Роман "Тихони". Перевод. Глава 6
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Дома я не могла заставить себя взглянуть на постер МОР. Бальтазар так был похож на Парня своими длинными волосами, широкими скулами, стройным и сильным телом, узкими черными джинсами. Я не знала, как быть. Ведь в моих фантазиях я представляла, что Бальтазар, его группа и все, кто имел отношение к миру этой музыки, примут меня, и я стану своей. Я мечтала, что буду, почти как Мари-Лиз, стоять рядом с кем-то вроде Парня, рядом со своим союзником. Вместе мы выбьем все дерьмо из засранцев и докажем свое превосходство. И если Парень посчитал меня идиоткой, подумал бы так и Бальтазар?
Но, в конце концов, металл все еще принадлежал мне. Я не собиралась позволить Парню отнять его у меня, только потому, что он тоже его слушал, но оказался мудаком. В задницу его. Пускай смотрит на меня как на дуру. Пофиг.
Однако слушать МОР я все же была тогда еще не готова. На помощь пришла музыка Трупного Бульканья. Я врубила самую любимую песню:
Лицо твое - лишь маска,
Ее я разобью.
Я над тобой властен,
Жизнь отниму твою.
Ты был неосторожен,
Встав ко мне спиной.
И мне не будет сложно
Свой нож вонзить в нее.
Твое лицо нелепо,
Оно меня смешит.
Ты из дерьмища слеплен,
Твой разум будто спит.
Но ждать уже не долго,
Ты скоро все поймешь,
Когда твоею кровью
Я обагрю свой нож.
Наверняка Мари-Лиз тоже сталкивалась с теми, даже в металлической тусовке, кто пытался высмеять ее. Но она бы не позволила какому-то мудаку испортить себе жизнь. Если что-то и было, я уверена, что это лишь сделало ее сильнее. Напитало ее большей ненавистью, что послужило новым вдохновением. Я понимала, что на записи пел мужчина, но в музыке был и ее бас. Она жила песней. Она чувствовала каждое слово в ней, так же, как и вокалист.
И вообще, за фасадом этого Парня скрывался самый обычный говнюк. Он не замечал настоящего смысла металла, который для меня был так очевиден: ненависть к говнюкам и борьба с ними. Я почувствовала прилив сил. Он не сек фишку. Я победила. Я врубалась в металл и, несмотря на то, что я так мало знала, я все равно была металльней, чем он. Может, он и знал что-то там о тусовке, но, что знала и чувствовала я, было куда важнее. Случившееся вдруг вдохновило меня:
За ломаный грош ты наряд свой купил.
Неудачник отстойный, ну-ну, удивил!
Такие как я вмиг услышат мой зов,
Тебя не спасет пелена лживых слов.
Я вырву твои голубые глаза,
Речь сладкая воплями станет тогда.
Твоей кровью наполнится весь коридор,
Я - исчадие ада, смерть - твой приговор.
Это было лучшее, из того, что я писала.
Признаться, я даже сдала этот стих как задание по английскому. Учительница, мисс Вори, поставила мне "хорошо", но не без пары ремарок красным: "Жутковато. Ты недавно смотрела фильмы ужасов?" И рядом смайлик. Она еще упомянула, что слово "отстойный" слишком походило на жаргонное для того, чтобы использовать его в школьном задании. Но мне было все равно. Я знала, что хорошо умею сочинять. И я очень гордилась своим стихом. Пусть он и не отвечал глупым стандартам моей школы. Какая разница. Я ведь сама была в ней чужой.
***
Каждый раз, заметив Парня на перемене или в столовой, я делала вид, что не знала его. Поначалу я впадала в ступор, но потом просто поговаривала про себя "Такой злой ведьмы ты еще не встречал", и мне становилось легче. А еще лучше мне становилось, когда я представляла, как вырываю глаза этого жалкого позера.
Разумеется, я все рассказала Джозефине, и после того, как она пожурила меня за нелепое использование фразы "из разговоров", тут же присоединилась к моему негодованию:
- В жопу его. Все равно он даже одежду не стирает. Уверена, еще и патлы воняют его. Он, может, и не моется вовсе. Чертов лузер.
