Найдены дубликаты

Отредактировал FFeoktistoFF 1 месяц назад
+16
И в морду ему из тахионного санитайзера НаНаНаНаНаНаНааааааа!!!!!
+7
"У нас масочный!"
+3

Ну напугал же.

+3
Был такой комикс на тему бахил в больнице ))
раскрыть ветку 2
+6

Эт тоже я делал

раскрыть ветку 1
+1
Сам у себя сплагиатил)
+1

Кстати, а где-то реально не обслуживают без масок? У нас то таблички подобные висели (уже вроде нет), но я ни разу не видел, чтоб кого-то без маски послали ни в магните, ни в пятерочке, ни в К&Б.

раскрыть ветку 8
+4
В местный мелкий магазинчик зайди. Этим гигантам похуй, а вот мелких запугали штрафами в край. У нас Леруа Мерлен открылся раньше срока и руководство сказало нам похуй на штраф в 300к добавим на каждый товар по 50 копеек и всё окупиться. И Мега на хую вертела эти правила, а вот если у тебя мелкий магазинчик то держи гранату)))
раскрыть ветку 3
+2
Да ну с чего бы? У нас наоборот ларькам пофигу на маски, а крупные сети без масок в отказ идут (лента и Газпром точно)
0

Ну х.з. овощная лавка, пекарня и белорусские продукты тоже хер забили. Не, ну сами то продавцы в масках и перчатках, но обслуживают всех.

раскрыть ветку 1
+1

зависит от региона/конкретной торговой точки

раскрыть ветку 1
+3

Ну в моём случае Краснодар и у нас вроде как самый жесткий режим вводили наравне с Москвой. Потому и интересуюсь, если уж у нас забили, то в других местах наверное и подавно.

0
Да, я сейчас в Чувашии, здесь никто в магазины без масок не заходит. Без масок не обслуживают, только, если втихаря.
0
У нас в ебенях гоняют. Во время «карантина» было 5-6 заболевших, в основном приезжих. Но сейчас уже 30 в день. У нас в области и 1 млн не проживает. И практически все местные, есть контактные и те, чей источник заболевания не нашли.
Губер рвет и мечет. Забавно наблюдать за статистикой. Каждую неделю пишут, мол у нас есть положительный сценарий. Если неделю будет по 9 заболевших ограничения снимут.
Угу 9 заболевших. Хотя обычно по 30. Причем результат 20 - уже хорошо.
0

Конъюнктура почти всегда выглядит жалко. А нарисовано хорошо.

0

хаха, да уж, жизненно, мне не нравится, когда люди без масок в общественных местах ходят

Похожие посты
721

Как питаются морские звёзды / Бикини Боттом Хоррор / часть 4

Я слежу за автором на реддите, он опубликовал очередные страницы этого комикса, и заявил, что "сезон 3 завершен, продолжение будет после некоторого перерыва". Сколько продлится перерыв - неизвестно. Поэтому я выкладываю оставшиеся страницы сейчас.


Полный комикс на английском: тык

Переведённые части: 1 часть, 2 часть, 3 часть


Перевод: @Stardisk

Как питаются морские звёзды / Бикини Боттом Хоррор / часть 4 Спанч Боб, Комиксы, Бикини Боттом, Крипота, Длиннопост
Как питаются морские звёзды / Бикини Боттом Хоррор / часть 4 Спанч Боб, Комиксы, Бикини Боттом, Крипота, Длиннопост
Как питаются морские звёзды / Бикини Боттом Хоррор / часть 4 Спанч Боб, Комиксы, Бикини Боттом, Крипота, Длиннопост
Как питаются морские звёзды / Бикини Боттом Хоррор / часть 4 Спанч Боб, Комиксы, Бикини Боттом, Крипота, Длиннопост
Показать полностью 4
257

Последний рубеж

Последний рубеж Крипота, Страшные истории, Длинное, Ужасы, Длиннопост

Когда мои родители затеяли развод, мне было двенадцать лет. Собрав пару чемоданов и прихватив меня, мать вернулась в родное село Окаёмово. Пазик увозил меня из райцентра по пыльному просёлку. От друзей, одноклассников, смутно нравившейся девочки — от всего, что я знал. Пружинное сиденье скрипело и подбрасывало на каждом ухабе почти до потолка. Старушка в соседнем ряду покопалась в сумке и дала мне, зарёванному пацану, подтаявшую конфету "Мишка на севере". Шёл восемьдесят девятый год, страну лихорадило. Досталось и нашей семье: отец потерял работу и запил, скандалы на кухне из еженедельных стали ежедневными. В конце концов, пазик раскатал лысыми покрышками и оставил умирать на дороге весь мой мир и всю прежнюю жизнь.


Окаёмово, где я пару раз гостил у бабушки — это довольно большое село. Там была и поликлиника, и дом культуры, и даже собственное техучилище. И, конечно же, свои нравы, отличающиеся от городских. Бабушка обо всём договорилась, меня отдали в местную школу, где я в первый же день понял, что попал. Ведь я был трусоватым, тощим парнишкой с тихим голосом, не умеющим постоять за себя, да ещё и очкариком. Во время большой перемены какой-то гадко ухмыляющийся шнырь нашёл меня на школьном дворе и пригласил на разговор "со старшими". Разговор состоялся за школьным гаражом и был краток. Старшеклассники, смолившие там папиросы тайком от трудовика, скептически смотрели на меня, с оттяжечкой харкая на землю и переговариваясь вполголоса. Расспросив, какими судьбами в их края занесло столь трепетное создание, они посовещались и, неприятно улыбаясь, пообещали устроить мне "проверку на вшивость" после уроков.


Уроки тянулись вечность. На литературе я с ходу схлопотал двойку, потому что не слушал дородную учительницу. Судорожно соображал, как бы незаметно для всех сбежать домой. Сбежать не удалось: вечером всё тот же гадкий пацан с парой знакомцев подкараулил меня у школьного крыльца и поманил пальцем. В стремительно густеющих сумерках, сопровождаемый конвоем, я на ватных ногах вошёл под тень деревьев: почти сразу за старым заброшенным корпусом ПТУ начинался лес. Спустя несколько минут тропинка вывела нас на поляну, освещаемую костром, разведённым в наполовину вкопанной в землю бочке. В его неровном свете я увидел нескольких ребят, столпившихся вокруг чего-то, что я пока не мог разглядеть. Всего там собралось человек десять: мои одногодки, пара младшеклассников, но было и несколько ребят постарше, класса из девятого. И ещё один, рослый заводила с недавно проклюнувшимися жиденькими усами. Я узнал двоих, с которыми говорил за гаражом. Меня толкнули в спину, чтобы пошевеливался. Подойдя ближе, я понял, что в центре круга лежит, схватившись руками за живот, незнакомый мне курчавый парень лет четырнадцати. В этот момент один из ребят сделал шаг вперёд и со всей силы ударил его ногой в лицо.


Курчавого страшно били на протяжении десяти минут: ногами и принесёнными с собой черенками, без шума, строго по очереди. По команде усатого. Участвовали все, даже самые маленькие, кроме конвоя, предусмотрительно окружившего меня, чтобы не смел сбежать. Лицо бедняги и руки, которыми он несмело пытался его прикрывать, быстро превратились в кровавое месиво, сломанные пальцы торчали в разные стороны под тошнотворными углами. Когда я попытался отвернуться, на ухо мне прошипели: "А ну, смотри!". И я смотрел. Тишину нарушали только звуки влажных ударов (с такими мама на кухне по праздникам отбивала мясо) и рыдания парня. То была самая настоящая дворовая казнь за, как я понял из разговоров, какое-то совершённое им предательство. Тот, с усиками, даже не школьник, а, наверное, студент ПТУ, склонился над лежащим, сунув руки в карманы. Спокойным голосом он отчитывал его, прерываясь лишь на то, чтобы подать остальным очередной знак: "бейте".


— Егор, слышишь меня? Егор?

— С-слышу, — на размозжённых губах Егора надувались кровавые пузыри, спазмы мешали ему говорить.

— Ты понимаешь, за что это всё с тобой?

— Простите меня, пацаны, простите!

— Не слышу ответ.

— Я понимаю! Понимаю! Хватит, пожалуйста! Я всё понимаю!

— Ты понимаешь... Это хорошо. Думаешь, нам это нравится? Нет, не нравится. Учти, нам сейчас хуже, чем тебе. Мы ведь все давали присягу, так? Учили слова, клялись. А ты что же? Сбежать надумал. Трус. Поставил наше дело под угрозу. Как с тобой после этого идти в разведку?

— Да я не от вас! Ну не от вас же, от отчима бёг! — сотрясаясь от слёз, Егор вскапывал дёрн пятками, неуклюже пытаясь отползти подальше и баюкая особенно изувеченную правую руку. — У н-него армейский ремень со свинчаткой. Он меня порол! Я не мог больше...

— Заткнись, — холодно прервал его говоривший. — Отчим твой, конечно, мудак. Но присягу нарушил ты, а не он. Он-то как раз свою держит. Что? Не знал, что он был из наших? Первый юношеский, между прочим. Он и доложил, когда ему с автовокзала звякнули, что ты билетик приобрёл. И мы тебе не верим, Егор, не от ремня ты бежал. Просто твоя очередь была следующая, вот ты и сломался. Скажи, не так было? Правильно, лучше молчи, — парень тяжело вздохнул. Казалось, он и в самом деле был разочарован. — Наше дело — оно важнее, ты осознай. Важнее всего на свете, что только может быть. Отчима твоего, тебя, меня. А ты. Всех. Подвёл.


