Азиатская Литва и европейская Москва⁠⁠

Один из краеугольных камней белорусского национализма — миф о Великом княжестве Литовском как об эталонном европейском государстве. Наследуя польской традиции, белорусские националисты противопоставляют европейское ВКЛ азиатской Московии, которая якобы подверглась в XIII–XV веках тотальному «отатариванию» и утратила европейский культурный облик.

Дихотомия «европейское ВКЛ/азиатская Москва» была характерна для белорусского национального проекта с самого начала: ещё классик белорусской литературы Максим Богданович писал, что благодаря нахождению в составе Литвы «белорусы не подвергались воздействию татарщины, как великорусы» и «развивались на старом корне». В постсоветский период фетишизация ВКЛ достигла апогея, оформившись в идеологию литвинизма.

Реальные исторические факты плохо соотносятся с представлениями «свядомых беларусаў» об эталонной европейскости ВКЛ.

Начнём с того, что в XIV–XVI веках литовские князья владели южнорусскими землями в качестве вассалов татарских ханов, выплачивая им дань и получая от них ярлыки на княжение. Последний ярлык от татарского хана великий князь литовский и король польский Сигизмунд II получил в 1560 году, а московский князь — в 1432-м.

Следующий примечательный факт: литовские князья активно привлекали на свою территорию татар из Крыма и Поволжья и обеспечивали им самые комфортные условия. Известный русский тюрколог Антон Осипович Мухлинский писал:

История Великого княжества Литовского в своё время представляет нам необыкновенное событие. Когда вся Европа вооружилась мечом и ненавистью против мусульман, тогда благоразумная политика государей литовских с любовью и гостеприимством приглашала в свои владения татар, которые принуждены были от стечения разных обстоятельств оставлять свою родину и добровольно переселялись в Литву. Здесь-то именно мудрая предусмотрительность литовских государей наделяла татар землями, покровительствовала их вере и, в последствии времени, сравняла их с туземными дворянами, избавив от всех почти налогов…

На Руси все пленные принадлежали или великим князьям и царям, или частным лицам: к первой категории относились именно цари и мурзы татарские; пленный же мусульманин, бывший в частном владении и не принявший православие, находился в полном рабстве. Витовт, напротив, жаловал им земли, определив только пожалованному обязанность являться на военную службу… Он также поселял их в городах; а на Руси не допускали татар селиться в городах… Он также освободил поселённых татар от всяких платежей, податей и поборов. Наконец, дозволил им свободу их вероисповедания, не принуждая их переменить религию и даже скрываться с её обрядами. Таким способом они [татары] пользовались всеми правами гражданства и жили в Литве, как будто на родине, со своею верою, языком и обычаями («Исследование о происхождении и состоянии литовских татар». Санкт-Петербург, 1857 г).

Выходцы из Крыма и Поволжья, жившие в Великом княжестве Литовском, а позже — в Речи Посполитой, со временем образовали самостоятельную этнотерриториальную общность, которую сегодня во всём мире обозначают термином «литовские татары», а в Белоруссии — «белорусские татары». На протяжении веков основным занятием литовских татар была военная служба. Они составляли значительную часть конных войск ВКЛ. Так, немецкие хроники, объясняя причину поражения крестоносцев в битве под Грюнвальдом (1410 г.), указывают на большое количество татар на стороне литовского князя Витовта — от 20 до 40 тысяч человек. Хроники отмечают, что великий магистр Ульрих фон Юнгинген погиб в битве от руки татарского воина Багардина.

Любопытно, что «белорусский арабский алфавит» многие лингвисты считают наиболее подходящим для записи белорусского литературного языка. Как отмечает витебский учёный В. Нестерович, в текстах, записанных арабским письмом, «полнее, чем в рукописях, созданных кириллицей, отразились фонетические особенности белорусского языка. Язык китабов отличается от языка древних белорусских письменных памятников, он ближе к белорусскому народному языку. В текстах отразились белорусская лексика, фразеология, белорусский синтаксис. С помощью арабской графики, приспособленной к белорусской фонетике, более точно, по сравнению с кириллическими письменными памятниками, передаются некоторые звуковые особенности белорусского языка». Совет свядомым товарищам: скорее переводите белмову на арабский алфавит.

В исторической литературе белорусских татар обычно изображают горячими патриотами Речи Посполитой, что, в общем-то, соответствует действительности. «Вместе с белорусскими, польскими и литовскими патриотами татары боролись за освобождение Речи Посполитой от стран завоевателей, — пишет белорусский учёный татарского происхождения Ибрагим Конопацкий. — Генералы Чимбай Мурза Рудницкий, Юсуф Беляк, Якуб Ясинский, Матей Сулькевич, Александр Мильковский, Юсуф Базаревич, полковники Гасан Конопацкий и Мустафа Якубовский, много других воинов-татар за свои ратные дела завоевали гордость и уважение белорусского и польского общества». Упомянутые Юсуф Беляк и Якуб Ясинский в 1794 году до последнего защищали Варшаву от русских войск под командованием Александра Васильевича Суворова.

щё одна характерная азиатская черта Речи Посполитой — идеология сарматизма, которая начиная с XVI века приобрела огромную популярность в шляхетской среде. Согласно ей, польско-литовские шляхтичи считались не славянами (как их холопы), а потомками сарматов — древних степных кочевников. Сарматизм привнёс в культуру Речи Посполитой черты азиатской эстетики, что отчётливо выделило её среди других культур Европейского континента.

В частности, специфика польско-литовской культурной традиции нашла отражение в сарматских портретах XVI–XVIII веков. На них ясновельможные паны изображались в нарочито восточной одежде: жупанах и контушах с цветастыми поясами. Прототипами столь любимых белорусскими самостийниками слуцких поясов были пояса, привезённые из Османской империи и Персии, их производство на территории Белоруссии наладил турецкий мастер армянского происхождения Ованес Маджаранц.

В Российской Империи, в отличие от Речи Посполитой, представители высшего сословия позировали для портретов так, как это было принято во всей остальной Европе, без сарматской азиатчины — изображать дворян в татарской одежде никому бы просто в голову не пришло. Может быть, в том числе и по этой причине евразийское польское недоразумение с его особой шляхетско-сарматской духовностью так легко поделили между собой взрослые европейцы.

Мечтания полуобразованной самостийной интеллигенции о рыцарях и замках — это одно. Реальная история — совсем другое, и она недвусмысленно показывает, что «эталонная европейскость» ВКЛ преувеличена раз в десять. Поэтому, когда очередной литвин в следующий раз начнет кривляться перед вами и строить из себя «настоящего европейца», просто расскажите ему про литовских татар и сарматизм. Гарантируем — вашего собеседника тут же увезут на «скорой» с подозрением на разрыв шаблона.

Текст: Кирилл Аверьянов-Минский