, да и не особо им интересное. А теперь представьте те же реалии, но в условиях космоса: народы, населяющие разные планеты и развивающиеся в отрыве друг от друга, пока не появляются условия для межпланетных перемещений. Это и есть мир «Ойкумены», в котором живет Лючано Борготта a.k.a. Тарталья, герой первой трилогии, изготовитель кукол-марионеток и мастер контактной имперсонации, гастролирующий по всей Галактике.


Возвращение в Японию

Философы от фэнтези: жизнь и миры Генри Лайона Олди Генри Лайон Олди, Фэнтези, Фантастика, Книги, Писатель, Длиннопост

Сейчас Олди работают над очередным «восточным» циклом под названием «Карп и дракон», которое недвусмысленно отсылает к Японии. На подходе вторая часть цикла под названием «Рассказы ночной стражи». События происходят в Эпоху Воюющих Провинций (XV-XVII века), и уже одно название этого исторического периода говорит о многочисленных несчастьях.. Высшие силы отвечают молитвам страждущих, и на людей снисходит дар: очень своеобразное бессмертие, под завязку обеспечивающее работой местные правоохранительные органы, точнее, недавно появившуюся службу Карпа-и-Дракона, расследующую связанные с даром дела.


Мир «Карпа и дракона» получился очень колоритным – впрочем, с яркостью японской культуры вкупе с талантом Олди по-другому и быть не могло. Тут вам не просто цветущая сакура: в «Карпе и драконе» найдется место и театру Кабуки, и поэтичным речам, и боевым искусствам, с которыми Олди знакомы не понаслышке. На фоне всего этого глава за главой разворачивается интеллектуальный детектив, в основе которого – невероятно странные убийства.

Философы от фэнтези: жизнь и миры Генри Лайона Олди Генри Лайон Олди, Фэнтези, Фантастика, Книги, Писатель, Длиннопост

Разворот из книги "Карп и дракон. Рассказы ночной стражи"


Творчество Олди в целом удивляет по многим причинам: размах и смелость, с которой они берутся за любые темы, ответственность за качественное представление этих тем, глубина замысла и умение драпировать эту глубину увлекательным сюжетом. Учитывая, что проза Олди давно уже приобрела культовый статус среди любителей русскоязычной фантастики и фэнтези, ознакомиться с ней точно стоит – тем более что в их пестрой библиографии найти книгу по вкусу удастся каждому.


Источник

Показать полностью 14
319

Институт (3)

Сначала: Институт

Институт (2)


- Геннадий, вы откроете дверь в подъезд, как только я подам сигнал, - полковник вытащил из кобуры пистолет и снял предохранитель.

- Михаил Павлович! Зачем оружие? - профессор попытался схватить его за руку. Но военный мягко отстранил его руку:

- Спокойно. Мы не знаем что нам от него можно ожидать.

В это время, с другой стороны двери раздался стук.

- Кто там? - воскликнул Геннадий.

- Вы спятили? Открывайте немедленно! - профессор всё порывался открыть дверь сам, но полковник намеренно не давал ему пройти, встав по середине узкого прохода.

- Итак... Три, два, один. Открывай!

Геннадий отодвинул засов, дёрнул ручку двери и чуть не сбив полковника с ног, прыгнул назад.

В открывшемся проёме двери стоял человек в скафандре, через стекло шлема было видно улыбающееся лицо. Он поднял руку в приветствии. Михаил Павлович, подержав его на мушке ещё пару секунд, убрал оружие обратно в кобуру.

- Человек, - прошептал Артём Дмитриевич, - это хорошо.

- Здрав-ствуй-те! Мы - зем-ля-не! - растягивая слова, и показывая то на себя то на пол, поздоровался Геннадий.

- Молодцы! - глухо отозвалось в скафандре. - Помогите мне снять этот чёртов шлем.

"Космонавт" указал рукой в перчатке на защёлки в районе шеи, прямо под шлемом. Геннадий, подойдя ближе, помог ему его снять. Теперь все увидели голову обычного человека, коих на наших улицах тысячи. Русые волосы, прямой нос, тонкие черты лица мужчины, которому на вид можно было дать лет 35-40.

- Здравствуйте! Терпеть не могу эти скафандры, знаете, в них такой воздух тяжёлый, и душно как в зад... - не договорил пришелец.

Профессор, Геннадий и Артём Дмитриевич стояли, впитывая как губка, каждое его слово.

- Вы кто такой? - нарушил молчание полковник.

- Ах да, позвольте представиться - Аран Мо, представитель цивилизации Наггарот. С другого края галактики.

- Серьёзно? Прям вот из Наггарот? - спросил Геннадий.

- Конечно, - улыбнулся Аран, - а почему вы сомневаетесь?

- Да потому что вы выглядите точно так же как и мы, - вставил полковник.

- Прекратите пожалуйста, оба! - воскликнул Артём Дмитриевич. - Вы не обращайте внимание, они шутят. Давайте пройдём ко мне, в мой кабинет.

- Профессор, он же по-русски говорит, - возразил полковник, - ну какой из него инопланетянин?

- Он вышел из портала, это во-первых, - строго произнёс Артём Дмитриевич, - а вы знаете много инопланетян? И как они выглядят? Это во-вторых... Пойдёмте.

- Что здесь происходит? - послышался позади голос директора института. - Там ваши военные, Михаил Павлович, орут на всех, и не дают выйти людям из кабинетов... Здравствуйте... - прошептал он, увидев Арана.

- Я тоже вас приветствую! Может быть пройдём в кабинет к эээ...

- Артём Дмитриевич, простите, сразу не представился.

- Очень приятно! - вновь улыбнулся Аран. - Пойдёмте, и я наконец, смогу снять этот дурацкий скафандр.

- А кто это? - спросил Лев Давидович.

- Как кто? Инопланетянин, говорит, тоже сразу не признали? А ещё академиком называетесь, - ответил с тенью сарказма Михаил Павлович. И тут же подхватил за руку падающего в обморок директора института...


- В общем, я получил приказ - вас из здания тоже не выпускать. До полного выяснения всех обстоятельств, связанных с вашим появлением в аномальной зоне. - Михаил Павлович снова присел за стол, пряча в карман смартфон. У него - у единственного из находящихся в здании, было средство связи, которое не блокировала система "глушилок".

За большим столом в кабинете профессора Лапина, сидели Геннадий с Михаилом Павловичем, ну и сам Артём Дмитриевич с Араном. Пришелец наконец снял скафандр, и оказалось что Аран был одет в лётный комбинезон - возможно от всего этого наряда ему и было душно.

Академик Лев Давидович, сейчас приходил в себя в медкомнате, разговор с пришельцем решили начинать без него. Один из солдат, пятью минутами ранее установил видеокамеру на штативе, недалеко от стола. Полковник предупредил, что их разговор будет записан. «Валяйте» - согласился Аран.

- Итак, - начал Михаил Павлович, - сегодня 15 сентября, время 12:26. Приблизительно в 11:55, в аномальной зоне, расположенной в левом крыле здания НИИ ядерной физики, а именно: на уровне девятого этажа, над лестничным пролётом подъезда, произошёл эээ... Произошла высадка, неизвестным нам методом, из светящегося овального прохода, человека, именуемым Аран Мо. Он утверждает, что прибыл сюда из другой звёздной системы. Съёмка ведётся для уточнения вопроса, допрос... точнее - опрашивать пришельца будет полковник Михаил Павлович Горелов. Присутствуют сотрудники института: профессор Лапин Артём Дмитриевич и младший научный сотрудник Геннадий Сергеевич Морозов.

- Очень, очень рад! Вы позволите, я налью себе водички? - спросил Аран, протягивая руку к графину, стоявшему по центру стола.

- Конечно, разумеется! Может вы хотите отобедать? - любезно откликнулся профессор.

- Нет спасибо, возможно позже.

- Тогда продолжим, - снова начал полковник, - мы ждём от вас объяснений.

- Я с удовольствием. Наша цивилизация является светочем свободы, науки, социальных льгот и вообще у нас очень мило. Я прибыл к вам для заключения мирного договора о сотрудничестве и союзе, если вы не против... Надеюсь вы когда-нибудь посетите великий Ноггарот. Знаете, я живу на берегу моря и сейчас там такой клёв, ммм... Вам понравится.

- Слушайте, а поподробнее нельзя? Как вы здесь оказались? И почему именно здесь? - в голосе полковника промелькнули нервные нотки.

- Эээ... По маяку. Вы включили какой-то прибор, испускающий тета-частицы. Вас тут же и засекли наши учёные. Они сфокусировали гиперпространственный лифт, и вот, я здесь.

- Но позвольте, вы сказали что прибыли из другого края галактики, - удивился профессор. Куда свет от нас летит десятки тысяч лет!

- Вы не знаете всех свойств тета-частиц, я так понимаю, - улыбнулся Аран. - Они летят в миллиарды раз быстрее скорости света. Ну вот какой прибор вы включали впервые, не ранее двух ваших недель назад?

- Мини-ускоритель частиц...

- Вот, точно, это именно он, - закивал головой пришелец.

- Очень интересно, а когда вы выучили наш язык? - спросил Михаил Павлович.

- Когда стоял под дверью. Нас с детства учат адаптироваться к любым языкам, - всё также улыбался Аран.

- Значит призраки тоже почувствовали излучение этих частиц?

- Отличный вопрос Геннадий, - поддержал его полковник.

Пришелец изменился в лице, он больше не откидывался на спинку стула, и голосом, полным удивления, спросил:

- Какие ещё призраки?

- Ну или привидения, я не знаю как точнее сформулировать, - военный достал из кармана смартфон и нажал на воспроизведение видео:

- Вот, полюбуйтесь. Разве вы их не знаете? Они вторую неделю расковыривают нам стены.

Аран внимательно смотрел на экран смартфона, и с каждой секундой его глаза, от изумления или даже страха, стали открываться шире.

- Уничтожьте... Немедленно взорвите там всё!! - вскочил на ноги пришелец.

- Что такое? Почему вы так говорите? - всполошились уже все присутствующие.

- Это один из инферно!! Он готовит проход для их армии в ваш мир!! Вы все в большой опасности!! Он успел написать письмена!?

- Какие к чертям письмена? Объяснитесь же наконец! - волнение захватило и старого вояку.

- У вас есть трансляция из этого места? - не унимался Аран.

- Конечно, пойдёмте! Комната совсем рядом с подъездом! - Артём Дмитриевич быстрым шагом пошёл к двери, за ним устремились остальные.


Четверо человек вбежало в штаб. Пётр, следивший за мониторами, сказал:

- О приветствую! Вы как знали, когда прийти. Существо появилось совсем недавно.

- Как появилось? - прошептал Аран.

- Вон, активно трудится.

На мониторе виднелось, знакомое всем, кроме пришельца, существо. Оно быстро, и даже с каким-то отчаянным рвением скребло когтями стену посреди прямоугольника.

- Надпись! Оно заканчивает надпись! Ломайте стену! Уничтожить всё! - у пришельца началась истерика.

- Погодите, давайте не будем делать скоропалительные выводы, - попробовал успокоить его профессор.

- Смотрите! Надпись! - воскликнул Геннадий.

И действительно, призрак немного отступил назад, и теперь ясно было видно: он закончил начертание. Надпись запылала зелёным пламенем. Вслед за ней вспыхнул зелёным прямоугольный контур. Привидение впервые повернуло голову и посмотрело горящими, красными глазами, прямо в камеру. Подняв руку оно указало корявым пальцем в объектив. Люди по ту сторону экрана вскрикнули. Внутренняя часть прямоугольника теперь светилась вся, и из под таинственных иероглифов стали появляться огромные чёрные руки - видимо другие призраки были гораздо крупнее своего проводника.

- Взрывайте!! - крикнул профессор полковнику.

- С ума сошли!? Здесь же пол этажа разнесёт!! Бежим!! Быстро!! - вскричал в ответ полковник.

Два раза повторять было не нужно. Теперь уже пятеро людей стремительно бежали по коридору к другой лестнице. Увидев несколько солдат и офицера, стоявших у входа на лестничную площадку, полковник крикнул:

- Немедленная эвакуация здания! Капитан Решетов - включить сирену! Боевая тревога!!

- Есть!

Капитан, с тремя бойцами, бежал позади всех. Он отдавал приказы по рации. Когда наши герои миновали четвёртый этаж, завыла сирена, со всех сторон послышался гул голосов: люди спешно пытались убежать из опасного места. Вбежав в вестибюль Михаил Павлович спросил:

- Пётр, ты можешь подключиться к камерам в зоне, из этого поста охраны?

- Попробую...

- Давай, давай! Все бегом, за периметр ограждения!!

Пётр поколдовал немного с компьютером на посту охраны и воскликнул:

- Вот! О боже мой...

Все прибывшие с ним посмотрели на монитор: над лестничным пролётом аномальной зоны колыхалось в воздухе более десятка огромных призраков, и из зелёного прямоугольника вылезали ещё...

Весь вестибюль заполнила толпа бегущего народа. Некоторые женщины падали, мужчины подхватывали их на руки, и бежали дальше к выводу. Крики страха заполнили пространство. Один бронетранспортёр развернулся, и снёс собой контрольно-пропускной пункт, расчистив проход для бегущих на улицу людей. Раздались выстрелы в воздух - солдаты отгоняли толпу зевак.

- Взрывайте! - истерично крикнул Аран.

- Надеюсь на верхних этажах людей не осталось... - произнёс полковник, достав из кармана небольшой пульт. Он снова посмотрел на монитор и сказал:

- Извините, мы вас не звали.

Михаил Павлович нажал на кнопку пульта. По бокам лестницы, над которой висели призраки, вспыхнули яркие вспышки. Одно большое существо раскинуло руки в стороны. "Грибы" взрывов замерли, словно кто-то остановил там время. Призрак посмотрел в камеру и помотал головой влево-вправо, словно говорил, что делать так больше не надо. Пламя взрывов постепенно начало уменьшаться, и вот оно исчезло совсем.

- Этого не может быть... - прошептал полковник, он ещё и ещё раз нажимал на пульт - но всё тщетно. - Уходим! Бежим отсюда! Бегом бегом, за бронетранспортеры!

Они покидали здание практически последними. Бойцы капитана Решетова охраняли их, направив дула автоматов в сторону лестницы. Полковник бросил последний взгляд на экран - но приведений там уже не было.

- Всё, мы теперь покойники, - уже выбегая из здания заключил Аран.

Михаил Павлович, подбежав к внешнему кольцу обороны, взял рацию у одного из офицеров:

- Всем бойцам занять боевые позиции! Командирам БТР - взять под прицел вестибюль! Без моей команды огонь не открывать!

Башни с пулемётами стали разворачиваться в сторону института - бойцы "Железной цепи" приготовились к бою.

Артём Дмитриевич выхватил из толпы директора - тот мало чего соображал и шёл, словно отрешенный от этого мира:

- Что происходит? За что всё это? Нормально же работали...

- Лев Давидович, пойдёмте с нами! Быстрее! Иначе погибнем!

- Да что же это?

Геннадий, подхватив под руку академика, увлёк его за собой. Наши герои устремились бегом через небольшую площадь, позже они остановились, спрятавшись за деревьями.


- Товарищ полковник, кто наш противник? - спросил его один из офицеров.

- Спокойно Ваня, скоро ты их увидишь...

Над небольшим пространством между кольцом бронетехники и зданием института повисла гнетущая тишина. И вот в вестибюле замелькали чёрные тени.

- Огонь! Огонь!! - истошно крикнул полковник.

Воздух словно разорвало на куски. Грохот выстрелов стало слышно на несколько километров. Пулемётный огонь из нескольких десятков бронетранспортеров сначала срезал начисто решетки забора, затем, вырывая из стен здания огромные куски бетона, устроил в вестибюле настоящий филиал ада. Было сначала заметно, что там кто-то мечется из стороны в сторону, но потом из-за поднятой в воздух пыли и языков пламени больше никого видно не было.

Ещё через несколько секунд полковник проорал:

- Всё, стоп-стоп! Прекратить огонь! Перезаряжай!

Грохот выстрелов смолк. Михаил Павлович, держа в одной руке пистолет, а в другой рацию, вышел из-под укрытия. В вестибюле начался пожар, все стекла были выбиты, дальняя стена превратилась в кусок дырявого, искорёженного бетона. Но вот внутри снова замелькали тени...

- Без команды не стрелять! - прохрипел полковник. - Живые, сволочи...

Из руин вестибюля выплыло большое привидение, оно застыло недалеко от входа и подняло руку.

Полковник посмотрев немного в его сторону, сказал:

- Капитан Решетов, принимай командование. Я пойду, поздороваюсь. Если что, на меня не смотри, стреляй.

- Есть, товарищ полковник.

Полковник, отдав капитану пистолет, помахал призраку рукой. И вот он подошёл прямо к нему. Призрак смотрел на него своими адскими глазами, и казалось, что он хотел прожечь в полковнике дыру.

- Вы хотите поговорить? - спросил Михаил Павлович.

- Ну надо же. Теперь они решили поговорить! - прогремело чудовище. - Какого дьявола вы открыли по нам огонь!?

- Оу, вы понимаете по-нашему, хорошо. Ну вы же начали сюда вторжение, поэтому мы и открыли огонь.

- Какой дурак вам это сказал!?

- Ну этот... Пришелец, Аран.

- Где он?

Полковник, немного подумав, поднёс к губам рацию:

- Капитан Решетов!

- На связи! - откликнулось в рации.

- Привести сюда этого, Арана. Он с профессором Лапиным, позади площади.

- Есть!

Через минуту, в сопровождении нескольких бойцов к полковнику и призраку подошли профессор с Геннадием и Аран. Причём последний всё порывался убежать, и бойцы притащили его практически за шкирку. К призраку, тем временем, подлетели его товарищи - видать наши пули им были нипочём.

- Вот он, - указал на Арана полковник.

- Не отдавайте меня им! Они заберут мою душу!

- С какой целью вы сюда прибыли? - задал вопрос призраку Михаил Павлович.

- Мы сюда прибыли как раз для того, чтобы забрать этого мошенника и вора! - указал перстом с ужасными когтями "главный" призрак.

- Я же говорил! Не отдавайте меня!

- Но позвольте полюбопытствовать, - спросил профессор, - почему вы его называете вором? Он прибыл к нам из развитой цивилизации, для налаживания сотрудничества.

- Сотрудничества? Не смешите мой балахон, - усмехнулось привидение. - Он прибыл сюда за вашим кислородом. Он вор и мошенник.

- Как это, за кислородом? - удивился Артём Дмитриевич.

- Он спрятал свой танкер за вашей планетой Юпитер, и прибыл потом сюда, чтобы разнюхать степень вашей защиты. А здесь ведущий институт, где ещё, как не здесь, собраны самые передовые знания. Как вы сможете защититься от корабля, который сядет где-нибудь на полюсе, и за один день засосет в себя весь ваш кислород - узнать это и было его целью. Он потом продаст кислород скупщикам, это ходовой товар.

