Кавказкая война. Яков Бакланов - дьявольский лев против чеченских волков. Снайперская дуэль⁠⁠

В прошлом посте мы оставили Якова Бакланова в момент, когда экспедиция Воронцова наконец получила помощь. Бакланов успел отличиться настолько, что сам князь вспомнил его старое дело на Чамлыке и пожал руку.

Как заставить казаков воевать головой

В начале 1846 года Бакланов получил полноценное командование 20-м Донским казачьим полком. Как я уже писал полк ему достался, мягко говоря, не в идеальном состоянии. Бакланов решил, что так дело не пойдет. Бакланов понимал простую вещь: если противник не собирается воевать по правилам регулярной кавалерии, то и казаку полезно научиться чему-нибудь кроме красивого нападения строем на равнине.

Он организовал учебную сотню, в которой готовили инструкторов для всего полка. Те должны были передавать полученные знания остальным казакам. Кроме того, по заветам фон Засса Бакланов активно использовал лазутчиков и платил им хорошие деньги. Он предпочитал знать о передвижениях горцев заранее, а не узнавать о них по факту угнанного табуна, разграбленной станицы и очередного неприятного доклада начальству.

А дальше начинается настоящая война с набегами. Тут я должен сделать две важные эрих мария ремарки:

1. Раньше Бакланов воевал на Кавказе с черкесами. Черкесы отбиты на голову, жестоки, в своё время от их набегов даже чеченцы охуевали и просили помощи у дагов. Но у черкесов есть одна отличительная от чеченцев черта - сословное общество. У них была своя знать и соответственно свод правил, чтобы знатные горцы бездарно друг друга не резали. Их правила не были похожи на конституции и уголовные кодексы того времени, но они были правилами. Когда русские действовали по этим правилам, как, например фон Засс, черкесы говорили "ай малаца, наш мужик, настоящий уорк(орк - если что титул черкесского аристократа). И ходили на переговоры, а соглашения соблюдали. Потому что если знатный черкес наебал и нарушил слово, то как ему доверять? Его свои отпиздят в хвост и в гриву. Доходило до того, что черкесы присылали своих знахарей к раненному уважаемому противнику, а в случае смерти того, объявляли перемирие и устраивали траур. Черкесы были отморозками, но со своим кодексом чести, поэтому и русское офицерство их уважало. Много стихов 19ого века посвящено отчаянно храбрым черкесам, много черкесских песен посвящено русским героям, таким как немец барон фон Засс, наставник Якова Бакланова.
   
   Теперь Бакланов столкнулся с чеченцами. Полтора века назад в Чечне был эпичный пиздорез в ходе которого чеченцы вырезали всю свою знать, и решили что править ими никто не должен. Историки плохо знают про этот период, потому что у чеченцев не было своей письменности и сохранились только устные предания. Поскольку в самых ранних преданиях чеченцы ведут свой род от Али-араба, есть мнение, что изначально правили чеченами арабские потомки Али, потом они совсем охуели и чечены восстали.
   Когда чуть позже, чечены проебали черкесам, они позвали дагестанских князей освободить их, а когда даги и черкесы были ослаблены в ходе эпичного нарезания друг друга на кебабы, чечены отпиздили и прогнали и тех и других.
   После этого в Чечне окончательно утвердился свой строй, состоящий из тейпов, которыми правили не наследственные дворяне, а наиболее уважаемые старейшины. Но этика чеченцев была особенной. Поскольку Али-араб по легендам был приговоренным к смерти отморозком, но так же и уважаемым и хитрым богатырем, чеченцы объявили, что всякий осужденный на каторгу и смерть лихой рубака - у них званый гость и уважаемый человек, которому подарят рабов и наложниц, только воюй. К ним стекались отморозки не только с Кавказа, но и из Персии, Турции, и дезертиры с европейского театра боевых действий. Было среди них много русских дезертиров и предателей. Еретики прекрасно знали, как воюет имперская гвардия. Осложнялось всё тем, что тейпы ничего не могли противопоставить расцветшему иммамату Шамиля и один за другим подчинялись религиозному государству. Да: тут сразу два парадокса, официально свободолюбивые чеченцы держали рабов и не видели в этом ничего плохого; и отрицая светскую знать, они послушно подчинились религиозному лидеру и стали ударным кулаком его армии. Хорошо организованной и снабжаемой сразу тремя империями: Персией, Османами и Владычицей Морей. У Шамиля были пушки, британские инструктора, инструктора из дезертиров, диспозиция от старлинка данные британских шпионов из Российской Империи. А ещё чеченцы считали, что если ты кого-то наебал и тебя не отпизидили - вай какой краусаучег! В этом были их главные отличия от черкесов. Но в последнем отличии - главная слабость. Купить чеченца с потрохами было легче, чем переманить на свою сторону черкесского аристократа. Надо просто платить ему больше, чем Шамиль и на его глазах больнее пиздить, тех попытался тебя наебать.

