Хранитель. Глава 3⁠⁠

Нормально рассмотреть кулон я смог только дома. Там, на перекрёстке, мне было совсем не до этого. Те ребята из тени смотрели чётко на меня, и от этого взгляда мне было очень не по себе.

Уже дома, заперев замок и запечатав дверь, я вынул этот металлический кругляк из кармана. Стилизованное изображение дерева и футарх вокруг. Ничего особенного — такие можно покупать килограммами на каждом рынке. Но это на первый взгляд. От кулона веяло холодом и пустотой, но пустотой деятельной, жаждущей, чтобы её выпустили.

— Чертовщина какая-то… — положив кулон на гладкую поверхность стола, я тупо уставился на этот кусок бренного металла, пытаясь понять, что же это было на перекрёстке. А главное — кто. Сколько времени я так просидел не знаю, но ноги затекли знатно, а руки ныли от неудобной позы. Кулон не отпускал меня, приковывая к себе внимание и взгляд, не позволяя пошевелиться. Он рассказывал мне свою историю. Вернее, те малые крохи, что мог рассказать чужому. Но я понял главное. Я понял, что надо делать.

Нет, жертвоприношения младенцев полной луны и желчь девственниц мне было не нужно. Нужен был лишь живой огонь. Обыскав все шкафы и полки в доме, я нашёл четыре свечи. Поставив их на стол и зажегши огонь, я снова вернулся к кулону. Требовались действия, заклинания. Но я их не знал, кулон не подсказывал, а выдумывать не было ни времени, ни желания. Накрыв кулон руками и закрыв глаза, чтобы не отвлекаться, я потянулся к сознанию этой вещицы. Я долго блуждал, словно в густой тьме, вылавливая где-то на краю сознания четыре маленьких светлых точки. Постепенно точки росли, превращаясь в четыре больших костры, вздымающихся до самого невидимого неба. И только когда они слились в единое пламя, я снова услышал голос кулона. И мы начали говорить, но уже иначе. Это был разговор двух давних друзей после многолетней разлуки. Он рассказывал о себе, что видел, что знал. Я — спрашивал. Казалось, разговор длился вечно… Ночью я никак не мог уснуть. Знание, которым столь щедро делился кулон, было крайне сложно понять, не говоря уже о том, чтобы принять его. Мир, в котором я привык жить, растворялся, уступая место новому, настоящему миру. Уснуть я смог только ближе к рассвету.

Проснулся я на удивление бодрым и полным сил. Последний раз я так высыпался, пожалуй, никогда. Я был готов творить и вытворять, сворачивать горы и даже отгенералить квартиру. Два раза. Но я совершенно не придал этому значения, а просто отправился умывать и завтракать. Голова наотрез отказывалась думать, строить логические цепочки и признавать вчерашний день явью.

Вода идеальной температуры в душе и быстро вскипевший чайник дополнили неправдоподобность этого утра, всё-таки убедив меня в том, что что-то не так. Всё было слишком хорошо, чтобы быть правдой. У меня было два объяснения происходящему. Одно невероятное, а второе вполне себе правдоподобное. Либо это проделки кулона, либо я умер и попал в рай. И правдоподобным для меня был как раз второй вариант. Одно дело заглядывать в души людей, другое — такая чертовская удача. Даже любимая кружка, потерянная пару месяцев назад, нашлась.

В голову постучалась тревожная мысль. Осторожно переведя взгляд на кружку, я замер от удивления. Я отчётливо видел закрытую рукой надпись на кружке. Руку тоже видел. Но не так отчётливо. Пока я пытался понять, что вообще происходит, рука стала совсем прозрачной, и кружка просто висела в воздухе.

— Мать твою! — я скорее инстинктивно, чем по осознанному желанию отбросил кружку в сторону. Без труда оценив траекторию кружки, приближающейся к полу, я уже морально приготовился собирать осколки и вытирать пролитый чай, но кружка всё никак не достигала пола. Она просто замерла в полёте, застыв как простая фотография. За окном продолжали петь птицы, а настенные часы тихонечко тикать. Мир — жил. Кружка — нет.

Кружка была прежней температуры, формы и твёрдости. Она не превратилась в картинку или мираж, а просто замерла. Даже пар, что шёл от горячего чая, замер. Аккуратно собрав чай, что успел покинуть кружку и так же завис в воздухе, обратно в ёмкость, я медленно поднял кружку, держа её за ручку. Колыхнувшийся край жидкости дал понять, что всё вернулось на круги своя.

— Чертовщина какая то… — поставив кружку на стол, я внимательно рассматривал руки, которые снова стали видимыми. Не сразу, но всё же заметил маленькие искорки, пробегающие по пальцам правой руки, в то время как по левой руке пробегали еле заметные огненные змейки. Скорее интуитивно, чем осознанно, я сосредоточился на этих странных змейках и искорках. Спустя буквально мгновение в руках у меня неспешно крутилась маленькая шаровая молния и небольшой сгусток жаркого огня. От неожиданности я отпрянул назад, врезавшись спиной в стену. Но зато шарики в моих руках исчезли.

Это было ново и абсолютно чуждо для меня. И с этим нужно было разобраться, с новыми силами и возможностями. С новым мной? Я знал одно место, где это сделать проще всего — горы. Горы всегда были для меня местом силы и спокойствия, местом, где можно спокойно подумать, побыть наедине с собой и своим внутренним миром. Относительно недалеко как раз были горы. С их неповторимым духом и спокойствием.