- Но как же... Что-то не понятно. Ваш эээ... товарищ, появился здесь гораздо раньше. - недоумевал профессор.

- Мы узнали когда здесь появится этот вор, его скупщиков мы поймали и они нам всё рассказали.

А теперь объясню о Ключнике. Это самый малый и лёгкий из нас. Мы, сконцентрировав волю, можем отправить его в любую точку вселенной. Но сами так не можем, всё же, вес у нас побольше. Ключник чертит символы в точке прибытия, и слова - а слова эти имеют силу нашей воли, позволяют нам преодолеть пространство. Наш малый товарищ очень разряжен, воздушен, так сказать. Поэтому для начертания в камне ему нужно время.

- Так кто же вы? - спросил Геннадий.

- Мы - раса. Ну конечно, более развитая чем вы. Когда-то у нас тоже были тела, громоздкие и зависимые от многих факторов. Но мы научились переносить наш разум в более лёгкие частицы. Например - в дым. Так гораздо удобнее, поверьте.

- А почему вы не используете гиперпереход, как Аран? - профессор всё сомневался.

- Эта технология губительная для окружающей среды, и она не самая быстрая.

- А какая быстрая? - спросил полковник.

- Воля. Сила мысли, вот что самое быстрое. Вы когда-нибудь до этого дойдете. Но мы отвлеклись. Отдайте нам этого вора. Он ограбил несколько планет у наших союзников, и обрёк на гибель миллиарды существ. Нам нужно чтобы из вас кто-нибудь согласился. Это ваша планета, вам решать.

- Не отдавайте меня! - Аран отчаянно забился на руках солдат.

- Забирайте! - ответил профессор.

- Так, стоять! То есть как это понимать, Артём Дмитриевич? - возмутился полковник.

- Пусть забирают, - уверенно произнёс профессор.

- Этого достаточно... - улыбнулся призрак.

- Нет! Не-ет! - закричал Аран, но его уже потащили в вестибюль, схватившие его своими когтями, инферно. Призраки, через пару секунд, исчезли за языками пламени.

- Что это за вашу мать, профессор!? Какого хрена вы его отдали? - полковник аж покраснел от злости.

- Потому что он нам врал, полковник.

- С чего вы взяли!? Почему вы поверили им а не ему!?

- Помните наш разговор у меня в кабинете? Аран ещё сказал что заметил нас по излучению прибора, который мы включили пару недель назад?

- Ну помню! Этот, как его... Мини-ускоритель!

- Мини-ускоритель мы включили в первый раз три года назад. Мы вообще не получали никаких новых приборов уже как года четыре. Я специально так ему сказал. И он попался. Я знал что он нам врёт, но не говорил вам, потому что тогда начался весь этот бардак...

- Вы... Вы... Ну вы и артист.


- Профессор? Куда вы?

Геннадий с удивлением посмотрел на бегущего к пожарному щиту Артёма Дмитриевича.

Прошёл всего один день после контакта с пришельцами. Люди, кто смог, вышли на работу. Кто помогал разгребать завалы щебня из кусков бетона в вестибюле, кто убирался во дворе или в кабинетах. Институт понемногу возвращался к нормальной жизни. Военную охрану ещё не сняли, но полковника здесь не было - вызвали с отчётом в министерство обороны.

- А Геннадий! Побежали, вы мне поможете!

- Да что случилось?

- Бежим к зоне!

Профессор, выхватив из щита топор, побежал по коридору - прямо к двери в аномальную зону. Геннадий устремился за ним. Открыв дверь в подъезд, профессор Лапин пулей вбежал наверх, и вдруг со всего маху ударил в начертанные символы. В ответ они полыхнули зелёным огнём, отлетело несколько кусков штукатурки.

- Что вы делаете!? Вы сошли с ума!? - Геннадий попытался схватить профессора за руку.

- Нас... Нас обманули, Геннадий! Всю... Всю Землю обманули!

- Да о чём вы говорите?

- Вот посмотрите, - Артём Дмитриевич вытащил из кармана смартфон, и включил какую-то запись:

- Это видео из моего кабинета, там над шкафом у меня висит камера... Вот смотрите! В этот момент призраки забрали Арана, и как мы думали, утащили через этот портал.

- Ну а что не так?

- Вон на диване лежит его скафандр. Видите? Мы думали что его тоже утащили призраки! Вместе с той камерой на штативе.

- А разве не так?

- Смотрите.

Геннадий внимательно смотрел на экран смартфона. На видео был виден почти весь кабинет. И вот в кадр попадает Аран. Он подошёл к дивану один, совершенно один. Закинув себе на плечо скафандр, он причесал волосы, взял одной рукой штатив с камерой и с тенью улыбки вышел через дверь.

- Но как...

- Он не их пленник! Они вместе! Эти две цивилизации - союзники! Всё было спектаклем, абсолютно всё, Геннадий!

- Но зачем, Артём Дмитриевич? Я не понимаю.

- Где можно за очень короткое время узнать всё самые страшные боевые технологии противника? И посмотреть как будут реагировать на опасность их военные силы? А? В институте ядерной физики, твою мать! Создав этот спектакль с призраком! Они теперь знают о нас всё, и готовят вторжение! Отойди-ка! - размахнулся топором профессор. Он нанёс очередной удар прямо в центр надписи. Она полыхнула ярко, как разряд электротока, зелёный огонь пробежал по контуру прямоугольника и потух. Профессор отступил на шаг назад, трогая лоб левой рукой:

- Что-то мне не хорошо...

- Может отдохнёте? Давайте теперь я.

- Что? Кто вы?

- Профессор, вы наверное перенервничали. Я Геннадий, из «газодинамики». Вспомнили?

- Из «газодинамики»? Интересно, и чем это вы там занимаетесь? - спросил, улыбаясь профессор, пряча правую руку с топором за спиной.

Ещё бы, ведь его рука теперь была из чёрного дыма...


(Всем спасибо. Искренне Ваш, Александр Нэд)

Показать полностью
31

Я и мой дрон - 13

Я и мой дрон - 10

Я и мой дрон - 11

Я и мой дрон - 12


Мы стояли в очереди на посадку: я, Ванька и Эдик. На нас поглядывали. Не пялились, не таращились, а именно с интересом поглядывали. Да и было на что посмотреть – форму для курсантов ВКС не дураки разрабатывали.


Фюзеляж глубокого темно-синего цвета, при движении в этой синеве вспыхивают еле заметные золотые искорки. Не бросающиеся в глаза, а как бы усиливающие общий 3D-эффект. А на плоскостях стилизованное изображение Солнечной системы. Очень красивый дрон, парадный, он мне ужасно нравится. Такой стильный – строгий и элегантный. Парадку, понятное дело, мы носим на парадах и всяких торжественных мероприятиях. Ну еще в отпуске или увольнении.

Повседневный, так сказать, полевой дрон визуально попроще, не такой яркий и нарядный, и это понятно. Он же учебный, для тренировок. Пыль, грязь, вмятины, царапины… пробоины, если очень уж не повезет. Мы, конечно, чистим их, ремонтируем, заплатки ставим, но полевая форма она и есть полевая.


А дома, в отпуске, я пересаживаюсь в свой старенький, когда-то экспериментальный дрон. По своему функционалу он, конечно, и в подметки не годится даже моему парадному, но зато в нем я чувствую себя уютно и совсем по-домашнему. Я словно бы возвращаюсь в детство, и это немного смешно и грустно одновременно.


- Да что они там, заснули, что ли? – громко, с возмущением произнес Эдик. Он смотрел на часы и нетерпеливо притоптывал ногой. – Сколько мы еще здесь торчать должны?


Он тоже был одет в форму курсанта ВКС: брюки, китель, фуражка. Эта дурацкая фуражка никогда не сидела ровно на его голове, вечно сбивалась то на одно ухо, то на другое. За что ему регулярно влетало от командира.


- До посадки еще четырнадцать минут, - заметил Ванька. – Ты куда-то торопишься?


- Я хочу спать, - сказал Эдик. – Я хочу сесть в кресло, вытянуть ноги и закрыть глаза. И чтобы меня ни одна зараза не будила.


- Ну еще бы, - ехидно заметила я. – Захочешь спать, если всю ночь любоваться звездами и гулять под ручку с… Как ее? Энджи? Кристи?


- Летти, - сказал Эдик и слегка покраснел. – Очень умная девушка, так всем интересуется. Между прочим, хочет поступать к нам, в академию.


- А Марианна уже не хочет? – невинно осведомился Ванька. – Помню, в прошлом году…


- Мы с Марианной просто друзья, - с достоинством ответил Эдик. И сменил тему: - Смотри, Сильвия, вон твои.


Я посмотрела.


Они уже вышли из аэропорта и теперь махали нам руками: мама, папа и Ванька. Иван Хантер четырех с половиной лет от роду. Мой брат. Мой родной младший брат.


Он очень любит меня. Любит и гордится такой крутой сестренкой, которая учится в Академии и уже почти что настоящий космонавт. И ему глубоко плевать, что я не такая, как он. Ему без разницы, кто перед ним – человек или дрон. У него половина друзей – дроны. Не так давно он заявил, что, когда вырастет, хочет стать дроном. Так устроен его мир. Очень хороший мир.


Я его тоже очень люблю, хотя временами он бывает настоящим паршивцем. Это я уговорила маму и папу на второго ребенка.


В кармане Эдика запиликал телефон. Взглянув на дисплей, он слегка смутился, буркнул что-то и быстренько отошел от нас с Ванькой. Было слышно, как он нежно воркует в трубку.


Отличный человек, Эдька, и хороший друг. А еще – завзятый сердцеед. Присуха девичья, как говорит Павел Петрович. Вокруг него вечно толкутся длинноногие красивые девчонки, хотя у самого Эдика внешность самая что ни на есть простецкая. И росточком он так и не вышел. Но что-то они в нем находят, эти красотки. Не завидую я его будущей жене, подумала я.


- Кстати, ты слышала новость? – спросил Ванька, глядя на Эдика. – Про Надин и Базиля?


- Да кто же ее не слышал? – удивилась я.


Надин все-таки вышла замуж за своего парня по переписке. Как только восемнадцать стукнуло, так и вышла. И это была, как говорится, свадьба века. Конечно, пришлось обойтись без белого платья да и без колец заодно. Но фата была, и розовые лепестки были, и свадебный танец молодоженов, и букет невесты. А еще их свадьбу транслировали на весь мир. Еще бы, такое событие! Свадьба двух дронов, это вам не хухры-мухры! А счастливые молодожены, к тому же, оказались еще и весьма практичными – новостным каналам пришлось здорово раскошелиться за право присутствовать на их торжестве.


- Я не об этом. Надин и Базиль объявили, что хотят ребенка.


- Спятили? – пораженная до глубины души, воскликнула я. - Как они себе это представляют?


- В принципе, ничего невозможного в этом нет, - рассудительно сказал Ванька. – Теоретически. А практически… тоже, наверное. Во всяком случае, экстракорпоральное оплодотворение известно уже давно. Главная сложность, сможет ли Надин… ну, ее белковое тело… нормально выносить. Здесь, конечно, есть определенный риск, и для матери, и для ребенка. Но они настаивают. Говорят, что стать родителями, это их конституционное право, и они будут за него бороться. Врачи, вроде бы, согласились на эксперимент.


Ну, Надин, ну, авантюристка! Еще похлеще меня! А такая тихоня в школе была! Правду говорят – в тихом омуте черти водятся. Вот нисколько не сомневаюсь, она своего добьется!


- А кого они хотят? – спросила я.


- Не знаю. Да и какая разница? Мальчик, девочка… лишь бы здоровым родился.


- Нет, я имею в виду: дрона или человека?


Ванька вытаращился на меня.


- Что? – потрясенно воскликнул он. – Дрона или… Так ведь он человек… и родится человеком! Какой тут может быть выбор?


- Ну, выбирать-то все равно придется, - сказала я. – Рано или поздно. Вводить вакцину или не вводить?


- Знаешь, Сильвия, - помолчав, сказал Ванька. – Сколько я тебя знаю, столько ты меня удивляешь… Мне, например, такое бы и в голову не пришло. Я себе такой выбор даже представить не могу.


- Это потому, что ты психолог, - сказала я. – А я – псих. Ты видишь в нас людей, а я – дронов. Мы для тебя, по большому счету, ущербны. Тебе задурили голову, что мы, мол, спим и видим, как станем людьми, а это не так. Наши родители, техники, учителя считают, что мы страдаем от своей неполноценности, а это снова не так. Понимаешь, мы-то ведь не считаем себя ущербными. Это вы так себе решили, а мы считаем себя полноценными личностями. Да, мы, дроны, зависим от людей… но это только потому, что среди нас мало техников, ученых, врачей. Еще мало. Но ведь скоро все может измениться, правда? Вот я – первый боевой дрон. И мне нужен человек, чтобы пересадить матрицу из одной машины в другую. Пока еще нужен. А вот представь, что растет среди нас маленький гениальный конструктор. И он придумает какую-нибудь систему стыковки дронов, чтобы – раз, и мы в другой машине. Знаешь, Ванька, эпоха дронов только сейчас начинается. По-настоящему, я имею в виду. И вам придется с этим считаться.


- Нам? – тяжело спросил Ванька. – Кому – нам? Ты так говоришь, Сильвия, как будто я…


Он отвернулся и отлетел в сторону. Ну, вот, расстроено подумала я, снова обидела любимого человека. Ох, что-то часто мы в последнее время ссориться стали. А ведь он, между прочим, мой жених.


Да, Ванька сделал мне предложение. Месяц назад, при всем честном народе. Мама всплакнула от радости, а папа так растерялся, что стал ужасно суетливым и то и дело ляпал что-то невпопад. Только Павел Петрович остался невозмутим.


- Я с самого начала знал, что этим дело и кончится, - заявил он. – Уж больно Ванька тебя защищал да выгораживал все время. Только заешь, что я тебе скажу, девочка? Он хоть и любит тебя, да такой весь из себя шелковый, но внутри – кремень. Упертый не меньше, чем ты. И под твою дудку плясать не будет. Так что ты, Сильвия, десять раз подумай, прежде чем соглашаться.


Ванька тогда страшно обиделся на деда, а я, наоборот, стала его защищать, и вот тогда-то мы и поссорились в первый раз. Правда, быстро помирились.

И сейчас помиримся.



Рядом кто-то деликатно кашлянул. Я обернулась – это был служащий аэропорта, он улыбался и отдавал мне честь.


- Мисс Хантер? Ваше разрешение на вывоз капсулы?


- Да, конечно, - сказала я, выдвигая соцчип.


Карт-ридер мигнул зеленым огоньком, подтверждая, что все в порядке.


- Через две минуты объявят посадку, мисс Хантер. Отвезти вашу капсулу?


- Спасибо, я сама.


- Как скажете, - служащий еще раз козырнул и пошел по своим делам.


Я смотрела ему вслед и думала о том, что еще несколько лет назад все было по-другому. Каждое наше появление вызывало настоящий фурор, толпы людей собирались вокруг нас. Каждому хотелось рассмотреть нас, потрогать, убедиться, что мы – не фейк, что мы, дроны, - существуем. И отдельным индивидуумам порой приходилось буквально вколачивать простую истину – мы живые. Мы не вещи, не роботы. Мы – дроны! Полноценные личности, обладающие свободой воли. Помню, один ненормальный, вооружившись дисковой пилой, вознамерился отпилить от меня кусочек. На сувенир, что ли? Пробившись сквозь толпу, не обращая ни на кого внимания, он принялся за работу так уверенно, так деловито, что все как-то растерялись. Да и я, признаться, тоже поначалу просто обалдела. Но потом… ух, какую трепку я задала этому мерзавцу! До сих пор приятно вспомнить!


Сейчас многое изменилось. К нам привыкли, с нами смирились. Как и со своей зависимостью от нас, как и с чувством вины перед нами. Прав оказался Павел Петрович – человечество оказалось гораздо гибче и пластичней, чем это представляли себе высоколобые умники-теоретики. Конечно, не все оказалось гладко и просто, были сложности, были разного рода эксцессы… были, есть и, наверное, долго еще будут. Взять хотя бы группу дронов-экстремистов, которые отказались сдавать плазму без дополнительных преференций. Или религиозных фанатиков, которые объявили нас исчадием ада и призывали очистить землю от вселенского зла. Но все это прах, тлен и ерунда, как говорит Ванькин дедушка. Потому что, когда прошел первый шок, выяснилось главное – люди и дроны прекрасно уживаются вместе. Ну, случаются непонятки и неловкие ситуации… ну и что? Это не повод объявлять друг другу войну.


Между прочим, были и такие, кто принял нас с радостью. Я бы даже сказала – с восторгом и энтузиазмом. Спинальники, например, или ампутанты. Глухие, незрячие. Инвалиды детства или те, кто стал калекой в результате болезни или несчастного случая. Для них мы были не врагами, не спасителями человечества и уж тем более не щекочущей нервы сенсацией. Для них мы были надеждой. Надеждой на личное, персональное чудо. «Я тоже дрон!» - с такими плакатами они устраивали митинги и шествия, пикетировали местные органы власти и требовали «всеобщей дрононизации». «Запустили хоря в курятник», - очень довольный, посмеивался Ванькин дедушка.


Как-то на одной из многочисленных пресс-конференций меня спросили, не жалею ли я о своем поступке, не раскаиваюсь ли?


- Ваши необдуманные действия, мисс Хантер, нанесли тяжелейшую моральную травму человечеству, - заявил мне какой-то пафосный журналист. – Сознаете ли вы свою ответственность перед мирными обывателями?


Это была такая чудовищная глупость, что я даже не стала отвечать, просто покинула зал.


Я ни в чем не раскаивалась и ни о чем не сожалела. И Эдик тоже, это я точно знаю.


***

… Тогда, шесть лет назад, ему все удалось. Он удрал от охранника, которого к нему приставили, вскочил на велосипед и во весь дух помчался к ближайшим соседям, что жили в полутора километрах от мистера Павлова. Эдька не собирался прятаться или бежать, он знал, что шансов скрыться у него нет. Он поступил проще и эффективней – сработал на опережение. Ворвавшись к соседям, он наплел им какой-то ерунды, поднял переполох и потребовал доступ к компьютеру. И, разумеется, получил. Так что когда потный и злой как черт охранник нашел Эдьку, дело было сделано.


А Ванька потом признался, что очень рассчитывал на мой авантюрный характер.


