Цель, а не средство⁠⁠

Самые первые друзья привносят в нашу жизнь неведомый ранее опыт: в мире существуют люди, ради которых иногда можно и нужно жертвовать своими интересами. Мало того – это порой оказывается на редкость приятно. Внезапно ты, маленький эгоист, ловишь изумительную истину: отдавая, можешь приобрести гораздо больше, нежели жадно сидя на своем мешке с привычным комфортом.К счастью, друзья познаются не только в беде: с их помощью прикасаешься к чувству общности с кем-то, еще недавно бывшим чужим для тебя человеком. «Меня понимают», «меня любят» - и эта, пусть секундная, растворенность в другом человеческом существе превращает ощущение себя песчинкой в океане из пугающего в блаженное. В компании друга или друзей постигаешь базовый психоделический эффект: минуты могут растягиваться в целую вечность, наполненную кайфом и открытиями, когда же оборачиваешься назад, то видишь, что дни при этом летели молниеносно. Друзья детства и юности, как правило, намертво привязаны к контексту бытия: школе, двору, дачной компании, университету и стоит контексту смениться, они начинают отваливаться. Не сразу, постепенно – но в какой-то момент вместо неотъемлемой части своей жизни ты начинаешь видеть не более чем приятного чувака, с которым порой сложно найти темы, интересные вам обоим.По мере взросления почти все обзаводятся семьями и детьми и, увы, многие из нас ожлобевают, превращаясь в этаких округлых норных зверушек, редко выползающих из своей обители и воспринимающих окружающий мир с довольно потребительской точки зрения: это можно утащить к себе в норку, а вот это повредит ее благополучию, интересно, но лучше не буду трогать. Люди потихоньку тоже начинают рассматриваться с точки зрения пользы и безопасности для твоего быта. В таком состоянии можно зависнуть на всю оставшуюся жизнь, но иногда получается вырулить из него с помощью всегда вначале болезненных, но дико прущих впоследствии перемен, на них сложно отважиться, но затем не перестаешь хвалить за них себя и вселенную, вовремя подогнавшую шанс. Встретить «своих людей» в зрелости гораздо сложнее: слишком увесисты социальные роли и слишком велик шанс погрузиться в эту роль с головой. Кто-то делает из себя смертельно серьезную машину для зарабатывания денег, кто-то намертво натягивает маску неудачника и медленно деградирует перед телеящиком, кто-то с головой уходит в бытовые заморочки, делая потребление единственным смыслом жизни. Неродившие дамы зачастую двигаются крышей в разных направлениях, но с одинаковой осатанелостью, родившие столь же часто и столь же неистово закукливаются в потомстве, по мере подрастания последнего превращаясь из божества в обузу. По-хорошему ебнутых людей мало и далеко не всегда понимаешь, как к ним подступиться, а бывает, что, подступившись, видишь: отличный человек, но векторы у нас, увы, совершенно разные. Мы оба по-своему чудаковаты и всю дорогу симпатизировали друг другу – но стоило дистанции сократиться, как выявилось столько противоречий, что лучше бы эта дистанция оставалась прежней. Друзья, как и любимые, обретаются внезапно и случайно, сознательный поиск вряд ли принесет что-то, кроме натуги и неудобняка. И те, с кем ты сблизился в осмысленном возрасте, являются таким подарком, что не устаешь благодарить бытие за то, что оно подогнало тебе существо, чьи тараканы гуляют под ручку и скрещиваются с твоими, давая веселое и замысловатое потомство. Таких людей не может быть много, их единицы. С тем большей нежностью ты осознаешь, что они для тебя цель, а не средство.