rygbuh

Часть 15, Часть 14, Часть 13, Часть 12, Часть 11, Часть 10, Часть 9, Часть 8, Часть 7, Часть 6, Часть 5, Часть 4, Часть 3, Часть 2, Часть 1, Пролог

Третий день осады начался без дождя. Тучи, два дня висевшие над заставой серым саваном, наконец разошлись, и утреннее солнце залило пустоши холодным золотым светом. Саша стоял на стене и смотрел, как первые лучи блестят на утренней росе, отражаются от луж, оставшихся после вчерашнего ливня, от металлической сетки в лагере Псов. Он почти не спал - за двое суток ему удалось забыться лишь урывками, и теперь глаза резало, а тело казалось тяжелым, чужим и непослушным, но он держался. Все держались.

Рядом стоял Мороз, припав к потертому биноклю. Он молча разглядывал лагерь, и по тому, как напряглись его плечи, Саша понял: что-то изменилось.

- Что там? - спросил он.

- Смотри сам.

Саша взял протянутый бинокль и поднёс к глазам. Увиденное заставило его похолодеть.

В лагере Псов всегда кипела организованная, методичная деятельность, но теперь она носила совершенно иной характер. Бойцы в тёмно-синей форме сдёргивали брезентовые чехлы с трёх орудий, которые раньше были скрыты у кромки леса. Это были не миномёты, не лёгкие пушки, а настоящие 122-миллиметровые гаубицы, чьи длинные стволы теперь смотрели прямо на заставу. В утреннем свете их стальные тела блестели от влаги, и это придавало им какой-то зловещий, почти живой вид. Расчёты уже суетились у орудий, поднося снаряды из штабелей, накрытых брезентом. Каждый ящик опускался на землю с глухим, хорошо слышным даже на таком расстоянии стуком.

В центре лагеря, на импровизированном плацу, строились бойцы. Их было больше, чем Саша видел в первый день, ряды пополнились свежими силами, видимо, подошедшими ночью. Три сотни, а может, и больше, выстроились в ровные шеренги, их форма была безупречной, оружие блестело, и вся эта масса людей двигалась синхронно, как единый организм. Бронемашины, стоявшие по флангам, завели двигатели, и сизый дым пополз над лагерем, смешиваясь с утренним туманом. В клетках завыли варги, почуявшие напряжение хозяев.

- Демонстрация силы, - тихо произнёс Седой, подошедший сзади. - Хотят, чтобы мы обделались от страха, и, положа руку на сердце, у них неплохо получается.

- Они готовятся к штурму, - возразил Мороз, покачав головой. - Это не демонстрация, а приготовление. Если бы они хотели просто попугать, они бы не свозили сюда гаубицы. Несколько залпов - и заставу с землёй сровняют.

- Не преувеличивай, - сказал Седой. - Стены из бетона, они выдержат пару залпов, а вот люди конечно...

Он не договорил, но все поняли, что если Псы действительно решатся на штурм, потери будут огромными с обеих сторон.

В этот момент на плацу перед строем появилась знакомая фигура в длинном плаще - генерал Воронин. Он вышел вперёд, держа в руке массивный металлический рупор, и его появление было встречено дружным салютом сотен бойцов. Саша, глядя в бинокль, видел его лицо - спокойное, уверенное, с лёгкой улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего. Воронин поднёс рупор к губам, и его голос, усиленный эхом, разнёсся над пустошью.

- Защитники заставы "Доблесть"! - начал он, говоря медленно, делая паузы так, что каждое слово падало тяжело, как камень. - Сегодня третий, который мы проводим с вами по соседству. Вы проявили стойкость, достойную уважения. Я ценю это. Я уважаю вашу решимость, но всему приходит конец.

Он сделал паузу, обводя взглядом стены заставы, словно пытаясь заглянуть в глаза каждому, кто стоял на них.

- Вы видите мои орудия. Это весомый аргумент, способный пробить ваши стены, как бумагу. Вы видите моих бойцов - это сотни отборных солдат, прошедших через десятки сражений. Вы видите нашу технику, и наших питовцев в клетках, которые только и ждут, чтобы их спустили с цепи. Я даю вам последний шанс: сложите оружие, откройте ворота, и присоединяйтесь к нам. Вы получите всё, что мы обещали: еду, защиту, достойное место в новом обществе. Откажетесь - и от вашей заставы не останется ничего: стены будут разрушены, дома - сожжены, а имена - забыты. Выбор за вами. У вас есть десять минут. После этого вы сможете только погибнуть с честью.

Он опустил рупор, и над пустошью повисла тишина, она была такая глубокая и напряжённая, что Саша слышал, как колотится его собственное сердце. Десять минут. У них было всего десять минут. Он посмотрел на Мороза, на Седого, на других бойцов, стоявших на стене. Их лица были бледными, но решительными. Никто не дрогнул, и не побежал.

- Десять минут, - повторил Мороз, усмехнувшись. - Какая щедрость.

- Нужно что-то делать, - сказал Саша. - Мы не можем просто ждать.

- А мы и не будем, - ответил Железняк, поднимаясь на стену. Полковник был в полном боевом снаряжении, с автоматом на груди и пистолетом на поясе. Его лицо было суровым, но в глазах горел тот самый огонь, который Саша видел у него в день битвы с панцирным медведем. - Мы будем драться. У нас есть пулемёты, у нас есть гранаты, у нас есть люди, которые не побегут. Мы продержимся столько, сколько нужно. Федералы уже в пути.

- Откуда вы знаете, что мы продержимся до их появления? - спросил Седой.

- Оттуда, - Железняк кивнул на рацию у себя на груди. - Погребняк вышел на связь час назад. Его колонна идёт форсированным маршем. Они будут здесь в ближайшее время. Нам нужно только дождаться.

- А если они не успеют? - тихо спросил Саша.

- Должны успеть.

Десять минут тянулись целую вечность, но всё же истекли. На плацу перед лагерем ничего не менялось: бойцы Псов стояли в строю, орудия смотрели на заставу, Воронин прохаживался перед рядами, заложив руки за спину. Он ждал ответа, и по его лицу было видно, что он не сомневается в исходе. Либо застава сдастся, либо будет уничтожена. Третьего не дано.

Саша смотрел на гаубицы и пытался представить, что будет, когда они выстрелят. Снаряд такого калибра, если он попадёт в стену, пробьёт её с легкостью. Если попадёт в здание - обрушит. Если попадёт в людей... Он отогнал эту мысль. Нельзя думать о таком перед боем. Перед боем нужно думать о том, как выжить и как победить, но тревожные мысли предательски продолжали проникать ему в голову.

И тут он услышал звук.

Сначала тихий, едва различимый - как отдалённый гул приближающейся грозы. Потом громче, отчётливее, превращаясь в знакомый рокот тяжёлых дизельных двигателей. Звук доносился с севера, со стороны старого тракта, и он нарастал с каждой секундой. Саша вскинул бинокль и посмотрел в ту сторону. То, что он увидел, заставило его сердце пропустить удар.

По тракту, развернувшись в боевой порядок, двигалась колонна. Впереди шли два танка Т-90 - их низкие, приземистые силуэты с характерными башнями невозможно было спутать ни с чем. За танками шли БТРы, не меньше десятка, с пехотой на броне. За бронемашинами ехали грузовики, битком набитые солдатами в серо-зелёной форме Волжской Федерации. Вся эта армада двигалась быстро и организованно, поднимая за собой тучи пыли. Над головной машиной развевался флаг Федерации с двухголовым оленем.

В лагере Псов тоже заметили колонну. Строй дрогнул, кто-то закричал, кто-то побежал к орудиям. Воронин резко развернулся и вскинул рупор, но его голос потонул в нарастающем гуле. Колонна остановилась на расстоянии пары сотен метром от заставы, и из люка головного танка, с неожиданной для человека его возраста ловкостью, выбрался человек в полевой форме. Он поднёс к губам громкоговоритель, и его сухой и официальный голос, с металлическими нотками разнёсся над пустошью.

- Генерал Воронин! Это полковник Погребняк, Волжская Федерация. Ваши действия классифицированы как акт агрессии против территории, находящейся под защитой Федерации. Приказываю вам немедленно сложить оружие и снять осаду. В случае неподчинения ваши войска будут уничтожены.

Воронин, услышав это, расхохотался. Его смех, усиленный рупором, прозвучал жутко, как карканье ворона над полем боя.

- Полковник Погребняк! - крикнул он в ответ. - Вы не имеете юрисдикции на этой территории. Содружество - не часть Федерации. Вы вторглись на нейтральные земли и пытаетесь развязать войну. Я даю вам шанс уйти. Уводите свою колонну, и мы сделаем вид, что ничего не произошло.

- Вы окружены, генерал, - парировал Погребняк. - У вас мало солдат. У меня - тысяча, танки, бронетехника и поддержка артиллерии. Шансов нет. Сдавайтесь.

- Шансов нет у вас, полковник! - Воронин выкрикнул это с какой-то безумной, фанатичной убеждённостью, и его голос сорвался на фальцет. - Вы думаете, я не предусмотрел такой вариант? Вы думаете, я пришёл сюда без резервов?

И в этот момент из леса, с двух сторон от тракта, раздались выстрелы. Резервы Псов, скрывавшиеся в засаде, ударили по колонне с флангов. Пулемётные очереди застучали по броне, несколько солдат, сидевших на броне бронемашин, упали. Один из грузовиков загорелся, подбитый гранатомётом, и чёрный дым поднялся над колонной.

- Вот видите! - крикнул Воронин, разразившись безумным смехом. - Вы в ловушке! Сдавайтесь, полковник, и я сохраню вам жизнь!

Погребняк не ответил. Вместо этого он отдал короткий приказ, и танки развернули башни в сторону леса. Грохнули размеренные выстрелы, как удары огромного молота. Снаряды ударили в кромку леса, поднимая фонтаны земли и щепок, и несколько деревьев рухнули, погребая под собой огневые точки Псов. Бронемашины открыли шквальный огонь из пулемётов и автоматических пушек, прижимая атакующих к земле. Пехота Федерации спешивалась и разворачивалась в боевой порядок, занимая оборону и готовясь к контратаке.

И тут ударила артиллерия Псов. Три гаубицы выстрелили одновременно, и снаряды с воем ушли в сторону колонны. Первый разорвался в стороне, взметнув фонтан грязи. Второй попал в бронемашину - броня выдержала фугасный снаряд, но ударная волна сбросила нескольких солдат с брони, несколько человек посекло осколками. Третий угодил точно в один из грузовиков, и тот взорвался, разбрасывая вокруг горящие обломки, а нескольких солдат, находящихся неподалеку раскидало, как тряпичных кукол.