2. Второй момент кроется в чеченской психологии, о которой я рассказал выше. Чеченцы любили наебывать и не считали это пороком. И к их чести, когда их красиво наебывали, они не обижались, а говорили: "ай малаца!" В чеченском языке очень много положительных эвфемизмов для обозначения хитрого наебателя, от ироничной похвалы, до признания высшей мудрости. При этом академический ум ими не так почитался, как умение наебать. Бакланов понимал, что с чеченами надо воевать по их правилам, потому что если воевать с честью, то будешь жестоко выебан. Он действовал очень жестко, гораздо жестче Ермолова, который пытался спасать чеченцев, быть с ними рыцарски-честен и соблюдать все договоренности. Поэтому чеченцы ненавидят Ермолова до глумления над его памятниками, а Бакланов, который был неизмеримо более жесток с ними, у них герой песен, пословиц и сказок. Современные чеченские радикалы пытаются очернить память обо всех героях Кавказской Войны, но Бакланову прилетает меньше, чем Ермолову или фон Зассу.

Возвращаемся на Кавказ в 19ый век, берите с собой попкорн, антибиотики, штуцер, шашку и теплые носки.

Кавказская служба доставки "Яндекс-наебалово".

Основной задачей Бакланова было не дать чеченским партиям беспрепятственно спускаться на Кумыкскую плоскость. Горцы совершали набеги, угоняли скот, нападали на посты и пытались застать русские укрепления врасплох. Бакланов постепенно сделал так, чтобы подобные предприятия обходились им всё дороже.

Его казаки не просто охраняли укрепления. Они сами выходили на перехват, преследовали противника, нападали на горные аулы и возвращались с добычей.

Если чеченцы угоняли русские табуны и стада, а перехватить их было нереально, Бакланов просто отвечал симметрично. Он узнавал какие аулы участвовали в набеге, приходил с казаками и забирал их табуны и стада.

По собственным воспоминаниям, за период с 1845 по 1853 год его полки отбили у горцев до 12 тысяч голов крупного рогатого скота и до 40 тысяч овец.

Сам Бакланов утверждал, что к концу 1853 года горские партии практически прекратили набеги на Кумыкскую плоскость, поскольку редко возвращались домой безнаказанно. Его тактика работала, чеченцы страдали, плакали, но говорили "ай малаца!" и называли Бакланова львом.

Снайперская дуэль льва и волка. Не в цирке, но со зрителями.

К этому времени имя Бакланова уже стало широко известно среди чеченцев. Даджалом он стал после "сахарного дела", а Баклю после игры в кто у кого больше скота спиздит.

Зимой 1852 года на левом фланге Кавказской линии началась большая операция. Князь Александр Барятинский собирался пройти через Большую Чечню, уничтожить продовольственные запасы противника, прорубить просеки и соединить несколько направлений наступления. Бакланову поручили одну из важнейших частей этой работы.

Он должен был с отрядом пройти через Качкалыковский хребет, прорубить широкую просеку и переправиться через реку Мичик.

Задача звучала просто. На практике это означало, что русские солдаты должны рубить лес, пока чеченцы стреляют по ним из-за завалов, кустов и укрытий.