Экзекуция продолжилась. Егор оставил попытки уползти и теперь только стонал, уже не пытаясь защититься от ударов. В какой-то момент его вырвало. В красноватой массе белели осколки зубов. Трава в центре круга была теперь густо забрызгана чёрными каплями крови. Неровный свет костра делал сцену совершенно ирреальной. "Господи, да это же как в Повелителе мух", — пришла в голову непрошенная мысль. Кто-то подбросил в огонь дров, и взметнувшиеся искры осветили лица собравшихся: суровые взгляды, сжатые губы. У некоторых на школьной форме что-то блеснуло. Скосив глаза, я посмотрел на грудь пацана, стоявшего справа. Так и есть, у них всех на лацканах были приколоты маленькие эмалированные значки в форме мишени, ещё там был Вечный огонь и какая-то надпись.


Помолчав, покачавшись с пятки на носок, старший взмахом руки приказал поднять Егора, отошёл к костру и пошарил в ранце, оставленном на самодельной скамейке. Вернулся с ярко-красной игрушечной пожарной машинкой. Увидев её, Егор выпучил глаза и закричал.


— Не... Не не не, пацаы, не нао, ну хоош, п'авта, я же всё поял, я же осо'нал!! Кьянусь!

— Замолчи. Будь мужчиной, — старший недовольно поморщился и затолкал игрушку в карман Егора, затем взял его за плечи и развернул в сторону одной из уводивших с поляны тропинок. Не той, по которой меня привели.

— Но сео'ня даже звёзт не ви'но! Ну не ви'но же звёзт! — произносимые разбитым ртом слова было почти невозможно разобрать.

— Справишься. Напортачил — отрабатывай, — вся компания двинулась вглубь леса, толкая жертву перед собой. В чьей-то руке зажёгся фонарик.


Меня взяли под локти и потащили следом. Очень скоро между деревьев показалась странная постройка. Сперва я принял её за заводскую дымовую трубу, почему-то лежащую на земле. Тропинка вела вдоль её покатого, заросшего мхом бока. Железобетонные колодезные кольца, из которых она состояла, опирались на такие же блоки и образовывали длинный прямой туннель, идущий прямо сквозь лес. Труба была слишком большой, чтобы увидеть, что находится с другой стороны, и я просто считал кольца, мимо которых брёл. Ночь то и дело оглашалась надсадными криками и мольбами Егора. Ему никто не отвечал, только в невидимых кронах деревьев тревожно шумел ветер.


Мне было очень жаль его, но, конечно, я не рискнул и пискнуть в его защиту. Видимо, он сделал что-то очень плохое. А мне по задумке местных стоило увидеть, что здесь за это бывает.

Когда я насчитал уже сорок колец, впереди появилась небольшая одноэтажная постройка без окон вроде трансформаторной будки. Своим концом труба входила в кирпичную стену на высоте полуметра. Я ломал голову над тем, кому и зачем могло понадобиться строить такое, но безрезультатно. Стальная дверь в стене со скрипом открылась, на траву упал прямоугольник тусклого света. Притихшего Егора поставили перед дверью и отпустили. С моего места не было видно, что находится внутри.


— Иди, — старший вытряхнул на ладонь папиросу из мятой пачки "Казбека" и неторопливо её раскурил.

— Пацаы... Пожаута? Мы же дру'я, — в голосе не было никакой надежды. Заплывшими глазами Егор обвёл собравшихся. Почти все смотрели в сторону, никто не произнёс ни слова. Стало ясно, что помилования не будет.

— Ну и чо'т с ами, — глухо произнёс он спустя минуту. Несколько раз прерывисто вдохнул, как перед прыжком в воду, на заплетающихся ногах вошёл внутрь здания. Мазнул кровью по краю ржавой двери и закрыл её за собой.


Все сразу же отвернулись и стали молча расходиться. Кто-то пошёл назад вдоль трубы, часть ребят выбрала другие тропинки. Вскоре возле двери остались только старший (он курил, задумчиво глядя куда-то в лес) и я со своим сопровождением.


— Саш, это тот, новенький, — уважительно обратился один из "конвойных", ткнув в меня пальцем.

— А... Привет. Как зовут?

— Ант, — в горле пересохло, я быстро сглотнул, — Антон.

— Вот что, Антон. С тобой мы поговорим позже, хорошо? Поздно уже, мать, небось, волнуется, — Саша растоптал окурок, чуть нагнулся, пристально посмотрел на меня. — Ты не бойся, мы тут не звери какие. Так было нужно. Ты сам всё поймёшь. Приходи в пятницу вечером на нашу поляну. Помнишь, как идти? Нет? Ничего, Кирилл проводит. Но чтобы никому — ни гу-гу. Ни сейчас, ни потом. Как видишь, у нас с этим строго. Бывают последствия. Понял? Вижу, что понял. Ты молодец, Антон, умный парень. Ну всё, беги. Кирилл, да отпусти ты его уже, всё он понял, пусть идёт. Увидимся.


🌒 🌓 🌔


Той ночью я почти не спал. Перетерпел ругань матери и причитания бабушки, без аппетита поковырял вилкой ужин и повалился на скрипучую тахту. С улицы проникал только лунный свет и далёкое, монотонное уханье совы. То есть я полагал, что так звучит сова, но кто же её знает. Всё было незнакомым. Никаких больше привычных по городу уличных фонарей или шума проезжающих машин, даже лунный свет иначе падал в окно, был ярче, что ли. Компанию мне составляли только сверчки в заросшем садике за окном. Мне было очень страшно. Перед глазами вставали сцены, от которых мутило. Пляска огня на многих ожесточённых лицах и одном изломанном, кричащем, где слёзы прочертили чистые дорожки на маске из начавшейся запекаться крови. Боже. Приехав сюда, я в одночасье словно оказался в другом мире, где всё не так и люди ведут себя ненормально. Как больные, как сумасшедшие.


Я и прежде опасался сельских, слышал какие-то рассказы, но то, что случилось сегодня... Это были совсем не шутки. Там были даже младшеклашки! И что за странное здание в лесу, и почему бедный избитый Егор так не хотел в него заходить? Вышел ли он уже оттуда? Я взглянул на будильник у кровати: было без четверти три. Что за одинаковые значки я видел у его мучителей? При чём тут, наконец, красная пожарная машинка? Она явно много значила для них. Вот же проклятая деревня. Здесь творится какое-то безумие, и дальше, — подумал я, ворочаясь в комке влажных от пота простыней, — дальше станет только хуже.


Лишь под самое утро я забылся горячечным сном. Во сне вокруг меня был чёрный непроглядный лес, в разных направлениях пересечённый толстыми бетонными трубами. Я искал среди них Егора, чтобы помочь спастись, но никак не мог отыскать его в этом лабиринте.


🌒 🌓 🌔


Милиция на школьном дворе на следующий день не появилась, вопреки моим ожиданиям. И через день — тоже. Егор не показывался. Его отчим позвонил завучу и сообщил, что тот слёг с воспалением лёгких и какое-то время побудет дома. Всю неделю меня никто не трогал, но я то и дело ловил на себе липкие взгляды своего надзирателя и соглядатая Кирилла, который вечно крутился поблизости. Присматривал, конечно же. Не побегу ли к завучу, не сболтну ли чего матери? Я не сболтнул.


Но и без дела тоже не сидел. Понятно, что встречи на поляне мне не избежать, но идти туда вслепую было попросту страшно. Следовало выяснить, что здесь творится. Кто же мог рассказать новичку об этом? Даже взрослым нельзя было доверять. Так что я нашёл классную руководительницу Егора, застал её одну в учительской и выудил его домашний адрес. В пятницу сказался больным и отпросился с двух последних уроков труда. Выбросил ранец из окна туалета на первом этаже, спрыгнул сам и стремглав понёсся на другой конец села, туда, где за участками уже начинались поля, и скелетами левиафанов поднимались из травы остовы заброшенных колхозных коровников.


Калитку открыл подтянутый, нестарый ещё мужчина в тельняшке, с подозрением окинувший меня взглядом.


— Здравствуйте, я к Егору, он дома? Я от Аглаи Фёдоровны, принёс домашнее задание за неделю, — для убедительности я показал учебник по биологии и пару тетрадей, которые держал в руках. Целую минуту ничего не происходило. Наконец тяжёлый взгляд переместился куда-то за моё плечо. Я почувствовал облегчение.

— Ну, проходи, браток. Раз от Аглаи Фёдоровны, — посторонившись, мужчина сплюнул на пыльный потрескавшийся асфальт. — Он на дворе, за домом налево, сам найдёшь.


Егор действительно нашёлся во дворе. Сидя на скамейке в тени сарая, он держал на коленях не гнущиеся, загипсованные валики рук. С замотанного бинтами лица таращился безучастный взгляд мертвеца. Нос под повязкой был каким-то странным. Не угадывалось собственно очертаний носа. Небольшая выпуклость, и только. Я решил, что на самом деле не хочу знать, во что превратилось его лицо.


Моё появление осталось незамеченным, даже когда я осторожно присел рядом и принялся убирать тетрадки обратно в ранец, осторожно на него поглядывая. Сквозь белые бинты тут и там пунцовыми пятнами проступала кровь. Белки глаз несчастного, насколько я видел их в щёлочках заплывших век, были полностью красными.


— Егор. Привет.

— ...П'иве. — я вздрогнул, услышав речь из-под повязки: невнятную, почти без согласных. Наверное, просто вовсе не ожидал получить ответ, увидев этот взгляд кататоника. Невольно представил, как сам касаюсь острых осколков зубов прокушенным языком. Меня передёрнуло.

— Мы незнакомы, но я был там, на поляне. Прости. Я хотел помочь, но...

