Плюшевый друг.
Я был с ней с самого её детства.
Я наблюдал за тем, как она растет.
Меня подарили ей на её первый день рождения. Тогда ещё я не понимал, что она станет для меня самым важным существом в моей жизни.
Я был первым, кто услышал её «первое слово».
Я радовался почти так же как её родители, когда в свои полтора года она сделала свои первые шаги.
Я был безумно горд, когда она научилась читать. Пусть и по слогам, но ей было всего пять и это было замечательно.
Мне было ужасно жаль, что я не мог присутствовать на её первом «1 сентября». Но зато когда она вернулась, она рассказала мне абсолютно всё. Начиная с музыки, которая играла на «линейке» и заканчивая цветом ленточек в косичках соседки по парте.
Вечерами весь первый класс она читала мне стихи и рассказы из своего учебника чтения, делала вслух домашнее задание и рассказывала о том, что происходило сегодня в классе.
Иногда она говорила, что пока не подружилась ни с кем в классе, но ей совсем не грустно, потому что у неё есть я. Но я понимал, что ей очень одиноко и никакая плюшевая игрушка не заменит настоящих друзей. И тогда, когда брала меня с собой спать, я посылал ей самые теплые и радостные сны, самые приятные мысли.
А потом, во втором классе друзья наконец-то появились. Но вопреки моим ожиданиям она не перестала делиться со мной секретами. Это радовало меня.
Каждый вечер она укладывала меня спать рядом с собой и рассказывала о том, как прошел день. Так продолжалось всю начальную школу.
А в средних классах она влюбилась. В восьмом классе, если быть точнее.
И она практически забыла про меня.
Теперь она делилась своими секретами, переживаниями и чувствами только с мамой и парочкой подружек. С ними она проводила все свое время.
И я бы совсем перестал быть, если бы она не продолжала, как раньше желать мне спокойной ночи.
В старших классах появилось то, что она не могла и не хотела рассказать родителям, то о чем изредка, но все же рассказывала мне. В основном она делилась со мной своими переживаниями только тогда, когда она не могла носить их в себе, когда ей было просто необходимо «выпустить пар». Это происходило достаточно редко, но я был рад и этому.
Потом она поступила в университет, и я исчез из её жизни. Ей было просто не до меня. Каждый раз её взгляд скользил мимо меня. Она была увлечена лишь учебой, а на последних курсах ещё и своим парнем.
Но все же я был. И мне было и одновременно радостно и тоскливо одновременно. Я был счастлив, осознавая, что в её жизни все прекрасно, но мысли о том, что в этой самой жизни места для меня не осталось, причиняли мне боль.
Отношения с тем молодым человеком у неё протекали замечательно. Он дарил ей цветы, конфеты, водил по ресторанам и концертам. Это были совершенно обыкновенные отношения, но это была настоящая искренняя любовь.
А сегодня день её свадьбы. Она готовилась с самого утра. Она делала прическу вместе со своей матерью, она надевала подвенечное платье с невероятным волнением. Скоро за ней должен был приехать жених. Она окинула взглядом комнату и заметила меня.
Как-то печально улыбнувшись, она подошла ко мне, поцеловала в пластмассовый нос, взглянула в пуговичные глазки и произнесла «Спасибо». Она сказала, что обязательно мне первому покажет свою новую квартиру. Пообещала, что я буду первой игрушкой её будущего ребенка, первым и самым важным другом, каким я был для нее.
В тот же момент в дверь позвонил её жених, и она ещё раз сказав мне спасибо, убежала к нему.
А я пожелал ей счастья и заранее простил. Потому что я знал, что первым кто увидит их квартиру, будет кот жениха, что она не вернётся за мной из-за огромной массы дел, а её родители, разбирая её комнату, закинут меня куда-нибудь на антресоли.
Потому что я знал, что она искренне обрадуется мне, когда найдёт меня растрепанного и в некоторых местах даже порванного, разгребая старые вещи через много лет. И так же как в детстве обнимет и извинится за то, что её так долго не было.
И я прощу. Вернее прощаю прямо сейчас и прямо сейчас как положено всем приличным плюшевым друзьям, я засыпаю. Ровно до тех пор, пока она не откроет старые антресоли.
