2

Кащей и дыхание города

Кащей шел через город напрямую, пронзая пространство и время. Нельзя сказать, что он куда-то торопился, но также не стоило утверждать и обратное. Нет, существовало исключительно движение по неизвестному маршруту. Он слушал дыхание города.


Вообще такое случается крайне редко. Царь мертвых не может встречаться с живыми существами, тем более он не способен оказаться в их мире. По крайней мере, так думает большинство людей – смерть существует отдельно от нас, приходя только в один единственный миг, когда обрывается чья-то нить. Это не совсем так.


Сам человек и все его творения одновременно живут и умирают в каждый момент на любой оси координат, которую выбирает произвольный наблюдатель. Тысячи клеток тела рождаются, питаются, размножаются, а после поглощаются своей сменой также, как и здания в городе медленно разрушаются и гордо стоят по двум сторонам улиц, а иногда и по одной. Любой объект срединного мира находится в суперпозиции, которая незаметно освобождает пространство для маневра достаточно хитрого многомерного существа.


Кащей знает, что смерть существует всегда параллельно нам, что означает неминуемое пересечение линий. Это – парадокс, поскольку мертвое не может быть живым, как и в обратном случае. Впрочем, не большим ли парадоксом является существование разума во Вселенной, в которой он совершенно не нужен? Она ведь наполнена огненными шарами, бесконечно расширяясь в холодной пустоте на немыслимой скорости. Зачем тут нужны какие-то существа, вообще жизнь и, в частности, жизнь, умеющая говорить и осознавать не только себя, но и свой мыслительный процесс? Решительно незачем.


Царь мертвецов размеренно шагает, глубоко вдыхая густой воздух. Руки заложены в карманы брюк, взгляд свободно блуждает по окружающему пространству. Ему хорошо, тем более, что он невидим. Никто его не замечает полностью - так, пахнет холодом из подворотни или резанет клаксоном, заставив сделать полшага в сторону, раздвинув скопление людей. Во время прогулки нельзя сказать, что Кащей думает, но мысли текут сквозь него, оставляя в голове какие-то куски произвольного текста. Сейчас они принесли на тонких хвостах примерно такой отрывок:


«Непознаваемость бытия… Отсюда всякие трагедии, долгие посиделки за алкоголем разной степени крепости, завершающиеся тягостным созерцанием произвольной точки за окном. Разум тужится, пыжится, но не может пока понять свое место и назначение в этом мире. Хотя, если посмотреть с другой стороны, то может быть все дело именно в этих категориях – мир не обязан отвечать ожиданиям сознания, сколь бы сложным оно не было. Непонятно все это, да еще и совершенно неизвестно. Поэтому почему бы не принять как данность в этом невозможном и странном мире, что Царь мертвецов и Господин загробной жизни иногда прогуливается по совершенно реальным улицам некогда средневекового, а теперь вполне современного города с тем, чтобы послушать его дыхание?»


Кащей соглашается с риторическим вопросом, и продолжает путешествие по каменным костям тротуаров, ласково щурясь весеннему солнцу, медленно уползавшему за горизонт. Тени удлиняются, а вместе с ними на улицах становилось все больше людей.


- … Я и говорю, что надо брать. Не, ты че, я ж говорю…


- … Мама, я еще пять минут


- … Свет, а Свет, а где ты туфли купила?


- … Не трогай, кому сказал! Бармалей, отстань от дяди. Ко мне!


- … А он симпатичный, хотя, конечно, мудак.


Голоса, дыхание, шаги, гул машин и вибрирующий свист ветра, играющего в еще не облачившихся в листву ветвях, сливаются в единый гул. Вместе с последним снегом, сиротливо прижавшимся к черной земле, вокруг прохожих, проезжих и стоящих ласково увивается остаточный холод, цепляясь за ноги длинными синими пальцами. Это и есть дыхание весеннего города, его пульс и жизнь. Ведь что такое этот самый город? Здания? Дороги, мосты, канализация, ЖЭК, Кремль или забытая пятиэтажка где-то рядом с МКАДом? Отнюдь – это камни, сталь и пластик, немного разбавленные стеклом. Не будет человека – кто назовет это место городом, кто определит его сущность?


Кому-то кажется, что город – это человек, точнее люди, и совсем точно - очень много людей. Причем. Они образуют это место не собой и своей жизнью, как не создают время (Хотя время создали именно люди, но не так, что кто-то один его выдумал, а вообще все и сразу. Одновременно). Город рождается от множества, которое количественно переходит в новое качество. Он получает свою душу, свою жизнь, собрав себя из миллионов осколков существования, из их историй и … всего остального.


Кащей чувствует, как бьется пульс этого невероятного метасущества. Оно осознает себя, хотя и не может проявить в реальности так, чтобы его составные части поняли, что оно есть. Это странно. Возможно, это просто сон. Так почему бы не насладиться им, пока есть такая возможность?


Вот кошка, сидящая на подоконнике старинного дома, пережившего две революции и один государственный переворот. Если посмотреть на неё мимоходом, так, исподволь и вскользь, на грани восприятия и мысли, то это просто животное, которое кому-то нравится, а некоторым и не очень. А если… если встать и потратить несколько минут на созерцание кошки, то вдруг выяснится, что она совершенно неотделима от здания, более того, является его главной и истинной частью. Купеческие вензеля, заново отреставрированные по бокам окон, мощные двери и фигурные решетки всего лишь кости, а дух и суть дома заключены именно в рыжей бестии, целомудренно вылизывающей поднятую в гранд-батмане заднюю лапу. Если бы Кащей был виден окружающим, то его сочли бы странным или несколько пьяным, когда он останавливается перед подобными явлениями, внимательно изучая, впитывая в себя сокровенное знание.


Перелив шерстки маленького хищника – это отсвет пожара, унесшего несколько душ в ревущем пламени, в её умных, зеленых глазах светится победная песнь никому не известного поэта-управдома, завершившего свое лучшее стихотворение за день до того, как в его темя воткнется двадцатипятисантиметровая сосулька. Кроме них – тысячи и тысячи историй, которые складываются в одну большую и сложную реальность. Кошка мурлычет, а вместе с ней сотрясается мироздание, хотя, наверное, его не должна волновать такая малость.


Кащей смотрит на дом, а тот глядит на него. Может быть, они разговаривают, а может – нет, но Царь мертвецов уважительно кивает зданию и растворяется в воздухе.


Никто не замечает того, что произошло.


Хотя на самом деле, ничего из этого толком и не было. Городам порой снятся сны – а в них всегда есть место кому-то еще.


Рассказ из художественного проекта "Кащеевы байки"

Дубликаты не найдены

0
Ниасилил...
"Все жанры хороши, кроме скучного."© хтототам.