- Нас ведь жестко контролировали, Сильвия. И меня, и Чжоу, и всю нашу группу. Мы ведь не скрывали своих убеждений… думали, что со временем нам удастся продавить Совет. У нас даже обращение к человечеству было готово. А потом меня перевели в ваш город. Ну, вроде как в ссылку. А там – ты. Умная решительная девчонка с чертовски упрямым характером. И я сделал ставку на тебя. Этот твой дрон… ты бы знала, чего мне это стоило! Ну, не мне одному, конечно. Но именно я подал идею, чтобы экспериментальный дрон отдали тебе. Я был почти на сто процентов уверен, что новая техника даст тебе больше возможностей, что ты ими воспользуешься. И не ошибся. Правда, я не ожидал, что события понесутся с такой скоростью.


- Ты не боялся за меня? Только честно? Не боялся, что меня уничтожат? Лишат матрицы?


- Боялся, - мрачно признался Ванька. – Мы все боялись. Но на нашей стороне был дед и директор Паркер. Биг Босс. Они бы не допустили, ты уж поверь. Мы бы не допустили!


И это меня считают авантюристкой!


Я не злилась. Ни капельки. Тогда это было целиком и полностью мое решение, и я готова была за него отвечать. И ни на какую помощь и поддержку не рассчитывала. Одна-одинешенька против всего мира. Маленькая глупенькая романтическая девочка. Такой я была. Да и осталась, если только исключить слово «маленькая».


***

- Ты чего стоишь? – заорал Эдька. – Оглохла? Посадку объявили! Давай, пошли!


Он схватил свою сумку, забросил ее на мою капсулу и, набирая скорость, помчался следом за немногочисленной толпой, которая, не торопясь, втягивалась в распахнутые двери, за которыми виднелось летное поле. Длинный серебристый «Баклан» уже стоял на взлетной полосе, готовый в любой момент оторваться от земли и нырнуть в космос.


- Значит, на Луну? – грустно спросил Ванька.


- Угу, - сказала я.


- На полгода?


- Угу.


Старые базы на Луне и Марсе никуда не делись, разумеется. И сейчас они, переоборудованные, ждали нас, курсантов ВКС. А еще там нас ждали новые дроны – мощные, прекрасно вооруженные космические корабли. В количестве двух штук: для меня и для Эдьки. Мы работали в паре, и Ванька страшно ревновал. Хотя изо всех сил скрывал это.


По какой-то необъяснимой причине там, в вакууме, связь между мной и моим телом была практически неограниченной. Это проверила не я, это проверил мистер Сандерс: в данный момент он подлетал к Джупу, а его капсула находилась на Луне.


- Ты береги себя, Сильвия. Я очень тебя прошу. И… не лезь на рожон. Ладно? Я буду тебя ждать.


Я знаю – Ванька полжизни бы отдал, чтобы быть со мною рядом. Здесь, на Земле. И там, в космосе. Но – проклятая космофобия. Которая не лечится.


Я взглянула вверх. В голубом-голубом небе плыли белые барашки облаков, и там, за этой мирной пасторалью, скрывалась грозная беспредельная пустота Вселенной.


Нет, не пустота, теперь мы это точно знаем!


Я не знаю, случайно или намеренно они пришли к нам. Я не знаю, когда они вернутся и вернутся ли вообще. Но если такое произойдет, если нам суждено когда-нибудь снова встретиться, мы будем ждать их.


Я и мой дрон.

Показать полностью
29

Я и мой дрон - 10

Я и мой дрон

Я и мой дрон - 2

Я и мой дрон -3

Я и мой дрон - 4

Я и мой дрон - 5

Я и мой дрон - 6

Я и мой дрон -7

Я и мой дрон - 8

Я и мой дрон - 9


- Невероятно, - в который уже раз повторил Родерик Канн. – Вы уверены, что это не фейк?


Ричард Бёртон курил, развалясь на диване, вид у него был очень усталый.


- Я знаю Сергея Батурина много лет, - сказал он, выпуская в потолок струйку дыма. – Иногда мне трудно было его понять. Я хороший ученый, просто отличный ученый. А он – гений.


- Демент, - возразил Канн.


- Гениальный демент, - согласился Бёртон.


- Позвольте? – пробормотал генерал Коллинз и снова включил видео.


Все молча смотрели, как в больничной палате молодой мужчина выгибается дугой на койке. Все молча слушали механический голос.

«Я здесь. Помогите»


- Это не первый эксперимент, - сказал Бёртон. – Первый они не записывали.


- Они? – хмурясь, спросил генерал Коллинз.


- Отец парня, - пояснил Бёртон. – Он связался со мной, когда понял, что Кирилл не «овощ».


- Потрясающе! – не в силах бороться с возбуждением, Родерик Канн вскочил и принялся мерить длинными ногами кабинет. – Просто потрясающе! Инвалид детства, ДЦП, поражение нейровирусом, и на фоне всего этого он сумел сохранить разум! Это сенсация, господа!


- Он ли один? – негромко сказал Бёртон, и все посмотрели на него. – У меня было время все обдумать. И я пришел к определенному выводу. Нам нужен этот парень.


- Гм, - сказал генерал Коллинз. – Именно этот? И никто другой? «Овощей»… простите, доноров полным-полно. Вовсе незачем тащить его через полмира. Если вы считаете, что он не один такой. Тем более не факт, что русские так легко отдадут его.


- Я объясню, - сказал Бёртон. – Попытаюсь объяснить, и надеюсь, что вы прислушаетесь к моему мнению. Этот парень, Кирилл… им занимались с самого рождения, наплевав на диагноз. Ему читали книги, показывали мультики. Потом стали учить читать, считать. И все это, между прочим, не видя отклика, не надеясь на результат… Впрочем, вру – как раз Сергей считал, что отклик есть. И попросил у меня помощи. Парню тогда было лет десять, кажется. Задача стояла такая – научить Кирилла общаться с помощью компьютера. Мне это показалось интересным, и я приехал… Не буду долго распространяться, методику вы все знаете…


- Я не знаю, - буркнул Коллинз. Бёртон, задрав брови, посмотрел на него. – Нечего пялиться, - огрызнулся генерал. – Я – старый вояка, офицер. И, между прочим, мама и папа для всех этих умников. Нянька, если хотите. У меня своих забот хватает, и если бы я вникал во всю эту науку, я бы давно рехнулся или пустил себе пулю в лоб.


- Да, - сказал Бёртон. – Да, конечно. Я, собственно, ничего такого… Если позволите, генерал, я вкратце. Предположим, у нас есть пациент, который не может двигаться и говорить. Он в сознании, он все видит и слышит, ЭЭГ показывает нормальную рассудочную деятельность, но выразить свою мысль словами он не может. Не может написать, не может подать знак…


- Не считайте меня идиотом!


- … но думать он может. Мысль – вот единственное, что осталось в распоряжении такого пациента… Генерал, вы видите курсор на мониторе? Да-да, в верхнем правом углу. Попробуйте мысленно подвигать им. Влево-вправо, вверх-вниз…


Судя по сопению генерала Коллинза, он честно пытался проделать этот фокус.


- Не трудитесь, у вас ничего не получится. И ни у кого не получится. Я имею в виду – без специальной аппаратуры, которая будет считывать электрические импульсы вашего мозга и передавать их на компьютер. Мы всегда начинаем с само простого: выводим на монитор два слова: «Да» и «Нет», задаем простой вопрос, а пациент должен подвести курсор к нужному ответу. Сразу ни у кого не получается, но стоит пациенту освоить принцип, почувствовать его, прочувствовать… и готово - с ним можно вести полноценный диалог. А если поставить на компьютер программу озвучивания текстовых файлов…


- Я все понял. Видел такое в кино. Правда, всегда считал это выдумкой.


- Нет-нет, это вполне себе реально, - вмешался Родерик Канн, одобрительно кивая Бёртону. - Собственно, бионические протезы построены на том же принципе…


- Благодарю вас, мистер Канн, - ледяным тоном произнес Бёртон. – Вы позволите, я продолжу? Так вот, что касается этого мальчика… хотя сейчас он давно уже не мальчик… За всю свою жизнь Кирилл не совершил ни одного осознанного целенаправленного движения. Он не брал рукой конфету, не засовывал ее в рот… черт, он даже в носу ни разу не поковырялся! Понимаете? Его мозг понятия не имел, как это – двигать рукой, сжать пальцы в кулак и так далее. Добавьте сюда частичную атрофию зрительных нервов. А теперь оцените сложность задачи, стоящей перед нами.


Бёртон замолчал и потянулся за новой сигаретой. Прикуривая, он искоса разглядывал коллег – оценили? впечатлились? Судя по выражению их лиц – таки да, и оценили, и впечатлились.


- У Кирилла все получилось. Я на это не особо рассчитывал, и честно предупредил Сергея, но он был уверен, что мальчик справится. Сказал, что у него есть основания так думать. И, как вы понимаете, оказался прав. Парень меня поразил. Он хватал все на лету, я в жизни не видел ничего подобного, он даже… - Бёртон осекся. – Извините, я немного увлекся. Собственно, речь не об этом. Я считаю, что жертвы нейровируса, как и Кирилл, сохранили разум. Конечно, у нас всего один достоверно подтвержденный случай, но…


- Нет! – Канн вскочил и возбужденно заходил по кабинету. – Нет, подождите! Я лично видел ЭЭГ этих, как вы сказали, жертв. И я с уверенностью утверждаю, что ни о какой рассудочной деятельности там и речи быть не может! Плато, господа, почти ровное плато! У людей такого не бывает – ни у коматозников, ни у полных дебилов. Конечно, если у вашего Кирилла ЭЭГ отличается от остальных…


- Ничуть, - вежливо откликнулся Бёртон. В этот раз он не сердился, что его опять перебили. Напротив, был даже доволен. – Уверяю вас – все то же самое. Такое же, как вы изволили выразиться, плато. И редкие всплески активности. Очень кратковременные. Все как у всех, - повторил он.


Канн посмотрел на него. Пожал плечами, сел.


- Тогда я не понимаю.


- А я, кажется, понимаю.


Профессор Свенсон, поставив видеозапись на паузу, повернулся к Бёртону. Все это время он не произнес ни одного слова, снова и снова прокручивая запись.


- Да, понимаю. Стимуляция, верно? Что у него там в руке было, у этого вашего Сергея? Электрошокер?


- Точно, - с удовлетворением подтвердил Бёртон. – В самую точку, профессор!


Родерик Канн и генерал одновременно сунулись к монитору.


- И обратите внимание на энцефалограф, - продолжал Бёртон. – Вон там, слева. Прокрутите немного вперед… еще чуть-чуть… стоп! Видите?


- Ничего не разобрать, - раздраженно сказал Родерик, возя носом по экрану. – Отвратительное качество.


- Да бросьте вы, Канн, - сказал генерал Коллинз. – Уж на что я далек от всего этого, но даже мне понятно – там явный всплеск. – Он обернулся к Бёртону. – Что, парень на минуточку стал нормальным?


- На четыре, - поправил тот. – Точнее, на четыре минуты и двадцать две секунды. И за это время парень сумел что-то понять и даже установить связь. Да, урезанную, одностороннюю… но он дал нам ясно понять, что он – живой и разумный.


- Болевой шок вывел его на прежний уровень. Пусть даже ненадолго, - задумчиво проговорил профессор Свенсон. – Очень, очень интересно. И неожиданно. Я не сторонник поспешных выводов, но могу предположить, что там, под «плато», Кирилл не утратил разум. Нейровирус всего лишь отрезал его от внешнего мира.


- Господи! – потрясенно воскликнул Канн. – Все эти годы… все эти двенадцать лет! Как в гробу! Заживо погребенный! Бедный парень!


Генерал резко встал и подошел к окну. Отвернувшись от всех, он стоял, сцепив руки за спиной… побелевшие руки за очень прямой спиной.


Канн растерянно смотрел на генерала, потом обернулся к Свенсону, но тот сделал знак: молчи! Повисла напряженная тишина.


Двенадцать лет, думал генерал Коллинз, двенадцать проклятых лет… целая вечность… Энни, Джерри, девочки мои, я виноват перед вами, я предал вас, когда оставил в госпитале. Меня уверяли, что за вами будет надлежащий уход, и не соврали, а вам не уход был нужен… Я не хотел, чтобы вы стали подопытными кроликами, я думал, что оберегаю вас от ужасной участи – и ошибся. Что может быть ужаснее – ничего не видеть, не слышать, не ощущать, и при этом оставаться в полном разуме? Звать, кричать, биться о невидимую преграду, отделившую тебя от мира? Вы звали меня, я это точно знаю, вы думали – вот придет папа, сильный добрый папа, и все сразу станет хорошо, все станет, как прежде… а папа не пришел, папа спасал человечество…


Я думал, что вы – «овощи», просто тела с набором базовых рефлексов. Мне было больно, но эта боль ничто по сравнению с той, которую причинил мне сейчас злой ангел по имени Ричард Бёртон. И ничего уже изменить нельзя.


Или можно?


- Мистер Бёртон, вы уверены, что вам нужен именно этот русский? – голос генерала звучал сухо, деловито – как обычно. – Мы можем предоставить вам любой материал, на выбор. У нас большой выбор, мистер Бёртон. И прекрасная аппаратура. Вы можете начать в любой момент, хоть сегодня…


Кажется, у меня начинается истерика, отстраненно подумал Коллинз. Надо же, столько лет держался…


- Я объясню, - мягко сказал Бёртон. – У Кирилла была хорошая школа – он уже был изолирован от общества. Тогда, в раннем детстве. Когда же пришел нейровирус… Не уверен, но предположу, что он воспринял это как сбой аппаратуры. С ним это бывало и раньше – компьютер зависал, интернет отключался, барахлил слуховой аппарат…Он терпел и ждал. И тогда, и сейчас. Вот, дождался. А у других детей – я имею в виду нормальных, полноценных детей – такого опыта не было. И когда их «выключили»… Я бы лично сошел с ума. Я, взрослый человек, не смог бы удержаться на краю безумия. Дети более пластичны, но и их ресурсы небезграничны. Думаю, что у большинства из них психика необратимо искалечена. Даже если мы сумеем установить с ними контакт… а мы не сможем, потому что они никогда не общались с помощью аппаратуры, они даже представить себе не могут, как это – полностью зависеть от аппаратуры… даже в этом случае мы не сможем вернуть им полноценную жизнь. Потому что жизнь для них – это, прежде всего, жизнь физического тела. Они ходили и бегали, кричали и смеялись. Они ели мороженое и бургеры, дрались и мирились, они в любой момент могли обидеться и уйти… а теперь лишены всего этого, превратившись в чистый разум, зацикленный сам на себя. Я уже не говорю про младенцев – они даже не поняли, что с ними произошло, да и не могли понять в принципе. И шансов на развитие у них не было никаких. Дети-маугли, слышали о таких? Ничего человеческого.


- То есть, вы делаете ставку на калек? – спросил Свенсон. – Слепых, глухих, парализованных?


- Если они такие, как Кирилл, то да. Но много ли таких? И где их искать?


- Тогда что вы предлагаете?


- Программу, - немедленно, словно ждал этого вопроса, откликнулся Бёртон. – У меня есть программа… правда, сырая еще, но она ставит конкретные задачи. – Бёртон повернулся к Коллинзу. – Послушайте, генерал, у меня уже во рту пересохло. Предложите нам чего-нибудь выпить. Хотя бы воды со льдом, если вам жалко коньяку. Говорят, у вас сохранился запас.


Родерик Канн возмущенно фыркнул, но генерал, к его изумлению, достал из ящика стола бутылку.


- Джин, - кратко проинформировал он. – Сойдет?


- На безрыбье, как говорится…


Бёртон потянулся к бутылке, но Коллинз жестом остановил его.


- Мистер Канн, пожалуйста, принесите стаканчики из кулера. Мы же не дикари какие-то.


Несмотря на слово «пожалуйста», сомнений в том, что это была не просьба, а приказ, у Родерика не было, и он бросился выполнять его. Кулер находился в общем холле, и Родерик очень торопился. Ему не хотелось пропустить что-нибудь важное. «Программа, - на бегу думал он. – Что за программа такая? Неужели он хочет вернуть донорам разум? Но зачем? Какой в этом смысл? Только лишние мучения для бедолаг. Да и для нас… Такая моральная нагрузка! Справимся ли мы?»


- … ваши технологии, - говорил Бёртон, кода Родерик вернулся в кабинет, неся четыре пластиковых стаканчика. – Точнее, не ваши, а инопланетные, но в данном случае это неважно. Я изучил все отчеты, и должен вам сказать, генерал, что ваши эксперты произвели на меня удручающее впечатление. Это не группа специалистов, это сборище недоумков, прощу прощения за прямоту!


- Специалисты, - проворчал генерал, разливая джин. – Эксперты. Слова-то какие, господи!


- Военные техники, - пояснил профессор Свенсон, видя недоумение на лице Бёртона. – Их нам пачками слали. Они, конечно, ребята толковые, на своем уровне, но нам-то требовалось нечто иное. Понимаете, мистер Бёртон…


- Дик, - сказал Бёртон, поднимая стакан. – Пожалуйста, просто Дик.


- Уле, - кивнул профессор Свенсон, поднимая свой.


- Род, - вставил Родерик Канн.


- Генерал Коллинз, - отрезал генерал. – Заканчивайте эти ваши китайские церемонии, давайте выпьем и перейдем уже, наконец, к делу.


Чокнулись, выпили, закурили. Все, кроме Канна, он морщился от табачного дыма, но терпел.


- Понимаете, Дик, мы составили список. Восемнадцать фамилий, включая вашу. Восемнадцать головастых парней, способных на научное безумство. И что? Нас услышали? К нам хотя бы прислушались? Вот вам, - Свенсон сделал неприличный жест. – Секретность у них, видите ли, на первом месте, лояльность, чтоб их…


- Профессор, - укоризненно сказал генерал.


- Короче, нам удалось свести вред от действий этих, с позволения сказать, специалистов к минимуму, но это все. Никаких продуктивных идей у нас нет. Да, честно говоря, и не до этого было. Вы же понимаете, Дик, вакцина для нас стояла на первом месте. Если человечество выживет, у него будет время и возможность заняться инопланетными технологиями. Если нет...


- Это понятно, - кивнул Бёртон. – На тот момент выживание вида было единственно возможным приоритетом. Честь вам и хвала за это. Но теперь, когда мы выжили и даже благополучно размножаемся, не поря ли вплотную заняться технологиями? Пока еще живы те, кто способен на это?


- Ну что вы такое говорите, Дик? – решительно возразил Родерик Канн. – Во-первых, мы еще молоды… ну, пусть не молоды, но впереди у нас куча времени. Во-вторых, дети. Они заменят нас в будущем. Точно так, как мы заменили своих учителей. Понимаете, преемственность…


Бёртон откинул голову на спинку дивана, закрыл глаза.