- Огонь! - скомандовал Железняк, и защитники заставы открыли огонь по лагерю Псов. Пулемёты на вышках заговорили, посылая очереди в сторону артиллерийских расчётов. Мороз, стоя на стене, целился из винтовки и выпускал пулю за пулей, каждый раз находя цель. Седой с группой бойцов занял позицию у ворот, готовясь к возможному прорыву.

Саша стрелял, перезаряжал, и снова стрелял, он действовал, как автомат, как машина в огромном механизме боя. Перед глазами мелькали фигуры в синей форме, вспышки выстрелов, клубы дыма. Он видел, как одна из бронемашин Псов загорелась, подбитая то ли федеральной артиллерией, то ли гранатомётом. Он видел, как варги в клетках обезумели, бросаясь на прутья и грызя металл. Он видел, как бойцы Псов, теснимые с двух сторон, начали отступать к центру лагеря, пытаясь перегруппироваться.

И тут из леса раздался рёв, живой, вибрирующий, полный ярости и боли рёв, от которого задрожала земля под ногами. Он был таким громким, что на мгновение все замерли, а потом деревья на опушке разошлись и повалились в стороны, и на поле боя вышло чудовище.

Панцирный медведь. Огромный, не меньше того, что штурмовал заставу несколько недель назад. Его костяные пластины, покрытые мхом и шрамами, тускло блестели в утреннем свете. Он поднялся на задние лапы, и в полный рост достигал десяти метров - это была гора мышц, брони и ярости. Его маленькие глаза, налитые кровью, обвели поле боя, и он издал ещё один рёв, от которого у Саши заложило уши.

- Только не это... - прошептал Седой.

Медведь бросился вперёд, но не на заставу, не на колонну Федерации, а прямо на артиллерийские позиции Псов, которые находились ближе всего к лесу. Он смёл первое орудие одним ударом лапы, и гаубица перевернулась, как игрушечная, раздавив расчёт. Второе орудие попытались развернуть в его сторону, но медведь уже был там, а его когти, размером с армейский нож, разнесли казённик, и снаряды, сложенные рядом. Взрыв отбросил тушу от орудия, но медведь, казалось, даже не заметил этого. Он был весь в крови своей и чужой, но продолжал крушить всё на своём пути, словно сама природа восстала против людей, решивших поиграть в войну. Его лапы вздымались и опускались, как паровые молоты, и ничто не могло его остановить. Бойцы Псов разбегались в стороны, но медведь сметал их своими огромными лапами, и вминал в грязь. Его рёв перекрывал канонаду, и в этом рёве слышалось торжество абсолютной, ничем не сдерживаемой ярости.

Паника охватила лагерь. Кто-то бросился к клеткам с варгами, в отчаянной попытке использовать зверей против медведя, и открыл засовы. Два десятка огромных волков-мутантов вырвались на свободу, но вместо того чтобы напасть на гиганта, они, обезумев от страха, ярости и запаха крови, стали атаковать всех подряд. Один варг вцепился в горло своему бывшему надсмотрщику, другой бросился на федерального солдата, но был скошен автоматной очередью. Третий, самый крупный, прыгнул на медведя и впился зубами в его лапу, но медведь стряхнул его, как мелкую собачонку, и варг, пролетев несколько метров, ударился о дерево и затих. В воздухе стоял запах гари, пороха и свежей крови, смешиваясь в тошнотворный коктейль.

Псы, зажатые между федеральными войсками, защитниками заставы и разъярённым медведем, дрогнули. Их строй рассыпался, и началось беспорядочное отступление, но отступать было некуда: с одной стороны - застава, с другой - разъяренный альфа-хищник, с третьей - наступающие войска Федерации. Бой превратился в хаос. Люди кричали, стреляли, падали. Саша видел, как один из офицеров Псов пытался собрать вокруг себя группу бойцов, но медведь смёл их одним ударом, разбросав разорванные тела в разные стороны.

А потом медведь, истекающий кровью из десятков ран, заметил новую цель - танки Федерации, которые как раз разворачивались, чтобы поддержать пехоту. Тварь, собрав последние силы, бросилась на ближайший Т-90. Её когти заскрежетали по броне, оставляя глубокие борозды, срывая навесное снаряжение, а челюсти сомкнулись на стволе пулемёта, установленного на башне. Танк, не рассчитанный на ближний бой с такой тварью, начал сдавать назад, и в этот момент второй Т-90 выстрелил. Снаряд попал медведю в бок, пробив костяную пластину. Зверь взревел, но устоял, развернулся к новому противнику, но тут второй танк выстрелил. На этот раз снаряд попал точно в голову, и медведь рухнул, подмяв под себя обломки и тела убитых.

В наступившей тишине, нарушаемой только стонами раненых и треском догорающих палаток, раздался усиленный громкоговорителем голос Погребняка:

- Бой окончен! Всем сложить оружие! Повторяю: всем сложить оружие! Сопротивление бесполезно!

Оставшиеся в живых Псы начали бросать оружие. Их было немного - человек тридцать, не больше, но среди них Саша с удивлением заметил Воронина. Генерал стоял у перевёрнутой гаубицы, его плащ был разорван в клочья, лицо покрыто копотью и кровью, а в глазах застыло выражение, которое Саша не мог понять. Это была не злость, не страх, не отчаяние, а что-то похожее на гордость. Гордость человека, который проиграл, но не сломался.

- Вы ещё пожалеете об этом, - произнёс он, глядя на приближающихся федеральных солдат. - Мы - будущее. А вы... вы просто застряли в прошлом.

Ему заломили руки за спину и надели наручники, но он даже не сопротивлялся.

Через час всё было кончено. Федеральные санитары выносили раненых, солдаты собирали трофеи, а пленных Псов вели в заставу под конвоем. Погребняк и Железняк встретились у разрушенных ворот осадного лагеря, где ещё дымились остатки штабной палатки Воронина. Полковник Федерации был в полевой форме, которая была покрыта пылью и копотью, а на рукаве темнело пятно - то ли масло, то ли кровь. Железняк, в своём неизменном кителе с орденской планкой, выглядел не менее уставшим, но держался с достоинством.

- Благодарю за помощь, полковник, - сказал Железняк, протягивая руку.

- Это была не помощь, - ответил Погребняк, пожимая её. - Это была операция по защите союзной территории. Так я и доложу Совету. Красиво получилось, как на учениях.

- И всё же я ваш должник. И Содружество - тоже.

- Сочтёмся после захвата ГЭС, - усмехнулся Погребняк, и в его усмешке мелькнуло что-то похожее на дружелюбие.

Они прошли вдоль разрушенного лагеря, осматривая последствия боя. Мороз, Седой и Саша держались чуть позади, но достаточно близко, чтобы слышать разговор. Вокруг было тихо, только ветер гулял среди палаток, поднимая клубы пепла. Где-то вдалеке выли раненые варги, но их быстро добили автоматными очередями. Всё поле перед лесом было завалено телами и их частями, земля пропиталась кровью, машинным маслом и покрыта копотью от пожаров и взрывов. Саша старался не смотреть на тела. Он уже видел слишком много смертей за последние недели.

- База Псов, - произнёс Железняк, останавливаясь у груды ящиков с боеприпасами. - Её нужно уничтожить. Там, по докладам моих людей, склады, оружие, технологии, и еще какая-то чертовщина. Я не знаю, что именно они там держит, но догадываюсь, что ничего хорошего.

- Согласен, - кивнул Погребняк. - Псы - угроза. Пока существует их база, они будут копить силы, и могут нанести внезапный удар нам в тыл. Нам не нужен ещё один враг, не сейчас. Особенно такой, который может появиться в самый неподходящий момент.

- Значит, мы выступаем вместе?

- Да. Мои люди готовы выдвинуться немедленно. От ваших потребуется проводник - тот, кто знает дорогу и расположение базы. - Погребняк обернулся и посмотрел прямо на Сашу, Мороза и Седого.

Саша переглянулся с товарищами. Мороз кивнул. Седой пожал плечами: "А что, есть выбор?"

- Мы пойдём, - сказал Саша. - Мы там уже были.

- Вот и отлично, - Погребняк повернулся к Железняку. - Тогда, выступаем завтра на рассвете., а пока пусть наши люди отдыхают. Они заслужили.

Вечером, когда солнце уже клонилось к закату, Саша сидел на стене заставы и смотрел на догорающие обломки лагеря Псов. Перед воротами заставы развернулась техника Федерации. Во внутреннем дворе, бойцы с обеих сторон праздновали победу: кто-то пил, кто-то пел, кто-то просто сидел и смотрел в небо. Мороз, как обычно, травил байки, а Седой подыгрывал ему, изображая в лицах генерала Воронина и его "великое будущее".

Саша не участвовал в веселье. Он думал о завтрашнем дне, о штурме базы Псов, и о том, что где-то там, за сотни километров, в лагере Орды, томится его сестра. О том, что война только начинается, и что путь к миру, если он вообще существует, лежит через кровь и огонь.

Он заснул прямо на стене, привалившись спиной к остывающему бетону, и ему снилась Аптека, но не разрушенная, не сожжённая, а такая, какой она была до прихода Орды. Соня смеялась, мать готовила ужин, отец чинил старый генератор. Это был хороший сон. И он знал, что завтра будет драться за то, чтобы этот сон, пусть и частично, но стал когда-нибудь реальностью.

Продолжение следует...

Всем привет, мои мальчишечки и девчоночки. Сегодня у нас рыбка, а то что-то давно мы о них не говорили, тем более вы очень активно голосовали в Телеге и Махе за рыбок. Знакомьтесь - Trachinus draco, он же большой морской дракон, он же та самая рыбка, из-за которой ваш отпуск на пляже может превратиться в поездку на реанимобиле с мигалками. Ну а теперь, когда вы настроились на позитив, я начну свой рассказ.

Для свидетелей ИИ, потому что уже каждый раз в комментариях кто-то есть: я пишу все сам, да у меня такой стиль подачи, да уже не первый год, вы можете проверить текст тут

Большой морской дракон (лат.Trachinus draco) - это вид хищных лучепёрых рыб из семейства драконовых (Trachinidae). В русском языке у неё есть ещё несколько названий: большой морской скорпион или просто змейка.

Начнем с разочарования. Несмотря на пафосное название, внешне этот товарищ напоминает не Смауга из "Хоббита", а оживший обломок коряги, которую кто-то выбросил на мелководье, но с названиями так часто бывает. Рыбки бываю довольно крупными, но, поверьте, габариты тут вообще не имеют значения. Мелкий дракончик длиной в палец способен устроить вам такой ад, что вы забудете зачем вообще полезли в воду.

Эволюция лепила дракончиков с особой любовью. Перед ней стояла задача: создать хищника, который будет валяться на дне, ни о чём не думать, и при этом жрать всё, что проплывает мимо. Предки дракончиков смекнули, что гоняться за мальками в открытой воде - это для лохов, и предпочли просто слиться с ландшафтом. Главный эволюционный апгрейд - мощнейший яд. Пока другие рыбы отращивали зубы или скорость торпеды, наш герой решил, что химическое оружие - выбор джентльмена. И ведь не прогадал: за миллионы лет дизайн практически не менялся. Это почти так же, как с УАЗом, только наш герой не ржавеет.