— Не. Нель'я. Я сам. Виноат, — его слова словно путались, рвались посередине фраз.

— Это им было нельзя! — я начал злиться. — За что они так с тобой? Ты говорил, вы друзья. Друзья так не поступают!

— Это цена. Я... остаил пост. Испуался. Я дезе’тил и т’ус.

— Кто был тот, с усами?

— Саша. Он саый меткий, — я не был уверен, что разобрал правильно. Похоже, бедняга заговаривался.

— Что должно случиться на поляне сегодня вечером?

— Соб'ание. Риуал, — внезапно Егор повернул голову и посмотрел прямо на меня. — Тебе тоэ нао фступить.

— Что? Куда вступить?

— А вот сейчас пойдёшь со мной и узнаешь, — раздалось сбоку.


Из-за сарая неспешной походкой вышел Кирилл, как всегда, ухмыляясь. Я сорвался с места, но тут же растянулся на земле от подло подставленной Егором ноги, содрав кожу с ладоней почти до мяса. Кирилл недобро рассмеялся и аккуратно присел рядом, поддёрнув штанины. Достал из кармана нож-бабочку, ловко раскрыл, поднёс лезвие к моему лицу. Я с ненавистью и обидой обернулся на Егора, но его отсутствующий взгляд снова блуждал, ни на чём не останавливаясь.


— Ш-ша, новенький, не брыкайся. Смотрите какой шустрый. Это хорошо. Может, тебе глазик выколоть? А то я запросто, веришь, нет? Кивни. Кому сказал! Вот и молодец. Встать. Теперь вперёд, шагом марш.


Нож быстро скрылся в кармане форменной школьной куртки, но больше я не помышлял о побеге.


🌒 🌓 🌔


На поляне снова горел костёр. Он освещал ближайший круг деревьев, словно колоннаду, делая тьму за ними совершенно непроглядной. Оранжевые блики отражались от смыкающихся вверху крон, превращая поляну в доисторическую пещеру, а собравшихся у огня мальчишек — в диких и безжалостных воинов. Меня усадили на полено, так близко к бочке, что сразу стало припекать колени. Мир сжался ещё сильнее, стянулся к центру. Всё за пределами яркого круга погрузилось в ночь. Напротив, по другую сторону пламени, сидел Саша и меланхолично вырезал что-то из деревяшки, пользуясь перочинным ножом с красивой наборной рукояткой. "Похоже, здесь все носят ножи", — подумал я. Вокруг были ещё люди: я мог чувствовать их присутствие, то, как они обступили меня. Слышать шёпот разговоров. Но не видел никого и ничего из-за слепящего света. Кроме Саши.


Кирилл на минуту появился из темноты, присел рядом с ним и зашептал на ухо, затем встал и растворился в тенях поляны. Саша сдул стружку со своей поделки и отложил её в сторону, но не выпустил из рук ножа. Полированное лезвие то и дело ловило зловещие блики. Я не смел заговорить, и молчание первым нарушил он.


— Привет, Антон. Спасибо, что пришёл. Кирилл говорит, ты ходил проведать Егора... Как он?

— Н-нормально, — со второй попытки разлепил я пересохшие губы.

— Правда? — Саша заинтересованно поднял голову, чтобы заглянуть мне в лицо. Поймал мой взгляд над огнём прежде, чем я успел его отвести. — Честное пионерское?

— Не знаю. Нет, наверное. По-моему, нет. Знаешь что? По-моему, вы ему башку отбили. Он очень странно себя ведёт, — я удивился собственной храбрости и перестал дышать, выпалив это, но Саша совсем не разозлился.

— Возможно... — он потянулся, достал ветку из сваленной рядом кучи и подбросил её в костёр. Будничным тоном продолжил. — Но вряд ли дело только в этом. Видишь ли, Егор очень переживает, ведь он почти провалил одно важное дело, уклонился от исполнения. Н-да. У тебя, наверное, куча вопросов, верно? Могу себе представить. Времени у нас немного, хм. Давай поступим так. Я отвечу на любые... пять. Отвечу честно, у нас тут вообще не принято врать. Потом мы с тобой немного прогуляемся. А когда вернёмся, я уже смогу рассказать тебе совершенно всё. Потому что тогда ты уже станешь одним из нас.

— А можно мне не становиться одним из вас?

— Это твой первый вопрос? — я надолго задумался. Саша не торопил.

— Да. Можно?

— Боюсь, нет. Извини. В сущности, у тебя нет выбора. Ты видел кое-что, мы не сможем просто оставить тебя в покое. Как бы мне того ни хотелось.

— Да вы же сами притащили меня сюда, силой!

— Верно, и за это я тоже прошу у тебя прощения. Но, кроме прочего, нам очень не хватает людей. Проверенных, надёжных. Смышлёных. Мне кажется, ты именно такой. Я хорошо разбираюсь в людях.

— Ага, как с Егором.

— Признаю, бывают проколы. Но Егор не плохой человек, пойми, он просто... слабый. Не держит удар. А нам годится, к сожалению, далеко не каждый первый.

— Кому вам? Вы что тут, вроде секты? Это второй вопрос.

— Секты? — Саша замер на секунду, потом расхохотался, хлопая себя по бёдрам. Из темноты вокруг послышалось хихиканье и смешки. — Нет, мы не секта. Хоть и блюдём некоторые, так сказать, "ритуалы". Жаль, что у тебя сложилось такое мнение. Секта, ха-ха, ох... Нет, мы просто клуб. Молодёжный стрелковый клуб при профтехучилище имени Красного Октября, занимаемся по программе ДОСААФ. Ну, ещё в походы иногда ходим, изучаем историю края, всё такое. Да и просто так собираемся. Видишь ли, мы все здесь друзья. Можно сказать, даже семья. У нас тут много детдомовских. Я нынешний руководитель клуба, Александр Осин, по совместительству преподаю обработку металлов в ПТУ. А называемся мы "Последний рубеж": клуб действует давно, основан после войны, отсюда и название. В здешних краях проходила одна из последних линий обороны от фашистов.

— Клуб... — я задумался над услышанным. Решил, что не очень-то важно, как именно называть секту. Хоть бы и клубом. — А что это за труба в лесу?

— Это наш тир.

— Тир?

— Ну да, тир туннельного типа, не встречал таких? Их мало осталось, наверное. Заходишь внутрь, целишься, стреляешь в трубу. Один такой точно есть под Новгородом, больше нашего, на три дорожки разной длины. Мы туда ездили на соревнования в прошлом году. Удобно: не нужно делать поправку на ветер или бояться, что пуля улетит куда-нибудь не туда. Хотя мы в основном из воздушек тренируемся, ты увидишь.

— За что вы так с Егором? — перешёл я к главному. Саша помрачнел, но взгляд не отвёл.

— Он предал нас.


Новое полено отправилось в костёр. Я уставился на угли, разгоравшиеся и гаснущие, как сирены кареты скорой помощи. Шёпот в темноте прекратился, собравшиеся там дети напряжённо притихли. Саша раздумчиво балансировал ножом на выставленном вперёд пальце. Я ждал продолжения, и дождался.


— Нам сообщили, что Егор собирался тайком уехать из города, не завершив нечто, порученное ему. Что он уже собрал вещички и даже залез в заначку отчима. Знаешь, его отчим, он очень неприятный человек, хоть тоже был в клубе, пока не ушёл в армию. Зато он понимает, что по-настоящему важно. Как и многие другие здесь. Ты с ним, случайно, не встретился, когда?.. Ага. Тогда, возможно, понимаешь, о чём я. Мы ещё побеседуем с ним насчёт этого его армейского ремня с пряжкой, не сомневайся. Однако это не оправдание. Ничто не оправдание. Партизанам на допросах тоже бывало страшно и больно, и всё же они не сдавали своих. А мы, хм, мы немного партизаны. Есть ещё кое-что, чем мы занимаемся здесь, помимо основной деятельности, и это должно оставаться в тайне. На членах клуба вот уже четырнадцать лет лежит одна важная и очень понятная обязанность: защищать людей. Всех людей. Кто-то приходит, кто-то уходит. Бывает, повзрослев, люди разъезжаются кто куда, но следующее поколение встаёт им на смену: клуб продолжает свою непростую работу. И продолжит исполнять долг, несмотря ни на что, это я тебе обещаю.


Саша вроде бы ожидал расспросов, но я молчал, вслушиваясь в треск горящего дерева и шорохи вечернего леса, вдыхая поднимающийся кверху дым. Через пару минут в огне с лёгким хлопком взорвалась случайная шишка. Тогда Саша продолжил.


— Это не объяснить так просто. Такие вещи не объясняют. Но мы делаем хорошее дело, можешь мне в этом поверить. Делаем то, что правильно и что должно. Если я просто опишу, как воспринимаю всё это сам, ты не... ты не поймёшь. И чего доброго, правда решишь, что попал в секту сумасшедших. Так что тебе придётся увидеть всё самому. Мы все через это прошли, каждый здесь.

— Что должен был сделать Егор внутри тира?

— Войти в туннель и пройти его до конца, до самого тупика. До стены, на которой нарисована мишень. Оставить там игрушку. А потом, самое главное, вернуться назад.

— Зачем? И почему он так не хотел туда идти? Почему самое главное — вернуться? Это какая-то ваша дурацкая проверка на храбрость, типа инициации — пройти тёмный туннель?

— В каком-то смысле. Извини, Антон, время вышло, пора нам прогуляться. Ответ на эти вопросы ты сможешь найти самостоятельно. Соберись. Я провожу тебя до тира и объясню правила: что ты должен будешь сделать в трубе, а чего делать ни в коем случае нельзя. Слушай внимательно, строго следуй инструкциям, несмотря ни на что, и тогда всё будет в полном порядке.