- Мне сорок восемь лет. Предположим, я доживу до семидесяти. Ладно, до восьмидесяти. Черт с вами, пусть будет до ста. Сколько специалистов своего уровня я смогу подготовить? И это при том, что, кроме кибернетиков, нужны врачи, энергетики, педагоги, летчики, строители… биологи, физики, химики, астрономы… Перечислять можно долго, но одно понятно – всех новорожденных на это не хватит. Нас осталось очень мало. То есть для продолжения рода достаточно, а для продолжения прогресса – мало. Поверьте моему слову, очень скоро человечество ждет гуманитарный коллапс. Даже при том, что нам удастся сохранить весь объем накопленных знаний, немногие смогут им воспользоваться. Наступит время гениев-одиночек, наука станет исключительно прикладным явлением. Конечно, человечество справится с этим, оно всегда со всем справлялось, во всяком случае, до сих пор. Но стагнация будет, и к этому надо быть готовым.


- Эк куда вас занесло, - проворчал генерал. – Вы, оказывается, еще и социолог.


- Я – доморощенный футуролог. Впрочем, вы правы. Давайте вернемся к нашим баранам. Я подготовил небольшой доклад, - Бёртон достал из кармана флэшку, кинул ее на стол.


Свенсон и Канн одновременно потянулись к ней, но генерал Коллинз опередил их и накрыл флэшку ладонью.


- У меня болит голова, - сообщил он. – У меня ужасно болит голова. Я хочу выслушать вас, еще выпить и пойти спать. А эти умники пусть изучают ваш доклад и грызут друг другу глотки. Без меня.


- Постараюсь покороче, - пообещал Бёртон. – Итак, изучив отчеты ваших ребят, мы – да и не только мы – обратили внимание, что в зонде отсутствует то, что можно было бы назвать системой управления. Никаких кнопок, рычагов, джойстиков и прочего. Как у наших дронов-беспилотников. Но в зонде был пилот. Для чего? Непонятно. Я бы даже сказал – расточительно.


Профессор Свенсон покивал.


- Он управлял силой мысли. Да, была у нас и такая гипотеза. Чистая фантастика.


- Кто знает? – возразил Бёртон. – Вы обратили внимание на строение мозга пришельца? То есть, что я спрашиваю? Вы же его и препарировали. Так вот, есть там одно образование в субарахноидальном пространстве. Некоторые посчитали его второй паутинной оболочкой. Дублирующим, так сказать контуром.


- Полная чушь! – сердито закричал Канн. – Дилетантизм чистой воды! Паутинная оболочка образована соединительной тканью. Она содержит фибробласты, ясно вам? Ее трабекулы вплетаются в мягкую мозговую оболочку и никогда – никогда! – не проникают в вещество мозга! Я нейрохирург, я знаю, о чем говорю!


Генерал открыл было рот, чтобы приказать Канну заткнуться, но Бёртон слушал очень внимательно, и генерал промолчал.


- У пришельца точно такие мозговые оболочки, как и у нас! - продолжал бушевать Канн. – А эта штука… это черт знает что такое! Какая-то коллоидная сетка, вросшая в мозг.


- Как у нее с электропроводностью, док? – быстро спросил Бёртон.


- Что? Электропроводность? Нет у нее никакой электропроводности. Если хотите знать, я вообще думаю, что это искусственное образование!


- Рю считает, что это похоже на оптоволокно, - вставил Свенсон. – Только не из стекла, а из неизвестного нам вещества с управляемой аморфностью.


- Да, - кивнул Бёртон, - да, именно так – искусственное образование. С помощью которого пришелец управлял своим зондом.


- Но он же не был подключен к зонду! – возразил генерал. – Я лично видел – никаких разъемов, никаких штекеров, вообще ничего такого. Он просто лежал в своем ложементе…


- И управлял силой мысли, - закончил Бёртон. – Точно так же, как Кирилл управлял своим компьютером. Согласен, разница очевидна, но это всего лишь разница технологий. У них покруче, у нас попроще. Но принцип один… Мне нужен Кирилл, - помолчав, сказал он. - Мне нужен доступ к зонду. Мне нужна моя команда и Сергей Батурин. И все это как можно быстрее. Я уверен, что рано или поздно пришельцы вернутся. Они не просто так посеяли смерть. Им нужна чистая, свободная от разума планета. И не спрашивайте меня, почему им не нужен контакт! Не нужен, и все тут! И я хочу приготовить сюрприз для тех, кто вернется. Я не уверен, что это произойдет при моей жизни, но я хочу хотя бы начать.


Генерал молча полез в стол, достал блистер с таблетками, вылущил две штуки и демонстративно выпил лекарство. Выспаться мне опять не удастся, говорил его вид.


- Ну, команда, это понятно, - сказал Канн. – Зонд, аппаратура… Кирилл, в конце концов. Но зачем вам нужен этот ваш Батурин? Он же демент.


- Дайте и мне таблеточку, генерал, - попросил Бёртон.


- Угощайтесь, - буркнул Коллинз, толкая блистер на середину стола. – У меня большой запас, на всех хватит… Демент, говорите? Этот демент додумался до такого, до чего не додумался никто из вас.


- Я же говорил – гений, - напомнил Бёртон. – Три четверти моих работ это его идеи… Полагаю, генерал, вы не откажете моему другу в вакцине?


- Знаете уже? И когда успели? Это ведь секретные сведения, свеженькие, с пылу с жару. Я, между прочим, подписку давал.


- Вы – военный, - возразил Бёртон. – А я ученый. Для меня эта ваша секретность, дисциплина, субординация – просто звук. Сотрясание воздуха. Меня проще расстрелять, чем заставить молчать.


- Перед строем, - предложил генерал. – А потом устроить почетные похороны с салютационной срельбой тремя залпами в воздух.


- Будет вам вакцина, - сказал профессор Свенсон. – То есть, не вам, конечно, а вашему другу. Даже не сомневайтесь.


Приоткрыв рот, Родерик Канн переводил взгляд с одного собеседника на другого. Вид у него был несколько ошарашенный


- Я чего-то не знаю? – осведомился он. – Все знают, а я нет? Интересное дело.


- Это новая информация, - сказал генерал и покосился на очень довольного Бёртона. – Она нуждается в проверке. Но если коротко – вакцина делает деменцию обратимой. Вот так-то. – Он вздохнул. – Все, обсуждение закончено, выметайтесь из кабинета. Я сейчас буду просить, унижаться и валяться в ногах у командования. Понимаю, зрелище забавное, но насладиться им я вам не дам.


Выходя из кабинета, Бёртон прихватил бутылку с остатками джина. Генерал Коллинз сделал вид, что ничего не заметил.


Кирилл прибыл на базу через тридцать четыре дня. Еще через месяц ему вживили электроды по схеме, разработанной Сергеем Батуриным. Из операционной Кирилл вышел самостоятельно. Точнее, выехал на инвалидном кресле с электрическим приводом.


- Спасибо, дядя Сережа, - металлическим голосом сказал динамик, укрепленный над подголовником.


Слабая электрическая стимуляция, что-то вроде электрофореза, сотворила чудо – сигналы из внешнего мира проникли под плато. И пусть «плато Батурина» никуда не исчезло (хотя многие втайне на это надеялись), пусть видеокамера и стволовой имплант заменяли Кириллу зрение и слух, а говорил он по-прежнему через программу озвучки, он раз и навсегда перестал быть «овощем».


***

- Этот Кирилл, он был первым, да? – спросила я. – Первым дроном?

Показать полностью
160

Денег не хватило, робота играла горилла

На землю прилетел робот-монстр и убил всё человечество. Выжило только восемь землян. Весь фильм инопланетянин будет их преследовать, чтобы добить.


Вот только робот-монстр почему-то похож на гориллу в шлеме для подводного плавания. И это неспроста. У режиссёра Фила Такера было совсем мало денег. Так что он попросил своего друга Джорджа Барроуза сняться в фильме.

Денег не хватило, робота играла горилла Фильмы, Горилла, Робот, Фантастика, Плохое кино, Космос, Пришельцы, Музыка, Композитор, Видео, Длиннопост

Всё дело в том, что Барроуз играл гориллу в фильме «Тарзан» 1934 года, а потом в фильме «Большая горилла», а ещё в «Приключениях Капитана Африка» он тоже сыграл гориллу. Короче, у чувака был костюм гориллы, поэтому Фил Такер и сказал ему: «Приходи на съёмки со своим реквизитом».


Такер вытащил из копилки 16 000 долларов. Если вам кажется, что это мало, то с учётом инфляции это равно сегодняшним 150 000. Да уж, всё равно немного.


Чтобы Барроуз хоть немного походил на инопланетянина, режиссёр Фил Такер напялил горилле на голову водолазный шлем.

Денег не хватило, робота играла горилла Фильмы, Горилла, Робот, Фантастика, Плохое кино, Космос, Пришельцы, Музыка, Композитор, Видео, Длиннопост

Фильм сняли за четыре дня. Причём сразу в 3D.


Но самый известный участник этого фильма — композитор. Музыку написал Элмер Бернстайн. Этот человек писал для Скорсезе, его музыка звучит в «Охотниках за привидениями» и у него даже есть Оскар. Что же он забыл в «Роботе-монстре»?

Денег не хватило, робота играла горилла Фильмы, Горилла, Робот, Фантастика, Плохое кино, Космос, Пришельцы, Музыка, Композитор, Видео, Длиннопост

Сам Бернстайн вспоминал, что в то время из-за своих левых взглядов был в сером списке кинопроизводителей. Режиссёра Фила Такера взгляды композитора не смутили. Бернстайн поработал на славу — фильм озвучен настоящим оркестром.

Денег не хватило, робота играла горилла Фильмы, Горилла, Робот, Фантастика, Плохое кино, Космос, Пришельцы, Музыка, Композитор, Видео, Длиннопост

Над фильмом поиздевались в шоу «Таинственный театр 3000», в том самом, в котором шутили над нашим «Морозко». Эта передача, пусть в ней и издеваются над плохим кино, — заставляет зрителей знакомиться с непопулярными фильмами. «Робот-монстр» навсегда стал культовым.


Но главное, вы не поверите, это кино умудрилось отбиться в прокате. Кинотеатры собрали со зрителей миллион долларов. Робот-горилла восторжествовала.


Телеграм канал про кино и сериалы


Само кино:

Показать полностью 3 1
38

Я и мой дрон -7

Я и мой дрон

Я и мой дрон - 2

Я и мой дрон -3

Я и мой дрон - 4

Я и мой дрон - 5

Я и мой дрон - 6


Никто так и не узнал никогда, откуда он взялся: из параллельной вселенной, из иного измерения или просто выскочил из подпространства, как черт из коробочки. Просто он вдруг возник в пределах лунной орбиты и, наращивая скорость, помчался к Земле. Чужой корабль. Не наш, не земной.


Все произошло так быстро, что люди просто не успели среагировать. К тому же, он двигался со стороны Солнца. К тому же технологии пришельцев явно превосходили возможности землян, которые только-только начали осваивать родную систему. К тому же…


Наверное, можно найти еще кучу всяких оправданий, только суть дела это не изменит – человечество оказалось беззащитно перед нападением пришельцев. Да и сам факт нападения бездарно проморгало. Чужой корабль засекли лишь на подлете к Земле.


Экипаж космической станции своими глазами наблюдал невероятное зрелище – огромный, не менее километра в длину, чужой космический корабль вдруг легко, как капля ртути, распался на небольшие зонды, которые, не тормозя, вошли в атмосферу планеты.


Командир станции, наплевав на инструкции и политику, воспользовался открытым каналом связи.


- Это вторжение! – срывая голос, кричал он. – Это инопланетное вторжение! Внимание всем жителям Земли! На нас напали из космоса!


Конечно, армии всех стран, объявили боевую тревогу. Конечно, в воздух были подняты тысячи истребителей и беспилотников, из шахт в зловещем молчании поползли ракеты с ядерными боеголовками, радары ПВО лихорадочно обшаривали пространство в поисках агрессора. А шустрые юркие зонды, тем временем, хозяйничали в воздухе.


Они возникали то тут, то там, летели какое-то время прямо или по замысловатой траектории, потом исчезали и появлялись вновь, в другом месте. Не засекаемые никакими радарами, никакими системами наведения, но прекрасно видимые человеческим глазом, они деловито шныряли туда-сюда, занимаясь своими делами. И плевать им было на всю мощь объединившегося человечества. Точнее, сплотившегося. Как сплачиваются вчерашние недруги перед лицом настоящего врага.


Это продолжалось пять часов сорок семь минут. И все это время земляне пытались атаковать агрессоров. Их били в воздухе – истребители расстреливали свой боезапас до железки, дроны шли на таран. Их били с земли – тысячи боеголовок вспарывали и пятнали кляксами небо, даже древние зенитки не остались в стороне и азартно тарахтели, звонко плюясь отстреленными гильзами. Из глубин океанов всплыли новейшие засекреченные субмарины и расчехлили свои новейшие засекреченные пушки. Тщетно. Агрессор был неуязвим, а вот земляне пострадали от дружественного огня.


Впрочем, совсем без потерь инопланетяне не обошлись. Один зонд был взорван над Европой. Скорее всего, это была случайность, он просто столкнулся с ракетой в момент своего выхода из подпространства, но все равно это была победа, потому что доказывала, что врага все-таки можно уничтожить. Второй зонд подвергся атаке русского самолета с электромагнитной пушкой на борту. Потеряв управление, зонд рухнул в Тихий океан, где его подобрал американский тяжелый крейсер из авианосной ударной группы «Энтерпрайз».


Правда, на самих инопланетян эти потери не произвели никакого впечатления, они их попросту не заметили, и покинули Землю лишь после того, как завершили свою таинственную миссию. В один момент все оставшиеся зонды дружно рванули в космос (потом подсчитали – их было тридцать два), небрежно уклонились от столкновения с кораблями ВКС, потом встретились, слились в одно целое и на полной скорости начали удаляться от Земли. Это можно было бы счесть бегством, но бегством это не было точно. Как и отступлением.


- Они сделали все, что хотели, и теперь возвращаются домой, - сказал молодой генерал Ричард Коллинз. В тот момент он и не подозревал, что его частное мнение разделяют тысячи людей по всему миру.


А потом произошло то, чего никто не ожидал.


Следом за удаляющимся кораблем чужих помчалась китайская «джонка» - быстроходное, но хлипкое одноместное суденышко, не оснащенное никаким серьезным вооружением. Так, корабль-разведчик, а не реальная боевая единица.


Может быть, чужаки не торопились. Может быть, китайские «джонки» оказались мощнее, чем заявляли китайские товарищи. Как бы то ни было, «джонка» догоняла инопланетный корабль, и всем наблюдателям (а их хватало и на Земле, и на орбите) стало понятно – тейконавт пошел на таран.


Это было очень героически и очень глупо.


Чужой корабль, меж тем, уже покидал солнечную систему тем же путем, каким и попал сюда. Он словно бы вываливался в какую-то дыру, пространство перед ним растягивалось, истончалось, и сам корабль тоже растягивался, и вот когда пространство уже было готово прорваться, открыв проход неведомо куда, упрямый смертник все же достиг своей цели. А потом случилось невероятное.


Огромной силы взрыв прорвал истончившуюся границу между мирами (пространствами? вселенными? измерениями?), и его мгновенно всосало туда, на ту сторону. Потревоженный вакуум скрутило судорогой… и все кончилось.


Земля замерла в ожидании возмездия… а потом взорвалась всеобщим ликованием. Земля праздновала полную и безоговорочную победу. Китай объявил командира «джонки» национальным героем, а весь остальной мир охотно и совершенно искренне присоединился к чествованию первого в истории человечества всепланетного героя. Военные надували щеки и требовали дополнительных ассигнований. Политики затеяли очередную громкую свару: русские требовали отдать им сбитый инопланетный зонд, американцы признавали вклад России в дело поимки зонда, клялись, что результаты исследований будут известны всему миру, но наотрез отказывались пустить экспертов или хотя бы наблюдателей на базу «Нагасаки». Сценаристы и писатели бросились к своим компьютерам, режиссеры и продюсеры насмерть грызлись за актерский состав, а все без исключения религии переживали небывалый взлет популярности.


И на фоне этой всеобщей эйфории как-то неубедительно звучали голоса трезвомыслящих скептиков, от них попросту отмахивались, как от надоедливых мух. А зря. Их доводы стоило хотя бы выслушать.


Земля не победила, утверждали они. Это не мы выбили захватчиков с родной планеты, это они ушли, сами. Сделав то, ради чего явились. И наше земное оружие, наши мощь и единство тут совершенно ни при чем. Оставьте свою пропаганду для слабоумных.


Это во-первых.


Во-вторых, в руки экспертов попали записи взрыва инопланетного корабля. Тщательно изучив их, буквально разложив на пиксели, эксперты пришли к неутешительному выводу: герой-тейконавт тут совершенно ни при чем. В сам момент взрыва его «джонка» была цела и отчетливо виднелась на фоне вспышки. Стало быть, корабль чужаков по какой-то неведомой причине взорвался сам. Или его взорвали оттуда. Во всяком случае именно так можно было интерпретировать тонкую, едва заметную зеленоватую полосу, которая, словно копье, вонзилась в чужой корабль за миллисекунду до взрыва.


Зафиксированная лишь на одной записи, эта полоса могла оказаться чем угодно: дефектом матрицы камеры, пролетающей мимо объектива космической пылинкой, бликом. Или мощным оружием, с помощью которого кто-то с той стороны уничтожил корабль агрессоров. Версия слабая, притянутая за уши, но она хотя бы давала надежду по принципу «враг моего врага…».


Правда, возникал вопрос, почему эти неизвестные благодетели, уничтожив врага, не заглянули к нам? Просто чтобы убедиться, что с нами все в порядке? Не захотели? Не смогли? Или мы их в принципе не интересуем?


(А ты сам-то как думаешь? – спросила я. Их взорвали или они сами? А не было никакого взрыва, сказал Ванька. То есть был, но штатный. Просто мы наблюдали старт космического корабля. Отсюда – туда. Нет, подожди, сказала я. А как же вспышка? А луч этот зеленый? Ведь ясно же, что в них стреляли. Супермощным лазером каким-нибудь. Совершенно не ясно, возразил Ванька. Вспышка… Подумаешь, вспышка! Ты видела в хрониках старты космических кораблей с Земли? А я видел… Ничего они не взорвались, Сильвия. Включили какой-нибудь луч-навигатор, дали форсаж на движки и спокойно смылись к себе домой. А бедолага китаец либо сгорел, либо его утянуло за ними. Уж и не знаю, что лучше)


Ну и в-третьих… Самое главное – цель их короткого визита. Которая так и осталась загадкой. Сбор информации? Слишком короткое время они пробыли на Земле. Разведка боем? Какая-то слишком долгая получилась разведка, ведь уже с первых минут было очевидно, что земные технологии проигрывают по всем фронтам. Контакт? Странный какой-то контакт, с нулевым результатом. Правда, мы убедились, что не одни во Вселенной… но с таким же успехом они могли прислать нам какие-нибудь сигналы. Зачем весь этот цирк с зондами?


