Сказ о Фукутоми - часть 3⁠⁠

часть 2

Не зная о случившемся, Ониуба ждала днем мужа на краю города. Она вытянулась в полный рост, всматриваясь в дорогу. Наконец она его заметила в дали, на расстоянии где-то одного квартала.

- Его окружает так много людей, наверное, его послали назад со свитой. Получилось ли у него развеселить знатную особу? - Пока они приближались, она приметила: - Его одежда все алая.

Ониуба была вне себя от счастья, она вбежала в дом и воскликнула: - Какая у нас старая уродливая одежда. Но мы теперь богачи, а ботым людям не под стать в таком ходить. Нам это больше не понадобится, не будет же невестка или внуки это носить.

Она развела огонь и стала срывать отовсюду старые одежды и кидать их на сьедение пламени. - Какое расточительство! - возмутился внук. - Еще какое, - отвечала невестка с улыбкой, все еще сомневаясь в ее действиях. - Как же дымно! Видно, бабка притягивает весь этот дым. Дым не входи, дым уходи.

Но то, что Ониуба приняла за алый наряд, оказалось обычной окровавленной одеждой. А штаны были желтыми от фекалий.

Стараясь не прикасаться к своему мужу, Ониуба повесила его одежду при помощи палки. Бокусё остался абсолютно голым и дрожал от холода. Ему было не чем даже прикрыть свою промежность, оправдывающую его имя Бокусё (также переводится как маленький).

Монахиня Мёсай явилась с соболезнованиями: - Ну и дела... Какая неудача постигла этот дом.

Даже чуткая собака пришла, поскулила, посмотрела на него с жалостью и решила, что он скоро умрет.

Соседка, что подсматривала сквозь дыру в ширме, с трудом сдерживала смех, она не могла оторвать глаз от срамоты между ног.

В эту ночь и на следующий день боль в животе не унималась. Задница дымилась, а в животе как будто стрекотали сверчки. Как в ненастную осеннюю пору, когда дождь то идет, то не идет, живот периодически скручивало от адской боли. - А-а, как болит живот, - были едва слышны стоны. Он ненавидел Ониубу, но в то же время они были скованы брачными узами. Своими руками она согревала его морщинистые руки и потирала живот, морщась от смердящего запаха. Неохотно она положила его на живот и, держась за вешалку для одежды, стала давить на поясницу. В это время ее внук покачивался на его спине, невинно смеясь. Только моча да слюни текли, намачивая бедра.

- Бокусё, как твой живот, уже прошло?

Невестка тем временем приносила ему поесть, стараясь на него не смотреть. - Дайте, дайте еды! Больно, ох как больно! - доносились стоны.

Ониуба пылала яростью. Она вышла на берег реки и воскликнула, повернувшись на юг: - Наму Амида Буцу, бог храма Кумано*, покарай Фукутоми Орибэ, опозорившего моего несчастного мужа, - взывала она к богам, перебирая чётки. Со стороны храма прилетел ворон, взмахнул крыльями и каркнул перед подношениями. - Мои мольбы были услышаны, - решила Ониуба и вернулась домой.

Шли дни, проходили ночи, Бокусё совсем ослаб и не мог уже самостоятельно дойти до отхожего места. С трудом выползал он во двор, держась за палку и волоча гэта по земле, оставляя при этом за собой кучи фекалий. Все время его мучила нестерпимая жажда, - Пить, Ониуба, дай мне воды, - капризничал он, словно ребенок. Но выпитое тут же выходило обратно. Пухлые предже щеки впали, кожа вкоруг глаз потемнела.

Его жинь в опасности, - поняла Ониуба и пошла к главному лекарю Ваке Киёмаро и рассказала ему о болезни.

- В храме милосердия не задаются вопросами, - ответил Киёмаро и тут же поспешил осмотреть больного. Он проверил симптомы, приготовил лекарство и дал его Бокусё. Ониуба облегченно вздохнула.

* храм Кумано - тип синтоисткого храма, который оберегает три горы: Хонгу, Шингу и Начи.

Продолжение следует...