Мне было приятно участие Джозефины, но все эти ее оскорбления меркли на фоне усвоенной мной истины, что я была лучше. А еще они меркли на фоне моих фантазий, в которых я сталкивала Парня вниз по ступенькам и смотрела, как по полу разлетаются его зубы. Джозефина этого не понимала. Я показала свой стих и объяснила, что он был посвящен Парню, она посмеялась, но так и не въехала полностью.
К зиме мы с Джозефиной стали хорошими подругами, она действительно мне нравилась. В школе все было весьма терпимо. Это меня удивило. С засранцами проблем тоже не было. Они все еще хихикали и смеялись надо мной, но это не шло ни в какое сравнение с прошлым годом. Может, все от того, что я часто ходила с Джозефиной и уже не казалась слишком легкой добычей. А может, им просто уже надоело приставать к кому-то, кто реагировал не так бурно, как это делали другие терпилы. У Бренди появился парень. Парочка это была у всех на виду в школе. Ну и ладно, теперь хоть она была увлечена своей новой игрушкой, и ей было уже не до меня.
Сочинительство стало хорошей терапией, но все равно приходилось иметь дело с мудаками вроде мисс Вори, которая вдруг докопалась до моих работ в рамках творческого задания. Я писала такие классные стихи, а она возвращала их все с замечаниями красным:
"Рейчел, хорошо написано, но мне бы хотелось увидеть от тебя что-нибудь посветлее".
"Рейчел, ты же счастливая девочка! Покажи это в своих стихах".
"Рейчел, у тебя настоящий талант. Прошу, направь его в другое русло".
Но ведь не моя вина, что ей не нравилась моя писанина. Она не могла сказать, что стихи плохие, поэтому была вынуждена ставить хорошие оценки, но я не хотела мириться с тем, что она критиковала то, что для меня имело огромное значение.
Поэтому в следующий раз я сдала стих, который сочинила, думая о мисс Вори:
Дамочка в опрятном платье,
Говоришь, я неправа?
Судишь ты меня напрасно.
Я поставлю тебе "два".
Думаешь, ты идеальна?
Сказать поправде: вовсе нет.
Жизнь оборвется моментально,
Лишь громко хрустнет твой хребет.
Я и подумать не могла, что мисс Вори примет это на свой счет. Теперь-то я понимаю, что посыл стиха был очевиден, но тогда я была на взводе и писала что-то действительно клевое, думая, что такой умный и ироничный стих запросто сойдет мне с рук. Когда она вернула мое задание, красной ручкой внизу было написано: "Жду тебя после уроков".
Когда я вернулась в класс мисс Вори в конце учебного дня, то увидела не только ее, но еще и директрису мисс Коутс. А ведь еще ни одного раза я не разговаривала с Мисс Коутс. Мисс Вори выглядела очень расстроенной. Я поняла - мне достанется.
- Рейчел, присядь, будь добра. - мисс Коутс указала мне на парту. Усевшись, я тут же принялась подыскивать варианты выйти сухой из воды. - Мисс Вори, прошу, объясните суть проблемы еще раз.
Мисс Вори даже не смотрела в мою сторону:
- Рейчел очень талантливо сочиняет. И весь год она делает успехи, каждый раз сдавая прекрасные стихи. Но мне не нравятся темы, которые она выбирает, - учительница показала рукой в сторону невысокой стопки на столе рядом с мисс Коутс, видимо, моих стихов. - Как видите, стихи становились все мрачнее с каждым разом.
Мисс Коутс согласилась:
- Понимаю вас. Рейчел, ты согласна?
- Да, - ответила я, надеясь, что выгляжу серьезной и озабоченной.
- Прошу, продолжайте, мисс Вори.
Учительница прочистила горло:
- В своих комментариях к работам Рейчел я неоднократно предлагала использовать другие темы. Я поощряла разнообразие. Я действительно думаю, что она пишет лучше всех в классе, но меня очень расстраивают образы, которые она выбирает.
- Я прочла эти стихи и понимаю вас, - согласилась мисс Коутс. - Прошу, продолжайте.
- Настоящая проблема заключается в самом недавнем задании. Оно первое в стопке, - мисс Вори опять указала на стихи. - Я не могу отделаться от ощущения, что теперь Рейчел направила жестокость уже на меня.
