Люди это грязь⁠⁠

Знаете, есть такие дома - они очень добротные. Таких нет в убогих садоводствах в предместьях Санкт-Петербурга.
Это не высокие обитые уродливой евровагонкой 10-соточные мещанские убежища. О, нет!
Это дома чей фундамент составлен из каменных глыб, а стены - из дубовых бревен.
В них, именно в них таиться горечь времён, словно застывшие в безвременье Хатико, они ждут своих хозяев.
Тех кто придёт, усмирит огонь в их чреве и начнёт созидать.
Такие дома есть в Прибалтике, редко, но встречаются они и в Псковской области.
Окружённые хвойными лесами, выдерживая порывы осеннего ветра, они стойко стоят на страже вечности.
Приехать туда жарить шашлык, пить пивас и слушать Тату? Никогда! Никогда не бывать такому кощунству!
Только Ataraxia, только кальвадос из высоких фужеров. И много, бесконечно много веществ.
Дабы проникнуться запахом вечности, ощутить на своих ресницах тяжёлые слёзы радости.
Подарить себе несколько дней абсолютной чистоты, насытиться бесконечным светом человеческого творения.

Безусловно, люди это грязь. Всё к чему прикасается человек неизменно превращается в мутное маслянистое грязное нечто.
Правда? Пройдёт сто лет, и её не станет. Верность? Забыта, извращена, истоптана ногами в портянках и кирзачах.
Любовь? Успешно нивелирована похотью, страстью обладания и необходимостью быть кому-то нужным.
Но есть на свете, в утаённых его уголках люди, чьи помыслы и действия почти непостижимы.
Живущие в полной синхронизации с музыкой космоса, они творят нечто, способное превзойти всё, что оскверняют все остальные.
Они дарят, а другие пожирают. Они создают застывшее в камне и нотах величие, а другие испражняются потугами и бьются в пароксизме осознания собственной посредственности.
Проснись, Иваныч, ты серешь!

Но дело даже и не в этом. Судьба, спираль так сказать искусства такова - словно спортсмены ставящие новые мировые рекорды нуждаются в предыдущих рекордах, также и оно.
Заблевали фонтан Медичи? Украли Гентский алтарь? Замки в Бельгии почти все в частной собственности?
Науки не осталось фундаментальной - всё больше прикладные подпорки призванные поддержать опьянённое безудержным потреблением стабильности человечество.
- Продай, чувак, мне грамм стабильности российской? Почем отдашь, мерзавец Киселёв?
- Три кресла мне в Верховной Раде. И двадцать восемь журфачных холуёв.
Но искусство не сдаётся.
Искусство - преданная престарелая мать. Из последних сил пытается укрыть она тоненьким дырявым пледом музыки и литературы своё потерянное отказавшееся от неё дитя.
А дитя всё продолжает и продолжает вонзать в вену стальное жало, и с каждым новым ударом в крови становится всё больше квартир, шмоток и седанов - попадаются даже приличные модели.
Jaguar последний очень неплох. Был я как-то на тест-драйве, а там...