Мы встали. В ушах у меня шумела кровь. После нашего разговора всё стало только непонятнее и мрачнее. Саша отряхнул брюки, посмотрел на часы, задрал голову и долго глядел в ночное небо, бормоча что-то под нос. Потом достал потрёпанную, рассыпающуюся на отдельные страницы записную книжку и долго листал её, слюнявя пальцы. Наконец, кивнул про себя и осторожно убрал блокнот в карман, присел напротив на корточки и положил руки мне на плечи. Заглянул в глаза, не давая отвернуться, заговорил тихо и доверительно.


— Пройди трубу, Антон. Так ты докажешь, что мы можем доверять тебе. И только так поймёшь важность нашего дела. После, если захочешь, сможешь просто пойти домой. Даю слово, никто больше не будет тебя задирать. Вот, возьми, — он протянул поделку, над которой трудился до моего прихода. Это была деревянная фигурка лошади, сделанная с большим мастерством. — Не потеряй. И не пытайся удрать, бежать из посёлка тебе всё равно некуда. Ну, пора.


🌒 🌓 🌔


Приобняв за плечо, Саша вёл меня по тропе вдоль бетонного бока трубы и всё говорил, говорил. Толпа следовала на расстоянии, освещая путь скачущим бледным светом множества карманных фонариков. Я запомнил едва ли треть всех наставлений, настолько абсурдными они оказались. "Оглядываться нельзя". "Проверяй потолок каждые пятьдесят шагов". "Позовут — молчи, на вопросы не отвечай". "...и если через пятьсот шагов свет не вернётся, быстро уходи, но только спиной вперёд". "Ищи жёлтую черту". Между делом он вроде как пытался подбодрить меня, но я едва понимал слова, будучи в шаге от паники. Чувствовал себя человеком, которого ведут на расстрел. "Ненормальные, все они здесь ненормальные, — стучала в висках мысль, — но нельзя подавать виду. Просто сделай, что они хотят, поддакивай, залезь в эту чёртову трубу, а потом беги, как только представится шанс! Всё расскажи матери, взрослым... Они точно опасны". Другая часть меня возражала: "Верно, но самой опасной может оказаться попытка принять правила их чокнутой игры, какой бы она ни была. Куда ты собрался лезть, в эту слепую кишку? А вдруг там ловушка? Что если они просто запрут тебя в ней? Медлить нельзя, беги прямо сейчас!"


Внезапно мы остановились. Я обнаружил себя стоящим напротив стальной двери, бежать было поздно. Саша открыл её, потянув за петлю для замка. Самого замка не было, его заменял ржавый болт. За дверью обнаружилось маленькое помещение, почти пустое, освещённое парой лампочек, вкрученных в свисающие с потолка патроны. На стенах — покоробившиеся от влаги вырезки из журналов и плакаты с устройством винтовок и автоматов, как в кабинете ОБЖ. Ряд шкафчиков в дальнем углу, скамья. Высокий, по грудь, деревянный прилавок на козлах со стоящими на нём подставками разной высоты. Очевидно, сошки для занятий стрельбой. В стене, практически от пола до потолка, зиял чёрный провал. Идеальный круг дыры, диаметром немногим меньше полутора метров, был словно нарисован циркулем. Пожалуй, я мог бы войти туда, почти не нагибаясь.


При мысли о том, что именно это мне и предстоит, колени ослабели. Не спрашивая разрешения, я дотащился до скамейки и опустился на неё. Стал бороться со слабостью и предательской тошнотой, глубоко дыша и напоминая себе, что темнота как таковая не представляет угрозы, в отличие от этих козлов. Тем временем Саша хлопнул дверцей одного из шкафчиков и вернулся с зелёной полотняной сумкой, в каких носят противогазы. Положил её рядом со мной.


— Вот, это снаряжение. Тут фонарь, пара свечей, бинт, сухпай, всё такое.

— Сухпай? — я посмотрел на него.

— Ну да, консерва, пара пачек галет, вода во фляге...

— Саш. Зачем мне в трубе сухпай? Она длиной всего метров пятьдесят.

— Восемьдесят, если быть точным. Это так, на совсем уж плохой случай. Будь готов, как говорится. Но сегодня условия нормальные, я проверял, и звёзды хорошо видно. Короче, не бери в голову. Игрушка при тебе? — я достал из кармана деревянного коня. — Хорошо, спрячь пока. Подойди.


Он протянул руку к стене и с громким щелчком, отразившимся в трубе многократным эхом, повернул старомодный выключатель. Где-то далеко-далеко во тьме загорелась тусклая красная лампочка. Кто-то из парней помог Саше сдвинуть в сторону загораживающий вход прилавок, после чего сразу же вышел.


— Подсветка мишени, чтобы видеть, куда стреляешь. Тебе туда. Другого освещения нет, оно бы только мешало. У тебя в сумке фонарик, но помни, что я говорил: светить не дольше десяти секунд подряд, потом ещё десять идёшь без света. Только так, слышишь? Иначе привлечёшь внимание, — я вяло кивнул, не отводя глаз от черноты туннеля, загипнотизированный пятном света на дальней его стороне. Словно и не лампочка вовсе, а выход наружу: куда-то, где солнце круглые сутки стоит в зените и светит багряно-красным. — Удачи, Антон. Мы будем снаружи.

— Как вы узнаете, что я дошёл до конца, а не просто пересидел в метре от входа? — удивительно, но мне ещё хватало духу проявлять любопытство.

— Узнаем, верь мне. И помни, долго оставаться на одном месте нельзя. Пусть даже и у входа, всё равно не стоит. Как войдёшь — двигайся, ничего не трогай и, ради всего святого, не шуми. Готов?

Не удостоив его ответом, я забрался в трубу и медленно пошёл вперёд. Мелкая крошка и пыль скрипели под ногами. За спиной хлопнула дверь тира, и я остался один. Спустя несколько шагов, когда свет комнаты остался позади, нащупал и включил фонарик. Мутное жёлтое пятно упало на покатый пол и стены, его хватало лишь на то, чтобы осветить пространство непосредственно перед собой. Предательское дрожание руки передавалось и лучу. Прикусив губу, я принялся переставлять ноги и считать секунды до момента, когда фонарик придётся погасить: одна, две, три...


Продолжение в комментариях.

Показать полностью
825

Крипота

Сегодня решил по случаю недавнего открытия торговых центров немного обновить свой гардероб. Стою в одном из сетевиков, выбираю брюки, выискивая свой размер. И тут чувствую, наступаю на что-то ногой. Медленно, не отрываясь от процесса, опускаю глаза вниз и отскакиваю в ужасе на метр назад. Спустя пару секунд начинаю дико ржать, люди в зале наверно подумали, что у меня поехала крыша.

Крипота Крипота, Сетевые магазины, Манекен, Руки, Ужасы, Смех
45

Открывая двери

Глава четвертая.

Глава первая - Открывая двери

Глава вторая - Открывая двери

Глава третья - Открывая двери

Утреннее солнце было нетипично ярким для конца ноября. В окне кухни виднелось чистое небо, и если бы не столбик термометра за стеклом, можно было бы решить, что сейчас лето. Стоя у окна, я осушил стакан воды. Жажда и слабость одолевали меня. "Нужно собираться на работу, а может взять больничный?", - размышлял я затуманенным рассудком. Мне было трудно принять решение, так как мой «логический алгоритм» полностью отсутствовал. Не выходило осмыслить то, что случилось ночью. "Надо посмотреть в зеркало", - начал я рассуждать логически. "Если мой внешний вид не презентабельный, то лучше остаться дома на денек", - убеждал я себя. Зеркало в человеческий рост было только в спальне, встроенное в дверцу шкафа. Поймав мысль, что испытываю неприятное ощущение от того, что иду в комнату где спит моя жена, стало дискомфортно. В спальне было так же светло как и на кухне. Лера сопела, я решился подойти поближе и рассмотреть в ее лицо. Наклонившись к ней, никаких следов вчерашнего, на ее прекрасном личике не отображалось. Она была все также хороша. "Может, мне приснилось. Может, я ходил во сне и упал в коридоре?" - пожимая плечами, я направился к зеркалу. В зеркале мой обнаженный торс был синего цвета. Верхняя часть груди была практически усеяна десятью отверстиями и кожа вокруг них была черная. Я с ужасом разглядывал свое тело. "Мне бы в больницу, но что я там скажу? На вилы упал", - этот вариант даже у меня вызвал улыбку. Я уселся на кровать рядом с Лерой. Взглянул на свой телефон. "Нужно позвонить на работу, взять пару дней за свой счет. А там, глядишь затянется...это", - разблокировав экран телефона я набрал номер начальника отдела.

- Алё, - послышалось в трубке.

- Здравствуйте, это Андрей вас беспокоит. Могу я на сегодня и на завтра отпроситься за свой счет. Я приболел. Не важно себя чувствую, - протараторил я.

- Ну, хорошо. Если что изменится, звони, - нейтральным тоном произнес мой руководитель.