Мисс Коутс вздохнула и обратилась ко мне:
- Рейчел, я прочла этот стих и прекрасно понимаю тревоги мисс Вори. И, как тебе должно быть известно, в нашей школе мы не допускаем проявлений враждебности в рабочей среде, это касается и учителей, и учеников.
- Я это понимаю, - кивнула я.
- Мисс Вори обеспокоена твоим стихом. Но она также не раз отметила, что ты хорошая ученица и приятный в общении человек. И теперь ей надо как-то связать написанное в твоем стихе с тобой, ведь подобное агрессивное поведение тебе не свойственно. У нас с тобой еще не было проблем, а я ведь на раз могу распознать потенциальных хулиганов среди учеников, - она хихикнула. Я тоже хихикнула. И мисс Вори хихикнула. Мы все, блин, хихикнули, хотя смешного ничего не было.
- Мисс Коутс, если позволите продолжить, - начала мисс Вори, - я хочу сказать тебе, Рейчел, что я поражена твоим талантом и очень надеюсь, что заблуждаюсь относительно смысла стиха, о котором мы разговариваем. Может быть, ты смогла бы объяснить его нам, вдруг мы с мисс Коутс действительно чего-то не понимаем?
Обе в ожидании посмотрели на меня.
- Ну, да, - начала я, - Думаю, произошло недопонимание. На уроках английского я узнала о метафорах. Вот я и пытаюсь использовать их в своих стихах. Например, в первой строчке о дамочке в платье, это не про мисс Вори. Это типа метафора образования, понимаете?
Я прочистила горло и продолжила:
- Вроде как школьная система. У меня была идея насчет этой системы, понимаете, что, может быть, она неидеальна. Неидеальная школьная система учит детей неправде, - они внимательно слушали меня. Я вытерла ладони о юбку. - Вроде как это бунт такой против системы. Понимаете? Типа школьная система - это что-то злое. Но все это лишь метафора. Совсем не о мисс Вори.
Они выслушали меня, и мисс Коутс задумчиво перечитала стих:
- А что с этой строчкой о "хрустнет твой хребет"?
- Это не в буквальном смысле. Это просто способ сказать, что чему-то придет конец. Весь стих посвящен несправедливому осуждению и тому, что такие "судьи" однажды сами будут судимы. "Двойка" - это как бы и есть осуждение. Это просто попытка побороть несправедливость. И вся школьная тематика - это метафора.
Мисс Коутс кивнула и посмотрела на мисс Вори, которая тоже кивала в знак понимания.
- Ты - творческая натура, Рейчел, - сказала моя учительница. - И мне очень приятно, что ты используешь такие приемы в своих работах. Видно, что у тебя полно интересных идей. Я довольна твоим объяснением.
Мисс Коутс согласилась:
- Я рада, что все решилось само собой. Мы обе надеялись, что так и будет. Ты очень умная девочка. Но, прошу, постарайся добавить светлых красок в свои стихи, как предлагает мисс Вори. Почти все твои сочинения содержат эти жестокие метафоры, и я согласна, что было бы здорово увидеть другую сторону твоего таланта.
Все остались довольны, и я могла идти. Но внутри я кипела от гнева. Было хорошо отделаться от неприятностей, но вместе с тем я чувствовала - меня просто пытались научить жизни. Учительница хотела заставить меня писать то, во что я не верила. Разве хороший учитель не должен одобрять и поощрять талант и искренние эмоции? Это же было творческое задание, а не задание в духе "давайте сделаем учителя довольным". Разве она не должна позволить раскрыться моим лучшим качествам? Разумеется, стих был написан о ней, но я же не собиралась на полном серьезе сломать ей шею перед всем классом. Что за наивность? А ведь она была одним из моих любимых учителей.
Возвращаясь домой по заснеженной улице, я подобрала пару новых идей для стихов. О том, как ярко кровь будет смотреться на девственно-белом снегу. Кровь мисс Вори и мисс Коутс. Такой стих, конечно, не сдашь в качестве задания. Напишу что-нибудь глупое, типа как снежок искрится и сверкает на солнышке. Пофиг.
Вы слепы и глупы - и тем же смешны,
Ведь каждый из вас как другой одинаков.
Уроки закончились, крики слышны,
На снег проливается кровь цвета маков.