Обитает эта радость везде, где вы любите купаться и ходить босиком по песочку. Восточная Атлантика от Норвегии до Марокко, всё Средиземное море, Чёрное море (да, отдыхающие Сочи и Крыма, вам тоже привет). Наш дракон предпочитает мелководье и песчаное или илистое дно. Глубина - от нескольких сантиметров у уреза воды до 50 метров. Самое страшное, что днём он любит закапываться в песок так, что наружу торчат только глаза, расположенные на самой макушке, и тот самый спинной плавник, где у него спрятаны ядовитые шипы.

Посмотрим поближе

И так, давайте посмотрим на эту рыбку более детально. Максимальная длина тела составляет внушительные 53 см, но обычно рыба достигает около 25 см в длину. Вес может достигать 1,9 кг. Такого уже и на сковородку не стыдно, да? Но тут нужна большая осторожность, ведь это не рыба, а настоящая машина наказания.

Тело удлинённое, несколько сжатое с боков, покрыто мелкой чешуёй, расположенной косыми рядами. Голова у дракона крупная, слегка приплюснутая, с большим косым ртом, который похож на вечно недовольную ухмылку бывалого уголовника. Глаза посажены высоко, почти на темени, чтобы видеть добычу, даже когда всё остальное тело в песке.

Жаберные крышки - это первый пункт нашей боли. На каждой жаберной крышке сидит по одному массивному острому шипу, направленному назад. Эти шипы покрыты кожей и подведены к ядовитой железе. Спинной плавник - это вообще коронная фишка. Плавник разделён на две части. Первая - это веер из 5-7 острых, как медицинские иглы, колючек. Между этими лучами и в основании каждого шипа - бороздки, заполненные ядовитой тканью. Сами колючки полые или желобковатые, как шприцы. Когда рыба напрягает мышцы, яд выдавливается прямо в ранку. Вторая часть спинного плавника мягкая, безвредная, для красоты и навигации.

Чешуя у рыбки очень мелкая, циклоидная, что позволяет песку не набиваться под броню при зарывании. Брюшные плавники расположены на горле, впереди грудных, что обусловлено образом жизни рыбки.

А вот плавательный пузырь у рыбы отсутствует напрочь. Вам кажется, что это не важно? А вот и нет. Отсутствие пузыря - это гениальное решение для засадного хищника. Без пузыря рыба не всплывает, ей не надо тратить энергию на удержание на дне. Выстрелил и как кирпич упал обратно в песок.

Окрас у рыбки песочный, буровато-серый с разводами - идеальный камуфляж. На спинном плавнике часто бывает черное пятно, которое смутно напоминает водоросли или глаз, чтобы сбивать с толку хищников сверху.

Дзен в засаде

Морской дракон - это адепт пассивной агрессии. Он не будет на вас нападать, он слишком ленив и занят медитацией. Всё его поведение сводится к тому, чтобы максимально достоверно прикинуться дном. Днём он зарывается в грунт, выставив наружу перископы глаз и первые лучи спинного плавника. Ночью выходит на охоту. Плавает он, кстати, довольно хреново и недолго. Его стратегия - молниеносный бросок на полметра из засады, после чего он снова плюхается на дно и замирает. Если вы случайно подплыли к нему слишком близко и не наступили, он предпочтет уплыть с недовольным видом, но если вы прижали его ногой ко дну - всё, механизм защиты активирован без предупреждения. Никаких угрожающих поз, просто резкий удар шипом.

В меню у дракончика всё, что влезает в рот и не успевает удрать: креветки, бокоплавы, мелкая рыба вроде атерин и бычков. Метод ловли прост до безобразия. Дракончик лежит, ждет. Как только рядом оказывается беззаботный рачок, следует невероятно быстрый бросок с раскрытой пастью. Ускорение такое, что хищник засасывает жертву, как пылесос. Никаких там догонялок и драк. Охотится в основном ночью, когда потенциальная еда теряет бдительность. Днём может перекусить, только если добыча сама заплывёт в рот, что случается редко. Кстати, яд для охоты не используется - это исключительно оборонительная мера, что делает рыбу даже немного благородной. Ну, насколько может быть благородной подводная шпана с ядовитыми шприцами на спине.

Естественных врагов у нашего нового друга, кстати говоря, нет от слова совсем. Никто не хочет связываться с ядовитой и колючей рыбой, которую ещё фиг найдёшь в песке, а из-за специфичности рациона морского дракона, он не конкурирует за еду с крупными хищниками.

Немного о размножении

Достигнув возраста в три года, Морской дракон становится полозрелым и готовится спариваться. Нерестятся дракончики летом, с июня по октябрь. В этот период они становятся чуть более мобильными и откладывают икру прямо в толщу воды. Икра пелагическая, мелкая, плавает у поверхности. Мальки вылупляются и некоторое время болтаются вместе с планктоном, ничем не напоминая своих токсичных родителей. По мере взросления мальки опускаются на дно и начинают практиковаться в искусстве зарывания в грунт. Вся семейная жизнь проходит под девизом сделал дело - гуляй смело. Самка выметывает икру, самец поливает её молоками, после чего оба расплываются в разные стороны. Никакой заботы о потомстве, всё отдаётся отдаётся на откуп естественному отбору. Живут эти рыбки довольно долго, и спокойно доживают до 16 лет, если их конечно кто-то до этого не раздавит.

Опасная добыча

Завсегдатаи моих постов наверняка ждут, когда я скажу им можно ли есть этого рыбовы. Да, ребятули, его едят: варят, жарят и вялят под пивко. Однако, нужно помнить о ядовитости этого друга.

Пойманный на крючок дракончик извивается так, что может всадить шип в руку рыбака с невероятной ловкостью. Рыбаки их не любят, ибо снять эту тварь с крючка, не получив укол, - задача со звездочкой.

Ядовитые железы сохраняют активность несколько часов после смерти рыбы. Поэтому никогда не берите в руки мертвого дракончика, найденного на берегу. Он всё ещё может делать больно.

А теперь я буду вас пугать. Вы же любите, когда вас пугают?

Яд морского дракона - это сложный коктейль, содержащий, в частности, дракотоксин. Это белок с высокой молекулярной массой, который вызывает мощнейший выброс гистамина и разрушает клеточные мембраны, но, в отличие от многих ядов, у дракончика практически нет нейротоксинов. Вы получите чистый, концентрированный сигнал боли, который ничем не будет притуплен.

Если вам повезло наступить на крупного дракона, боль описывают как удар ножом, который загнали в кость, а потом накалили добела. Боль мгновенная, не нарастающая, а сразу достигающая пика. В течение 10-30 минут она становится настолько невыносимой, что люди теряют способность соображать. Она распространяется от стопы в пах, в живот, под лопатку, а уколотая конечность немеет.

Давайте теперь рассмотрим картину отравления более подробно. Начнем с того, что место укола сначала белеет, потом синеет, а потом, если вас достали из воды и вы там не захлебнулись, конечно, может начаться обширный некроз тканей, и без должной обработки рана гниёт неделями, оставляя уродливые шрамы.

Сразу после укола, начинает падать артериальное давление, и в итоге вы можете просто отключиться и захлебнуться на мелководье, что является главной опасность для детей и сердечников. Вместе с этим начинается аритмия, человек ощущает боль в области сердца. До кучи, отравление вызывает сильную головную боль, которая в купе с падением давления, приводит к головокружению. Если яда вам досталось много, ну или вы аллергик, то вам может грозить отёк Квинке. Даже если яд попал в ногу, гортань может отечь и перекрыть дыхание, а уж если укол прошёлся в руку, то шансы намного выше.

Добавьте ко всему этому еще судороги, неконтролируемую рвоту, бред и галлюцинации, и вы получите целый комплекс незабываемых эмоций. Разумеется, все вышеописанные симптомы не обязательно будут проявляться у каждого, и тут все зависит от особенностей организма и дозы яда, которую он получил. Однако может быть и все вышеперечисленное сразу в редких случаях, разумеется.

Самые страшные случаи происходят с рыбаками, вытаскивающими сети. Шип пробивает перчатку, руку раздувает, наступает почечная недостаточность из-за распада мышечных белков. Летальные исходы, увы, зафиксированы, но умирают обычно не от самого яда, а от вторичных эффектов: остановки сердца или банального утопления в прибрежных волнах, когда человек, теряет сознание в воде.

К счастью, бороться с этим всем можно, и первое, что нужно делать - постараться нагреть место укола как можно сильнее. Самое горячее, что вы можете терпеть, не ошпаривая кожу. Идеально - опустить ногу в таз с водой +45°C, поливать из чайника, греть феном. Белок яда свернётся только так, и пострадавшему не станет еще хуже. А лучше всего вызывать скорую как можно скорее и немедленно ехать в больницу, где вколют сыворотку, новокаиновую блокаду и антигистаминные препараты.

Закругляемся

Морской дракон - не монстр из бездны, а просто рыба, которая хочет, чтобы ее не трогали. Поэтому, если вы идёте по песчаному пляжу в тех краях, где водятся эти милахи, шаркайте ногами! Это создаст вибрацию, рыбка обиженно уплывёт, а вы не окажитесь в реанимобиле.

Надеюсь, что вам было интересно почитать про этого шипастого головастика, и вы узнали для себя что-то новое ещё об одном обитателе нашей с вами планеты.

Всем спасибо, все свободны!

Телега

МАХ

Всем привет, мои мальчишечки и девчоночки. Сегодня мы с вами рассмотрим не насекомое, а летающую боевую машину, чья эволюция зашла в тупик чистой агрессии и совершенной инженерии. И хотя наш гость зовётся обыкновенным шершнем, на самом деле он далеко не так прост, как может показаться. Давайте посмотрим на него поближе, только не машите руками - это может его спровоцировать.

Шершень обыкновенный (лат.Vespa crabro) - крупнейший представитель семейства настоящих ос (Vespidae) на территории Европы. Если перед вами пролетает нечто, размерами напоминающее палец взрослого мужика, издающее звук, похожий на низкочастотное гудение высоковольтного провода, - это, скорее всего, он. В отличие от своих истеричных родственников - ос, шершень не суетится по пустякам. Он основателен, хладнокровен и смертоносен. Люди путают его с безобидным шмелём, хотя лично я не понимаю как они это делают, но в сети пишут, что путают. Поверьте, эта ошибка может стоить вам незабываемых тактильных ощущений.