Улегшись головой на подушку, я начал рассматривать Леру. Ничего в ее виде не выдавало, что она вчера воткнула в меня свои пальцы. Я бы решил, что сошел с ума, но мои синяки и дырки в плечах и ключице, они-то есть. Не получалось себя пересилить дотронуться до них. Собрав всю волю в кулак, я указательным пальцем провел по одной дыре. Её края были твердые и шероховатые, как будто прижгли кожу именно в этом месте, для остановки кровотечения. Засунув палец практически на целую фалангу, он ни во что не уперся. Пустота. Нет тканей или мышц, мяса. Ничего нет. Лера зашевелилась, потянулась и положила одну руку на мой живот. Меня передернуло, захотелось скинуть ее руку. Но я стерпел. Она приоткрыла один глаз, я увидел в нем все такую же изумрудную радужку и черный зрачок. "Как же так? У меня точно, что-то с головой", - подумал я. Моя жена села на кровать и ее глаза увеличились в размере от удивления. "Что с тобой? Ты поранился? Обо что ты так?" - неподдельная тревога звучала в ее голосе. Я не нашелся, что ответить. "Я не могу ей сказать, что это она. Ее это напугает", - мысленно решил я.

- Не переживай, я просто упал неудачно. На улице на грабли, - ничего лучше мне в голову не пришло.

- Поехали в больницу. Так нельзя оставлять, - Лера встала с постели и начала метаться по комнате.

- Нет, не надо. Я отпросился и мне просто нужно отлежать дома пару дней, - выдавливая улыбку, успокаивал я ее.

- Ты уверен? А то тогда я поеду на работу.

- Конечно, я пока отдохну, - убедил я ее.

Как только за Лерой захлопнулась дверь, я в контактах телефона начал искать домашний номер моей бабушки. Удивило меня то, что я его не мог вспомнить на память как раньше. Длинные гудки.

- Алё, - бабушкин родной голос взбодрил меня. Он не был таким же твердым, а слова отчетливыми, но ее голос даже сейчас придавал мне сил.

- Бабуль, это я. Как ты? - громко произнес я в трубку.

- О, привет! Всё хорошо. Всю ночь не спала… ноги немного отекают, а так все хорошо.

- Я хотел к тебе заехать. Сегодня, можно? - с надеждой спросил я.

- Конечно, Андрюш, приезжай, - обрадовалась бабушка.

Я частенько к ней заезжал, привозил лекарства и продукты, да и так - просто поболтать. Она была в трезвом уме и ясной памяти для своих восьмидесяти трех лет.

Вести машину оказалось трудно, так как боль пронизывала плечи при каждом движении.

Уже около подъезда дома бабушки я осознал всю абсурдность ситуации. Но другого способа найти ответы на вопросы я не представлял.

Бабушка жила в обычной пятиэтажной хрущевке, на третьем этаже. У меня были ключи, и когда я открыл дверь в квартиру, бабушка спешила ко мне на встречу из кухни. В нос ударил запах свежевыпеченной творожной ватрушки. Этот запах всегда меня окунал в воспоминания о счастливых детских днях. С каждым годом бабушка становилась все миниатюрнее. Подойдя ко мне, она обняла меня, уткнувшись своим лицом в грудь. На ощупь она была очень хрупкая, даже было страшновато ее сжимать.

- Проходи быстрей, мой хороший. Я ватрушку испекла, - провожала меня бабушка на кухню.

- Спасибо, но я хотел еще с тобой поговорить, - начал подводить к сути своего визита.

- Садись, я слушаю. А ты кушай, кушай давай - пододвинула мне тарелку с куском ватрушки бабушка.

- Я хочу спросить про мать, - увидев потускневший взгляд бабушки, я замялся.

- Спрашивай.

- Почему я жил с тобой? Что с ней случилось? - как можно осторожнее спросил я, чтобы не разволновать бабушку.

- Да, когда-нибудь должен был состояться этот разговор. Твоя мама заболела. Но не шизофренией. Этот диагноз ей поставили в психбольнице, так как не знали, что еще может подойти. Все физические заболевания исключили и остались только психические. Она была здоровым ребенком. Хорошо училась и даже была послушным подростком, в отличии от тебя. Потом она работала, и всё было хорошо. Всё началось после того, как она вышла замуж и забеременела тобой. Мы еще с твоим отцом во время ее беременности поняли, что с ней что-то происходит. В итоге он не выдержал ее вспышек и ушел от вас. Ты даже был у нее еще в утробе. Твое рождение изменило ее поведение, но ненадолго. Я не хочу тебе рассказывать все ужасы, с которыми пришлось столкнуться, но когда тебя я забрала, она уже не была похожа на человека. И еще видимо, она очень сильно поправилась от лекарств, которые я пыталась ей давать, и ты перестал ее узнавать. Очень она тебя пугала. Врачи говорили, что у нее всплески адреналина и поэтому она даже могла высоко залазить по стенам. Но я думаю, что в неё кто-то вселился. Может демоны какие, может кто ее сглазил. Точно скажу, что к медицине ее состояние не имело отношение, - закончила бабушка.

Есть мне расхотелось, я решил, что нужно быстрее ехать домой и постараться переосмыслить бабушкин рассказ.

- Спасибо бабуль, можешь мне с собой положить ватрушку, а то мне ехать нужно по работе, - улыбнувшись, я поцеловал ее в щеку.

Уже в машине я старался размышлять из вышесказанного бабушкой: "Получается, что мой отец ушел, когда я еще не родился. И приступы матери начались в беременность, а дальше усугублялись. Наверняка вынашивание ребенка влечет за собой большой стресс для организма и может вызвать отклонения в психике. Но Лера тоже... Она забеременела от меня и стали проявляться какие - то странности. А если мать в беременность творила такую же дичь, как и Лера сегодня ночью? А отец просто не выдержал. Получается я как бы заразил чем- то Леру от моей матери. Может и отец так же заразил и мою мать..."

Конец четвертой главы. Продолжение следует...

Спасибо вам, что читаете. Пишите мне свои впечатления.

Показать полностью
32

Открывая двери

Глава третья.

Глава первая - Открывая двери

Глава вторая - Открывая двери

Мои взаимоотношения с Лерой развивались стремительно. Я руководствовался не только желанием проводить с ней все свое свободное время, но и меня все чаще посещали мысли о совместном будущем. Наш роман длился уже год, и я твердо убедился, что именно Лера - женщина, с которой мне хочется планировать и создавать жизнь. Даже наши ссоры или разногласия не были длительными, но бывали эмоциональными. Удивительно, как в себе человек может совмещать и степенную заботу и пылкий нрав. Смотря на Леру, я понимал, что для меня в ней прекрасно было все и в любое время суток. Для меня было открытием, что по человеку можно скучать, даже если вы виделись несколько часов назад. И я решился. Выдался дождливый мартовский вечер. Зонт не подчинялся мне под порывами ветра, и я рьяно с ним боролся, пытаясь защитить оставшуюся сухой спину от капель дождя. Перепрыгивая через лужи, торопился ко входу ресторанчика, в котором подавали итальянскую кухню. Конечно, я не любитель такого рода изысков, по мне лучше жирный бургер, но ведь фаст-фуд не располагает к романтическому настроению. Я перешагнул порог заведения и оно меня встретило аппетитными ароматами, уютной атмосферой и вежливыми официантами. В углу зала на бардовом диванчике за столиком, украшенными свечами меня ждала Лера. Ее прекрасное лицо озарилось улыбкой, а глаза загорелись при виде меня. Внутри моей груди стало горячо и что-то заклокотало. Я совершенно не помню, что мы с ней ели и ели ли вообще, но ее выражение лица и нежный голос отпечатались в моем сердце. Мои воспоминания сохранили момент, как я достал коробочку из кармана и сунул ее под нос моей будущей жене. Я собирался сделать романтичный жест, но получилось неуклюже. Тем не менее, смущенная улыбка и покрасневшие щечки говорили о ее согласии.

Наша супружеская жизнь началась в ее квартире. Она была побольше и в ней было две комнаты, опять же Лере пришлось бы перевозить больше вещей. Таким образом было принято решение заселиться нашей молодой ячейкой общества на территорию жены. Свою квартиру я начал подумывать продавать, на случай прибавления. И эта новость не заставила себя долго ждать.

Одним жарким будничным утром августа я продрал глаза не от того, что прозвенел будильник, а от того, что моя Лера сидела рядом со мной и смотрела на меня. В ее лице я увидел волнительное нетерпение. Мои полуоткрытые глаза выдали меня и Лера подскочила на кровати. "Ты проснулся? Наконец-то", - звонким голосом сказала она. Я облокотился на спинку кровати и готовился ее выслушать. Она подошла к окну и луч солнца проскользнул по ее лицу. Затем много солнечных лучиков заиграли в ее золотых кудряшках, мимика еле заметной улыбкой выдавала радость и кокетство. Она подняла на меня свои выразительные зеленые с густыми ресницами глаза и произнесла: "Надо продавать твою квартиру. Нам понадобиться еще одна комната". Странные доселе неизвестные ощущения меня посетили. Страх перемешанный с радостью. Вроде бы я знал, что это случиться, но не ожидал так скоро. Она молча смотрела на меня и заметил как уголки ее губ опустились. Моментально вскочив на ноги, я подбежал к ней и начал зацеловывать ее лицо и шею, пока она не начала играючи отталкивать меня и смеяться. "Я счастлив", - прошептал я, прижав Леру к себе.

Жизнь потекла в другом русле. Появилась необходимость поторапливаться осуществить планы продажи обеих квартир и покупки одной трешки. Для меня рабочие дни начали пролетать быстрее и мне хотелось охватить больше клиентов и соответственно больше заработать. Пришло понимание сроков, а вместе с ним страх опоздать.