А в том, что это были именно зонды, уже никто не сомневался. Ну, почти никто. За исключением обитателей одной ничем не примечательной военной базы на красивом зеленом острове, который располагался в сотнях милях юго-западнее «Нагасаки».


- Мы не знаем, зачем они пришли к нам и почему ушли, - заявил один авторитетный ученый. – Возможно, и не узнаем никогда.


К сожалению, он ошибся.


... С самого начала было ясно, что никакой это не менингит. Из общего только высокая температура и головная боль. Но ведь надо же было его как-то называть. Согласитесь, «менингококковая инфекция» звучит гораздо лучше, чем «неизвестная инфекция неизвестного происхождения». И паники не вызывает.


Впрочем, от паники жонглирование терминами не уберегло. Когда пандемия охватила всю планету, а это случилось на следующие сутки после нападения чужих, когда стало ясно, что зараза эта косит исключительно детей от нуля до 14-16 лет, когда не осталось никаких сомнений в том, кто виновник трагедии…


Правительства разных стран одно за другим вводили военное положение, закрывали границы, объявляли самые жесткие карантинные меры, но ничего уже не могло помочь.


А еще через два дня дети стали умирать. И в самых передовых больницах, и в грязных хижинах; и в тропиках, и за Полярным кругом; инвалиды, аллергики и те, кто никогда не жаловался на здоровье. В безумно короткий срок погибло девяносто процентов детей, а те, кто выжил…


У тех, кто выжил, сохранились базовые рефлексы, вроде дыхания, чихания и глотания, но ни о какой рассудочной деятельности и речи не шло. Маленькие, неподвижные, равнодушные ко всему на свете «овощи». Часть из них умерло от истощения и обезвоживания, часть выжила, подключенная к ИВЛ и парентеральным зондам, но это было уже неважно.


Правда, оставалась надежда на следующее поколение, но ей было не суждено сбыться – все дети, родившиеся через неделю, месяц или год после Нашествия, в точности повторили судьбу своих старших братьев и сестер.


Это был приговор. Человечество было обречено.


И на фоне этой поистине вселенской трагедии незаметным остался тот факт, что некоторые взрослые тоже оказались подвержены этой инфекции. Умерло какое-то необыкновенное количество стариков? И что? Старики на то и старики, чтобы умирать. У части выздоровевших отмечается значительное снижение интеллекта и памяти? Да плевать! Пусть хоть все на свете превратятся в идиотов! Зачем думать, вспоминать? Жить зачем, когда нет детей? И никогда больше не будет!


По планете прокатилась волна самоубийств. С собой кончали одиночки, семьи, целые общины. Лишенные будущего, люди не видели смысла длить жалкое существование. По самым осторожным подсчетам, эта волна унесла более тридцати процентов дееспособного населения.


Жить оставались по разным причинам. Глубоко религиозные люди самоубийство отрицали в принципе, считая, что должны до конца испить чашу страданий. Несчастные родители не могли покинуть своих беспомощных детей. Кроме того, они все еще надеялись. Махровые эгоисты собственное благополучие ставили превыше всего и собирались с комфортом прожить отпущенный им срок. Были те, кто просто боялся смерти. Или те, у кого, как ни странно это прозвучит, все оказалось в полном порядке. Их было немного, но и не сказать, чтобы совсем мало: двадцатилетние дети, сорокалетние родители, шестидесятилетние бабушки и дедушки. Которые оказались не восприимчивы к внеземной инфекции.


Еще оставались две колонии на Марсе, город и шахты на Луне, космонавты и туристы на орбите, но их в расчет можно было не брать. Несмотря на то, что инфекция их не коснулась. Оставаясь в изоляции, они были обречены, ведь автономностью там и не пахло, все они зависели от Земли. Вернувшись на Землю, они подвергали себя страшному риску. Но они решили, что это лучше, чем верная смерть.


(Знаешь, сказал Ванька, в те дни на Луне оказалось двое или трое детей. Твоих лет, кажется. Представь себя на месте их родителей. Я представила и чуть не задохнулась, представив на их месте моих маму с папой. И что с ними стало? С этими детьми? – спросила я. Они остались, сказал Ванька. Там, на Луне. Одни? – ужаснулась я. Нет, с кем-то из взрослых, сказал Ванька. Они там прикинули, что смогут продержаться несколько лет, пока дети не подрастут. Или пока на Земле не разберутся с пандемией. Продержались? – спросила я. Да, сказал Ванька, целых четыре года. А потом? – спросила я. – Их забрали, да? Вернули на Землю? А потом людям стало не до космоса, сказал Ванька)


Но были и те, кто выжил благодаря лишь ненависти. Загнав личное горе в самую глубину души, они, до хруста стиснув зубы, заставили себя жить и работать. Ради человечества. Ради будущего.


Среди них был Ричард Коллинз.


Он явно был незаурядным человеком, этот молодой генерал, если в те дни, когда царили всеобщая паника и отчаяние, когда небо рухнуло на землю, он не только выстоял сам, но и сумел сплотить насмерть перепуганных, полумертвых от горя людей в некое подобие научного коллектива. Он действовал жестко, жестоко даже, он беспощадно расправлялся с бунтарями и паникерами, но добился своего. Правда, за ним стояла армия, небольшая, но хорошо вооруженная и подготовленная… но ведь эту армию надо еще суметь возглавить!


Он сумел. И объявил себя наместником Бога на вверенной ему военной базе. Каковой он с нынешнего дня считает весь остров. По крайней мере, до тех пор, пока не отменят военное положение или ему не пришлют замену.


- Работайте, - сказал он. – Работайте, черт вас возьми! У вас же больше ничего не осталось, кроме работы! Разберите этого маленького полудохлого ублюдка на атомы, но дайте мне вакцину.


- А как же контакт? – спросил кто-то.


Коллинз улыбнулся, и от этой его улыбки у людей, которым, как им самим казалось, нечего было уже терять, мороз продрал по коже.


- Работайте, - повторил Коллинз. – А я обеспечу вас всем необходимым.


И люди принялись за работу. А что им еще оставалось?


Тем более что проблема вакцины естественным образом выходила на первый план.


Извлеченный из зонда пришелец действительно оказался маленького роста и не подавал признаков жизни. Нет, сердце у него билось, легкие исправно втягивали воздух, но он не двигался, на окружающее не реагировал, даже на болевые раздражители, так что эпитет, которым его наделил Коллинз, был вполне уместен. А еще он оказался стопроцентным гуманоидом. А еще он никогда не был на базе «Нагасаки».


Это была классическая, как из учебника, операция прикрытия. И только всеобщей неразберихой можно объяснить тот факт, что она прошла без сучка, без задоринки.


Зонд вскрыли еще на субмарине, которая на всех парах мчалась к Новой Зеландии. Зонд стал проявлять активность, и капитан не захотел рисковать. Он был свято уверен, что живой пес лучше мертвого льва.


И не ошибся.

Показать полностью
1511

В этот день, в 1934 году, родился один из известнейших советских писателей-фантастов – Кир Булычёв

Это он подарил нам «Тайну третьей планеты» и «Гостью из будушего», «Через тернии к звёздам» и город «Великий Гусляр», который так любят посещать пришельцы из других миров.

Булычёв стал самым популярным советским фантастом в отечественном кинематографе. Его произведения экранизировали более двадцати раз.

В этот день, в 1934 году, родился один из известнейших советских писателей-фантастов – Кир Булычёв Фантастика, Книги, Кир Булычев, Писатель, День рождения, Годовщина
31

Я и мой дрон - 5

Я и мой дрон

Я и мой дрон - 2

Я и мой дрон -3

Я и мой дрон - 4

Как я и предполагала, моего отсутствия никто не заметил. Аварию устранили часов в восемь, а к девяти, когда вернулись мама с папой, я уже успела навести порядок в доме, заказать ужин и болтала с друзьями, обсуждая планы на ближайшие выходные.


- Ты взрослеешь, Сильвия, - только и сказал папа, а мама крепко обняла меня и поцеловала.


Признаюсь, в тот момент я почувствовала острый приступ раскаяния. И я бы, наверное, рассказала им обо всем, но они были так измотаны, что я решила отложить исповедь до лучших времен. В конце концов, ничего же не случилось, правда? Я жива-здорова, ничего такого не натворила, а то, что была за периметром… ну, считайте это просто прогулкой.


Родители поужинали и уселись перед телевизором. Какое-то время они клевали носами, героически борясь со сном, но потом не выдержали и отправились спать. А я поднялась к себе.


Я очень люблю свою комнату. Во-первых, я там сама себе хозяйка, даже мама никогда туда не заходит, предварительно не постучав, что уж говорить о папе, который вообще предпочитает туда не соваться. Во-вторых, очень приятно иногда побыть в одиночестве, занимаясь всякими пустяками, не очень подходящими для взрослого человека. А, в-третьих, моя комната надежно хранит все мои секреты. Ведь могут же быть у меня тайны? Могут! И есть! И одна из них свеженькая, с пылу-жару, у меня аж зудело от нетерпения побыстрее ею заняться.


Ну-с, посмотрим теперь на нашу добычу. Открыв Эдиковы файлы, я быстро просмотрела их расширения. Так, это игрушка, еще игрушка, еще одна, да все какие-то примитивные, для малышей или недоумков. Пренебрежительно хмыкнув, я удалила весь этот хлам. Список контактов я, после некоторого колебания, заархивировала в отдельную папку. А вот что меня действительно заинтересовало, так это фотографии. Их было около сотни, весьма среднего качества, но что еще ждать от хиленькой встроенной камеры?


Устроившись поудобнее, я включила проектор и вывела фотографии на просмотр. Конечно, можно было обойтись и без проектора, считывая данные прямо с матрицы, но мне так нравится больше, так я получаю удовольствие, а не просто голую информацию.


Начав с последних, я неторопливо пролистывала фотографии, и по мере просмотра любопытство постепенно сменялось недоумением, а потом и непонятной мне самой тревогой.


На снимках не было ничего особенного – несколько плоских пейзажей с плохо отрегулированным балансом белого, несколько забавных картинок, скачанных из интернета, а больше всего людей, в основном - карликов. Карликов было много, очень много, они корчили рожи, гоняли мяч, лазили по деревьям и развалинам домов, они валялись на песчаном пляже и ныряли с обрыва в реку. Короче, валяли дурака, словно дети малые доконтактной эпохи. Как у какого-нибудь Твена. Были там и люди нормального роста, и вот они-то вели себя нормально, как и полагается всем взрослым: никаких кривляний, никаких сумасбродств, солидные, спокойные уравновешенные люди. Как мама, как папа. Могут и посмеяться, могут и подурачиться, но – в меру, в их, взрослую, меру. Не так, как мы.


Как мы? Как кто – мы?


- Дети, - прошептала я. – Они – дети. И мы – тоже.


Нет никаких карликов. И не было никогда. А есть то, что было и сто, и тысячу, и миллион лет назад – взрослые и дети. Родители и их дети. Не инвалиды, которым надо помогать пожизненно, а – малыши, нуждающиеся в опеке, пока не вырастут.

Это было открытие и открытие злое. Потому что переворачивало все мои представления о мире, в котором я живу. Потому что получалось, что это не они несчастные уродцы, а мы, лежащие в капсулах.


Уже понимая, что права, но еще не до конца веря в это, я залезла в интернет и стала просматривать всю хронику подряд, все новостные сайты. И с каждым полученным битом информации убеждалась – все ложь. Вся моя жизнь сплошной обман.


Нам лгали. Мне лгали! Все, начиная от толстого начальника в лаборатории, где я сдавала экзамен с моим новым дроном, и заканчивая учителями в школе. Да что там учителя, посторонние, в сущности, люди. Мне родители лгали! Мама и папа! Самые близкие, самые родные, те, которым доверяешь безоговорочно, априори, просто по факту.


Как завороженная, я просматривала новости блок за блоком, специально выбирая общие планы – так было больше шансов увидеть детей. И я их видела, разных: и по размерам, и по внешности, и по поведению. Начиная от самых мелких, которых родители носили на руках или катали в колясках, и кончая теми, что ростом уже практически не отличались от взрослых.


Их было не сказать, чтобы совсем мало, но и не так много, как я рассчитывала. Запустив программу-распознаватель, я сумела прикинуть, что на одного ребенка приходится около десяти тысячи взрослых. И сделала из этого вывод, что дети – довольно редкое явление в том, внешнем мире. От которого мы отделены Периметром. Да и сам Периметр предстал передо мной в новом свете – не защита, призванная уберечь нас от случайной гибели, а граница, не позволяющая нам выйти за рамки нашего тщательно продуманного, прекрасно устроенного, искусственного мирка. В котором мы обречены жить до самого конца, не зная и не подозревая даже, что где-то есть совсем другая жизнь, где, как в старых книгах, дети рождаются, взрослеют, бегают босиком по траве, едят обычную еду, укладываются спать в кровати… и совершенно не нуждаются в личных капсулах жизнеобеспечения! И даже не знают, что есть такие штуки, без которых нам просто не выжить…


- Почему? – громко, на грани истерики, сказала я. – Ну почему – так?


А потому, Сильвия, дорогуша, что это ты – уродец. И Ванька, и Вилли, и Надин, и даже мистер Сандерс. Правильно Эдик сказал – уроды в бочках! Ему было весело, он смеялся, представив себе эту картину – бочки в школе… я бы тоже посмеялась, если бы мне не хотелось сейчас завыть от отчаяния. Только вот чертово айкью, будь оно неладно, продолжало работать, не давая мне возможности облегчить душу нормальной истерикой. Недаром мистер Сандерс говорит, что у меня железная логика.


Кстати о мистере Сандерсе! Интересно, знает ли он о том, что на самом деле происходит? Все-таки взрослый человек, учитель. Или ему, как и нам, навешали лапшу на уши? Соответствующую его возрасту? Спросить его? Так не ответит. А ответит, так наверняка наврет с три короба!


Никому нет веры, никому! Даже маме с папой! Потому что они тоже врут. И всегда врали, с самого моего рождения.


Совершенно опустошенная, и сидела в каком-то тупом оцепенении, чувствуя лишь горечь и отчаяние. Мой мир рушился, я погибала под его обломками, и никто, никто не в силах был мне помочь. Правда, оставался еще маленький шанс, что я просто неправильно интерпретирую факты… да и сами факты, если честно, нуждались в тщательной проверке.


Поэтому, Сильвия, хватит распускать нюни, надо действовать!


К родителям, да и к любому другому жителю нашего города, обращаться бессмысленно. Да и опасно – у них и поводки, и пульты… и наверняка еще какие-нибудь сюрпризы, о которых я ничего не знаю. К интернету, как я спустя короткое время убедилась, тоже – никакой новой информации о нашем городе и детях в капсулах я не нашла, все это я и так знала уже давно. О детях вне капсул, о нормальных детях, я тоже ничего не нашла и ничуть этому не удивилась – совершенно очевидно, что та информация, «свободная» информация, к которой мы все имели доступ, была тщательно отфильтрована. Но оставался еще один путь, и я собиралась им воспользоваться, не смотря на все трудности.


У меня созрел план. Сырой, не дающий гарантий на успех, но это единственное, что мне оставалось в моем отчаянном положении. Потому что я вдруг осознала, что просто не смогу жить, не зная правды. Всей правды.


Я завела будильник на шесть. Мне надо было слинять из дома до того, как встанут мама и папа, я ведь отлично понимала, что не смогу вести себя, как обычно. А возбуждать в них подозрения мне было никак нельзя.


В шесть часов утра я бесшумно распахнула окно и, никем не замеченная, выскользнула из дома. Улицы были пусты, большинство горожан либо еще спали, досматривая последние сны, либо только просыпались. Но я все равно была предельно осторожной, пробираясь мелкими перебежками от укрытия к укрытию, замирая при каждом шуме. Скоро я уже была у ворот и, спрятавшись в канаве у обочины, стала терпеливо ждать.


Ждать пришлось недолго, около семи к КПП подъехала первая машина. К ней подошел охранник, коротко переговорил с водителем, проверил документы, потом махнул рукой, ворота разъехались, и машина выехала из города. Я терпеливо ждала, прекрасно понимая, что у меня есть только один шанс, второго мне просто не дадут.


Не желая рисковать, я пропустила еще три машины, а потом к КПП подъехало сразу несколько автомобилей, и я решилась. Внимательно осмотревшись, я включила двигатель на форсаж и в мгновение ока оказалась под днищем последней машины. Даже если кто-нибудь и уловил размытое движение, то не придал этому значения, потому что наш маленький караван без всяких препятствий выехал за ворота и, набирая скорость, покатил по бетонке.


Удержаться под днищем на полном ходу мне было не трудно, сказывались тренировки с папой. Так же без особых сложностей я, выбрав момент, сбросила скорость и прижалась к дороге. Машина поехала дальше, и я очень надеялась, что в зеркало заднего вида я выгляжу просто как куча грязи. Через несколько секунд машины скрылись за поворотом, а я рванула к обочине и, набирая скорость, помчалась к реке. Точнее, к дому, где жил мой вчерашний знакомец Эдик со своим дедушкой мистером Павловым.


Я собиралась вытрясти из них всю правду, чего бы мне это ни стоило.

- - -

Все четверо сидели за столом и завтракали: Эдик, мистер Павлов, маленький любитель грязных огурцов и незнакомая мне пожилая женщина. Не давая себе времени передумать, я фурией ворвалась в кухню и зависла над столом.


- Доброе утро, - сладким голосом проворковала я и точным выхлопом из сопла превратила стопку аппетитных блинчиков в горелые ошметки. – Приятного аппетита.


Женщина взвизгнула и схватила малыша, прижав его к себе. Мистер Павлов, отвесив челюсть с недоеденным блином, с ужасом таращился на меня, заливаясь бледностью. И только Эдик уставился на меня с неподдельным восторгом.


- Всем оставаться на своих местах! – прибавив громкости, приказала я и очень выразительно повела соплом. – Не двигаться! Тогда все останутся живы!


Честно признаться, эту сцену я целиком слизала из какого-то боевика и осталась довольна своим первым опытом.


- У меня есть несколько вопросов, - объявила я. – Советую отвечать на них честно. Это в ваших же интересах!


- Ух, ты! – воскликнул Эдик. – Прямо как в кино! Класс!


- Молчать! - процедила я. - Говорить здесь буду я!


Эдик энергично закивал, женщина плаксиво запричитала, пытаясь незаметно запихнуть малыша под стол. Малыш сопротивлялся, не сводя с меня круглых глаз. А мистер Павлов наконец-то ожил.


- Какого черта? – взревел он, поднимаясь и с грохотом отодвигая стул. – Ты… ты что здесь делаешь? Кто разрешил?


Теперь он был уже не бледный, а багровый, и, уперевшись кулаками в столешницу, весь подался вперед, сверля меня гневным взглядом.


- Отвечай! – рявкнул он и грохнул кулаком по столешнице.


- Еще чего, - сохраняя полнейшее хладнокровие, невежливо отозвалась я. – Наоборот, это вы будете отвечать. На мои вопросы. Честно и правдиво. Все понятно?