Почему эта тварь такая огромная и злая? Дело в том, что шершни пошли не по пути плодиться как можно быстрее, а решили вкладывать все очки в силу и броню. Vespa crabro - это реликт, живое ископаемое, которое застало времена, когда по Земле бродили гигантские ленивцы, а трава была зеленее. Его размеры не случайны: крупное тело позволяет генерировать мышечное тепло. Это делает шершня одним из немногих ос, способных сохранять активность в сумерках и даже ночью, когда их жертвы уже слепы и беспомощны. Эволюция подарила им чит-код на ночное зрение и мощные жвала, способные грызть хитин с невероятной легкостью.

Изначально этот броневичок бороздил просторы Европы и Азии, но благодаря человеку, и нашему безудержному желанию возить всё подряд через океан, шершень еще прописался в Северной Америке. Где он живёт? Да где захочет. В отличие от обычных ос, которые строят свои серые картонные шары где-то в уютном месте, шершень предпочитает дупла старых деревьев, но если дупла нет, сойдёт и сарай, и место под крышей, и скворечник, и вообще любое место, где не будет капать вода или палить солнце, иногда они строят ульи в земле, расширяя норы грызунов. Еще они просто обожают гниющую древесину - они соскребают её жвалами, пережёвывают в бумажную массу и строят из нее свои особняки.

Выглядит опасно
Давайте посмотрим на этого монстра поближе и разберемся, как же он выглядит, чтобы быть готовыми к встрече. Вообще, на первый взгляд, шершень похож на огромную осу-переростка. Такая оса, которая всю жизнь ходила в осиную качалку и ела только куриные грудки. При детальном рассмотрении это ощущение не уходит, но различия все же имеются.
Начнем с головы, где нас сразу встречают огромные фасеточные глаза. Глубокой выемкой на переднем краю они напоминают зловещую ухмылку тыквы на Хэллоуин. А ещё у шершня есть три простых глазка на темени: дорсальные глазки. Эта оптическая система позволяет ему видеть мир в ультрафиолете и отлично ориентироваться в тенях. Он как Хищник из одноименного фильма, только настоящий.

Также на голове имеются антенны, которые выполняют целый ворох функций. На них расположены чувствительные рецепторы, которые улавливают запахи и вкусы. Также они служат для ощупывания препятствий, проверки поверхностей и контакта с другими особями. Шершень может определять потоки воздуха и тепло, исходящие от объектов, что полезно при поиске укрытий или источников тепла. Антенны способны улавливать вибрации, то есть выполнять функцию своеобразного микрофона. Это помогает насекомым воспринимать звуковые сигналы в окружающей среде. А еще с помощью антенн шершни передают и воспринимают сложные химические сигналы - феромоны. Например, при опасности особь выделяет вещество, которое служит сигналом для других шершней, побуждая их прийти на помощь.

Но не одними чувствами живет шершень. У него еще есть мандибулы, они же жвала, они же челюсти, но не просто челюсти, а настоящая гильотина. Мощные, зазубренные, оранжево-коричневого цвета. Ими шершень не жуёт пищу, а перетирает древесину и разделывает туши жертв на котлеты. И вот когда все решили, что он не будет кусаться, я вас разочарую - еще как будет. Укус жвал не ядовит, но крайне болезненный, ими шершень может прокусить кожаную перчатку, если захочет, конечно.

Грудь этого танка заключена в хитиновый панцирь красновато-бурого цвета, матовый, без волосков. Он выглядит как литая броня. Под этим панцирем скрыты мощнейшие летательные мышцы, которые двигают два крупных крыла. Крылья перепончатые, прозрачные, складывающиеся вдоль тела. В полёте шершень напоминает вертолёт Аллигатор: он может зависать на месте или резко менять направление движения.
Грудь соединяется с брюшком талией. У шершня она толстая, мощная, чтобы выдерживать перегрузки при уколе. Брюшко покрыто характерным узором - широкие жёлтые полосы, перемежающиеся чёрными перетяжками. Но чёрный цвет часто ржавого оттенка, а брюшко на свету отливает хитиновым глянцем. В отличие от пчелы, жало шершня - это совершенное многоразовое оружие. Оно гладкое, как стилет. Именно поэтому шершень не оставляет его в ране, а может бить как швейная машинка, впрыскивая яд порционно. Ядовитая железа в его брюшке - это химический завод. Здесь готовится коктейль из гистамина, ацетилхолина и фосфолипазы. Особо важен ацетилхолин - нейромедиатор, который напрямую врубает болевые рецепторы. Для сравнения: пчелиный яд вызывает отёк и зуд, а боль относительно слабая, а вот яд шершня - это прямая стимуляция нерва, вызывающая ощущение удара током и ожога кислотой одновременно.

Государство полосатых баб
Семья шершней - это не коммуналка, как у ос. Это тоталитарная монархия. Матка - абсолютный диктатор, который правит с помощью феромонов. Это единственная плодовитая самка в колонии. Её единственная задача - размножение. Она крупнее остальных, живёт дольше, а после основания гнезда практически перестаёт покидать его.
Также в этой семье имеются рабочие особи - это стерильные самки. Они берут на себя все остальные задачи: строят и расширяют гнездо, добывают пищу, ухаживают за личинками, защищают гнездо. При этом у рабочих есть возрастная специализация: молодые особи чаще занимаются внутренней работой, а по мере взросления переключаются на внешние задачи. Самцы у шершней тоже есть, но появляются они только в конце лета и их единственная функция - оплодотворение молодых самок. Им даже не выдали жала. После спаривания они быстро погибают за ненадобностью.

Их поведение кардинально отличается от осиного. Обычная оса - это гопник, который лезет к вам в тарелку, на шашлык и в банку с вареньем, а при попытке согнать её - истерит и жалит. Шершень - это киллер. Он не прилетает на ваш пикник: взрослые особи питаются сладким нектаром, соком деревьев, другими насекомыми и падью, а не вашими сосисками. Шершень занят делом: он патрулирует территорию и охотится.

Шершни активны не только днём, но и в сумерках, а также ночью - в это время они охотятся на ночных насекомых. Это единственные осы в наших широтах, которые массово летят на свет. Представьте: летняя ночь, вы читаете книгу у открытого окна, горит лампа, и вдруг в стекло прилетает удар, будто кто-то запустил в него камушек. Это прилетел разведчик, и он приведёт остальных.

Что сегодня на обед?

Здесь кроется главный парадокс. Взрослый шершень (имаго) — сладкоежка. Ему нужны углеводы для полёта: нектар, сок деревьев, спелые фрукты и даже выделения тли. Имаго может отгрызть кусочек мяса, но есть не будет - понесет личинкам.

Личинки - вот чистокровные хищники. И ради них взрослые превращаются в машины для убийств. Шершни - профессиональные энтомофаги. Они охотятся на мух, слепней, саранчу и, конечно, на медоносных пчёл. Атака на улей - это геноцид. Шершень зависает у летка, ловит пчелу в воздухе и буквально расчленяет. Голова, крылья, лапки летят в стороны. Шершень забирает только сочную грудку - филе, богатое белком, пережевывает его и несёт его в гнездо, чтобы накормить плотоядных личинок. Пчелиные семьи вымирают пачками, если поблизости поселилась семья шершней. Интересно, что в процессе пищеварения личинки выделяют сладкий секрет, который взрослые особи тоже используют — это явление называется трофаллаксис.

Новые шершни

К осени гнездо достигает пика мощи. Там живут сотни особей. Матка откладывает неоплодотворенные яйца, из которых выйдут самцы, и оплодотворенные - будущие матки. Молодые самки и самцы вылетают для брачного роения.

После спаривания самцы умирают. А оплодотворённая матка ищет убежище на зиму. В её теле теперь сперматека, наполненная генетическим материалом. Старая матка и рабочие особи погибают с наступлением холодов. Гнездо превращается в пустой город-призрак.

Весной царица просыпается и начинает строить гнездо с нуля. Первые рабочие мельче обычного, потому что царица их выкармливает в одиночку, экономя белок, но как только они входят в строй, царица превращается в конвейер по производству яиц, а её дочери - в легион безжалостных фуражиров.
Максимальная продолжительность жизни шершня - один год, и это матка, а рабочие живут около месяца. Так что если у вас на даче есть гнездо, и каждый год шершни прилетают вас жалить, то это не злопамятные насекомые, а вы что-то не так делаете.

Чем интересны и опасны?

Что же интересного умеют наши новые друзья? Шершни умеют издавать предупреждающий треск. Они вибрируют крыльями и сегментами груди, создавая щелкающий звук. Если вы слышите этот "цок-цок-цок", то скорее всего вы рядом с гнездом - бегите.

У шершней есть враги, например, гриб Cordyceps. Гриб прорастает сквозь хитин, превращая насекомое в зомби, которое умирает, цепляясь за стебель, но шершни научились бороться: в гнезде они создают горячие зоны. Активно сокращая мышцы, они могут нагревать воздух вокруг личинок до температуры, убивающей споры грибка.

А еще есть вообще крутая фишка: хитин шершня флуоресцирует в ультрафиолетовом свете. Если вы гуляете по лесу с УФ-фонариком, гнездо будет сиять как новогодняя гирлянда в аду. Хотя кто гуляет по лесу ночью с УФ-фонариком, я не знаю, но вдруг так случится.

Что же насчет боли и опасности?
Энтомолог Джастин Шмидт, который добровольно позволял себя жалить всему, что летает и ползает, поставил укусу Vespa crabro твердую двойку, но на то, что цифра такая маленькая. Описание звучит как отзыв на пытку в Гестапо: "Словно вам в палец загнали раскалённый гвоздь и медленно проворачивают его, пока он не дойдёт до кости".

Жало шершня длиннее и толще осиного. Оно пробивает одежду из плотного хлопка на раз. Яд содержит повышенную концентрацию ацетилхолина, который буквально заставляет ваши нервные окончания орать "ПОЖАР!". Даже если у вас нет аллергии, от одного укола конечность может отказать на несколько минут из-за болевого шока.

При ужалении или даже при раздавливании шершня, он выделяет феромон тревоги. Этот запах - аналог красной кнопки "В ружьё!". Остальные члены гнезда в радиусе десятков метров мгновенно переключаются в режим берсерка. Они находят цель по запаху этого вещества на коже или одежде. Смыть его водой нельзя, только специализированными составами или маслом. Если вы убили шершня хлопушкой на веранде, вы только что подписали себе приговор. Потому что через минуту там будут десятки особей, бьющих не в целях самообороны, а в целях полного уничтожения угрозы.

Даже без аллергии 5-7 уколов для взрослого человека - это гарантированный отек Квинке и госпитализация. Яд обладает гемолитическим действием - он разрушает эритроциты. В больших дозах он вызывает некроз тканей в месте укуса: дырка может не заживать и гнить неделями, оставляя шрамы как от пулевого ранения, и острую почечную недостаточность.

