О любви и коварстве
Новый год с Рождеством на носу.
По этому поводу будет серия рождественских историй и сказок.
Не совсем сказок.
Библитекарша Юля, милая шатенка двадцати шести лет, живет с папой и кошкой Матильдой.
Папа – отставник из небольших чинов, ныне охранник, мечтающий, чтоб дочка вышла замуж за военного, дабы было с кем обсудить Ржевско-Вяземскую операцию и бои под Дюнкерком, но дочке плешь своими мечтаниями не проедающий.
Про кошку Матильду разговор отдельный.
Кошка Матильда выстроила в семье суровую иерархическую систему по типу восточной сатрапии с вкраплениями утонченного садизма.
На вершине царила она сама, пушистая.
Потом много пустых ступенек.
А хозяева там, у подножия, между веником и тапками.
И никаких вольностей в обращении с высшим существом.
В повседневном быту кошка Матильда следила, чтоб хозяева не смухлевали чего с матильдиной Едой, остервенело драла когтями обивку мебели и дрыхла на старом телевизоре, свесив на экран пышный хвост.
Юля кошку Матильду любила трудной безответной любовью.
Папа любил Юлю и посему кошку терпел.
Кошка плевать хотела на обоих.
Вполне себе мирное сосуществование.
Пока кошка Матильда не сообразила, что ей чего-то недодали, и не начала день и ночь орать дурниной, забыв даже про Еду.
Ветеринар обнаружил у Матильды проблемы со здоровьем и стерилизовать категорически не советовал, сказал:
– Вы ей таблеточки подавайте, попривыкнет, успокоится.
Супротив огненного темперамента Матильды таблеточки были как зелёнка против бубонной чумы.
Кое-как пережили.
Но Матильда успокаиваться не пожелала и в декабре, в свой следующий порыв к простому кошачьему счастью, устроила такое, что пришла интеллигентная соседка снизу и возмущенным речетативом исполнила арию князя Игоря – ни-сна-ни-отдыха-измученной-душе-и-ночь-не-шлёт-надежды-и-спасенья-ну-найдите-вы-ей-кота-пожалуйста-сил-уже-нету.
Как на беду, у всех знакомых коты были в усеченном варианте.
Довольно скоро папа пришел к мысли, что живодёр – профессия нужная и обществом востребованная, а соседка снизу, растерявшая интеллигентность, пообещала своими руками придушить мерзкую тварь, если ей не заткнут её мерзкую пасть.
Встреча Нового года обещала стать незабываемой.
Но тут Юля вспомнила, что в соседнем подъезде живет породистый кот, наверняка производитель, и побежала выпросить его напрокат.
– Ну что вы, как можно, у нас вот-вот выставка да и кошка-то ваша из простых, мы не можем портить себе генетику!
Юля выскочила из подъезда, чуть не сбив с ног какого-то молодого человека.
– Слушайте, -– в отчаяньи сказала обычно сдержанная Юля, – у вас случайно кота нет?
– Хомяк вам не подойдет?
Юля посмотрела вверх.
На втором этаже на подоконнике Юлиной кухни бесновалась алчущая любви Матильда. Двухкамерный стеклопакет пока держался.
– Понятно, – сказал молодой человек, - стойте тут, я сейчас.
Исчез и появился минут через пять с серым помойным котом.
Кот висел на руке этакой тощей вонючей сосиской и печально взирал на Юлю.
– Этот справится. Только выстирать надо.
Пока кот мужественно терпел мытьё, Матильда с воплями колотилась в дверь ванной.
После сушки кот рванул к миске, по пути отвесив Матильде хорошую затрещину.
Довольно типичное мужское поведение.
Делу время, потехе час.
Ну, дальше понятно.
Нет, Юля не влюбилась в котолова Костю, причем взаимно, всего лишь приятельствуют.
Зато Юлин папа познакомился с Костиной мамой, кандидатом исторических наук, им есть о чём поговорить.
Кота оставили, назвали Помойкиным.
Замечательный кот, без закидонов и когтей веером, смотрит ласково, муркает благостно.
Но строг – Матильда у него по струночке ходит.
Правда, после беготни и нервотрепки с пристраиванием пяти котят в хорошие руки бедного Помойкина лишили определенных радостей жизни.
Матильда как-то сама собой успокоилась.
Надолго ли.