Ругаясь, мистер Павлов, выбрался из-за стола и направился к двери.


- Оставайся на месте! – крикнул он. – Я сейчас позвоню, и тебя заберут.


Такого развития событий я не ожидала и даже как-то растерялась. В том, что он будет звонить в город, я нисколько не сомневалась, только что мне с этим делать? В фильмах в этом случае или стреляют, или связывают, заткнув рот кляпом. Но я не была уверена, что у меня это получится. Надо бежать, в панике подумала я.


Выручил меня, как ни странно, Эдик. Для него это было самым настоящим приключением, и парень не собирался так легко от него отказываться.


- За мной! – вскакивая, крикнул он и бросился к окну. – Давай, не тормози!


С ловкостью, говорящей о большой практике, он перемахнул через подоконник и помчался к калитке. А я, поколебавшись всего мгновение, рванула за ним.


- Ты куда? – поравнявшись с ним, спросила я.


- Есть одно… место, - на бегу крикнул он. – Никто… не знает… Можно спрятаться.


Наверное, он бежал быстро, изо всех сил, но слишком медленно для меня. Он потел и задыхался, тогда как я не испытывала никакого дискомфорта. Он терял время и силы, огибая препятствия, спускаясь и поднимаясь по склонам многочисленных неглубоких овражков, я же летела по прямой. И все же, отмечая свое превосходство, я не могла избавиться от ощущения своей ущербности. Потому что он был настоящим, из плоти и крови, а я… а я лежала в капсуле и управляла дроном…


Спустившись в очередной овраг, побольше остальных, Эдик не стал выбираться из него, а побежал по дну, усыпанному острыми камнями. Да и сами склоны, там, где сошел плодородный слой, были каменистыми, с торчащими там и сям чахлыми высохшими колючими кустами. Возле одного такого куста Эдик остановился, быстро огляделся и потянул за ветки. Куст легко сдвинулся, открывая узкую глубокую дыру.


- Туда, - скомандовал Эдик.


Я быстро просканировала дыру, убедилась, что она безопасна и ведет в небольшую пещеру, и без колебаний нырнула в нее. Эдик полез следом, задержавшись для того, чтобы закрыть отверстие кустом.


- Отличная маскировка, - похвалила я, и Эдик смущенно хмыкнул.


- Ты там осторожнее, - сказал он. – Тут потолки низкие. Лети вперед, там пещера будет.


Легко преодолев четыре метра шестьдесят один сантиметр наклонного хода, я зависла посреди пещерки и с любопытством огляделась. Это был обычный карстовый провал, но мне он показался самым прекрасным в мире, ведь раньше я ничего подобного вживую не видела. Эдик, сидя на корточках, пыхтел и шарил руками по полу.


- Ты чего? – спросила я.


- Свечи у меня тут… Подожди, сейчас найду… Черт, где же они? Ничего не видно…


Я не сразу его поняла, ведь у меня свечи ассоциировались только с праздниками, а не с темнотой, но когда сообразила, включила прожектор.


- Вон твои свечи.


Эдик, заслонившись ладонью, посмотрел на меня.


- Да не надо уже, - сказал он. – И так светло.


И замолчал. Я тоже молчала. Наверное, мы оба испытывали неловкость. Во всяком случае, я-то уж точно. Куда-то делась вся моя решимость докопаться до правды, и все вопросы, которые жгли мне душу, вылетели из головы. Первым молчание нарушил Эдик.


- Ну, ты это, - смущенно проговорил он. – Ты спрашивай, чего ты там хотела. А то, понимаешь, врывается тут, орет, как сумасшедшая. А у бабушки давление, между прочим.


А я вдруг опять все перерешала. И вместо того, чтобы задавать вопросы, сама стала рассказывать. Про себя. Про нас. Про маму с папой, про капсулы. Про все я ему рассказала, живому мальчишке, моему почти что ровеснику. А он рассказал мне про себя. А потом мы молча сидели в тишине и полумраке пещеры, переваривая полученную информацию.


Больше всего меня поразило то, что о нас никто ничего не знает. Слухи ходят по миру, конечно, вроде страшилок, но достоверной информации ни у кого нет. Нас считают жертвами генетических экспериментов пришельцев; неудачной попыткой гибридизации двух рас; несчастливцами, на которых так непредсказуемо подействовали прививки против внеземных инфекций; просто больными людьми, которым новые технологии смогли обеспечить более-менее полноценное существование. И самое ужасное, что я и сама не знала, что из этого правда. Одно я уяснила твердо – никому из нас не суждено обрести белковое тело, это утешительная сказочка, которую придумали для нас заботливые взрослые. И от остального мира нас оградили тоже из заботы, чтобы мы не спятили от безысходности.


Вот такую правду я узнала и совершенно не представляла, как мне теперь с ней жить.


- Да не расстраивайся ты так, - с сочувствием сказал Эдик. – Дрон… подумаешь, дрон! У нас в школе есть парень, он в инвалидной коляске ездит, у него руки и ноги не работают. Думаешь, ему бы не хотелось так, как ты?


- Не знаю, - устало сказала я. Я вдруг почувствовала себя вымотанной донельзя. – Ничего я, Эдька, не знаю. Думала, возьму вас за горло, вытрясу всю правду, и все встанет на свои места… А оно не встает…


- А потому что не тех за горло брала! – буркнул Эдик. – У родителей надо было спрашивать. Или у этих… у техников ваших… Они-то, черт возьми, знают!


Он был прав, конечно, только я точно знала, что мне это не под силу. А потом мне пришла в голову гениальная идея. Точнее, не гениальная, а отчаянная. От слова «отчаяние».


Зачем задавать вопросы? На которые никто не ответит? А ответит, так соврет. Да так умело, что я опять начну сомневаться и доверять тем, кто врет. И всегда врал… врали…


Я не хочу больше никого ни о чем спрашивать! Я хочу отвечать. На те вопросы, которые люди – нормальные люди! живые люди! – не могут получить ответа.

Я сама буду этим ответом!


- Я выхожу!


- Уверена? – с сомнением спросил Эдик.


- Всю жизнь в пещере не просидишь.


- И то правда, - согласился он. Вздохнул, скорчил недовольную физиономию. – Влетит, - пожаловался он. – Как пить дать. Отправят к родителям. Я раньше домой хотел, к ребятам, думал, чего меня каждое лето к бабушке с дедушкой отправляют, скучища же.


- А теперь?


- А теперь фиг я уеду, - твердо сказал Эдик. – Если только меня свяжут и в чемодан запихнут. Мы, Сильвия, теперь с тобой друзья, а друзей не бросают. Так что ты пользуйся пещерой, когда надо, - щедро предложил он. – Пересидеть или еще что.


- Спасибо, - искренне сказала я. – Надеюсь, не придется. А там кто знает.


Мы вылезли наверх, и Эдик тут же зажмурился от яркого солнца. А мне солнце не было помехой, поэтому я сразу заметила неподвижную черную точку в голубом небе. Сканером я пользоваться не стала, понятное дело, просто включила оптику на полную мощность. Это был беспилотник.


- Нас ищут, Эдька.


Эдик только плечами пожал – мол, ищут, ясен пень. Ничего другого и ждать не стоило.


- Расходимся? – спросил он.


Я кивнула. Мы помолчали, а потом Эдик протянул мне руку. Замешкавшись всего на милисекунду, я осторожно вытянула манипулятор, и мы обменялись торжественным рукопожатием.


- А ты крутая девчонка, - с уважением сказал он. – Здорово, что мы с тобой познакомились.


- Здорово, - совершенно искренне согласилась я, и мы расстались.


Не медля ни секунды, я рванула подальше от дома. От родного дома, наполненного ложью и предательством, к другим людям. К тем, которые как Эдик. Которые живут себе поживают в своих белковых телах, с рождения и до смерти, и знать не знают обо мне, о Ваньке, о Вилли, о Надин... О нас, операторов дронов, сидящих в бочках… Догадываются, подозревают, делятся более мене достоверными слухами, но ничего точно не знают. И не узнают, если я им об этом не расскажу! Должен же быть хоть кто-то, кто захочет узнать правду?


А в том, что такие люди найдутся, я была уверена на сто процентов. Главное, улететь подальше от города. И мой великолепный дрон поможет мне в этом! А если даже я разобьюсь… пусть! Пусть им будет хуже! Может быть, хоть на минутку им станет стыдно, и они пожалеют о своей лжи!


Гнев и обида, бушевавшие во мне, слились в такую гремучую смесь, что я могла бы лететь на ней не хуже, чем на ядерной тяге.


… Я не разбилась. Но и до людей не долетела. Просто мир вокруг меня вдруг стал плоским, черно-белым, и начал стремительно сужаться и отдаляться от меня. Не понимая, что происходит, я изо всех сил цеплялась за ускользающую реальность, а мой дрон вдруг перестал подчиняться мне, самостоятельно спланировал на плешивую макушку невысокого холма и замер там, не реагируя на мои приказы…


Поводок, успела подумать я. Черт знает какой силы и длины поводок. А потом погрузилась в небытие.


Когда же я очнулась…


Нет! Не так! Когда меня включили – вот правильное слово! Потому что я, Сильвия Хантер, двенадцати лет от роду, - не человек, я просто куча интеллектуальных микросхем. Ну и кусок бездвижного мяса заодно.


Если оно есть, конечно, это мясо.


Существует ли оно на самом деле, мое белковое тело? Или его нет и не было никогда? А я просто искусственно созданное существо, механизм, робот…


… Итак, когда меня включили…

Показать полностью
45

Я и мой дрон - 4

1. Я и мой дрон

2. Я и мой дрон - 2

3. Я и мой дрон -3

Две недели со мной почти не разговаривали, и две недели я была тише воды ниже травы, из дома практически не выходила, хотя никто мне ничего не запрещал. Только Ванька звонил чуть ли не по десять раз на дню и ругательски меня ругал. Я смиренно выслушивала его и не возражала.


Потом все как-то наладилось, ушел страх, мама снова стала улыбаться, а папа шутить, он даже поддразнивал меня, называя камикадзе-неудачником и периодически интересуясь, как оно там, на том свете? А я, наверное уже в сотый раз, торжественно обещала себе поумнеть и повзрослеть.


Удивительно, но никаких ограничений для меня не последовало. Я могла по-прежнему ходить куда угодно в пределах периметра, смотреть телевизор, встречаться с друзьями. Меня даже отпустили на день рождения к Вилли, мы отлично повеселились всем классом. Про случай на пикнике все как будто забыли, только Ванькин дедушка стал захаживать к нам и вести со мной долгие неспешные разговоры обо всем на свете. Я его ужасно стеснялась и от смущения становилась смирной и косноязычной.


- Прямо пай-девочка, - ворчал Ванька. – Лучше бы раньше голову включала.


Я злилась на него, но не особенно. Чего там, сама виновата.


Так прошел июнь, наступил июль с его дождями и грозами. Самое скучное, самое тоскливое время в году, потому что приходилось целыми днями сидеть дома. Ведь наши дроны беззащитны перед мощными грозовыми разрядами, которые буквально сотрясают наш город в это время года. Да что там дроны – примитивные телевизоры вместо фильмов показывали одни помехи, связь то и дело отказывала, и бывали дни, когда я просто дурела от скуки, не имея возможности даже просто поболтать с друзьями.


- Ты бы хоть книжку почитала, что ли, - говорил папа, а мама вздыхала и украдкой закачивала мне файлы, призванные, как предполагалось, обогатить меня духовно и умственно.


Вообще-то книжки я люблю, особенно фантастику или там мистику. Ужастики всякие. Но читать древнюю классику, всяких там Крапивиных, Твенов и прочих – ну бред же! Полный бред! Тот мир, даже если он и был, кончился навсегда, он интересен историкам каким-нибудь, искусствоведам, у нас теперь другая реальность, совсем-совсем другая.


У нас дети не бегают босиком, не плавают на плотах, не разжигают костры. Они вообще ничего не делают, только лежат в личных капсулах жизнеобеспечения неподвижными тушками, опутанными всякими проводами и трубками, и только сознание, подключенное к матрице дрона, относительно свободно.


Мы – другие! Да, мы смеемся, грустим, дружим и ссоримся. Мы учимся, играем, ходим в походы… но как же это непохоже на то, что было в старину! Перенеси к нам какого-нибудь жителя двадцать второго века… да он, пожалуй, счел бы нас несчастными калеками. Жалеть бы начал, пожалуй. Главное, протез ноги или пересаженный орган для него нормально, а дрон, временно заменяющий все тело, - неестественно, ужасно, отвратительно! Вот что особенно возмущает.


Вот примерно так я и объяснила родителям свою нелюбовь к чтению.


- Я тебя понимаю, Сильвия, - грустно сказал папа. – Но ведь это – наше прошлое, прошлое всего человечества. Его надо знать и помнить. Даже если оно никогда не вернется.


- А мне не интересно! – заявила я. – Ни капельки! И вообще, прошлого нет. Есть только настоящее, и началось оно с Контакта.


Это не я такая умная, это Ванька. Как-то он высказал такую мысль, мне ужасно понравилось, только вот повода блеснуть не было. А тут появился.


Папа как-то странно посмотрел на меня и больше к этому вопросу не возвращался. А я из принципа скачала из библиотеки книжку «Контакт: шок и надежда» и перечитала всю от корки до корки, хотя знаю ее почти наизусть. И вечером за ужином цитировала оттуда целые абзацы.


И про Чужих, и про Эпидемию, охватившую всю планету; как умирали дети и только дети, потому что у взрослых нервная система уже сформирована и нейровирус им не страшен; как потом изобрели вакцину, и дети перестали умирать, только расти должны были в герметичных капсулах… Ну, и так далее. Короче, все это знают.


Мама сидела с каменным лицом, а папа сперва болезненно морщился, а потом попросил меня замолчать.


- Почему? – удивилась я. – Ты же хотел, чтобы я читала? Вот я и читаю. А что? Хорошая ведь книжка.


- В печку ее, - непонятно пробормотал папа и вышел из-за стола.


- Ну вот, - обиделась я. – То – давай, давай, читай. А то прям недовольны.


- Не все так просто, Сильвия, - просипела мама. – Эта книжка… она больше популярная, чем научная. На деле все гораздо сложнее.


- Да чего там сложного? – с досадой возразила я. – Все же понятно: встретились две цивилизации, разный метаболизм, разная физиология. Ну, заразили они нас этим нейровирусом. Так не со зла же! Непредвиденная случайность. И вообще, кто знает, может, мы их тоже чем-то заразили? Может, наш насморк для них смертелен? Ну, да, были жертвы, но ведь теперь-то все хорошо? И пользы от Контакта гораздо больше, чем вреда! Сама же рассказывала, что те же наши капсулы спроектировали пришельцы.


Мама не любит со мной спорить. Потому что ей говорить трудно, а меня иногда заносит, я тараторю с пулеметной скоростью, динамик у меня будь здоров, и получается, что последнее слово всегда за мной остается. Папа меня упрекает за это, да я и сама знаю, что нехорошо поступаю. Но поделать ничего с собой не могу. Такая я вот увлекающаяся натура.


В общем, вечер прошел натянуто, и спать я отправилась надутая. А ночью разразилась такая гроза, которой давно уже не было. Молнии сверкали одна за другой, от грохота дом сотрясался до основания, так что я, хотя и не боюсь грозы, уснуть долго не могла.


Зато утро выдалось расчудесное! И голубое-голубое небо, и яркое солнце, и сверкающие капли на листьях. И – тишина.


Это я потом сообразила, про тишину. И удивилась: ни тебе бормотанья телевизора, ни гудения холодильника, только шаги внизу и голоса.


- Электричество отключили, - объяснил папа. Был он чем-то озабочен и вроде бы даже встревожен. – Авария на подстанции. Довольно серьезная. Мы убегаем, а ты, Сильвия, будь молодцом, очень тебя прошу. И… посиди-ка ты лучше дома сегодня. Боюсь, эта песня на целый день.


Сидеть дома? В такой день? Ага, щас прям! Я дождалась, когда машина родителей скрылась за поворотом, вытерпела еще десять минут на всякий случай, и выскользнула на улицу.


Можете считать меня авантюристкой, я не обижусь. Что выросло, как говорится, то выросло. И если у меня появляется идея, я из-под себя выпрыгну, а задуманное совершу. Ведь что самое главное в любой авантюре? Главное – не терять головы и сохранять хладнокровие.


Людей на улице было немного, все они были озабочены и страшно спешили. На меня и внимания никто не обратил, так что я без помех взлетела метров на триста и тихонечко, без форсажа, поплыла на запад. К Периметру. И очень скоро оказалась в знакомом месте.


Я видела высокий тополь и старый полуразрушенный сарай в десяти метрах за ним. А вот чего я не видела, так это опалесцирующей, слегка потрескивающей дымки между ними. И это означало только одно – Периметр отключен.


Вообще-то, такое у нас бывает, хоть и нечасто, после сильных гроз. И всегда взрослые следили, чтобы мы не выскочили за Периметр. А то мало ли что, включат его, а мы – снаружи! Но сегодня никаких взрослых рядом не было, все, видимо, занимались своей аварией, так что я беспрепятственно, хотя и не без внутреннего трепета, вышла за пределы города.


Вот казалось бы, что тут такого? Полметра вперед, полметра назад, какая разница? Ан нет! Там и воздух свежее, и небо голубее, и трава зеленее. И вообще – свобода! Полная и бесконтрольная, от которой кружилась голова и внутри все сладко сжималось в ожидании невероятных приключений.


И я с торжествующим воплем рванулась им навстречу.


Тот дом я заприметила еще прошлой весной, во время очередной обзорной экскурсии. Он располагался далеко, в излучине реки, его закрывали цветущие яблони, но я успела заметить, какой он чистенький, ухоженный, совсем не заброшенный, а очень даже жилой. И весь год я изнывала от любопытства, кто же там живет? Спросила как-то у папы, но он только глаза вытаращил: какой-такой дом? Не выдумывай, Сильвия, тебе показалось, и вообще, побольше времени учебе уделяй. Я еще тогда подумала, что он врет, а вот сегодня смогу в этом окончательно убедиться.


Я не торопилась, наслаждаясь полетом и свободой, то взлетала высоко-высоко, то снижалась к самой земле. И настроение у меня было расчудесное. Впереди у меня был целый день. А к вечеру я вернусь, и мама с папой ни о чем не узнают. Не то, чтобы я собиралась им врать, просто необязательно же обо всем докладывать, правда? Имеет же взрослый человек право на личную жизнь?


Дом стоял на прежнем месте, никуда не исчез, чего я слегка опасалась, и теперь я ясно видела, что в нем кто-то живет: светлые занавески колышутся в распахнутых окнах, на подоконнике цветы в горшках, гремела посуда и доносился ванильный запах сдобы. Я пристроилась в кроне какого-то дерева и принялась наблюдать.