Одинокий шершень, попавший ночью в спальню, - это сценарий для фильма ужасов. Он летит на свет, но, врезавшись в лампу, начинает звереть и атаковать любой источник тепла и углекислого газа. То есть ваше лицо, например. И он не остановится, пока не устранит угрозу или не погибнет.
Однако, вопреки всеобщему заблуждению, шершни не агрессивны сами по себе. Они стараются избегать конфликтов, но если они почувствуют от вас угрозу для себя, или упаси Бог, для гнезда - то тут лучше бежать, ведь это насекомое не знает жалости.

Так что, если видите этого гиганта, не машите руками, не давите его и молитесь, чтобы его матка не решила, что чердак вашего дома - идеальное место для её детского сада.

Закругляемся
Вот такое вот прекрасное насекомое живет с нами рядом уже многие тысячелетия и периодически жалит тех, кто "вошел не в ту дверь". На самом деле они очень полезны, поскольку регулируют численность многих вредоносных насекомых. Они как волки, только с крыльями.
Надеюсь, что вам было интересно почитать про этого выживальщика во льдах, и вы узнали для себя что-то новое ещё об одном обитателе нашей с вами планеты.

Всем спасибо, все свободны!

Телега

МАХ

Всем привет, мальчишечки и девчоночки! Если вы думали, что видели странные творения природы, то этот товарищ - ходячий баг в прошивке этого мира. Крошечный дракончик, который забил на законы физики, химии и здравого смысла. Если я вас ещё не заинтересовал, то он ещё и просто прикольный. Ну, давайте не будем тянуть и перейдем к деталям.

Сибирский углозуб (лат. Salamandrella keyserlingii) - хвостатое земноводное из семейства углозубов (Hynobiidae). Не тритон, не ящерица, не геккон, а именно углозуб. Маленький, скользкий, похож на веточку с глазками, но именно он - абсолютный чемпион по выживанию среди всех наземных позвоночных.

Эволюционно эти ребята застряли где-то между "уже не рыба, еще не ящерица". Отряд хвостатые земноводный, подотряд Cryptobranchoidea - примитивные саламандры. Их предки видели динозавров, пережили мел-палеогеновое вымирание и, судя по всему, не особо напрягались. В то время как жизнь выходила на сушу, училась бегать, летать и пользоваться айфоном, предок сибирского углозуба просто включил режим энергосбережение и сохранил кучу архаичных черт: наружные жабры у личинок (да, их принято называть именно так), слабые легкие, кожное дыхание, двояковогнутые позвонки, как у рыб. Подход к развитию из разряда "не чини то, что можно заставить работать с костылями" возведен в абсолют.

Это самый северный вид амфибий на планете. Его ареал - это гигантский кусок Евразии: от Архангельской области и Урала до Чукотки, Камчатки, Сахалина, Курил, а также Монголия, Китай и Корея. Он живет в тайге, лесотундре и даже за полярным кругом, в зоне вечной мерзлоты. Ему норм. Он селится в заболоченных лесах, поймах рек, но ключевое - ему нужны мелкие стоячие водоемы для размножения, а зимовать он уходит в трухлявые пни, мох, трещины в почве и под кору.

Необычная анатомия

Начнем с базы, так сказать. Обща длина тела вместе с хвостом может достигать 17см, что явно не делает нашего друга гигантом. Тело вальковатое, червеобразное, слегка сжатое с боков к хвосту. Кожа голая, влажная, покрыта слизью. Под кожей - слой лимфатических лакун, работает как гидробуфер и резервуар для криопротекторов. Мышцы сегментированы, видны миомеры, почти как у рыбы. Спина может быть бурой, бронзово-коричневой, оливковой или сероватой, часто с тёмными пятнами. Вдоль спины проходит широкая светлая продольная полоса с металлическим отливом. Брюхо обычно серое.

Голова маленькая, приплюснутая. Глаза навыкате, лягушачьи, с черной горизонтальной щелью зрачка, веки подвижные. Ноздри парные, ведут в обонятельные мешки. Ушных отверстий и барабанной перепонки нет - слух редуцирован, воспринимает только низкочастотные колебания через нижнюю челюсть. Рот широкий, по углам губ - кожные складки. Зубы на верхней и нижней челюстях мелкие, острые, загнуты назад: нужны не чтобы жевать, а чтобы удерживать скользкую добычу. Есть сошниковые зубы на нёбе двумя V-образными рядами - это важный систематический признак углозубов. В составе нижней челюсти сохраняется угловая кость (os angulare). Язык широкий, малоподвижный, примитивный.

Четыре пальца на передних лапах, четыре на задних. Это ключевое, ведь у большинства наших тритонов на задних лапах пять пальцев, у углозуба - четыре. Встречаются аномалии с тремя или пятью пальцами, которые раннее принимали за отдельный вид, но потом поняли, что наш новый друг, просто не может держать свои гены под контролем, и что-то у него там сбоит. Лапки короткие, слабые, похожи на растопыренные спички. По суше он на них еле ходит, больше помогает телом. Между пальцами перепонок нет.

Хвост сжат с боков, как весло, но у самцов в брачный период он становится выше за счет кожной оторочки и уплощен. Служит движителем в воде и жировым депо. Легко отбрасывается и регенерирует, хотя отрастает кривовато и бесхребетно - хрящевая трубка вместо позвонков.

Легкие слабо развиты, дыхание на 70-80% кожное, плюс слизистая ротоглотки. Сердце трехкамерное, с неполной перегородкой в желудочке. Мозг крошечный, обонятельные доли развиты лучше всего - он буквально нюхает мир. У него неплохое зрение, что позволяет замечать и неподвижную добычу.

Кожа углозуба богата слизистыми и зернистыми железами. Слизь нужна не только для защиты от микробов, но и - внимание - для регулировки кристаллизации льда, но об этом позже. На спинке имеются ядовитые железы, выделяющие слабый нейротоксин: для мелких хищников горько и противно, для человека - максимум раздражение слизистых, если облизать, но вы же не будете облизывать углозуба? Или будете?) Строение кожи меняется в зависимости от фазы сезонного цикла: водная или наземная. У особей водного морфотипа отсутствует роговой слой эпидермиса, слизистые железы опустошены, а подкожная соединительная ткань гипертрофирована. У наземного морфотипа секрет слизистых желёз находится в гландулоцитах, а подкожная соединительная ткань развита нормально. Эпидермис многослойный, включает ороговевающий, промежуточный и ростковый слои. Кориум также состоит из нескольких слоёв с различной ориентацией коллагеновых волокон.

У личинок хорошо развиты наружные перистые жабры, есть плавниковая складка и балансеры. На передних конечностях между пальцами в трёхпалой стадии появляется длинная веслообразная кожная лопасть, которая в дальнейшем исчезает.

Жизнь и питание

Активность строго по графику: сумерки и ночь. Днем наш приятель прячется под валежником, во мху, в сырых ямах. Температура тела равна температуре среды. Если холодно - он холодный и вялый, а если +10°C - он уже бодрый, а вот выше +25°C для него смертельно опасный перегрев. Движения медленные, пластичные, ползает скорее как червяк с лапками. При опасности выделяет кожную слизь и замирает. Главная суперспособность углозуба - полный анабиоз при замерзании, но об этом позже.

Питание наших друзей можно разбить на два жизненных этапа, поскольку и образ жизни и меню в них сильно разнятся.

Личинки начинают жизнь с питания мелкими ракообразными: дафниями, циклопами, остракодами. По мере роста их меню расширяется: они начинают охотиться на улиток, двустворчатых моллюсков, личинок насекомых и даже на водных жуков. В некоторых водоёмах Дальнего Востока их основной добычей становятся бокоплавы.

Интересно, что личинки проявляют избирательность: они предпочитают добычу с определённым характером движения, размером и пространственной доступностью. Например, более подвижные захватываются реже, а объекты червеобразной формы замечаются и схватываются с большого расстояния.

В период метаморфоза интенсивность питания снижается, а после выхода на сушу личинки переходят на добычу сухопутных беспозвоночных.

Взрослые углозубы охотятся преимущественно на суше, но могут добывать пищу и в воде. Их рацион включает дождевых червей, и это их самое любимое лакомство, кстати. Кроме червей, взрослые особи с удовольствием лопают моллюсков, мелких паукообразных, насекомых, в том числе личинок. Иногда в меню попадают и более экзотические блюда: икра других земноводных или мелкие рыбы.

В воде спектр питания взрослых углозубов более узок: они охотятся преимущественно на брюхоногих моллюсков, дафний, личинок хирономид и некоторых жуков.

А ещё наши новые друзья не брезгуют каннибализмом. В голодный год они с удовольствием трескают своих более мелких, и менее удачливых сородичей.

Таким образом, рацион углозуба - это гибкий набор беспозвоночных, который меняется с возрастом и зависит от доступности той или иной добычи в конкретном биотопе.

Откуда берутся новые?

Весной, как только первые лужи освобождаются ото льда, когда температура воды составляет от +4 до +8°C, углозубы выползают из своих зимних укрытий и топают к мелким стоячим водоемам. Ритуал прост: самец обхватывает самку за туловище передними лапами, и они плавают парой. Собственно копуляции нет, оплодотворение наружное. Самец откладывает сперматофор - студенистый мешочек со спермой, на веточки, самка захватывает его клоакой. Через несколько часов самка выметывает два икряных мешка: длинные, спирально закрученные студенистые колбаски, внутри которых 30-100 икринок. Мешки крепятся к корягам или траве. Всё, родительский долг исполнен, взрослые уходят обратно в лес. Личинки вылупляются через 2-4 недели. Метаморфоз длится 1.5-2.5 месяца, после чего молодые углозубы теряют жабры и выходят на сушу длиной около 2-3 см. Кстати, живут углозубы довольно долго для таких малявок: от 15 до 23 лет, чем не могут похвастаться многие млекопитающие.

Спящий в мерзлоте

Вот ради чего мы собрались - уникальная выживаемость. Ребята, это не баг, а фича, которую не могут воспроизвести ни в одной криолаборатории мира.

Осенью углозуб забирается в трухлявый пень, мох, торф, под кору, не важно. Постепенно температура падает ниже нуля. Что происходит с обычной амфибией, да и любым другим животным? Кристаллики льда протыкают клетки, расширяющаяся вода разрывает ткани, белки денатурируют и наступает смерть. Углозуб в этом не участвует. Как и почему?

Иглозуб врубает синтез криопротекторов. Печень начинает выбрасывать в кровь лошадиные дозы глицерина, а также глюкозы, трегалозы и мочевины. Концентрация глицерина в тканях достигает 15-25% от массы. Этот коктейль работает как биологический антифриз: снижает точку замерзания и предотвращает образование крупных кристаллов льда внутри клеток.

Начинается активная дегидратация клеток. Вода вытягивается из клеток в межклеточное пространство, где и замерзает, не повреждая жизненно важные структуры. Углозуб теряет до 40-50% общей воды тела, сморщивается и превращается в холодный сухофрукт. Кровь не течет, сердце стоит, дыхание отсутствует. Мозг не проявляет признаков активности. Полный анабиоз.

