От наркомана до.....Часть 17
Глава 17. Блеск и нищета
После очередного запоя на кумарах, я проснулся в пустой квартире. Остался только диван, на котором я спал в ботинках и пуховике. Это в каком состоянии надо быть, чтобы проспать сбор вещей, разборку мебели, приезд грузчиков и вынос этого всего из квартиры. Я даже не особо удивился. Очень болела голова и хотелось похмелиться. В туалете, на зеркале, висел стикер. На нём Ириным почерком было написано:
«Прошу тебя, не звони. Я не вернусь...»
Может оно и к лучшему. Гони её прочь, тоску-печаль. Наливай да пей.
А через неделю, я подвозил девчонку. Когда она расплачивалась, то посмотрев мне в глаза сказала:
«Ты же под белым? У моего бабая сегодня голяк. Если есть чё, раскумарь меня, я в долгу не останусь. Кстати, меня Маша зовут...»
Она осталась у меня, и вот уже третий месяц мы с Машкой играем в семью, в парня и девушку. Ключевое слово «играем». Мы не то, что делаем хорошую мину при плохой игре и втихаря друг друга ненавидим. Вовсе нет. Ну, может немножечко на кумарах. Да, мы рассказали себе, что у нас близкие отношения, иногда случаются разборки с криками: «Я ухожу от тебя!» и даже бывает, называем друг друга котик и зая. Но по факту, нам просто удобно. При других обстоятельствах я бы назвал это деловыми отношениями. Она достала своими закидонами родителей и те указали ей на дверь, а мне нужен выход на таджика, нужно кого то трахать, ну и чтобы кто то подметал пол и варил макароны. Для всего этого Машка идеальный вариант. По ночам, в моей квартире, сильно скрипит диван и соседи робко постукивают по батарее. Утром, старой зазубренной бритвой, режет душу бабушкин будильник. У него под стеклом написано «Слава», а на верху две металлические тарелочки и между ними молоточек. Может бросить её? Иногда она меня бесит. Особенно когда обдурдычится до беспамятства белдыги и сидит на полу без трусов, раскинув ноги, прожигая сигаретой ковролин. Надо отдать ей должное, на кумарах она молчит, не жалуется и не психует. Что то в ней определённо есть. Немного кукольное личико и кудряшки, ладненькая фигурка. Ей бы сейчас на первый курс первого меда ходить, а она выбрала белую дорогу. Да.. Мы лежим в полной темноте, последняя электричка из Москвы приехала, до половины пятого будет тихо. Я пускаю в потолок кольца, пробую через них пустить струйку дыма, даже иногда получается. Хороший порох у бабая. Шаркает под рёбрами гердос, сладко так, как на скрипочке будет пиликать до утра...
«Виталь, а давай завтра вечером никуда не пойдём. Возьмём вина, курицу в лаваше, киношку какую нибудь посмотрим. Я пять чеков продала и у нас ещё грамуля с этого убойного пятака осталась. Я свечки купила. Ну, такой, романтический вечер устроим?»
«А чё, давай! Хочешь, я что нибудь приготовлю? Или давай вместе приготовим?»
«Уии..! Класс! Давай!»
Она обхватила меня за шею и подпрыгнув, уселась у меня на поясе. Как то так уютно и тепло сделалось от этого её поступка. А я ведь привык к ней. И бросить рука не поднимется, её сразу растопчет суровая реальность. Ведь она ничего не умеет, кроме как вштыриваться и пороться. Но она из хорошей семьи, есть в ней порода и чувство такта. Не всё потеряно. Мож перекумарить, да жениться на ней? Продать эту квартиру и уехать куда нибудь, например в Брянск или Воронеж. Сука, да ведь и там гердос есть. Ладно, видно будет.
За окном, прокуренным голосом завывает осень, лупит крупными каплями по стеклу. Мы сидим на полу, без света, только свечи. Она пролила вино на проигрыватель и перепачканный в красном диск никак не хочет играть. Да хрен с ним.
«Знаешь, Виталь, я ж не была такой торчушкой конченной. У моих родителей завод свой, гибкую черепицу делают. Я с детства вообще не в чём не нуждалась, в Англии училась, летом Кипр или Барселона. У меня в восемнадцать лет уже кабриолет был. Папа на днюху подарил. Как я на нём гоняла, мама родная...! Я ж в Университет дружбы народов поступила, два курса отучилась. А потом связалась с этими черножопыми. Прикинь, студенческий городок универа «лумумбарий» называется. Там такое количество наркоты негритосы толкают, наш город так, маленький чек по сравнению с ним. Я как раз на третий курс поступила, когда с этим мудаком познакомилась. Он толи из Конго, или из Нигерии, говорил, что принц. Мы с ним по моему в октябре познакомились. Точно, в октябре! Такая красота, бабье лето, в лужах разноцветные листья-кораблики плавают. Мне так осень нравилась! Я этого урода даже как будто любила. Он меня на наркоту и подсадил. А чё бабок у нас нормально было, клубы, кокс, круглые, но это всё шняга. Я когда гердос попробовала, поняла, что зря жила до этого. И однажды, на перемене, в туалете отъехала. Я его не сдала, что он мне этот чек подогнал. Родители мои бабок ментам дали, чтобы дело замять, но меня нахер из универа, больничка, туда-сюда. Папа меня секретарём к себе на завод устроил, но какой там, я уже торчала в полный рост, за компом залипала, сотрудники уже коситься начали. В общем и оттуда меня попёрли».
Я подлил вина. Она курила, обняв колени.
«Ну, а ты завязать не думала, в универе восстановиться, переехать на крайняк, замуж, в конце концов выйти?»
«Да блин...! Конечно думала! Я как то бабая своего ждала на отходосе, спина мокрая от пота, замёрзла, а его всё нет и нет. Вдруг дверь подъезда открывается, а темно уже, я думала он, а это пара молодая с ребёнком, я их знаю даже. Я капюшон надвинула, только бы не узнали, сижу как дура на этих каруселях. Они машину открыли, ребёнка в детское кресло сажают, а он хохочет, ручкой машет кому то, кричит «баба, пока...!». Я чуть не взвыла от всего этого. Долбаный нигер, долбаный гердос, ну почему я не могу так же? Сейчас бы книжки малышу читала, купала его, за ручку гуляли... Не могу так больше!»
Она всхлипнула, залпом допила остатки вина в бокале.
«А потом таджик пришёл, я вляпалась и вся эта красота растворилась, ушла на задний план».
Она встала и прошлась по комнате.
«Виталь, какая то недосказанность осталась. Давай, доставай машинки, фурик, добьём этот порошок и будем спать»