На волне историй про отцов...⁠⁠

На пикабу сейчас пишут про замечательных пап. Про отцов, которыми гордятся, которых любят. Которые помогали семье, добивались каких-то высот. Я рада за них, и все они достойны плюсов, и уважения, разумеется. А вот мне на самом деле хорошего написать нечего. Потому что и не было этого хорошего.

Я смутно помню детали взаимоотношений в семье. Внешность отца припомнить удаётся с трудом. Помню лишь отдельные моменты, когда он возил нас куда-то на машине. Как делал дымные колечки, когда курил. Как купил однажды йогурты, которые я раньше не пробовала. Не сказать, что дома было нечего кушать, но такие йогурты я видела только в магазине, и их никогда не покупали мне раньше. Ещё он вечно пугал кошку, которая после его визитов часами не вылезала из-под дивана и шипела.

Были моменты, когда он орал на меня, не помню почему. Стоило мне попросить что-то, он мог на меня замахнуться. Когда маме нужно было уйти по делам, он иногда оставался дома со мной. Пару раз предлагал мне выпить пива, но оно было горьким и невкусным.

А ещё он бил маму. Я была слишком маленькая и многое проходило мимо меня, чего-то не замечала, чего-то не понимала. Но я до сих пор помню, как в детстве, когда мне было от силы года четыре, я сидела и смотрела телевизор. А когда вышла на кухню, услышав как хлопнула входная дверь, то увидела за столом маму, которая плакала и вытирала кровь с лица. А та всё текла, текла из носа не переставая. И тогда я поняла, что ей больно, и как ей больно. Возможно впервые в жизни я ощутила чужую боль как свою. И мне стало страшно.

Я никогда не видела маму в слезах.

Я не помню как она с ним развелась. Кажется, была тогда середина девяностых. Всё прошло тихо и быстро, единственное, что я заметила, так это то, что отец больше не приходит домой. Позже узнала, что он сидит в тюрьме. За что именно, я и по сей день не знаю.

С возрастом я узнала также, что он украл из дома много вещей, что-то пропил, что-то продал, в том числе машину и довольно крупную сумму денег.

В начале двухтысячных его выпустили, и он часто названивал маме. Она ругалась с ним, требовала вернуть украденное или хотя бы платить алименты. В ответ он лишь смеялся, либо угрожал расправой.

Когда мне было 15, он откуда-то раздобыл мой номер, и теперь уже терроризировал меня. Говорил какой он хороший, обещал подарить всё что захочу, главное встретиться где-нибудь, без мамы желательно... Звонил он нечасто, к счастью, и каждый раз был пьян. Я не знала что сказать поначалу, мялась, молчала. А потом перестала отвечать на звонки вообще, сменила номер. За всё время до моего совершеннолетия, мы не получили от него ничего, ни единой копейки. Ни через суд, ни напрямую.

Я никогда особо не понимала другие семьи, людей, у которых есть оба родителя, у которых есть заботливые и любящие папы. И часто люди удивлялись, когда я отвечала отрицательно на вопрос "любишь папу?". И постоянно извинялись, когда я говорила, что у меня нет отца. Видно, думали, что он умер. А мне было всё равно, даже если бы он и правда умер. Я его толком не знала, и чего-то хорошего о нём почти не помню. И назвать его папой не могла, и не смогу. Он биологический отец, не более.

Когда я была младше, я порой винила себя во всём. Думала, что если бы не я, возможно мама бы не вышла за него замуж, и не натерпелась столько. И я бы многое отдала, чтобы она его вообще не знала. Но увы, что было, то было.