Феномен Шмидта-Берга. В 1972 году (по другим данным - в 1950-х) в Магаданской области, в шахте на глубине 11 метров, в линзе вечной мерзлоты был найден кусок льда с вмерзшим углозубом. Ледник датировался возрастом около 90-100 лет. Экспедиция извлекла ледяной керн. Когда лед растаял, углозуб пошевелился, потом ожил, активно двигался, пил воду и прожил еще несколько месяцев в лаборатории, пока, по легенде, его что-то не сгубило. И это задокументировано. Позже радиоуглеродный анализ подтвердил возраст грунта - около 90 лет. Если кто не понял, то наш углозубчик провел в состоянии ледышки девяносто лет.

Лабораторные тесты показали, что углозуб выживает при длительном промораживании до -35°C, кратковременно до -55°C. Секрет в контролируемой нуклеации льда: белки в плазме запускают формирование микрокристаллов строго вне клеток. При оттаивании метаболизм запускается по частям: сначала сердце, потом мозг, потом печень. Полное восстановление занимает от нескольких часов до суток. А ещё есть данные, что замороженные особи лучше переносят гамма-излучение, но это тема для диссертации. Суть в том, что этот парень потенциально может пережить ядерную зиму.

Внимательные ребята спросят меня: "Виктор, а ты же говорил про всякие ядовитые слизи, а они могут убить человека?". Не знаю, почему всем так важно это знать, но я отвечу, что для человека опасности - ноль целых хрен десятых. Яд кожных выделений вызывает легкое жжение, если тереть глаза после того, как подержал углозуба. Помимо этого живность не кусается и агрессии не проявляет. При взятии в руки может замереть или выделить липкую слизь.

Для науки этот вид опасен тем, что сводит с ума криобиологов, которые пытаются понять, как обратимо запускать жизнь после полной остановки. Пока биохакеры-человеки только мечтают о криосне, маленький сибирский червячок делает это каждую зиму без всяких сложностей.

Закругляемся

В сухом остатке мы получаем, что Сибирский углозуб - это не просто амфибия, а живое доказательство того, что природа может создать такое, до чего человеку не дорасти, может быть даже никогда. Надеюсь, что вам было интересно почитать про этого выживальщика во льдах, и вы узнали для себя что-то новое ещё об одном обитателе нашей с вами планеты.

Всем спасибо, все свободны!

Телега

МАХ

Всем привет, мои дорогие мальчишечки и девчоночки. Сегодня речь пойдёт о лишайнике с названием Vulpicida pinastri, я бы так назвал метал-группу. Если переводить с латыни дословно - "Сосновый убийца лис". А это уже звучит как хоррор-панк-группа, но нет, это просто липкая, ядовитая биомасса, которая медленно, но верно завоёвывает наши леса и способна превратить вашу печень в фарш. А теперь, когда я вас заинтересовал, давайте перейдём к разбору.

Вульпицида сосновая (лат.Vulpicida pinastri) - это лишайник, который относится к семейству Parmeliaceae (Пармелиевые). Представьте себе гриб, которому надоело жрать у моря погоды и решил стать рабовладельцем. Он поймал микроскопическую зелёную водоросль, в нашем случае из рода Trebouxia, запихнул её себе под кожицу и заставил фотосинтезировать.

По сути, это студенистый мешок из гифов, внутри которого в анабиозе булькают зелёные клетки. Гриб даёт водоросли воду, защиту от ультрафиолета и свою гниющую плоть, а водоросль за это гонит ему сахара́. Идеальный симбиоз? Нет, сожительство маньяка и его жертвы. Гриб в любой момент может переварить водоросль, если проголодается.

Когда высшие растения ещё тужились изобрести корни и листья, грибы уже поняли, что проще взять готовый фотосинтезирующий организм и засунуть его себе в брюхо, чем эволюционировать самому. Vulpicida выделился в отдельный род не просто так. В процессе эволюции он получил способность синтезировать вульпиновую кислоту - ярко-жёлтый пигмент и мощнейший яд.

Зачем лишайнику яд? Чтобы всякая живность вроде лис, оленей и нерадивых зожников не жрали его лимонно-зелёную плоть. Род Vulpicida раньше пихали в общий котёл с Cetraria, но потом генетики посмотрели на это безобразие под микроскопом и сказали: "Нет, это слишком мерзкая штука, чтобы быть простой цетрарией". Так Убийца лис обрёл своё собственное, заслуженное имя.

Эта ядовитая короста любит места поглуше и посырее. Её вотчина - бореальные и горные леса Северного полушария. Если вы живёте в Сибири, Скандинавии, Канаде или где-то в горах, где полгода лежит снег, вы наверняка видели нашего героя на какой-нибудь сосне, просто не обращали внимания.

Наш лишайник не паразитирует на живых тканях дерева, ему это не нужно. Ему нужна грубая, мёртвая кора хвойных, гниющая подстилка, а иногда и просто голые скалы, поросшие мхом. Чаще всего он выбирает сосны и ели, облепляя стволы и ветки так плотно, будто дерево покрылось трупными пятнами. Особо хорошо этой дряни в заболоченных низинах, где воздух спёртый и влажный.

Выглядит так себе

Таллом (тело) Vulpicida pinastri - это листоватая розетка неправильной формы, диаметром до 10 см. Цвет - от яркого, ядовито-лимонного, как гной при стафилококке, до бледно-зеленовато-жёлтого. Поверхность морщинистая, матовая или слегка блестящая, когда влажная. Края лопастей приподняты и загибаются внутрь, как подсохшая кожа вокруг открытой раны.

Если взять лезвие и сделать тонкий срез, вы увидите слоёный пирог.

Верхний коровый слой: Плотная упаковка мёртвых, спрессованных гифов гриба. Это панцирь, ороговевшая чешуя. Имеет неприятную шершавость, как наждачка-нулёвка.

Альгальный слой (слой водорослей) лежит прямо под коркой и похож на слой зелёной слизи. Это миллиарды клеток Trebouxia, заточенные в петли гифов. При надавливании эта субстанция сочится и мажется.

Сердцевина рыхлая, белая или желтоватая вата из переплетённых гифов. Это аналог подкожной жировой клетчатки, только состоящей из плесени. Воздушная, впитывающая воду как губка.

Нижняя сторона ярко-жёлтая, усеянная короткими, толстыми выростами - ризинами. Это не корни, а пучки гифов, похожие на волоски на заднице гусеницы. Они врастают в микротрещины коры, действуя как якоря и одновременно как капельницы, всасывающие минералы.

Если лишайнику вздумается размножаться половым путём, на его поверхности вырастают диски. Они тёмно-коричневые, почти чёрные, окружённые ярко-жёлтым ободком, похожим на засохшую желчь. Сами диски матовые, слегка шершавые. Внутри этих дисков, в узких бутылковидных сумках, вызревают споры. Когда споры созревают, сумка ослизняется, давление внутри подскакивает, и спора выстреливает в воздух с ускорением до 30 000 G.

Вампиризм и рабство

Лишайник не бегает, не рычит и не кусается. Его стратегия - бесконечное терпение. Vulpicida pinastri растёт со скоростью примерно 1-3 миллиметра в год. Лишайник сидит на ветке десятилетиями, впитывая своими гифами влагу из тумана и медленно разъедая поверхность коры, чтобы закрепиться посильнее.

Когда наступает засуха, этот лимонный пассажир высыхает до состояния хрупкого чипса. Жизнь в нём замирает, но стоит пройти дождю, как сухая болячка за 30 секунд вновь превращается в упругую, склизкую, губчатую массу, жадно всасывающую воду. Это буквально восстание из мёртвых. Ночью, когда влажность повышается, он тихо скрипит, расширяясь в микротрещинах коры. Ладно, про скрип я приврал для атмосферы.

Как я уже говорил, основа рациона - это сахарный сироп, который гонят водоросли-рабы. Ночью водоросли дышат, днём - фотосинтезируют. Гриб в это время занимается микроменеджментом: управляет проницаемостью клеток водоросли, заставляя её сцеживать до 80% произведённых углеводов.

Лишайник - пассивный сапрофит-оппортунист. Во время дождя ризины выделяют слабые вторичные кислоты (не путать с ядовитой вульпиновой кислотой - это другое), которые чуть-чуть растворяют кору и камень. В образовавшуюся микроскопическую трещинку с кашицей лишайник погружает свои гифы и высасывает оттуда азот и фосфор. И это позволяет ему жить даже на голых скалах, где, казалось бы, жрать вообще нечего.

Клонирование и бомбардировка

Самый надёжный способ размножения -бесполое. На поверхности лишайника образуются соредии - маленькие комочки, похожие на жёлтую манку. Это микроскопический гриб, который уже захватил в заложники пару клеток водоросли. Ветер, дождь или пробегающий жук сбивают эту капсулу, и если она упадёт в подходящую влажную дыру - всё, пиши пропало, новая колония-паразит основана. Выглядит сораль (скопление соредий) как влажная, зернистая язва на теле лишайника, готовая лопнуть от прикосновения.

Половое размножение я уже начал описывать ранее, так что продолжу. Споры вылетают из апотециев, но в споре есть только гриб. Там нет водоросли. Оказавшись на коре, спора прорастает в белую паутину гифов и начинает ползти, как голодный зомби, в поисках жертвы. Она ищет подходящую водоросль. Если в течение нескольких часов, или дней, она не натыкается на нужный штамм Trebouxia, гриб умирает в страшных муках, буквально переваривая сам себя. Если же находит - оплетает водоросль, душит её и заставляет делиться, образуя новый таллом.

Эта фигня опасна не только для лис

Самая смачная деталь - это ядовитая начинка. Жёлтый цвет лишайника - это кристаллы вульпиновой кислоты. Нахрена она нужна? Во-первых, это природный антибиотик и защита от улиток, которые в ужасе уползают, едва коснувшись этой горечи. Во-вторых, это мощнейшая защита от ультрафиолета. И в-третьих, это чистой воды химическое оружие.

Кстати, лисий он не потому, что лисы его едят, а потому что им их травят. В Скандинавии порошок из этого лишайника бросали в приманку, чтобы морить лис и волков, больных бешенством. Животное съедало фарш с примесью ярко-жёлтого порошка и уходило в лес умирать.

Вульпиновая кислота является разобщителем окислительного фосфорилирования. У нас в клетках есть митохондрии - энергетические станции. Они создают градиент протонов (H+) на внутренней мембране. Вульпиновая кислота, будучи жирорастворимой сволочью, встраивается в эту мембрану и делает в ней дырки. Протоны устремляются обратно в матрикс, не создавая АТФ. Энергия рассеивается в виде тепла, а клетка остаётся без топлива.

Через 30-40 минут после поедания отравленного мяса лиса чувствует сильное жжение в глотке и пищеводе. Слизистая рта отекает и покрывается волдырями от химического ожога. Из пасти начинает течь густая, жёлтая слюна.