Я наблюдал за тем, как она растет.
Меня подарили ей на её первый день рождения. Тогда ещё я не понимал, что она станет для меня самым важным существом в моей жизни.
Я был первым, кто услышал её «первое слово».
Я радовался почти так же как её родители, когда в свои полтора года она сделала свои первые шаги.
Я был безумно горд, когда она научилась читать. Пусть и по слогам, но ей было всего пять и это было замечательно.
Мне было ужасно жаль, что я не мог присутствовать на её первом «1 сентября». Но зато когда она вернулась, она рассказала мне абсолютно всё. Начиная с музыки, которая играла на «линейке» и заканчивая цветом ленточек в косичках соседки по парте.
Вечерами весь первый класс она читала мне стихи и рассказы из своего учебника чтения, делала вслух домашнее задание и рассказывала о том, что происходило сегодня в классе.
Иногда она говорила, что пока не подружилась ни с кем в классе, но ей совсем не грустно, потому что у неё есть я. Но я понимал, что ей очень одиноко и никакая плюшевая игрушка не заменит настоящих друзей. И тогда, когда брала меня с собой спать, я посылал ей самые теплые и радостные сны, самые приятные мысли.
А потом, во втором классе друзья наконец-то появились. Но вопреки моим ожиданиям она не перестала делиться со мной секретами. Это радовало меня.
Каждый вечер она укладывала меня спать рядом с собой и рассказывала о том, как прошел день. Так продолжалось всю начальную школу.
А в средних классах она влюбилась. В восьмом классе, если быть точнее.
И она практически забыла про меня.
Теперь она делилась своими секретами, переживаниями и чувствами только с мамой и парочкой подружек. С ними она проводила все свое время.
И я бы совсем перестал быть, если бы она не продолжала, как раньше желать мне спокойной ночи.
В старших классах появилось то, что она не могла и не хотела рассказать родителям, то о чем изредка, но все же рассказывала мне. В основном она делилась со мной своими переживаниями только тогда, когда она не могла носить их в себе, когда ей было просто необходимо «выпустить пар». Это происходило достаточно редко, но я был рад и этому.
Потом она поступила в университет, и я исчез из её жизни. Ей было просто не до меня. Каждый раз её взгляд скользил мимо меня. Она была увлечена лишь учебой, а на последних курсах ещё и своим парнем.
Но все же я был. И мне было и одновременно радостно и тоскливо одновременно. Я был счастлив, осознавая, что в её жизни все прекрасно, но мысли о том, что в этой самой жизни места для меня не осталось, причиняли мне боль.
Отношения с тем молодым человеком у неё протекали замечательно. Он дарил ей цветы, конфеты, водил по ресторанам и концертам. Это были совершенно обыкновенные отношения, но это была настоящая искренняя любовь.
А сегодня день её свадьбы. Она готовилась с самого утра. Она делала прическу вместе со своей матерью, она надевала подвенечное платье с невероятным волнением. Скоро за ней должен был приехать жених. Она окинула взглядом комнату и заметила меня.
Как-то печально улыбнувшись, она подошла ко мне, поцеловала в пластмассовый нос, взглянула в пуговичные глазки и произнесла «Спасибо». Она сказала, что обязательно мне первому покажет свою новую квартиру. Пообещала, что я буду первой игрушкой её будущего ребенка, первым и самым важным другом, каким я был для нее.
В тот же момент в дверь позвонил её жених, и она ещё раз сказав мне спасибо, убежала к нему.
А я пожелал ей счастья и заранее простил. Потому что я знал, что первым кто увидит их квартиру, будет кот жениха, что она не вернётся за мной из-за огромной массы дел, а её родители, разбирая её комнату, закинут меня куда-нибудь на антресоли.
Потому что я знал, что она искренне обрадуется мне, когда найдёт меня растрепанного и в некоторых местах даже порванного, разгребая старые вещи через много лет. И так же как в детстве обнимет и извинится за то, что её так долго не было.
И я прощу. Вернее прощаю прямо сейчас и прямо сейчас как положено всем приличным плюшевым друзьям, я засыпаю. Ровно до тех пор, пока она не откроет старые антресоли.