25 лет легендарному сериалу «Дальнобойщики»⁠⁠

Эх, дороги… Дорога… Она ведь не терпит вранья. Вот и кино про дальнобойщиков могло бы выйти пустым, звонким, как жестяная банка по асфальту - пролетело и забылось, да только не вышло. Потому что за ним стояли люди, которые знали цену труду. И сейчас, когда смотришь "Дальнобойщиков", понимаешь: это не просто сериал. Это - консерва времени, памятник, эпоха, когда страна, будто огромный потрепанный грузовик, тяжело трогалась с места, скрипела рессорами, глохла на подъёмах, но всё равно шла вперёд.

Под Волоколамском, на базе старого пионерлагеря «Ласточка», и развернулась эта работа. Места неприметные, тихие, даже немного заброшенные. Но для кино они оказались в самый раз: тут тебе и дальняя трасса, и родной край, и чужая сторона — всё в одном повороте. И не надо было никуда лететь, не надо было строить павильоны с зеркалами и светом. Просто брали настоящую дорогу, настоящий ветер, настоящие лица.

А машины… «КАМАЗ» дал для съёмок два грузовика. А ко второму сезону привезли те, что в «Париж — Дакар» ходили. Представляешь? Машины, которые пустыню грызли, теперь должны были буднично катить по нашим разбитым дорогам, будто так и надо. И знаешь, что самое примечательное? За все съёмки ни один из них не сломался. Не потому, что новые были, а потому, что техника, она ведь тоже чувствует, когда к ней по‑человечески относятся. Когда не гонят, не рвут, не требуют невозможного, а работают с ней, как с напарником.

Люди… Вот где вся правда. Владимир Гостюхин, тот самый Иваныч, поначалу и прав‑то водительских не имел. И вот представь: ему предстояло сыграть человека, для которого дорога — дом родной, а он сам эту махину впервые видит. Пришлось учиться на автодроме, привыкать к габаритам, к тому, как она слушается, как отзывается на каждое движение. А Владислав Галкин, хоть и водил раньше, но фуру не знал совсем. Это ведь не легковушка: тут не только руки нужны, тут и плечо, и спина, и терпение. А братья Яцуки, Виктор и Вадим, что «близнюков» играли, и вовсе за рулём не сидели до этого. В кадре они только делали вид, будто ведут, а получалось убедительно. Потому что сами верили в то, что делают.

Кабину для крупных планов снимали не в настоящей машине, а в копии, на подвижной платформе: трясут, качают, а актёры говорят свои реплики, будто по трассе летят. Но когда всё‑таки снимали в настоящем грузовике, в кабине всегда сидел третий — водитель‑испытатель Райхат Хуснуллин. Он страховал. Сидел в углу, в чёрной маске с узкими прорезями, тихий, незаметный, как тень. И в этом тоже была своя правда: за каждым красивым словом, за каждым уверенным жестом стоял человек, который держал всё под контролем. Простой, незаметный, но без него никак.

Трюки и гонки делали каскадёры. Актёры туда не лезли: и правильно. Зачем лезть туда, где нужен холодный расчёт и точный навык? Каскадёр Василий Шлыков говорил: трюк должен быть зрелищным, но не смертельным.

Был и случай, который теперь уже почти легендой стал: Владимира Гостюхина в лесу забыли. Отошёл он по своим делам, а группа, закончив смену, уехала. Десять километров пешком — это не шутка, особенно когда день выдался тяжёлый.

Ночь и тишина, данная на век...

И только Владислав Галкин, уже в гостинице опомнился: " ребята, а мы никого не забыли?" Актёр лично вернулся за ним. Напарник есть напарник!

Третий сезон снимали уже без Владислава Галкина. Его не стало, и героя не стали заменять. В этом была честность — редкая, почти забытая нынче.

"Дальнобойщики" — это больше, чем сериал. Это летопись труда, летопись дороги, летопись времени. Культовый, легендарный — да, конечно. Но не потому, что его много крутили, а потому что в нём есть то, что сегодня редко встретишь: правда о простых людях.