В январе 1852 года Бакланов сосредоточил в Куринском укреплении свой 17-й Донской казачий полк, три батальона пехоты и четыре орудия. Работы начались.

Бакланов лично выезжал вперед, осматривал местность, расставлял аванпосты и указывал, где должны работать солдаты. Чеченцы отвечали перестрелками, вылазками и попытками помешать рубке, но их нарубали вместе с деревьями. Просека постепенно продвигалась.

И тогда Шамиль решил, что пора избавиться от дьявольского льва.

Однажды вечером в Куринское укрепление явился лазутчик Али-бей. Это был один из самых надежных разведчиков Бакланова. Он жил за Мичиком, постоянно общался с мюридами Шамиля и знал о происходящем у противника практически всё.

На этот раз новости были особенно интересными. Шамиль прислал знаменитого стрелка Джанема. Тот поклялся убить Бакланова и уже успел всех заебать рассказами о том, что он самый крутой ковбой на диком Кавказе.

Джанем утверждал, что способен с пятидесяти шагов разбить из винтовки подброшенное вверх яйцо. Утверждал он много не по делу, постоянно хвастался, и всех доебывал. Однако стрелял и в правду очень хорошо, поэтому пиздить его не стали. Вместо этого ему рассказали, что Бакланов с полутораста шагов сбивает из ружья летящую муху.

И предупредили:

— Смотри же, Джанем, если ты промахнешься, то Боклю положит тебя на месте.

Стрелок немного побледнел, но быстро оправился.

— Я за всю жизнь промахнулся только один раз, — заявил он. — И эта коза уже никого никому не расскажет то, когда был семилетним ребенком.

Ну, прекрасно, блядь. То есть лучший чеченский снайпер едет убивать Бакланова, а его после чеченских баек нельзя даже шашкой рубить, потому что чечены не поймут и будут воевать злее. А если его застрелить, то они разъедутся по аулам, рассказывать охуительные истории и дадут наконец закончить просеку.

Али-бей сообщил Бакланову, что Джанем устроит засаду возле старой батарейки за рекой Мичик. Именно там полковник обычно появлялся во время рубки леса. Лазутчик предупредил его:

— Завтра поутру в нее засядет тавлинец и будет ожидать твоего появления.

Али-бей посоветовал Бакланову поберечь себя и не выезжать на привычный курган.

Казалось бы, разумный совет. Хуй там плавал. Бакланов помнил, как фон Засс создавал свою репутацую у черкесов, и как это было выгодно. Поэтому только суровая снайперская дуэль. Русское оружие в руках русского казака, против британского штуцера в руках чеченского мюрида.

На следующий день Бакланов выехал. Он остановил колонну несколько дальше обычного и отправился к кургану вместе с ординарцем. Заехал на холм, напротив которого находились руины старого укрепления, где и засел Джанем.

Наступила тишина. Даже мухи перестали летать, испугавшись чеченских баек про Бакланова.

С обеих сторон солдаты и горцы наблюдали за происходящим и кушали попкорн. Иногда чеченцы бегали к русским за пивом, обменивая на него вяленое мясцо и чурчхелу. Все ждали шоу. Бакланов стоял неподвижно, внимательно глядя на руины батареи.

Расстояние составляло примерно две сотни шагов, но в байках было и триста и 500, а по картам от 170 до 200 метров, т.к. руины укреплений на них не насенены. Я напомню, что из-за конструкции штуцеров тех лет, пуля из них летела медленнее чем из гладкоствола. Когда пуля летит на сверхзвуке мы слышим не звук выстрела, а то как пуля преодолевает звуковой барьер пролетая ближе всего к нам. То есть, если пуля ударила рядом с нами, мы слышим выстрел одновременно со звуком удара. Если пуля летит на дозвуке, то сначала мы слышим не очень громкий хлопок, потом уже звук от попадания.

Пуля из российского штуцера тех лет преодолевает 200 метров за 0,8 секунды.

