legkiepticy

На пляже, под уставшим, но все еще приветливым августовским солнцем уже утолена жажда отдыха и ничегонеделания. Мысли уже не торчат из головы, отбрасывая жутковатые тени на песок, а спокойно текут в такт накатывающим и соскальзывающим обратно в море волнам. Взгляд то падает на безмятежную голубую гладь, то упирается в корабли на горизонте, то вылавливает из воды фигурки купающихся. У самой кромки берега, где помельче, плещутся дети, топают ногами, брызгаются, строят замки из песка и статуи из камней и ракушек. Детство прекрасно тем, что можно в самой скромной луже сыскать целое море удовольствия, занырнуть туда с головой и не вылезать целый день. Чуть поодаль, буквально в паре метров, видна чья-то голова – она перемещается над поверхностью воды, и создается впечатление, что ее хозяин отчаянно занят постижением морских глубин – остается только дивиться, как некоторые люди умудряются найти такие глубины у самого мелководья.… Но через секунду под головой поднимается все тело целиком, и вода покрывает лишь ноги чуть выше колен. Человек с уставшим видом и чувством выполненного долга ступает обратно на берег. Я сама, бывает, зайду в воду, походить по дну там, где по шейку, а дно бац – и закончилось. Кто-то пугается, может начать паниковать и тонуть – ему бросят круг, или растянут на берегу транспарант с надписью «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих». Если окажешься рядом с таким человеком, не будучи к такому готовым – он может утянуть тебя с собой на дно. Если уверен в своих силах – спасешь чью-то утопающую душу. Я вот однажды, в детстве, оказалась так случайно один на один с глубиной и поняла, что могу держаться на воде, когда нет дна, не испытывая особого беспокойства и не доставляя его окружающим. Разве что иррациональный страх притаившихся на дне утопленников, бывает, подкрадывается. Есть люди, которые любят и умеют плавать – с разбегу бросаются кролем или заныривают со скалы. Кто-то любит в маске спокойно и неторопливо рассматривать дно – только и видно, что ласты мелькают то тут, то там. А какое удовольствие смотреть на водных байкеров – поставщиков волн. Катамараны, яхточки, моторки, и просто матрасики всяких разных форм и видов с целью и без перемещаются по побережью. Хочется забраться в резиновую лодку, заплыть на середину бухты, сложить весла и лениво покачиваться так, пока течение не обнаглеет. Вон – кто-то даже метрах в десяти от берега ходит по воде. Чего только ни бывает… Особенно, если там коса... Ну, нет же, говорят же, что кто-то ходил на самом деле.... И я почему-то очень верю.

Вот стоит у тебя дома черный стальной сейф (я раньше думала, что именно так должен выглядеть «черный ящик» от самолета). Стенки у него непробиваемы, а ключа у тебя нет. Тебя мучает любопытство, неопределенность, страх и священный трепет перед тем, что может быть закрыто внутри. Ты возлагаешь надежды, что там ответы на все твои вопросы, лекарство от всех твоих страхов и сомнений, заключен весь смысл твоей жизни, который ты пока так и не нашел, или уже потерял. Вот ты думаешь, что все это именно там. Ты плохо спишь, почти не ешь, сломал об этот сейф уже не одну болгарку, соседи устали вызывать пожарных и санитаров от периодических самодельных взрывов и истерического то ли смеха, то ли плача, доносящихся из твоей квартиры. Ты ни о чем другом не думаешь, кроме того, как же взломать его. Все твои когда-то любимые дела стоят, пылятся. До людей тоже нет дела. Какие там к черту желания, стремления и планы, когда весь смысл твоей жизни стоит перед тобой и наглухо заперт при этом. Периодически кажется, что он вот-вот готов поддаться… Но это только кажется. Протер тряпкой – на нем ни царапинки. В конце концов, смертельно устав, истощив все идеи, моральные и физические силы, начинаешь гонять в голове совершенно посторонние мысли. Думаешь: «Какой же он все-таки прочный… швейцарский наверное, или немецкий… Умеют же делать. Немцы так вообще молодцы. И пиво у них вкусное. Да к черту все, пойду нажрусь лучше. К черту этот гребаный ящик, и такую же жизнь». Выходишь из дома, покупаешь ноль пять в стекле для разогрева, отходишь подальше в подворотню и в предвкушении расслабона начинаешь вертеть в руках бутылку в поисках стрелочки на крышке. Но стрелочки нет. И открыть ее тебе нечем. Ты пробуешь зубами, ничего не выходит, пытаешься об какой-то косяк, но крышка прилегает слишком плотно. Подходишь к случайному прохожему, просишь, чтобы он помог тебе, но вместо помощи он обещает вызвать ментов, потому что «вы, суки-наркоманы, уже весь двор изгадили». Хочется уже не выпить, а просто разбить бутылку и вмазать «розочкой» козлу. Но ярость быстро переходит в отчаяние и апатию, и ты бредешь в сторону помойки, чтобы отдать пиво какому-нибудь бомжу, и пусть он с ним сам разбирается. Да и хоть какое-то полезное и доброе дело сделать в этой никчемной жизни. В помойке роется заветный бомж, доставая оттуда и отбрасывая в сторону не интересующие его предметы. И тут вместе со сломанным утюгом и порванным ботинком у твоих ног приземляется со звоном что-то металлическое. Ты наклоняешься, всматриваешься – это ключ. Забывая и про бомжа и про пиво в своей руке, ты машинально поворачиваешь обратно домой, постепенно переходя с рассеянного шага на стремительный бег. Весь взмокший, в нетерпении врываешься в комнату, прилаживаешь трясущимися руками ключ к замочной скважине своего священного ящика, чуть не плача от предчувствия очередной неудачной попытки его открыть. Но ключ встает ровно, приятно клацая и пощелкивая при повороте. Голова пульсирует, в горле пересохло. Это самый важный момент твоей жизни. Исторический просто. Сейчас ты познаешь всю суть своего бытия, откроешь секрет вечной жизни и будешь править этим миром. Немного медлишь даже. Но, собравшись с духом, дергаешь на себя дверцу и видишь внутри маленькую серебристую открывашку для пива.