Первые три месяца у нас прошли гладко. У Леры практически не было токсикоза или слабости. Анализы тоже были хорошие, она была спокойна и еще больше хорошела. Все изменилось после приблизительно третьего месяца беременности. Я проснулся ночью от того, что не мог нащупать с собой в кровати свою жену. Настолько за это время привык к ее телу рядом с собой, что отсутствие Леры разбудило меня. Я уселся на кровать, приоткрыв один глаз. В спальне ее не было. Окно было распахнуто, и ветер раскачивал тюль. Поежившись, я направился закрыть окно, но остановился. Боковое зрение уловило в темном коридоре движение. "Лер?" - спросил я в темноту. Но никто не ответил. Неприятное чувство прилипло у меня на спину. Я стряхнул с себя это липкое ощущение страха и твердым шагом пошел в коридор. Правда, прежде включил свет в спальне. Коридор казался пустым. Я быстрым шагом посеменил к выключателю у входной двери. Усилившийся страх гнал меня к заветной клавише. Знакомое чувство, давно утраченное, снова поселилось во мне. Точно так же я бежал по квартире своей матери, будучи ребенком. Нахлынувшие воспоминания перенесли меня в ночь, где мне пять, может быть -шесть лет. Высокие темные стены окружают меня и мне некуда деться. Роста не хватает дотянуться до выключателя и включить свет. От ужаса не слушаются ноги, а мозг не находит решений. И тут взгляд падает на табуретку в кухне. Да, вот оно решение. Бегу к моей ступеньке к свету, подставляю ее к стене и щелкаю кнопку. Обернувшись, я увидел рядом со мной стоящую маму. Она тощая и сгорбившаяся. Глаза белые и пустые. Она смотрит на меня ими, но не двигается. Я спускаюсь с табуретки и на цыпочках бегу к ванной комнате, только на двери ванной была защелка. Я чувствую, что она идет за мной. Я заперся в ванной. Замигала лампочка и потухла. От страха у меня сперло дыхание. Время остановилось, я прижимаю ухо к двери и отчетливо слышу шаркающие шаги. Ручка двери задергалась. «Выходи», - шепотом произнесла мама. Я снова оказался взрослым человеком в темном коридоре. Преодолев полпути до выключателя, я уже не мог двигаться, мои ноги налились свинцом. Вдруг за спиной я услышал вздох. Повернувшись сразу не смог разглядеть у темной стены мою жену. Я подошел ближе и вгляделся в ее лицо. Черты лица не те, которые я бы сразу узнал. Лицо казалось осунувшимся и бледным. Глаза навыкате и с белыми пустыми глазными яблоками. Я попятился назад, но почувствовал, что уперся в стену. Лера вытянула руки и потянулась к моей шее. Я перехватил ее кисти рук и попытался их опустить вниз. Но она резко дернулась и издала звук похожий на рычание. С силой, с которой она меня повалила на пол, я не мог совладать. Ее лицо оказалось прямо над моими глазами. Она широко открыла рот и я увидел челюсти с острыми, не похожими на человеческие зубы, клыками. Лера практически вжала меня в пол и я ощутил, как ее пальцы проникают под мою кожу. «Это уже было. Я знаю эту боль!», - ужаснулся я. На месте проникновения ее пальцев чувствовалась режущая боль и жжение, как будто раскаленный нож вошел в мое тело. Сознание начало меня покидать и я провалился в тьму.

Звенящий будильник в моем телефоне надрывался. Пронизывающая боль в плечах и отдающая в голову, нарастала с каждым сигналом будильника. Я окончательно очнулся и осознал, что лежу на полу коридора. Жуткая боль покрывала верхнюю часть моего тела.

Пересилив себя, поднял голову с пола, я устремил свой взгляд в спальню. На кровати калачиком спала Лера. Её кожа немного была бледнее, чем обычно. Я уселся на пол и острая боль пронзила плечи. Опустив взгляд на свою ключицу, на верхней части грудной клетки виднелись отверстия, с каждой стороны по пять дырок. Вся грудь была одним черным синяком. Я, опираясь на руки, поднялся и поплелся из последних сил в кухню. «Что же происходит?» - шепотом произнес я.

Конец третьей главы. Продолжение следует...

Спасибо, что прочили. Пишите мне свои комментарии.

Показать полностью
49

Открывая двери

Глава вторая.

Глава первая - Открывая двери

Вид с моего балкона открывался по истине вдохновляющий. Утреннее солнце окрасило верхние этажи высоток своими лучами. Пока у меня тлела сигарета в руке, я наблюдал с девятого этажа как птицы крича, разрезают своими крыльями встречный поток весеннего воздуха. Мои легкие максимально втягивали прохладный, но уже ощутимо пахнущий весной воздух. Такое время года пробуждает желание рано вставать и больше двигаться, даже в шесть утра. Внизу живота теплились остатки волнения вчерашней встречи. Еще одна затяжка, во время которой вспомнился поцелуй. Никогда бы не мог подумать, что в столь зрелом возрасте я влюблюсь как пацан. Хотя, наверное, я ни к кому не испытывал подобные чувства. Всегда считал себя циником, но верно говорят что каждый циник в глубине души романтик. Мысли о ее глазах, волосах, улыбке заставляли заново меня переживать вчерашнюю встречу. Струящийся дым успокаивал меня и отвлекал от переживаний, что она могла обо мне плохо подумать. Будучи подростком, я воспринимал противоположный пол как нечто необыкновенное, что-то утонченное и возвышенное. Со времени я разочаровался в девушках, которые мне встречались. С каждым разом все более жестокие и эгоистичные особи мне попадались. И я окончательно сделал для себя вывод, что женщинами нужно пользоваться, а вера в верность и любовь - это просто сказочки. В такой уверенности я продолжал существовать до начала этого марта. Знакомство, которое произошло совершенно случайно в магазине хозтоваров, смягчило мое отношение, а впоследствии появилось новое для меня чувство- заботиться и оберегать ее. Думая о ней, я всегда ловил себя на том, что по-дурацки улыбаюсь. Сейчас на балконе я опять улыбался как дурак.

Чрезмерное удовольствие переполняло меня от песни "Сreep" группы Rradiohead играющей из динамиков моей новенькой, правда взятой в кредит "Кио Рио". По дороге на работу пробки на удивление, были приятным дополнением, так как можно было подольше окунаться в воспоминания о вчерашней встрече. Каждодневная работа в офисе, вышколенная до алгоритма в секундах, уже не раздражала, а наоборот вызывала понимание того, что если нет и сюрпризов значит и нет и неожиданностей. Офисный труд менеджера приносил мне стабильный доход и призрачное представление о будущем. По сути, моя деятельность была связана с продажами медицинского оборудования в частные клиники. Погрузившись в изучение новых прайс-листов, я не сразу увидел сообщение от Леры. Мой широкий белоснежный стол был завален документацией, фотографиями образцов оборудования. Честно сказать, мне нравился этот беспорядок, он внушал мне мою важность и занятость. Я делил кабинет еще с одним таким же клерком как и я. Дизайн помещения располагал к работе и укреплял желание нравиться начальству. Яркие, оранжевого цвета дерматиновые кресла и белые стены, полы и вся мебель, кроме кресел, тоже была белой. Расшвыривая буклеты, я наткнулся взглядом на свой телефон. "Привет, как ты?", - увидел я всплывающее облачко на экране телефона. От радости и волнения у меня сбилось дыхание и я громко сглотнул слюну. Мой коллега обратил на это внимание и многозначительно усмехнулся. Я сразу начал набирать ответ, ошибаясь в буквах. "Привет. Хорошо. Давай поскрипим?" - ответил я. Она прислала смайлики , и я понял, что опечатался. "Давай поедим?" - отредактировал я сообщение. "Сегодня не смогу. Завтра после 18:00 давай встретимся", - прозвучал ее голос в сообщении. Нотка тоски закралась во мне от того, что сегодня мне ее не придется ждать, а ожидание встречи доставляло мне радость.

Поездка домой была нескорой, я не дергался в пробках, а просто "тёк" по потоку автомобилей. Купленная мной квартира пару лет назад, представляет собой холостяцкую берлогу с минимум мебели и деталей интерьера. Смущала только одно в этой квартире - ее планировка. Она в точности повторяла планировку квартиры моей матери. Расположение ванной, кухни и комнаты. Расстановка мебели кардинально отличалась от того, что я помню из детства. И не зря.

