О рыцарях, драконах и сокровищах.⁠⁠

Сказ прохладный для взрослых, словоблудие маловеликое, языком басурманским испоганенное

— ...а принцип неваляшки вытекает из мучительного внутреннего диалога — не просмотрел ли я пару самоцветов? А как мне это аукнется? А что будет дальше? - Рыцарь отбросил очередную лопату земли и воззрился исподлобья на собеседника. — Вот и качаешься туда-сюда как блаженный. То хочу, то не хочу. И градус настроения виляет как маркитантская лодка.
— Мужику такое не пристало, мужики — они как клинок из валирийской стали: прямы, твёрды и неумолимы. — Дракон со скрежетом почесал броню на груди, размеренно выговаривая буквы и шепелявя. — А у тебя ещё серьёзнее, ты же рыцарь как-никак. Кстати о клинках. Не упрут?
Рыцарь мрачно покосился на висящий на ветке дерева меч, основательный такой цвайнхайндер, пуда на полтора:
— Пусть прут. Махать — руки отвалятся, а на большее он не годен, разве что драконов всяких вскрывать.
Он поднял забрало и вытер пот со лба, затем снова вогнал лопату в жёсткую землю. Дракон прищурился на яркое летнее солнце, слушая глухое ворчание из груды железа:
— Так вот. Качаешься ты, качаешься. А время меж тем идёт. И принцессы взрослеют, и аппетиты, и крестьяне что-то негодуют, сволочи. И что-то все от тебя хотят. И крыша в замке протекает. Бастарды, опять же.
— И ты, значит, решил исправить сие, сперев моё золото?
— Сперев моё золото, - скривившись, передразнил рыцарь и сплюнул. — Где ж оно твоё-то? Только и делал, что отжимал последнее у трясущихся пейзан, ухарь крылатый. Теперь-то уж не взыщи.

Лопата гулко бухнула где-то на дне образовавшейся ямы. Дракон с любопытством подполз к краю и сунул морду, рассматривая крышку старого пузатого сундука, который рыцарь деловито окапывал со всех сторон. Сундук был немаленький, с внушительным замком и мощными железными полосами по чёрным стенкам, исписанным затейливой вязью и украшенный несколькими неровными крестиками:
— Положено сие здеся ужасом крылатым, огнь вдыхающим, в день летний, дабы сохранить и приумножить? — Рыцарь обалдело перечитал, не поверив глазам. — Ты это серьёзно?
Дракон совершенно по-человечески пожал крыльями. Мол, ничто не чуждо, не цепляйся. Рыцарь со скрипом покрутил бронированным пальцем у виска и примерился к замку.
— А что дама сердца?
— А что с ней? — спросил рыцарь, лихо вгоняя вполне себе воровскую шпильку в скважину и сосредоточенно крутя второй.
— Ну... — Дракон замялся, вспоминая, как там у людей всё устроено. — Она ж тебя поддерживать должна. Вдохновлять, очаровывать, охмурять. Обеты там всякие. Романтика, песни, пояса верности. Петтинг.
— Она и вдохновляла. Пока я не ляпнул замечание о качестве и упругости даминого седалища. Ну, знаешь, в порыве.
Дракон с сомнением посмотрел на человека, оценивая его умственные способности:
— Чего ты ляпнул? О чём? В каком-таком порыве?
Рыцарь печально посмотрел на рептилию и продолжил взламывать замок, вооружившись уже молотком и зубилом.
— Сильно полыхнуло?
— Основательно. Пришлось объявить войнушку соседям и спешно свалить в доблестную сечу. Да ты же помнишь, я и к тебе заходил, когда на второй день войны жратва закончилась и сиры по домам разошлись отсыпаться.
Дракон действительно вспомнил, как недавно полночи кто-то шастал возле входа в пещеру, гремел железками и настолько нудно требовал драки, что даже вставать лень было, не то что поливать адовым пламенем.
— Она тебе лошадь там не спалила вместе с оруженосцем?
Рыцарь выпрямился, содрал с головы шлем и оказался вполне розовощёким кудрявым молодцем, зим двадцати от роду, мокрая рожа которого была перемазана в саже аккурат напротив прорезей в забрале:
— Не, серого моего пронесло. — Он взял лом и принял пафосную позу, воздев его к небу. — О женщины, вам имя...
Остаток фразы потонул в грохоте. Дракон успел только зажмуриться и отвернуть чешуйчатую морду, по которой забарабанили комья земли. Не следовало лупить ломом прямо в расковырянную ловушку для искателей сокровищ, ох не следовало. Он приоткрыл глаза и осмотрелся. Рыцаря не было видно, крышку сундука разворотило и всё вокруг было закидано землёй.