Яд разносится с кровью по организму. Наступает резкая слабость, потому что АТФ перестаёт синтезироваться. Мышцы начинает сводить мелкая дрожь, переходящая в судороги. В итоге тело лисы начинает перегреваться изнутри. Метаболизм превращается в хаос. Печень, пытаясь переработать токсин, сама поражается некрозом. На вскрытии такой лисы её печень выглядит как варёная, рыхлая, бледно-жёлтая масса, которая рассыпается под пальцами.

В финальной стадии отравления дыхательная мускулатура парализуется. Животное умирает от удушья, находясь в полном сознании, с выпученными от ужаса глазами. Это не быстрая смерть.

А что же с людьми, спросите вы меня. Не пытайтесь попробовать жёлтые лишайники в лесу, если вам вдруг захотелось это сделать. Если набрать этой дряни в рот и пожевать, ожог слизистой гарантирован. Если вы каким-то чудом проглотите кашицу, получите острейший гастроэнтерит с кровавым поносом, рвоту и те самые судороги из-за энергетического коллапса клеток. В истории зафиксированы случаи отравления людей, которые использовали Vulpicida в народной медицине, перепутав его с исландским мхом (правда это тоже лишайник) цетрарией. Разница проста: цетрария - это коричнево-зеленое нечто, чем-то похожее на мох, горькое, но съедобное, а наша лисичка - ярко-жёлтый токсичный комок. У них даже форма отличается, но путают все равно.

Также эта дрянь накапливает тяжёлые металлы и радиоактивные изотопы из атмосферы. Так что если вы живёте в условном Чернобыльском заповеднике или просто у вас в округе много предприятий тяжёлой промышленности, и вы решили собрать лечебный сбор, куда зетесалась наша Vulpicida pinastri, то он будет фонить похлеще, чем отработанный урановый стержень. Ну, может быть я перебарщиваю, но ничего хорошего там не будет.

Закругляемся

Вот такая она, эта лимонная сволочь. Vulpicida pinastri - идеальный пример того, как плесень захватила фотосинтез, научилась сыпать ядом и десятилетиями медитировать на коре, переваривая дождевую воду и труху. Невероятно красивый, тактильно омерзительный и смертельно опасный кусок биомассы. Любуйтесь глазами, но не дай бог вам спутать его с чем-то съедобным.

Надеюсь, что вам было интересно и вы узнали для себя что-то новое еще об одном обитателе нашей с вами планеты.

Всем спасибо, все свободны!

Телега

МАХ

Часть 13, Часть 12, Часть 11, Часть 10, Часть 9, Часть 8, Часть 7, Часть 6, Часть 5, Часть 4, Часть 3, Часть 2, Часть 1, Пролог

Дорога на юг началась с того, что ворота южного КПП с лязгом закрылись за их спинами. Трое стояли на пыльной дороге, глядя, как удаляется армейский УАЗ, и молчали. Первым нарушил тишину Мороз. Он поправил винтовку на плече, глубоко вздохнул и, ни к кому конкретно не обращаясь, произнёс:

- Ну что, добро пожаловать обратно в ад. По крайней мере, здесь тебя не пытаются замучить бюрократией до смерти.

- Не напоминай, - отозвался Седой. - Я всё ещё перевариваю тот факт, что за три дня в Федерации мы отдали больше пайков и патронов, чем за весь путь до неё. И нас чуть не захватили сектанты.

- Зато теперь у нас есть радиочастота и обещание частной армии от полковника - сказал Саша. - По-моему, неплохой результат. Если, конечно, Железняк сможет предложить что-то равноценное.

- Сможет, - уверенно сказал Мороз. - У Железняка всегда есть туз в рукаве. Он просто не показывает его до последнего. Ладно, идём. Чем быстрее вернёмся, тем быстрее начнём действовать.

Они двинулись на юг по знакомому маршруту. Небо заволокло низкими тяжелыми тучами, и Саша плотнее закутался в свой брезентовый плащ. Вокруг расстилались всё те же поля, заросшие жёсткой травой, всё те же остовы машин на обочинах, всё те же покосившиеся столбы, но теперь, после Мулино, всё это казалось ему почти уютным, почти родным - не потому, что стало безопаснее, а потому, что здесь он был самим собой. Не винтиком в машине, не временным посетителем с пропуском, а просто Сашей, у которого есть автомат, два верных товарища и цель.

Они прошли километров десять, прежде чем сделать первый привал. У старой, полуразрушенной автобусной остановки, где когда-то висело расписание, а теперь только ветер гулял в пустых проёмах, они скинули вещмешки и позволили себе короткий отдых. Мороз, по обыкновению, закурил - на этот раз у него нашлась настоящая махорка, выменянная у одного из солдат на блокпосту за старую зажигалку. Он затянулся, выпустил дым и задумчиво произнёс:

- Знаете, парни, я тут подумал о Погребняке. Он ведь не просто так рискнул. Полковник разведки, который обходит Совет и предлагает частную армию - это не жест доброй воли, это политический расчёт. Он понимает, что если Орда захватит ГЭС, то через полгода Федерация получит на юге полноценного врага с электричеством, который осядет там намертво, как клещ, и сковырнуть его оттуда будет очень непросто. И тогда уже будут не набеги, а полномасштабная война. И в этой войне он, возможно, потеряет гораздо больше, чем карьеру.

- Думаешь, он боится за свою шкуру? - спросил Саша.

- Думаю, он боится за всех. Просто выражает это по-своему. В отличие от Совета, который, похоже, больше занят переделом власти и утверждением бюджетов, Погребняк видит реальную угрозу, и он готов действовать. Такие люди на вес золота.

- А ты не боишься, что он нас кинет? - спросил Седой. - Пообещает помощь, а когда Железняк сделает ему предложение, тот скажет: "Извините, обстоятельства изменились"?

- Боюсь, - честно ответил Мороз. - Но другого выбора у нас нет. Либо мы рискуем, либо сидим сложа руки и ждём, пока Орда сожрёт нас всех по очереди, а я не люблю ждать. А перспектива связываться с Псами войны, мне кажется ещё менее надежной, чем ждать помощи от Федерации.

Они двинулись дальше. К середине дня добрались до границы Пензы. Мороз сверился с картой.

- Если пойдём через город, сократим путь.

- Давайте не пойдем, - предложил Саша. - Обойдём по тракту. Лишние полдня, но зато без приключений.

- Согласен, - кивнул Седой. - С нас хватит приключений на ближайшее будущее.

- Мы и так выбились из графика, сейчас каждый день на счету, и мы не располагаем такой роскошью, как лишнее время. - сухо сказал Мороз. Нужно идти тем же маршрутом.

Город встретил их тишиной, но это была не та тишина, что они помнили. Раньше здесь хотя бы изредка слышались крики птиц, шум ветра в пустых окнах, отдалённый лай одичавших собак. Теперь же тишина была абсолютной - мёртвой, как в склепе. И ещё паутина. На которой мелкими бусинками блестели капли дождя, который перешёл в мелкую морось.

Саша остановился у первого же дома и молча указал на стену. Если раньше серая паутина свисала с карнизов отдельными клочьями, как старая вуаль, то теперь она покрывала здания сплошным ковром. Толстые, белёсые нити оплетали окна, двери, балконы, образуя причудливые узоры, похожие на гнездовые коконы. Кое-где паутина была такой плотной, что сквозь неё не было видно стен, а в некоторых местах она провисала под собственной тяжестью, как гнилая ткань. В воздухе стоял сладковатый, тошнотворный запах - тот самый, что они почувствовали в прошлый раз у входа в подземный переход. Только теперь он был сильнее, гуще, он пропитывал всё вокруг, смешиваясь с запахом влажной от дождя пыли.

- Ничего себе, - прошептал Мороз. - Они тут целую империю построили.

- Я не вижу ни одного трупа, - тихо сказал Седой, оглядывая улицу. - Ни варгов, ни пауков. В прошлый раз здесь было месиво. Помните? Варги и пауки рвали друг друга прямо за этой дорогой, а теперь ничего. Ни костей, ни клочьев шерсти. Будто ничего и не было.

- Может, пауки всё забрали, - предположил Саша. - Затащили в гнёзда. Или варги всё съели.

- Судя по обстановке, варги проиграли или отступили, а пауки прибрали за ними, - сказал Мороз. - Так или иначе, город теперь их территория.

Они стояли на перекрёстке, не решаясь идти дальше. С одной стороны, путь в обход города занял бы ещё полдня, но мог быть более безопасным. С другой - лезть в паучье гнездо, которое разрослось до размеров целого города, было чистым безумием.

- Может, обойдём? - предложил Саша.

- Если обходить, придётся делать большой крюк, а время поджимает. Погребняк ждать не будет. Стоит рискнуть.

- Время временем, но если нас сожрут пауки, мы вообще никуда не дойдём, - резонно заметил Седой. - Я за обход.

- Давайте попробуем пройти тихо, - предложил Саша. - Не по главным улицам, а дворами. Может, пауки спят днём, да ещёи дождь этот.

Мороз прищурился, разглядывая карту, потом кивнул:

- Ладно. Идём дворами. Быстро, тихо, оружие наготове. И если я скажу "бежим" - бежим, не оглядываясь. Поняли?

Они двинулись вглубь города. Дворами идти оказалось сложнее, чем по главной улице: паутина здесь была не менее густой, и часто приходилось перелезать через обломки или протискиваться между стенами, опутанными липкими нитями. Саша старался не думать о том, что эти нити могут быть сигнальными - что где-то глубоко в своём логове пауки уже знают о пришельцах и начинают просыпаться. Он просто шёл, шлепая по грязи и сжимая автомат до побелевших костяшек.

Первые полтора часа прошли без происшествий. Они пересекли несколько дворов, обошли стороной подозрительно тёмный подвал, из которого тянуло всё тем же сладковатым запахом, и вышли к площади перед бывшим кинотеатром. Вывеска "Кинотеатр "Родина" висела на одной петле, а стены были почти полностью скрыты паутиной. И тут Саша услышал это.

Стрекот.

Сначала тихий, как перестук капель по жестяной крыше. Потом громче - цокот десятков, сотен коготков по бетону, доносящийся отовсюду, и тихие вспески воды. Из подвалов, из окон, из проломов в стенах. Звук нарастал, множился, и в нём уже можно было различить отдельные движения - быстрые, сухие щелчки, словно кто-то перебирал костяшками пальцев по стеклу.

- Бежим, - выдохнул Мороз.

И они побежали.

Первый паук появился из арки справа. Он был размером с крупную собаку - мохнатое серо-бурое тело на длинных, суставчатых лапах, покрытых жёсткими волосками. Восемь чёрных глаз, блестевших как капли мазута, уставились на людей, и хелицеры - огромные, изогнутые челюсти - разошлись в стороны, обнажая влажную пасть. Паук издал резкий, шипящий звук и бросился наперерез. Саша вскинул автомат и дал короткую очередь. Пули попали в головогрудь, разорвав хитин и разбрызгав зеленоватую слизь. Паук завалился на бок, суча лапами.