Случается, что расположение предметов вызывает неприятные, а порой и ужасающие ассоциации. Один такой случай произошел прошлым летом. Июль стоял жаркий, и ночи были душными. Кондиционер устанавливать во время ремонта я не стал благодаря своей экономности, о чем впоследствии сильно задумался, и таки реализовал  покупку. Подтолкнула меня, к слову, не жара... Я помню как та ночь изводила отсутствием хоть какого-то ветерка. Я распахнул настежь все окна в квартире, балконную дверь подпер стулом. Тем не менее, абсолютный штиль и беспрерывная духота не давали мне заснуть. Около двух часов ночи я услышал скрип балконной двери. Пришло понимание того, что скрип будит меня. "Значит, все-таки уснул", - промелькнула у меня мысль. "Но как дверь может скрипеть? Во-первых ,стул ей не дал бы, а во-вторых новые петли не скрипят", - вопрос прочно засел у меня в голове. Не сразу найдя в себе силу повернуться от стены к балкону, я почувствовал как по спине у меня стекают капли пота, а рука, на которой я лежал на боку затекла до боли. Скрип двери был повторяющимся, как будто кто-то стоит около двери балкона и специально закрывает и открывает ее. Я перевалился на спину и повернул голову в сторону, откуда доносился скрип. Дверь была неподвижна и так же подперта стулом как я ее и оставил. Скрип, мгновение - и я оказался в комнате, в той самой, в которой жили мы с мамой. Кровать, на которой я лежу теперь не напротив балкона, а совсем рядом. Открытая дверь не пластиковая, а деревянная, с заляпанным стеклом пальцами. Отпечатки мои, только они ещё маленькие кружочки. Я их разглядываю, ведь уличный фонарь их отлично освещает. Дверь балкона закрывает мне обзор комнаты, но при таком расположении мне уютно. Я чувствую себя защищенным до определенного момента. Я рассматриваю эти кружочки. Было удобно, пока они были неподвижны, но как только они начали качаться вместе с дверью из стороны в сторону, стало неприятно на них смотреть. Пронзительный скрип петель рядом с ухом заставил меня сесть на кровать, но в темной комнате никого не было. Только дырявый диван моей матери и гигантский неуместный письменный стол. Сидя в позе йога на кровати, я посмотрел вниз на пол. Дверь качалась, открываясь и закрываясь. Я протянул руку, чтобы схватить ее и остановить, но при этом не мог оторвать взгляд от пола. Дверь остановилась благодаря моей руке, и тут в открытый проем по полу протянулась длинная тощая рука. Она вытащилась по локоть и остановилась на полу. Дверь закрывала обладателя этой конечности, так как назвать это полноценной рукой было сложно. Это была кость обтянутая синей почти серой кожей. В детстве, чуть старше чем сейчас, я увижу такую кожу только в фильмах про зомби или мертвецов. Меня напугала эта рука и я отпустил дверь, но она не закрылась, ее кто-то подпер с той стороны. Я вжался в стену и закрыл глаза руками. Я определенно видел тени за своими ладонями, как бы крепко не сжимал глаза. И тут все затихло, остановилось. Не дыша, я отодвинул одну ладонь, при этом открыл один правый глаз. Зрелище, открывшееся мне, настолько испугало меня, что вытиснулось из моей памяти на много лет, до сегодняшней жаркой июльской ночи. Посередине комнаты стояла моя мать. Я понимал, что это она. Она была тощей, с угловатыми локтями и коленками. На руках были видны жилы и ее кожа была сине-серой, волосы черного, вороньего пера цвета. На затылке светлым пятном выделялась лысина. Я громко пискнул от ужаса, а она мгновенно повернулась и сиганула ко мне одним прыжком. Я увидел вблизи своего лица ее белые глаза, в них отсутствовали зрачки. Руки костлявыми пальцами сжали мое горло, но я не почувствовал, что она меня душит. Ощущение, будто пальцы просачивались мне под кожу. Я резко очнулся у себя в квартире. Балконная дверь была подпёрта стулом, и только на улице скрипела цепь вывески у продуктового магазина...

Конец второй главы. Продолжение следует...

Спасибо, что прочли. Пишите ваши комментарии.

Показать полностью
78

Открывая двери

Глава первая.

У каждого в детстве бывали моменты, которые во взрослом возрасте вспоминаются искаженно. Когда я был еще совсем мал, мне приснился сон. Он запомнился мне в подробностях, что для снов нехарактерно. Сейчас в мои тридцать шесть я понимаю, что этот сон был лишь проекцией, отражающей мое детское состояние. Сон, который в себя впитал страхи детской психики ребенка, проживающего с сумасшедшей матерью.

Я смутно помню себя до семи лет, именно в этом возрасте меня забрала жить к себе бабушка. Признаюсь, что жизнь с бабушкой была не лишена наказаний, воспитательных моментов или требований к моей успеваемости в школе. При этом я был счастливым ребенком, у которого были и праздники, и дни Рождения, и домашние пироги. У меня появилось все то, что было невозможно, живи я с матерью.

Я всегда знал, что у нее диагноз. Моя мать - шизофреничка. При чем с проявлениями галлюцинаций, бреда и агрессии. Моя память урывками вырисовывает образ матери, так как после ее госпитализации, я ее никогда не видел. Знаю лишь то, что она скончалась на койке психиатрической больницы. Во всей этой истории у меня был лишь один страх, что болезнь передастся и мне. К счастью этого так и не произошло.

Я помню тот день, когда моя жизнь изменилась. На тот момент мне было семь лет. Воспоминания всплывают мерцающими осколками. Вот в одну секунду я стою у окна, из которого открывается вид на пятиэтажки. У домов деревянные облезлые рамы окон, грустного вида фасад и металлические ржавые конструкции, выполняющие роль балконов. Рядом с пятиэтажкой, напротив моего окна стоит дерево. На нем нет листьев, оно сильно качается от порывов ветра. Ветки как тонкие темные пальцы стучат по окнам дома. На улице полно луж и грязного весеннего снега. Темное тяжелое небо создает впечатление, что солнцу никогда не пробиться. В памяти сохранена обстановка комнаты, ее желтоватые неравномерно-поклеенные обои, часть из которых ободрана. Письменный стол, стоявший рядом с окном, был с облупившимися углами. Сам он был громоздким и на вид невероятно тяжелым. Отлично запомнился диван с деревянными подлокотниками. У дивана была примечательная особенность- в нем была дыра, из которой виднелся поролон. Эта дыра отлично занимала мое время. В нее можно было прятать фантики от редко перепадавших мне конфет. Отщипывание поролона было еще тем наслаждением, в общем, развлечения были отменные. Самое удивительное, что комнату я легко могу воспроизвести в моих воспоминаниях, а собственную мать- нет. В одних ситуациях, в которых есть ее присутствие она мне представляется худощавой женщиной с бледной кожей и большими на выкате глазами. А в некоторых воспоминаниях она является женщиной полной, ее кожа цвета замороженного ощипанного цыпленка, черты лица крупные, кроме глаз. Они как две узкие щелки, а руки с дряблой обвисшей кожей. Складывается ощущение, что я ее просто помню в разном возрасте. Фотографий ее я не видел, бабушка их не хранила.

Помимо комнаты, откуда меня забрали, я еще отлично помню мой сон. Начинается мой сон достаточно подробно. Я стою в ванне, она наполнена водой. Капли, падая из крана, образовывают круги на поверхности воды. Не сажусь в ванну потому, что я в одежде. На мне хлопковые бежевого цвета шорты и бело-красная футболка с олимпийским мишкой. Вода налита мне по щиколотку, и она очень холодная. Я и сейчас не догадываюсь, как во сне мог ощущать температуру воды. Я стоял в ванной и смотрел на свои посиневшие ступни. Мне не давал выйти из ванны с холодной водой страх. Я боялся, что меня ждет что-то более изощренное, чем стоять с замершими ногами. Вдруг открылась дверь в ванную комнату и в нее быстро вошла моя бабушка. Она в жизни была крепкой женщиной, как говорят "кровь с молоком". Ее теплые и мягкие руки обняли меня. Эти объятия я запомнил четко, словно бабушка вытаскивала меня из ванной наяву. Стоя обтираемый пушистым полотенцем, я рассматривал треснувший кафель на полу. Бабушка судорожно обтирала меня, она очень торопилась. Мне не хотелось выходить в коридор, чувство тревоги заставляло меня трястись. Неожиданно, или это просто вытеснено из памяти, мы оказались в комнате с дырявым диваном. Бабушка стоит за моей спиной и держит меня за плечи. Она оглядывается и одновременно поворачивает меня. Бабушка что-то искала или чего-то опасалась. Мой взгляд остановился на диване. На нем сидела моя мать, я просто это понимал. Хлопковый грязный халат с распахнутым воротом не прикрывал большую, исполосованную венами грудь. Она молча постукивала толстыми пальцами по дивану. Руки моей матери напоминали двух огромных слизней. Они были очень полными и бесформенными, кожа была очень бледной и усеяна венозными звездочками. Колтуны в сваленных волосах, которые не имели определенного цвета, скорее они были русыми, но из-за грязи оттенок был непонятен. Лицо имело такой же цвет кожи, как и руки, только глаза были узенькими, и практически было не различить, что у нее под веками. Рот был открыт, и из него исходило громкое дыхание. Ладонь моей бабушки опустилась мне на глаза. Темнота, но появилась ощущение движения рядом. Бабушка дернулась и упала вместе со мной. Как только мои глаза освободились от бабушкиной руки, я начал искать мать. Но ее не было на диване. Я посмотрел на бабушку, гримаса на ее улице изображала ужас и готовность закричать. Ее рука была поднята, а указательный палец был направлен в сторону двери в комнату. Повернув голову, я посмотрел на место, указываемое пальцем. В дверях никого нет. Но из-за прикрывавшей двери стену начала ползти моя мать. Она как огромный таракан полезла к потолку. Коснувшись потолка одной рукой, ее голова начала медленно поворачиваться в нашу сторону и при это из ее рта исходил гортанный хрип. От ужаса я проснулся. Я не помню, когда именно мне приснился этот сон. Жил ли я еще с мамой или уже с бабушкой. Но я знал точно что то, что мне приснилось непосредственно связанно с теми ужасами, которые пришлось пережить, и которые я до сих пор несу в своем сердце.

Конец первой главы. Продолжение следует...

Спасибо, что прочли. Пиите мне ваши комментарии.

Показать полностью
56

Питомец

Глава седьмая.