То есть сначала ты видишь облако черного дыма, потом слышишь выстрел, а потом пуля куда-то шмякается. Страшно. Ниже я не буду пересказывать ход дуэли, но приведу воспоминания самого Бакланова из его автобиографии:

Явилось какое-то во мне хвастолюбие: я решился ехать на курган. Не дойдя саженей с 300, остановил колонну; с пятью вестовыми поехал к лобному месту; под курганом остановил их; взял у вестового мой штуцер; выехал на курган; стал лицом к батарее. Не могу скрыть, что происходило со мной: то жар, то холод обдавал меня, а за спиной мириады мурашек ползали.
Вот блеснула на бруствере винтовка. Последовал выстрел. Пуля пролетела влево, не задев меня. Дым разошелся. Стрелок, увидев меня сидящего на лошади, опустился в батарею. Виден взмах руки — прибивает заряд; вторично показалась винтовка; последовал выстрел: пуля взяла вправо, пробила пальто. Ошеломленный неверностью выстрелов стрелок вскочил на бруствер и с удивлением смотрел на меня. В эту минуту я вынул из стремени левую ногу и положил на гриву лошади; облокотившись левой рукой на ногу, приложился к штуцеру, сделал выстрел, и мой соперник навзничь полетел в батарею; пуля попала в лоб, прошла на вылет.
Войска, стоившие безмолвно, грянули «ура», а чеченцы за рекой выскочили из-за завалов, ломанным русским языком, смешанным с своим, начали хлопать в ладоши «якшы (хорошо) Боклу! Молодец Боклу!»
Неверностью выстрелов стрелка я обязан немирным чеченцам: когда явился к ним стрелок и начал хвастаться, что он «Боклу убьет», то на это ему сказали следующее: «О тебе мы слышали: ты на лету из винтовки пулею разбиваешь яйцо, а знаешь ли, тот, которого хвастаешься убить, такой стрелок, мы сами видели, — на лету из винтовки убивает муху! да к тому-ж должны тебе сказать: его пуля не берет, он знается с шайтанами. Знай, если ты промахнешься, он непременно убьет тебя».
— Ну, хорошо, — проговорил стрелок, — я закачу медную пулю; от нее не спасут его шайтаны!
Вот вся причина, отчего не были верны выстрелы; у прицеливавшегося в меня, при расстроенных нервах, зрачки глаз расширялись, и меткость у стрелка пропала.

Другие очевидцы дуэли тоже писали, что чечены повыбегали из леса и громко хвалили Льва Кавказа. Если бы у них были бы фотоаппараты побежали бы фоткаться и с ним, и с трупом Джанема.

Впоследствии эта история приобрела почти легендарный характер. В Чечне даже появилась поговорка, которую использовали, когда кто-нибудь слишком сильно хвастался своими способностями:

«Не хочешь ли убить Баклю?»

Последние столкновения с чеченцами на этом участке были в ночь с 14ого на 15ое января, просеку закончили 17ого февраля. Некоторые очевидцы писали, что дуэль была в полдень 15ого января. То есть после неё чеченцы ушли и спокойно дали закончить русским дело.

На этом мои истории про Бакланова не заканчиваются. Но это будет в следующих постах.

Ах да, фанаты Вахи, я знаю вы меня читаете. Для вас отдельный подгон. Я залил прижизненный портрет Бакланова в нейронку, и попросил его нарисовать в образе генерала Востроянских Первенцев. Результатом очень доволен:

П.С. Меня очень стимулируют писать дальше ваши донаты, но если жаль, просто выпейте стопарик за легендарного казака. И я напомню, что в Империи водка была совсем другой, поэтому не стоит пить ректификат, полерните лучше желудок хорошей домашней настойкой.

П.П.С. Я фанат домашнего алкоголя и настоек, стоит ли запилить пост с рецептами моих любимых и авторских настоек? Ну и ещё момент. Я не только историей увлекаюсь, но тут мне написали: "пиши про историю, про другое не пиши", если вам не интересно читать на другие темы, я могу попросить у администрации право на второй аккаунт, чтобы там постить свои рассказы и обзоры фильмов, например, а туточки оставлю только историю. Стоит ли так делать?