Дракон повёл плечами, пытаясь ослабить цепи из той самой валирийской стали, которыми эта подлая скотина в доспехах связала спящего повелителя пламени. Ну хорошо — спящего пьяного повелителя пламени. Пьяного в пламенные сопли, иначе бы не миновать обилия черепно-мозговых травм и ожогов у благородного сира.
Цепи не поддавались, игнорируя вздувшиеся мышцы и громкое угрожающее кряхтение. Солнце припекало. Дракон уже успел устать и задремать, когда знакомый скрип железа вернул его в реальность:
— ...драные. Что ж ты, падла, не предупредил об этом? — Рыцарь был основательно помят и подкопчен. Кудри украшала земля вперемешку с листьями, а лицо стало куда чернее. Да и настроение не улучшилось. Он заметно прихрамывал, приближаясь несколько не с той стороны, в которую улетел. Дракон покосился на по-прежнему висящий на ветке меч и открыл было пасть, но рыцарь прохромал мимо него и погрузился в яму с сундуком:
— Таааак.
Он вылез назад и снял цвайнхайндер с перевязи. Сизое лезвие зашипело и нехотя сверкнуло бликом, выныривая из ножен. Дракон заинтересованно прищурился. Рыцарь демонстративно пару раз взмахнул клинком, со свистом рассекая воздух:
— Намёк ясен?
Дракон оскалил пасть и пару раз дохнул пламенем, с рёвом сжигая тот же воздух. Они посмотрели друг на друга выжидательно с минуту, после чего рыцарь засунул меч назад, разомкнул цепи и уселся на край ямы, достав кисет и трубку. Дракон поднялся, похрустел плечами и уселся рядом, потягиваясь:
— А на кой тебе вообще золото-то нужно было?
— Хотел купить себе островок в южных морях. И свалить наконец от всего этого бардака в пылающий закат.
— Мда. Ну ты же понимаешь, что никуда тебе не деться?
Рыцарь выпустил кольцо дыма и усмехнулся:
— Можно подумать, я действительно куда-то собирался. Не могу не признать, идея с сокровищами прекрасна. Отрезвляет. Сам придумал?
Дракон довольно оскалил многозубую пасть. Будучи по природе прирождённым нарциссом, он всегда радовался, когда его хвалили. Особенно, за дело. Идея закопать такую засаду давно уже плавала у него в рогатой голове. Он кивнул. Рыцарь усмехнулся и встал, затушив трубку:
— Ну ладно, я потопал. Закапывай сундук до следующего раза. Приумножил.
Он закинул меч на плечо и двинулся в тот самый закат, насвистывая что-то знакомое. Дракон подождал, пока поскрипывающая фигура в латах скроется за ближайшим холмом и вернулся к сундуку.
Крышка нужна новая, конечно, но в остальном вроде всё нормально. Он придирчиво осмотрел надписи, потёр когтём заляпанный грязью "Огнь вдыхающий". И оскалившись в ухмылке поставил ещё один крестик.

Затем расправил крылья и с натугой взлетел. Сделал круг над поляной, пару раз дохнув пламенем и основательно поревев, чтобы намекнуть всем, чей тут сундук. И полетел на запад, где в сгущавшихся сумерках темнел монолит одинокой скалы, угрюмым отрицательным жестом перечёркивающий светлую линию горизонта. Воздух медленно наливался влажной духотой, а на потемневшем востоке, в бездонной антрацитовой глубине неба с глухим урчанием сверкали первые вестники грозы.

Муравьи, наконец-то осмелившиеся вылезти, стали деловито изучать новую ландшафтную особенность, перешёптываясь в темноте. Группа самых же смелых забралась в деревянную коробку и прогулялась по каменной скрижали, которая лежала на дне. Муравьям такие старые камни были безразличны, особенно испорченные какими-то зарубками, об которые шестиногие разведчики спотыкались и падали, сдавленно ругаясь.
На языке двуногих прямоходящих зарубки складывались в слова, которые тоже муравьям мало что говорили. Как говорит один дракон, люди слишком невменяемы, чтобы пытаться их понять.

"Глупость людская. Приумножай."