Глава первая - Питомец

Глава вторая - Питомец

Глава третья - Питомец

Глава четверта - Питомец

Глава пятая - Питомец

Глава шестая - Питомец

До утра я так и не легла спать. Чувствовала себя отвратительно. Тошнота, перемешанная с ощущением пустоты в животе, изводила меня. От слез резало глаза и раскалывалась голова. Я была разбита настолько, что испытывала только желание исчезнуть. Черныш дремал на диване, а я пристально смотрела на него, как вдруг мне пришла в голову мысль: "А может его можно убить пока он кот?". Я на цыпочках подошла к нему. Совершенно обычный кот на вид, просто крупный. "Я должна рискнуть. Если не получится, он меня убьет. Ну, так тому и быть", - мысленно храбрилась я. Стараясь не шуметь, проскользнула на кухню. Стоя по середине кухни, я осматривала шкафы и никак не могла придумать орудие убийства. "Нож? Нет, не получиться его воткнуть в кота. Вдруг сил не хватит. Ножницы для рыб? Тем более, нет. Тесак для мяса", - я брала один инвентарь за другим. Подержав тесак, попробовала размахнуться им. Он оказался достаточно тяжелым и очень острым, чтобы пробить черепушку, например, кота. "Но убивать я собираюсь не кота, а какое-то чудовище. Может его только серебряные пули возьмут? Но их все равно нет, так что будем пробовать тем, что есть", - хорохорилась я, но руки у меня тряслись так, что я боялась выронить этот тесак себе на ногу. Глубоко вздохнув, прижимая к себе выбранное оружие, я медленно возвратилась в комнату. Черныш всё так же спал на диване. Подкравшись, к нему как можно ближе, я занесла себе за голову топорик и с размаху воткнула коту лезвие в самую макушку. Отпрыгнула в угол комнаты. Черныш раскрыл глаза, глубоко задышал и стал издавать гортанные звуки похожие на крики дерущихся котов. Он вскочил на четыре лапы и спрыгнул с дивана. Тесак оставался в его голове. От этого зрелища меня начало тошнить, но желудок был пуст, поэтому пол остался чистым. Черныш, встав на задние лапы, начал преобразовываться в карлика. Как только вместо лап у кота появились когтистые руки, он вытащил тесак из головы. На лезвии не было ни капли крови, ни какой-либо еще жидкости. Рана на лысой серой макушке мгновенно затянулась. Карлик смотрел на меня, держа тесак в руке. Внутренне я приготовилась к мучительному своему концу. Но он расхохотался, держась за живот, и бросил топорик под диван. "Достанешь потом", - успокоившись от смеха, сказал Черныш. Я растеряно смотрела на него и не могла вымолвить ни слова, Прозвенел звонок моего мобильного телефона. Я порывшись в карманах пальто нашла его, на экране высветилось "Лена Завьялова". Немного подумав, я приняла вызов.

- Алё, привет. Ты сможешь сегодня к нам в отделение заехать? Тут нужны твои показания по делу детского дома, - запыхавшимся голосом говорила Лена.

- Привет, да. Я приеду. Во сколько? - измождено спросила я.

- Часа через два давай.

- Хорошо, - я нажала завершение вызова.

В зеркале ванной комнаты стояла бледная с темными кругами под глазами опухшая девушка. Мое отражение передавало мое внутренне состояние. Теплая вода душа должна была взбодрить и привести меня в приемлемое состояние, но этого не случилось. Воспоминания о мертвой Анне и о её муже не давали мне успокоится. Осознание ужаса сегодняшней ночи сводило меня с ума.

Собираясь в отделение полиции, я обдумывала, что сказать Лене. "Вдруг карлик-кот не придумывает, и в том, что он здесь, виновата она?" - от этой мысли меня затрясло от гнева.

Выходя из квартиры, я обернулась и увидела в коридоре сидящего кота, но с уродливой мордой карлика. Он внимательно смотрел и у меня побежали мурашки по спине. Я решила его запереть в квартире, хотя понимала, что это его не остановит. Особенно если он решит кого-нибудь сожрать.

Во дворе дома я встретила свою знакомую, но она меня не узнала. "Наверное, я очень погано выгляжу", - сказала я себе под нос, открывая дверь "гольфа".

Я проехала уже большую часть пути, но тут воткнулась в пробку. Утомление перешло в раздражение, а потом и в злость. "Зачем я на это всё согласилась? Если бы я не попёрлась в этот детский дом, ничего сейчас этого не было бы. Аня и Петя были бы живы. И этот урод в моей квартире сделал меня своей заложницей. Благими намерениями вымощена дорога в ад..." - чертыхалась я вслух и периодически ударяла рукой по рулю. Повернув голову, я увидела ребенка в соседнем автомобиле, который сидел на заднем сидении. Он сначала пялился на меня, а потом начал показывать язык. И в этот момент ярость застелила мне разум. Я одним прыжком перепрыгнула на соседнее сидение своего автомобиля и закричала прямо в окно пассажирской двери: "Иди в жопу, тварь малолетняя!". Как только выплеснула агрессию у меня зазудели ногти на правой руке. Судорожно я начала чесать их о подол моего пальто и тут заметила, как ноготь указательного пальца остался лежать на подоле. Вид отвалившегося ногтя утихомирил меня. Я вернулась на водительское кресло и взялась за руль. Я не хотела смотреть на палец, оставшийся без ногтя. "Наверное, от стресса", - единственное объяснение нашла я этому факту.

Кабинет Лены находился в самом конце коридора отделения. Быстрым шагом, не обращая внимания на проходящих мимо полицейских, я добежала до ее двери. Замешкавшись, я дернула дверную ручку, стучать не стала. Лена в своем кабинете была одна. Когда она на меня подняла глаза, я увидела в них удивление.

- Ксюш, ты не заболела? - спросила Лена.

- Нет, просто устала. У меня тяжелые выдались сутки.

- Я тебя позвала дать показания. От тебя требуется...

- Что ты знаешь про кота? – перебила я ее.

- Какого еще кота? - по ней было видно, что она врет. Она начала прятать глаза и тереть свой нос.

- Того, которого уговорила меня забрать домой, чтобы мне не было скучно, - я с трудом справлялась, с нарастающим гневом.

- Ладно, если уж ты всё знаешь, я расскажу, - видя мое состояние, сказала она.

- Говори, я слушаю, - уселась на стул против нее.

- Пару месяцев назад мой муж, ну я тебе о нем как - то рассказывала, Виктор, начал запираться в ванной с телефоном. Я начала его подозревать в изменах. Сначала я просто наблюдала за его поведением и поняла, что с ним, что-то не так. Он стал замкнутый, мало со мной стал разговаривать. Интим совсем исчез из наших взаимоотношений. Пыталась с ним поговорить, но ничего не вышло. Его телефон был запаролен. Я обратилась к своим знакомым, чтобы просмотреть его переписки и звонки. В итоге оказалось, что у него роман с девушкой шестнадцати лет. Узнав об этом, я чуть с ума не сошла. Я стала про нее все узнавать и выяснила, что она воспитанница детского дома, ну ты догадываешься какого именно. Я никак не могла найти выход своей злости. При всём при этом, мне не хотелось терять мужа. Я даже подумывала убить девчонку. Однажды, когда я курила на балконе и проклинала в очередной раз эту малолетку, пришел он. Мужа не было дома. Я сидела и ждала его, изнемогая от ревности, и меня поедала злость. Я не могла есть, выкуривала сигарету за сигаретой, стоя на балконе и выглядывая машину мужа. Зазвонил мой телефон, номер не определился. Я вообще решила, что это подстилка мужа осмелилась мне звонить, но ошиблась. В трубке услышала писклявый голос, который предложил, мне открыть ему дверь и тогда он мне сможет помочь. Как заговоренная я отправилась к двери, отворив ее ,мне предстал молодой человек. В принципе, ничего из себя особенного не представлял, кроме цвета его глаз. Они были светло-карие, почти желтые. Он прошел в квартиру и попросил молока. Без лишних вопросов я его угостила. У нас с ним состоялся разговор, в котором он сказал мне, что если я его приглашу к себе, он решит мою проблему. А приглашение заключалось в том, чтобы я сама предложила ему стакан молока. И я предложила. Выпив мной предложенное молоко, он превратился в кота. И сказал, чтобы я его отвезла туда, где живет моя соперница. Еще он сказал, что любит, когда в людях столько ненависти, как во мне. Благодаря таким как я , такие как он, живут и плодятся. Я повиновалась и в этот же вечер отвезла его в детский дом. Кстати, рядом с этим детским домом я застала машину мужа и у его же машины кота и оставила. Через день нашли тело изуродованного ребенка. Ну, я и решила оттуда забрать кота. Когда я приехала с сотрудниками полиции на место убийства, занялась поисками животного, что-то мне подсказывало, что это он изорвал мальчика. Найти его оказалось на территории детского дома не сложно, но ехать со мной он отказался. Кот превратился в какого-то урода и выразил желание, что уйдет отсюда только с той, которая возьмет его как домашнего кота. Я долго выбирала и выбрала тебя.

- За что? – разочаровано, спросила я Лену.

- Нууу, у тебя нет семьи. Ты живешь только работой и я подумала, что ты самый подходящий вариант. Тебе нечего терять, - невозмутимо пояснила она.

- По твоей милости этот карлик убил мою сестру и ее мужа, - сжимая кулаки от злости, сказала я сквозь зубы.

- Соболезную, но тут уже ничего не изменишь. Он тебя сам выбрал, а я так немного подтолкнула.

Как только она произнесла эту фразу, я потеряла над собой контроль и накинулась на нее. Сбив ее с ног, я повалила ее на пол и вцепилась ей в волосы. От адреналина в моих руках появилась сила, которую я раньше в себе не замечала. Вырвав клок ее волос, я размахнулась и ударила ее в нос кулаком. Переносица выскочила и кровь залила ей глаза и рот. Я вскочила на ноги и побежала прочь. Не оборачиваясь, я неслась к своей машине. Только запрыгнув в нее, заметила, что все мое пальто залито кровью Лены. «А если у нее прослушка в кабинете или вообще камеры?» - паникуя, подумала я. Мой старенький «гольф» стартанул с парковочного места с пробуксовкой. Мне нужно попасть срочно домой.

Конец седьмой главы. Продолжение следует...

Спасибо, что читаете и спасибо вам за ваши комментарии.

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: