Ленин, персы и кадровый голод
Всякий, кому довелось руководить сколь-нибудь значимым коллективом — от бригады рабочих до федерального холдинга, — согласится: главная проблема всегда и везде — кадры. Помнится, в благословенные нулевые, когда я издавал справочник по отраслям своего региона, мы провели опрос среди топ-менеджеров. И что же? С подавляющим перевесом в рейтинге проблем уверенно занял один и тот же пункт — нехватка квалифицированных кадров. Проблема эта, впрочем, столь же древняя, сколь и универсальная. С ней столкнулся Ленин, когда после Революции обнаружил, что строить «диктатуру пролетариата» некому — и пришлось нанимать «классово чуждых» спецов из царских министерств и армии. С ней же бился и Сталин, гоня на ускоренные курсы партийных выдвиженцев для гигантов индустрии.
Но король этой проблемы, её величайший стратег и тактик, — безусловно, Александр Македонский. Великого завоевателя, коего история запомнила как мечтателя о братстве народов, на деле сразил не персидский клинок, а чудовищный кадровый голод. Ибо что есть империя, как не вопрос управления? А управлять державой от Эллады до Инда было попросту некому.
Представьте себе его ситуацию. С кем он отправился в поход? Основу его армии составляли македонские крестьяне и пастухи — храбрые, закалённые, непобедимые в поле. Но как администраторы они не годились в принципе, банально не имея за душой ни образования, ни опыта. Да, была с ним и когорта аристократов — блистательные полководцы и друзья детства. Но сколько их было? Сотни. А на необъятные просторы Азии требовались тысячи, если не десятки тысяч управленцев. И тут возникала вторая, ещё более убийственная дилемма: раскидай он этих проверенных македонских аристократов по сатрапиям для управления бюрократической машиной — с кем осталось бы воевать Александру? Вся его военная элита увязла бы в канцелярщине и сборе налогов, а армия лишилась бы командиров.
Вот откуда растут ноги у всего этого театра — знаменитых массовых свадеб греков и персов, варварских одеяний и церемониала проскинесиса. Вот зачем ему нужно было так заигрывать с персидской аристократией, вызывая у своих македонян приступы бешенства. А все просветлённые интеллектуалы, ой, какой прогрессивный интернационалист, мечтал о слиянии культур! Ага, как же.
Ответ же лежит не в сфере идеализма, а в суровой реальности кадровой политики. У Александра попросту не было выхода. Македония была не бездонной, и даже солдаты из Греции были сомнительного качества — всякая шантрапа, авантюристы и наёмники. Все они были нужны в строю. А кого ставить на административную работу в тыл? Кто мог бы управлять Вавилоном, Экбатанами, Бактрией?
Ответ был один — персы. Их квалификация управленцев оттачивалаcь двести лет. Они знали фронт работы — систему налогов, логистики, ирригации, местные кланы и языки — лучше любого пришлого грека. Они были готовыми, высококлассными топ-менеджерами.
Таким образом, под лозунгом о всемирном братстве скрывался голый прагматический расчёт. Александр не столько эллинизировал Восток, сколько решал свой кадровый кризис, создавая новую имперскую элиту из тех, кто умел работать. Он не разрушал систему Ахеменидов; он аккуратно встроил себя на её вершину, став для персов законным преемником «Царя Царей», их защитником и гарантом от хаоса. Без его поддержки этих «классово чуждых» спецов ненавидящее их местное население попросту сожрало бы. Это был гениальный ход: получить лояльный и эффективный административный аппарат и одновременно создать противовес строптивой македонской аристократии. В этом, а не в романтических грезах о единстве, и заключался весь его великий, и оттого трагический, замысел.