- Не останавливаться! - крикнул Мороз.

Они рванули дальше, но со всех сторон уже лезли новые твари. Из окон второго этажа, цепляясь за паутину, спускались сразу трое. Один прыгнул на Седого с высоты, но тот, не замедляя шага, выпустил в него очередь, и паук рухнул на асфальт, как мешок с костями. Двое других зашли с флангов. Мороз выстрелил из винтовки, целясь ближайшему в голову, и грохот выстрела эхом разнёсся по улице. Пуля пробила паука насквозь и выбила фонтанчик кирпичной крошки из стены позади него.

Улица наполнилась звуками: стрельба, шипение, цокот когтей, вспески воды в грязных лужах. Из каждого тёмного провала, из каждой дыры в стене выползали всё новые и новые твари. Их были десятки - может, сотни. От небольших особей размером с ворону, до пугающих монстров, чуть меньше легкового автомобиля. Они карабкались по стенам, свисали с балконов на паутине, перепрыгивали с крыши на крышу. Саша бежал, стреляя на ходу, и краем глаза замечал, как пули выбивают искры из бетона, как пауки падают с крыш, как зеленоватая кровь смешивается с грязью. Он перезарядил автомат на бегу, чуть не выронив магазин, но справился.

Они свернули в переулок, надеясь оторваться, но переулок был тупиком. Перед ними выросла кирпичная стена, увитая паутиной, как ватой. Развернуться и бежать обратно уже не получалось: в противоположном конце переулка, из которого они только что выскочили, уже кишели пауки. Твари остановились, словно ожидая чего-то, и их чёрные глаза следили за каждым движением людей.

А потом появилась она.

Сначала Саша услышал звук - низкий, вибрирующий гул, от которого задрожал воздух в легких. Потом из-за угла выползла паучиха. Она была огромна. Её тело, покрытое толстым хитиновым панцирем с узором из тёмных и светлых пятен, было размером с грузовик. Восемь лап, каждая толщиной с телеграфный столб, заканчивались острыми как копья когтями, которые оставляли глубокие борозды в асфальте. На головогруди, среди множества мелких глаз, выделялись два больших - чёрных, блестящих, лишённых зрачков. Эти глаза смотрели прямо на них, и в них не было ни ярости, ни голода - только холодное, расчётливое любопытство хищника, который знает, что добыча загнана в угол. Её хелицеры были размером с человеческую руку и непрерывно двигались, перетирая что-то невидимое, а с кончиков лап свисали обрывки старой паутины, смешанные с засохшей кровью и каким-то мусором, который нанизался на острые когти.

- Твою мать... - прошептал Седой.

Паучиха сделала шаг вперёд. Остальные пауки расступились, давая ей дорогу, как солдаты расступаются перед генералом. Она издала звук - низкий, утробный рокот, который отозвался дрожью в груди у всех троих. Саша вскинул автомат и дал длинную очередь, целясь в глаза. Пули застучали по хитину, но отскочили, не причинив видимого вреда. Одна пуля попала в глаз, разбрызгав мутную жидкость. Паучиха взревела, и это был не просто звук - это была волна ярости, прокатившаяся по переулку. Она бросилась вперёд.

- Назад! К стене! - крикнул Мороз, но это было бесполезно. Стена за ними была глухой и высокой. Пауки окружили переулок, перекрывая все пути к отступлению.

И тут, когда паучиха была уже в нескольких метрах от них, Мороз бросил взгляд вправо и увидел её.

За паутиной виднелась арка, ведущая в какой-то двор. В арке лежал на боку старый грузовик. Его кузов был открыт, и внутри, освещённые тусклым дневным светом, поблёскивали металлические баллоны, которыми был заполнен весь кузов. Пропановые баллоны, судя по маркировке на боках - старые, ржавые, но, возможно, всё ещё полные. Теперь это был их единственный шанс.

- Седой! Саша! В арку! Заманиваем их туда! - заорал Мороз, уже перезаряжая винтовку.

- Ты с ума сошёл?! - крикнул Седой, но по его глазам было видно: он понял.

Они рванули вдоль стены, поливая пауков огнём. Саша бежал, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, как адреналин обжигает вены, как каждая мышца работает на пределе. Паучиха, разъярённая выстрелами, развернулась и бросилась за ними, её лапы выбивали куски асфальта. Остальные пауки, повинуясь её беззвучному приказу, тоже рванули следом. Переулок наполнился топотом, скрежетом хитина и шипением десятков глоток. Саша пару раз споткнулся о куски бетона, но удержался на ногах и продолжал бежать, стреляя через плечо. Один из пауков прыгнул на него сбоку, но Седой, вовремя обернувшись, срезал его в воздухе очередью, и тварь рухнула на землю, суча лапами.

Прорвавшись сквозь паутину они домчались до грузовика. Мороз уже был там, он сорвал брезент, закрывавший кузов, и увидел целые ряды баллонов. На некоторых даже сохранились наклейки: "Пропан. Огнеопасно". Идеально. В дальней части дво виднелся открытый подъезд.

- В здание! Все в здание! - скомандовал он, и они бросились в укрытие. Пауки во главе с паучихой уже были в арке. Их лапы гремели по асфальту, как барабанная дробь. Паучиха, заметив, что добыча остановилась, издала торжествующий рёв и рванулась вперёд, окружённая стаей своих отпрысков.

Мороз, стоя в дверном проеме, поднял винтовку и прицелился. Всё его тело замерло, дыхание остановилось. Он видел только баллоны - те, что лежали ближе всего к краю кузова, - и кончик ствола, направленный точно в центр одного из них. Он знал, что у него только один выстрел. Промах - и они трупы. Попадание - и, возможно, они смогут спастись. Он нажал на спуск.

Выстрел прозвучал как хлёсткий удар бича.

Пуля пробила ржавый металл, и на долю секунды ничего не произошло. А потом мир взорвался.

Оглушительный грохот разорвал тишину, и из кузова грузовика вырвался ослепительный шар пламени - оранжевый, с синими прожилками, он разросся в одно мгновение, поглощая всё вокруг. Баллоны взрывались один за другим, цепная реакция швыряла их в разные стороны, как ракеты. Огненный смерч поднялся выше крыш, и ударная волна прокатилась по переулку, сметая всё на своём пути. Груду кирпичей, остовы машин - всё это взметнулось в воздух и обрушилось обратно огненным дождём.

Паучиха, оказавшаяся в эпицентре взрыва, исчезла в пламени. Остальные пауки, те, что были ближе к грузовику, просто перестали существовать - их тела разорвало в клочья, и горящие останки разлетелись по всей улице, как фрагменты фейерверка. Хитиновые панцири лопались, как яичная скорлупа, и зеленоватая кровь испарялась, не долетая до земли. Те, что были дальше, горели заживо. Воздух наполнился запахом горелого хитина, пропана и палёной плоти. Капли дождя испарялись, так и не достигнув земли.

Саша, оглушённый, прижался к стене. В ушах звенело, перед глазами плыли цветные пятна. Он не слышал ни криков, ни выстрелов - только сплошной, вибрирующий гул. Он выглянул во двори увидел, как дом с аркой медленно и величественно начал заваливаться. Взрывная волна повредила стены, и теперь они рушились, поднимая тучи пыли, перегораживая двор сплошной стеной из бетона и арматуры. Грохот обрушения смешался с затихающим эхом взрыва, и затем наступила тишина.

Абсолютная, звенящая тишина, нарушаемая только шипением горящих обломков и отдалённым треском пламени. Да капли дождя мерно барабанили по металлическим листам.

Прошло несколько секунд, прежде чем Мороз поднялся, шатаясь, и осмотрелся. Он был бледен, но цел. Рядом с ним стоял Седой, стряхивая с себя пыль. Грузовик исчез, и теперьо его существовании напоминали только куски оплавленного металла. Вокруг лежали обугленные останки пауков - одни ещё дёргались, другие уже застыли в причудливых позах. Вход во двор был полностью заблокирован рухнувшей пятиэтажкой. За завалом слышались приглушённые звуки - возможно, там ещё оставались выжившие твари, но пробиться через бетонную стену они не могли.

- Валим отсюда пока они не перелезли через завал, - хрипло сказал Мороз, и его голос сорвался. - Второго грузовика тут нет.

Они прошли через подъезд в одну из квартир, и вылезли из разбитого окна, и, шатаясь, двинулись к выезду из города. Оставшийся путь прошёл как в тумане. Несколько раз они слышали стрекот вдалеке, но никто их не преследовал. Видимо, пауки, лишившись своей королевы и значительной части стаи, предпочли выбрать менее опасную добычу. Через час они вышли к окраине, где ряды многоэтажек сменились частным сектором, и здесь, на тихой улочке, стоял почти целый дом - небольшой, одноэтажный, с сохранившейся крышей. Они зашли внутрь, проверили комнаты и, убедившись, что никого нет, обессиленно опустились на пол.

- Никогда... - прохрипел Саша, - ...никогда больше не пойду через чёртов город. В следующий раз обходим.

- Согласен, - выдохнул Седой, вытирая пот со лба. - Я слишком стар для таких аттракционов. У меня чуть сердце не остановилось, когда эта тварь на нас попёрла.

- Скажи спасибо Морозу, - Саша кивнул на товарища. - Если бы не он...

- Если бы не он, мы бы уже были коконами в паучьем погребе, - закончил Седой. - Мороз, я, конечно, знал, что ты любишь большие взрывы, но чтобы настолько...

Мороз, сидевший у стены, усмехнулся. Его лицо было уставшим, но глаза блестели.

- Просто повезло. Увидел баллоны, вспомнил, что пропан - штука летучая. Я, честно говоря, сам не ожидал, что рванёт так сильно. Думал, может, один-два, а там цепная реакция пошла. Красиво, да?

- Красиво? - переспросил Саша. - Ты псих, Мороз, но я рад, что ты с нами.

- Я тоже, - добавил Седой. - Ладно, давайте разводить костёр и спать. Завтра встанем пораньше и пойдём дальше.

Они развели небольшой костёр прямо на полу, благо, дом был с дырой в крыше, и устроились вокруг него. Саша долго смотрел в огонь, вспоминая лицо Сони. Теперь, после того как они выжили, после того как прошли через ад и вернулись, он чувствовал, что надежда стала немного ближе. Где-то там, на юге, их ждал Железняк. У них была радиочастота, у них была договорённость с Погребняком, и у них было кое-что ещё - уверенность, что вместе они могут пройти через что угодно. Даже через город, кишащий гигантскими пауками.

Впервые за долгое время Саша уснул с улыбкой.

Продолжение следует...