Очень скоро из дома вышел человек. Был он босиком и в синих шортах. На крыльце он остановился, жмурясь на солнце и почесывая голый загорелый живот.


- Я на речку! – крикнул он в полумрак дома. Ему что-то неразборчиво ответили. Человек сморщил нос. – Да ладно, что я, плавать не умею?


Он спрыгнул с крыльца и побежал к реке. А я тихонечко последовала за ним. Было в нем что-то необычное, что отличало его от других людей, только я никак не могла сообразить, что же именно.


Сбежав с кручи, человек с разбегу влетел в речку, подняв тучу брызг, нырнул, вынырнул и, размашисто загребая руками, поплыл на противоположный берег. Я решила, что я плаваю быстрее, и мысль эта доставила мне удовольствие.


Включив дальномер, я определила ширину реки и заодно вычислила скорость, с которой плыл человек. И когда он выбрался на берег и стал прыгать на одной ноге, вытряхивая воду из уха, я машинально сняла параметры и с него. И сразу поняла, что мне в нем показалось странным.


Человек был мал. Точнее, он был коротышкой, метр тридцать один. Против, например, маминых метра шестидесяти пяти, а ведь она ниже всех моих знакомых. А этот человек, оказывается, еще ниже. Карлик, наверное, с брезгливым сочувствием подумала я.


Карликов я видела. Не лично, конечно, а по телевизору. Как правило, их опекали другие люди, нормального телосложения: держали за руку, не позволяли отходить далеко, подсаживали в транспорт, давали еду. В школе нам объясняли, что карлики – обычные люди, только маленького роста, и поэтому нуждаются в помощи здоровых. Я так думаю, они мутанты.


Мне стало ужасно интересно, и я бесшумно скользнула к густым зарослям ивняка на берегу. Ваньке расскажу, вот он обзавидуется, подумала я.


Карлик поплыл обратно. Теперь он плыл медленнее, его сносило течением все ближе и ближе ко мне, так что я даже забеспокоилась, тем более что заросли на поверку оказались не такими уж густыми. Карлик вдруг нырнул, а потом вынырнул уже совсем рядом со мной, ухватился за корявый ствол, нависший над рекой, подтянулся и уселся на скользкое притопленное дерево, фыркая и мотая головой. Я сидела тихонечко, как мышь, и карлик меня не видел. Посидев несколько минут, он встал и, держась руками за ветки, перебрался на берег. Меня он по-прежнему не замечал, но тут я совершила роковую ошибку – я тихонечко последовала за ним.


Это я так считала – тихонечко. Ведь я привыкла к шумам, что издает мой дрон, они для меня являются естественным фоном, как для взрослых шум дыхания или хруст в суставах. А сервомоторы не умеют работать абсолютно бесшумно, они негромко, едва слышно взвыли, но этого было достаточно. Карлик резко обернулся, едва не свалившись в воду, и во все глаза уставился прямо на меня.


- Ух ты, какая штука! – воскликнул он. Присел, протянул руку, попытался меня схватить, но пальцы соскользнули с гладкого корпуса.


- А ну-ка! – грозно сказала я. – Ручонки убрал!


Карлик сильно вздрогнул, испуганно оглянулся.


- Я ничего… я только посмотреть, - сказал он, шаря глазами по высокому берегу. – А что это за штука? А вы где? Это беспилотник, да? Классный какой. Это наше? Или пришельское?


- Сам ты… - презрительно сказала я и взлетела. – Карлик!


Сделав пируэт, я зависла прямо перед ним. Карлик, разинув рот, во все глаза таращился на меня.


- Здорово, - выдохнул он. – А мне дадите поуправлять? Немножко, а? Я аккуратно. Я в школе на факультатив роботехники хожу, я справлюсь.


- Дурак, - сказала я, теряя интерес к карлику.


Карлик покраснел и надулся.


- А чего это вы грубите? – с обидой выкрикнул он. – Я вот скажу дедушке, он в Институте работает, он там скажет, кому надо!


Не обращая внимания на лепет этого умалишенного уродца, я двинулась к дому. Мне было интересно, кто там еще живет. Внезапно я почувствовала сильный удар, и меня швырнуло вперед. Включив круговой обзор, я увидела, что карлик снова замахивается, сжимая камень. Рожа у него была противная и злая.


- Ах ты, гад! – вскричала я и рванула к нему, уворачиваясь от летящего булыжника.


Карлик не растерялся, прыгнул вперед, в руке у него оказалась корявая толстая палка, и он явно намеревался пустить ее в ход. Ну, меня этим не испугаешь!


Сделав обманный маневр, я с силой толкнула его в грудь, и карлик с воплем полетел в воду. Но тут же вскочил, обхватил меня руками и рванул вниз. Ну, а мне-то что? С некоторых пор я и поплавать не прочь. И я погрузилась в воду, стараясь прижать карлика к песчаному дну. Тот попытался вывернуться, но я прибавила мощности движка, и карлик беспомощно за возился подо мной, взбаламучивая воду.


Вдруг я сообразила, что попросту топлю человека, пусть даже он это и заслужил, и торопливо взлетела. Карлик тотчас вынырнул следом и судорожно закашлялся, выплевывая грязную воду. Он кашлял и кашлял, содрогаясь всем телом, со всхлипом втягивая воздух, а потом вдруг затих, сидя по пояс в воде.


- Эй, - опасливо позвала я. – Ты как?


Карлик злобно взглянул на меня, на лбу у него сочился розовой кровью кровоподтек. Не отвечая, он выбрался на берег и полез вверх по круче. Я медленно летела рядом.


- Ну, ладно, - миролюбиво сказала я. – Ну, извини. Только ты первый начал. Я же в тебя камнями не швырялась. А у меня, может, гироскоп сбился, - и я картинно захромала, припадая на левую плоскость.


Карлик остановился и иным, очень внимательным взглядом, посмотрел на меня.


- А я знаю, кто ты, - вдруг сказал он. – Ты из этих.


- Из каких это из этих?


- Ну, из этих, - он неопределенно махнул рукой. – Из города. Из института.


- Из города, - согласилась я. – А в институте у меня папа с мамой работают. А я в школе учусь. В шестом классе, между прочим.


Карлик вдруг расхохотался.


- Ой, не могу, - еле выговорил он. – Ой, держите меня! Ха-ха-ха!


- И чего тут смешного, интересно?


- В школе! Эти бочки! В школе! - Он едва не визжал от смеха, сгибаясь пополам и хлопая себя руками по коленям.


- Спятил? – участливо поинтересовалась я. – На солнышке перегрелся? При чем тут бочки какие-то? Отвечай, давай, а то опять искупаю.


Угроза подействовала - карлик перестал смеяться и сел на траву, вытирая глаза и все еще подхихикивая.


- Не сердись. Я просто представил, - он не удержался, фыркнул. – Ну, правда, смешно – полный класс бочек. И училка такая между ними: кто будет отвечать, поднимите руки… Извини. Честно, я не хотел тебя обидеть. Ты же не виновата…


- Чего тебя на бочках зациклило? – разозлилась я. – И я уж точно не виновата, что у тебя с головой не все в порядке!


Карлик вдруг сделался серьезным. Огляделся, придвинулся ко мне поближе.


- Слушай, а правда, что вы там в бочках сидите? Я никому не скажу, вот провалиться мне!


- Дурак! Мы что тебе, пещерные жители? Бочки! Обыкновенные капсулы жизнеобеспечения. Можно подумать, у тебя по-другому было. Или память отшибло? Или сам ты в бочке сидел? И как оно там? Не воняет?


Мой сарказм карлик напрочь проигнорировал. Сорвал травинку, сунул её в рот и принялся жевать.


- Значит, правда, - задумчиво проговорил он. – Значит, не врут… - Он вдруг подался ко мне, глаза его загорелись. – Слушай, а что, если… Ну, я понимаю, секретность, подписки, всё такое. Но всё-таки… Можно, я с тобой сфоткаюсь? А? Ну, пожалуйста! – и он умильно улыбнулся, сразу став ещё противнее.


- Фиг тебе, - сурово отрезала я. – Чего захотел!


Карлик опустил голову и удручённо вздохнул. Весь его вид выдавал смирение и покорность, но я же видела, как он украдкой достаёт из кармана гаджет, как наводит его на меня. Я ждала, сколько нужно, а когда его большой палец стал нажимать на кнопку камеры, мгновенно высосала хиленький аккумулятор досуха.


Этому нас не надо учить, любой источник энергии мы чувствуем практически с рождения и используем его в своих целях. Наоборот, нас учат ограничивать свои потребности, не совать в рот всё, что ни попадя, как говорит папа, и с возрастом у нас это начинает получаться, но навык-то остаётся! Инстинкты никуда не денешь, это врождённое.


Еле сдерживая смех, я смотрела, как карлик раз за разом нажимает на спуск камеры, и смиренное выражение на его лице сменяется озадаченностью.


Несколько раз он скосил глаза на гаджет, потом буркнул что-то неразборчивое.


- Не получается? – сладким голосом поинтересовалась я. – Ой, какая неприятность.


Карлик покраснел и надулся.


- Ну и что? – с вызовом сказал он. – Я, может, ничего такого и не хотел. Я, может, наоборот, тебе свои фотки хотел показать.


- Ну, покажи, - великодушно разрешила я и послала немного энергии в аккумулятор его гаджета. Совсем немного. Ровно столько, чтобы тот проработал несколько минут.


- Ого! – только и сказал карлик, глядя на засветившийся экран. – Здорово! – И с уважением посмотрел на меня.


Не знаю почему, но мне было приятно.


- Вот, смотри, - сказал он, поворачивая экран ко мне. – Это я тут с ребятами в школе…


- Э-э-ди-ик! – вдруг раздался крик. – Эдик, домо-о-ой!


Карлик вздрогнул, оглянулся.


- Мне пора, - нервно сказал он и встал. На лице его появилось выражение досады. – Дедушка зовёт, а он, знаешь… Короче, надо идти.


- Иди, конечно, - согласилась я. – Раз зовут.


- Но мы с тобой ещё встретимся? – он умоляюще посмотрел на меня. – Ну, пожалуйста!


- Там посмотрим.


Всегда мне хотелось быть загадочной личностью, но разве это возможно в обществе, где все тебя знают как облупленную? А тут вдруг получилось, само собой. И этот шанс я упускать не собиралась.


Медленно и плавно я стала подниматься вверх, и карлик вскочил, провожая меня глазами. Когда я поравнялась с верхушками деревьев, он вдруг дёрнулся, подпрыгнул и взмахнул руками, словно стараясь достать меня.


- Как тебя зовут? – с каким-то отчаянием заорал он.


- Си… - начала я и осеклась. Вот дура, чуть не проболталась, а какая, скажите, пожалуйста, загадочность, если знают твоё имя? И вдруг меня осенило. – Си! – крикнула я. – Зови меня Си!


И свечкой взмыла вверх. Попутно давая поправку оптике на скорость и высоту.


Поэтому я отчетливо видела, как карлик по имени Эдик некоторое время стоял, запрокинув голову и разинув рот, потом понурился, вздохнул и, опустив плечи, поплелся к дому. Перед тем, как войти в дверь, он остановился, обернулся, шаря глазами по небу, но меня, конечно же, не увидел.


Зато я видела всё.


И как Эдик зашёл в дом, и как его встретила пожилая женщина, седая и толстая. Женщина что-то ему сказала, а Эдик пожал плечами и исчез из моего поля зрения, а потом снова появился, но только с другой стороны дома, и встал, оглядываясь и прижав ладонь козырьком ко лбу. Лицо его исказилось, он что-то крикнул (я срочно прибавила звук, но не успела услышать), на крик из зарослей каких-то кустов выскочил еще один карлик, чуть ли не вдвое меньше Эдика, подбежал к нему и с запрыгал, размахивая руками.


- Эдя! – крикнул маленький карлик. - Кусно!


- Что, опять немытые огурцы лопал? – сурово спросил Эдик, поднимая его на руки. – Опять живот болеть будет? Бяка. Понял? Бя-ка. Нельзя.


- Кусно, - убеждённо повторил маленький карлик. – Не бяка.


Бедняжка, с сочувствием подумала я. Мало того, что уродец, так еще и слабоумный, даже говорить толком не может.


- Вот я скажу бабушке, она тебе задаст, - пригрозил Эдик, но дурачок только залился звонким смехом. – Ну, тогда дедушке.


Упоминание о дедушке подействовало. Мелкий уродец сполз с Эдика, засунул грязный палец в рот и с опаской огляделся.


Наверное, я уже тогда могла бы обо всём догадаться. Да что там «могла» - должна была, обязана! Но я слишком была увлечена подглядыванием и подслушиванием для того, чтобы включить мозги. И с интересом пялилась на двух карликов, не замечая их явного фенотипического сходства. Даже когда к ним подошел мистер Павлов, наш техник из коммунальной службы, и увел их в дом, ничто не щелкнуло в моей пустой голове. Наоборот, я была ужасно довольна собой и, посмеиваясь, отправилась домой, унося в своей памяти содержимое гаджета Эдика.

Показать полностью
227

Заберите меня с этой планеты. Аниматик трейлера

Первый аниматик трейлера мультсериала "Заберите меня с этой планеты". Мне важно знать что вы об этом думаете и насколько это вам интересно. Я стараюсь сделать этот проект как можно лучше, поэтому читаю все комментарии. Описание понравившихся моментов дает мне понять чего стоит делать больше, а конструктивная критика помогает отказаться от слабых или неудачных решений. Поэтому большое спасибо каждому, кто высказывает свое мнение под моими постами и видео.

Общество планеты Утопия достигло идеального общественного баланса и материального благополучия. Многие во вселенной сочли бы это место раем. Но один из ее обитателей не вписывается в идиллию. Искусственный интеллект, стоящий на страже общественного спокойствия решает сослать асоциальную личность на исправление в суровый далекий мир, населенный дикарями. Во время отбывания наказания несчастный вынужден изучать психологию аборигенов, живя жизнью обычного школьника в неблагополучном районе эпохи начала нулевых.

Заберите меня с этой планеты. Аниматик трейлера Заберите меня с этой планеты, Мультфильмы, Рисунок, Трейлер, Анимация, Фантастика, Арт, Художник, Ностальгия, Космос, Пришельцы, Мультсериалы, Юмор, Кот, Видео, Гифка
231

Нил Гейман: почему в Китае разрешили научную фантастику

Нил Гейман: почему в Китае разрешили научную фантастику Нил Гейман, Фантастика, Чтение, Научная фантастика, Телевидение, Философия, Писатель, Фэнтези

Прекрасная статья Нила Геймана, опубликованная на Facebook в сообществе "Настоящий писатель" 4 декабря 2019 года.
Очень рекомендую прочитать.
Нил Гейман рассказывает, почему чтение литературы очень важно для человека, особенно для ребёнка.
Это как никогда актуально сегодня, в эпоху визуального восприятия, когда мы получаем информацию в виде движущихся картинок (кинематограф).
Статья заставляет задуматься о многом.
Я бы хотел добавить кое-какие свои мысли к этой статье.
Существует чёткая разница между просмотром фильма и чтением книги. Это кажется очевидным, но есть важный момент, который не все замечают: когда вы читаете книгу, то именно вы создаёте в своём разуме образы героев и ситуаций, которые описаны в книге, а когда вы смотрите фильм, то вы получаете уже готовый, созданный кем-то, образ (движущуюся картинку), а ваше собственное воображение при этом не действует.
А ведь способность к воображению — это важная способность, вы не находите?
Вот что пишет по этому поводу Нил Гейман:

"В 2007 году я был в Китае, на первом одобренном партией конвенте по научной фантастике и фэнтези. В какой-то момент я спросил у официального представителя властей: почему? Ведь научная фантастика не одобрялась в Китае долгое время. Что изменилось?
Все просто, сказал он мне. Если им приносили схемы, китайцы создавали великолепные вещи. Но они ничего не улучшали и не придумывали сами. Они не изобретали. И поэтому мы послали делегацию в США, в Apple, Microsoft, Google и расспросили людей, которые придумывали будущее, о них самих. И обнаружили, что те читали научную фантастику, когда были мальчиками и девочками".
Я помню, насколько увлекательно было в детстве, лёжа в постели, перед тем как заснуть, проигрывать целые сюжеты из книг, которые до этого прочитал. Воображение работало на полную катушку!
Даже если мы возьмём кинематограф, то фильм появляется только после того, как будущие образы и сцены описаны в сценарии или в книге, по которой снимается фильм. Режиссёр, оператор, актёр — все они должны сначала прочитать текст, и лишь потом, благодаря их совместным усилиям, появится ряд картинок, на которые мы будем смотреть.
Я, конечно, не хочу сказать, что фильм — это плохо, а книга — это хорошо. Я сам киноман, обожаю хорошие фильмы, и это был бы слишком примитивный подход. Я лишь за восстановление баланса между просмотром фильмов и чтением книг. Поясню.
Если немного углубиться в философию, то когда при чтении книги читатель создаёт в своём разуме воображаемые образы, тут он выступает в качестве причины над своим воображением — он сам создаёт эти картины в разуме и может менять их, как захочет. При просмотре же фильма, зритель является в большей степени следствием — уже готовые картинки, которые он не может в этот момент изменить, потоком поступают в его разум.
Телевидение — прекрасный способ зафиксировать человека на одном месте: вы неподвижно сидите и смотрите на картинки, которые показывают в пластиковом ящике.
В современном мире баланс сдвинут в сторону не требующего никаких усилий просмотра визуального материала. Фильмы, сюжеты, ролики. Телевидение и кинематограф вошли в нашу жизнь около ста лет назад, но посмотрите, сколько открытий во всех областях человеческой деятельности было сделано в ту эпоху, когда люди в основном только читали книги! Насколько натренировано и развито было их воображение! Острота ума, способность излагать свои мысли, способность общаться — где всё это?
Чтение книги предполагает участие. Оно предполагает некоторое усилие. Оно заставляет работать мысль!
Тиражи современных изданий год от года снижаются. И это проблема не только для писателей, которые хотят, чтобы их книги продавались. Люди стали меньше читать. Они знают меньше слов. Они сидят перед экранами и жуют, и жуют современную тележвачку — зачастую весьма примитивные телесериалы и телепередачи. Как это обогащает их?
В моей статье больше вопросов, чем ответов, но один из ответов очевиден: чтобы восстановить баланс между чтением книг и просмотром фильмов, нужно больше читать. Дабы не оказаться перед лицом проблемы, с которой уже столкнулись китайцы, а завтра можем столкнуться и мы.

https://zen.yandex.ru/media/id/5ec2c130bb51c50914677223/nil-...

Показать полностью
673

Айзек Азимов

Сегодня исполняется сто лет со дня рождения Айзека Азимова — ученого и писателя, влияние которого на жанр научной фантастики невозможно переоценить. Он входит в «большую тройку» великих фантастов XX века вместе с Артуром Кларком и Робертом Хайнлайном. Книги Азимова предвосхитили развитие робототехники и популяризовало сам термин «робот». Фантаст умело заглядывал в будущее нашей цивилизации и задавался важными вопросами, которые остаются актуальными до сих пор. В честь юбилея Азимова мы решили рассказать о жизни и ключевых работах писателя.

Айзек Азимов Писатель, Биография, Фантастика, Длиннопост, Айзек Азимов

Айзек Азимов родился 2 января 1920 года в селе Петровичи Смоленской области. Освоить русский язык мальчику так и не довелось — его родители вскоре покинули страну и на русском языке с будущим фантастом никто не разговаривал. В 1923 году семья переехала в США, город Бруклин, где открыла кондитерский магазин.

Мать Азимова очень хотела, чтобы сын пошел в школу на год раньше, ради чего исправила его дату рождения на 7 сентября 1919 года. К третьему классу Айзек уже был постоянным посетителем библиотеки. В свободное от чтения и учебы время он помогал родителям в кондитерской. Позже автор, вспоминая о своем детстве, говорил, что работал «по десять часов семь дней в неделю». Стоя за прилавком, он то и дело читал очередную книжку, за что отец сильно ругал сына — причем особое недовольство у него вызывала фантастика, которую Азимов-старший считал ее достойным жанром.

Айзек Азимов Писатель, Биография, Фантастика, Длиннопост, Айзек Азимов

Первое произведение Айзек Азимов попробовал написать в одиннадцать лет. После восьмой главы он забросил книгу, однако уже тогда задумался о том, чтобы связать жизнь с литературой. Были у фантаста и другие планы на будущее. Сперва он думал выучиться на медика, однако Азимову становилось плохо при виде крови. После окончания средней школы писатель пытался поступить в престижный колледж Колумбийского Университета, не прошел собеседование, но все-таки смог поступить туда через год — на факультет химии.

Дебютной публикацией Айзека Азимова стал рассказ «Затерянные у Весты», вышедший в журнале Amazing Stories. Это был не первый рассказ, отправленный в журнал, главным редактором которого выступал Джон Кэмпбелл — после первых отвергнутых рукописей редактор давал Азимову ценные рекомендации. После этого публикации пошли одна за другой.

В 1939 году Айзек Азимов получил степень бакалавра, а спустя два года — магистра по биохимии. В 1942—1945 годах фантаст работал химиком на военно-морской верфи в Филадельфии, где также трудились Роберт Хайнлайн и Спрэг де Камп, после чего еще два года прослужил в армии. В 1948 году Азимов окончил аспирантуру и устроился преподавателем в Бостонский Университет. В 1979 году он получил степень профессора. Несмотря на успехи в литературе, Азимов не забрасывал научную деятельность и на протяжении большей части жизни совмещал ее с творчеством. Кроме того, Азимов писал научно-популярные работы, причем не только по своей специальности, но и по другим областям науки — например, по истории. Так что, выражаясь современными терминами, его вполне можно было назвать популяризатором науки. Заражали интересом к ней и будущему и многие его фантастические произведения.

Айзек Азимов Писатель, Биография, Фантастика, Длиннопост, Айзек Азимов

Водоразделом в своей писательской карьере Азимов называл рассказ «Приход ночи», повествующие о планете с шестью солнцами. В последующие несколько лет автор в основном работал над историями, которые вошли в сборник «Я, робот», опубликованный в 1950 году. На страницах этой книги он первым представил образ робота, какими мы привыкли их представлять сегодня. Азимов сформулировал знаменитые три закона робототехники, интегрированные в позитронный мозг каждой умной машины.

Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред. Робот должен повиноваться всем приказам, которые дает человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому Закону. Робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в которой это не противоречит Первому или Второму Законам.

В таком виде формулировки появились благодаря Джону Кэмпбеллу, который вывел их на основании рассказов Азимова. На страницах «Я, робот» рассматривал преимущественно рассматривал нестандартные ситуации, когда законы робототехники могут быть интерпретированы неправильно или не работать вовсе.

Роботы присутствовали в большинстве произведений фантаста. На заре карьеры Азимов подумывал писать и о пришельцах, но Джон Кэмпбелл посоветовал не вставлять их в книги, поскольку считал инопланетян недалекими и неинтересными по сравнению с людьми. Поэтому Азимов сфокусировался на произведениях о будущем, в котором человечество осваивает вселенную. А возникающие проблемы решает с помощью разума, науки и находчивости.

Айзек Азимов Писатель, Биография, Фантастика, Длиннопост, Айзек Азимов

Жизнь Айзека Азимова была столь богатой на события и достижения, что охватить ее целиком можно разве что в скрупулезной работе на сотни страниц. Писатель уверял, что истинная роль научной фантастики — в объединении человечества, в искоренении ненависти между людьми. Именно поэтому его книги несли столько разумного, доброго и вечного. Например, в цикле о «Лакки Старре» фантаст рассказывал об увлекательных космических приключениях, но в то же время наполнял истории научными фактами и концепциями. В своих научно-популярных книгах — всего их вышло свыше сотни — он часто развенчивал псевдонауку и суеверия. Фантаст завоевал все основные престижные премии в области научной фантастики, в его честь была даже названа планета. А в своих многочисленных историях Азимов предвосхитил многие научные идеи и внес огромный вклад в развитие фантастики.

Айзек Азимов Писатель, Биография, Фантастика, Длиннопост, Айзек Азимов

Попмеханика. Василий Макаров. https://www.popmech.ru/design/537174-tvorcheskiy-put-ayzeka-...

Показать полностью 4
2880

Отличная запись в резюме

Недавно решил перечитать любимую российскую фантастику, а в частности Олега Дивова. Наткнулся на забавный кусок его биографии:

"Олег Игоревич Дивов родился в Москве в семье потомственных художников-реставраторов Третьяковской галереи. Профессиональный литератор, с 14-ти лет публикуется как журналист. С 1990 г. копирайтер (реклама всех видов, концепты, кампании «под ключ»). Работал в крупнейших рекламных агентствах страны. Высшим своим достижением на этом поприще называет слоган для рекламы унитазов с электронным управлением — «Толчок в будущее!»"


Кстати, пишет хорошо, с юмором.

852

Рэй Брэдбери

22 августа 1920 года в городе в Уокиган (штат Иллинойс, США) родился Рэй Дуглас Брэдбери, один из лучших писателей-фантастов, который сам себя фантастом не считал.

Рэй Брэдбери Рэй Брэдбери, День рождения, Август, Писатель, Фантастика, Длиннопост

Брэдбери написал одиннадцать романов, наибольшую популярность из которых получили ранние работы: «Марсианские хроники» (1950), «451 градус по Фаренгейту» (1953) и «Вино из одуванчиков» (1957). Также писатель создал 21 пьесу и 28 сценариев для кинофильмов.


Больше всего писатель создал литературных произведений в жанре рассказа. Сейчас известно около 400 его рассказов, многие из них выходили в сборниках, число которых также значительно — сорок семь изданий. Правда, некоторые сборники представляли собой компиляции, зачастую в них печатались уже вышедшие ранее рассказы и только один-два новых. Некоторые известные произведения: «Будет ласковый дождь» (1950), «Завтра конец света» (1951), «И грянул гром» (1952), «Всё лето в один день» (1954) и другие. Несколько рассказов послужили основой для более крупных произведений, как, например, рассказ «Пожарный», который предвосхитил роман «451 градус по Фаренгейту»


О жанровой принадлежности своих книг Брэдбери говорил:


"Прежде всего, я не пишу научной фантастики. У меня есть только одна книга в жанре научной фантастики, и это «451 градус по Фаренгейту», роман основанный на реальности. Научная фантастика — описание реального. Фэнтези — описание нереального. Так что «Марсианские хроники» — это не научная фантастика, это фэнтези. Этого не может случиться, понимаете? Вот почему у этой книги будет долгая жизнь — она как греческий миф, а мифы живучи."

Рэй Брэдбери Рэй Брэдбери, День рождения, Август, Писатель, Фантастика, Длиннопост

В своей статье «Как вместо колледжа я закончил библиотеку, или мысли подростка, побывавшего на луне в 1932-м», Рэй Брэдбери писал:


"Когда мне было 19 лет, я не мог поступить в колледж: я был из бедной семьи. Денег у нас не было, так что я ходил в библиотеку. Три дня в неделю я читал книги. В 27 лет вместо университета я окончил библиотеку."

Рэй Брэдбери Рэй Брэдбери, День рождения, Август, Писатель, Фантастика, Длиннопост

Когда Брэдбери задали вопрос о том, почему не сбылись многие его прогнозы, — в частности, о поселениях землян на Марсе к началу третьего тысячелетия. Писатель ответил просто: «Потому что люди — идиоты».

https://ru.wikipedia.org/wiki/Брэдбери,_Рэй

http://raybradbury.ru/articles/v_dni_vechnoj_vesny/

https://24smi.org/celebrity/4768-rei-bredberi.html

Показать полностью 2
523

Служили три товарища-фантаста

Служили три товарища-фантаста Фантастика, Писатель, Фотография, Айзек Азимов, Роберт Хайнлайн, Спрэг де Камп

Филадельфийская верфь в годы Второй мировой войны была самым, что ни на есть фантастическим местом. Нет, вовсе не из-за мифологического «Филадельфийского эксперимента». Просто в то время на верфи служили (на фото слева направо) разом Лайон Спрэг де Камп, Айзек Азимов и Роберт Хайнлайн, без которых невозможно представить себе фантастику. Все трое на тот момент уже успели громко заявить о себе в короткой форме, а де Камп даже написал, пожалуй, самый известный роман в своей карьере — «Да не опустится Тьма», настоящую жемчужина в почти бесконечной веренице книг о попаданцах в прошлое. У Хайнлайна первые романы тоже уже вышли, но самые прославленные его работы еще впереди. А Азимов свой первый роман выпустит только спустя несколько лет, в 1950 году. Его «Камешек в небе», кстати, тоже про попаданца в другое время — только не в прошлое, а в будущее, когда Земля стала задворками человеческой цивилизации. 

185

Как я стал писателем. Часть 6. Вчера сегодня было завтра

Начало здесь:


https://pikabu.ru/story/kak_ya_stal_pisatelem_chast_1_do_nac...

https://pikabu.ru/story/kak_ya_stal_pisatelem_chast_2_pervyi...

https://pikabu.ru/story/kak_ya_stal_pisatelem_chast_3_ukrali...

https://pikabu.ru/story/kak_ya_stal_pisatelem_chast_4_nachal...

https://pikabu.ru/story/kak_ya_stal_pisatelem_chast_5_film_f...


Полностью погруженный в работу и семейную жизнь, я уже думал, что окончательно повесил перо на гвоздь. Писал мало, 2-3 страницы, а после забрасывал. К тому же, после успеха "402 метра" я был уверен, что никогда не напишу ничего, что пользовалось такой же популярностью.


Как и в случае с "402 метра", мне помогла жена. Мы развелись. Никто никому не изменял, никто никого никуда не посылал, просто ей предложили работу в другом городе, у меня в родном Челябинске был бизнес, который я не хотел бросать, но и ограничивать любимую не хотел. В общем, дали друг другу свободу.


Удивительно, но после развода у меня сразу появилось куча свободного времени, свободные деньги и гора не стиранных носков.


Вообще, у меня давно была мысль написать фантастический роман с попаданцами в прошлое, говоря точнее - в конец 1980-х годов. Замечательное было время! Эпоха больших пушек и тачек с многоконными моторами в кино, микро-бикини, рок. Еще в 1980-х у меня не было гипертонии и остеохандроза. И, чего греха таить, немалое влияние оказала трилогия "Назад в будущее".


Я брался за роман несколько раз, но забрасывал. И тут... срослось! Вся история встала в голове от начала и до конца.


Мне захотелось как-то дать бывшей супруге понять, что я ее все еще люблю, при этом понимая, что пути обратно нет, но сделать красивый прощальный подарок. Так родился "Подрядчик". Книга про строителя, который вернулся в прошлое, чтобы перестроить будущее. Такой своеобразный фантастический любовный роман, но причем грубый, суровый, мужской, без лишних соплей.


Завязка сюжета проста: подрядчик, директор строительной компании, распилив бабло на строительстве цеха, крупно встрявает. И вынужден потеряться, очутившись в 1988 году.


Цитата из книги:

— Ты смотрел передачу «Ищу тебя»? Так вот. Предлагаю поиграть в увлекательнейшую игру — «найди меня». Отыщешь — хрен с тобой, замочи. А нет — можешь спилить мушку, засунуть ствол себе в задницу и пустить маслину. Советую уже приступать, потому как хрен когда ты меня найдешь.

Многие знакомые, с кого рисовал персонажей, узнали себя. В частности - Саша Семенов, изобретатель машины времени, в котором все, кто был знаком с прототипом, узнали моего одноклассника. Как и его отца. Кстати, про соседку-порнозвезду - тоже чистая правда, сам обалдел, когда увидел ее в немецких фильмах в 1990-х годах. Муза главного героя - порнодива... это весьма необычный ход, откуда и несколько откровенных моментов в книге)


Несмотря на то, что "Подрядчик" был написан для узкого круга лиц, роман стал необычайно популярным. Изначально я думал, что это связано с тем, что я, собравшись с духом, твердо решив написать книгу, накидав в голове план, около месяца смотрел фильмы именно той эпохи, читал журналы и газеты, сохранившиеся у бабушки и дедушки, тоже конца 1980-х, чтобы понять, как вообще люди жили, как говорили, как думали. Я, конечно, тоже жил в это время, но был слишком мал, чтобы многое помнить.


В общем, полностью погрузился в 1988 год. Даже музыку слушал исключительно конца 1980-х - a-ha, Roxette, Modern Talking, Земляне и т.д. Нашел в интернете старые фото родного Челябинска, карты города, чтобы нигде не накосячить. В итоге в "Подрядчике" существуют 2 реальности: одна - 2008 год, откуда Алексей отправляется в прошлое и которую я хорошо знал, потому что писал книгу в 2008 году, и еще одна - 1988 год, воссозданная по крупицам, моя особая гордость - многие, для кого 1988 год был не историей, а жизнью, читали со слезами на глазах, утверждая, что словно опять попали в Перестройку.


Секрет популярности "Подрядчика" я понял намного позже, когда увидел хвалебный отзыв в интернете. Оказалось, что это - едва ли не единственный роман, где герой, попав в СССР, не пытается спасти СССР,  а решает сугубо личную проблему - возвращает любимую женщину.

Показать полностью
424

Зачем писателю компьютерные игры?

Как думаете, нужна писателю физика? А астрономия, математика, история, география, медицина, психология... Поверьте, писателю никуда без этой уймы наук! Так что не удивляйтесь, если к вам в личку постучится автор и попросит проконсультировать. Я регулярно советуюсь с самыми разными специалистами, потому что в любой книге важна достоверность, иначе появляются смешные ляпы, вроде взрывающихся в вакууме людей.

Примерно год назад я приступила к написанию очередного фантастического детектива и зависла, пытаясь придумать планету. Мне очень хотелось, чтобы планета вращалась вокруг двух звёзд, но подводных камней оказалось слишком много. Пришлось разбираться на практике.


Инструмент по созданию Вселенных. Оказывается, и такой есть.

На помощь пришёл муж. Удивительно, в кои-то веки пригодилось его увлечение играми! Так что больше я не злюсь, когда он зависает ночами за компом. Шучу, злюсь, конечно, но терплю, ведь без этого планеты бы не получилось.
Пока я ломала голову, разбираясь в астрономии, муж открыл свой любимый Steam, купил игру Universe Sandbox² и оптимистично заявил: «Сейчас мы твою планетку сконструируем!»

Вышло не так быстро, как планировалось. «Сейчас» растянулось на целый день и бессонную ночь, но впервые в жизни я залипла с компьютерной игрушкой и это было круто!


Рождение звёзд

Итак, я хотела, чтобы планета вращалась вокруг двух звёзд, поэтому с этих самых звёзд мы и начали.


Кстати, Википедия говорит:

Universe Sandbox — интерактивная программа для моделирования гравитации крупных космических объектов. С её помощью можно увидеть воздействие силы тяжести на различные объекты во Вселенной и запустить моделирование Солнечной системы, разных галактик или других объектов, одновременно взаимодействуя и сохраняя контроль над гравитацией, временем, и другими космическими телами.

Так что модель получается близкой к реальности, а потому расчётам можно верить! Сначала мы, конечно, дурачились. Поиздевались над орбитами.

Повзрывали звёзды.

Потом изучили модели существующих бинарных систем.

Последняя и стала прототипом для звёзд, которые я назвала Рош Ша и Рош Кха — большое и малое солнце.

На бескрайнем голубом небе пересекались розовые и жёлтые лучи, большое солнце следовало за малым в вечной игре в догонялки.
Цитата из «Осторожно, Врата закрываются».

Обитаемая планета — один шанс на миллион

Universe Sandbox² наглядно демонстрирует, что на Земле все вероятности сошлись непредсказуемым образом, и произошло чудо — появилась жизнь. На моделирование с готовыми исходными данными ушли почти сутки: мы меняли орбиту и ось наклона, переделывали состав ядра, создавали атмосферу, увеличивали и уменьшали скорость вращения, — но «зона обитания» никак не желала приближаться, а вероятность возникновения жизни в лучшем случае составляла 30%.

Между делом издевались над Вселенной. Немного приблизили Теслу к Марсу.

Зачем писателю компьютерные игры? Писатель, Планета, Фантастика, Видео, Длиннопост

Побомбили Землю метеоритами. Жутко, если честно.

Затем продолжили творить, и в результате получился Донток. Такой, каким я его представляла.

Ещё учась в школе, Сшикшонг разглядывал макет Донтока и поражался, как этом клочке суши могла зародиться жизнь? Один шанс из миллиона! Но непредсказуемым образом все вероятности сошлись и произошло чудо. Ещё более удивительным было то, что на единственном континенте возникли две разумные расы. Остальную планету покрывала вода, не считая редких вкраплений скал и крошечного острова, куда ссылали заключенных.

Отрывок из «Осторожно, Врата закрываются».

Результат

Радиус планеты: 5599 км. (радиус Земли — 6371 км.)

Средняя температура: 30,9°C (Земли — 15,2°C). Т.е. на Донтоке довольно жарко.

Продолжительность суток — 19 часов, продолжительность года — 2,74 земных.

Сходство с Землей: 92,6%. Вероятность возникновения жизни: 80,7%. Как видите, Донток находится в обитаемой зоне.

Зачем писателю компьютерные игры? Писатель, Планета, Фантастика, Видео, Длиннопост

Ну и напоследок фотография моей удивительной планетарной системы.

Зачем писателю компьютерные игры? Писатель, Планета, Фантастика, Видео, Длиннопост
Показать полностью 3 7
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: