19 июня 1953 года: последний поцелуй Юлиуса и Этель Розенберг перед казнью⁠⁠

19 июня в 20 часов по нью-йоркскому времени на электрическом стуле были казнены супруги Юлиус и Этель Розенберги. Когда их привязывали к электрическому стулу, они пели "Интернационал". Их обвиняли в передаче атомных секретов Советскому Союзу, но фактически приговор был основан на коммунистических убеждениях супругов.

Также, как и во время Лейпцигского процесса 1933 года, целью судилища была дискредитация коммунистических и антивоенных активистов. Вдобавок к этому крупнейшая капиталистическая экономика планеты нуждалась в своём постоянном и незаменимом «кардиостимуляторе» – войне и военной истерии.

Как и во время процесса над Димитровым, вина подсудимых не была доказана, как и тогда симпатии всего мира были на стороне подсудимых. Кроме этого, член Верховного суда Соединенных Штатов Дуглас заявил о незаконности приговора супругам Розенберг. Однако всё это не помешало палачам умертвить родителей двух малолетних детей.

«Мы невиновны!» – говорили они на суде, повторяли эти слова в камере смертников в ожидании казни. Им предлагали сохранить жизнь в обмен на признание своей вины, что косвенно подтверждает истинные цели процесса – разжигание военных и антикоммунистических настроений. Но супруги Розенберг отказались пойти на сделку со своей совестью.

Самые искусные меры принимают хозяева тюрьмы Синг-Синг, чтобы поколебать стойкость Юлиуса и Этель. Вот в камере устанавливают телефон. Он соединен с прокурором. Достаточно снять трубку, признать правоту судей и жизнь будет сохранена. Эта дьявольская приманка не помогает. Тогда приносят будильник. Его маятник как бы отсчитывает оставшиеся минуты жизни. Помни о смерти! Наконец, последнее испытание – свидание с детьми...

Тысячи людей заполонили улицы Манхэттена. Над морем голов были видны плакаты с портретами мужчины и женщины. На транспарантах надпись: «Отпустите их на свободу!». Миг, и немой призыв обретает голос, с листов картона перелетает на уста, гремит, грохочет, гулким эхом катится по ущелью небоскребов. Потом ненадолго возвращается тишина: слушают оратора. «Этих людей травят только за то, что они придерживаются левых взглядов и гордятся этим, разве не так?». Ответом говорящему новый, ещё более оглушительный взрыв одобрительных возгласов...

Однако, сочувствие к жертвам хотя и было массовым, не было безопасным – агенты ФБР под видом участников посещали демонстрации в поддержку Розенбергов, а также их похороны и фиксировали всех присутствующих.

Адвокат Розенбергов Блох передал для опубликования в печати письмо, которое он направил в Белый дом с просьбой дать ему разрешение увидеться с Эйзенхауэром для беседы относительно прошения о помиловании. В письме говорилось: «Внимательное рассмотрение всего дела показывает, что от него пахнет лжесвидетельством и обманом... Наша страна будет навсегда опозорена и обесчещена, если не будет отложена казнь и не будет смягчен приговор и объявлено помилование».

Президент Эйзенхауэр отказался воспользоваться своим правом помилования. Защитник был настолько потрясён, что вынужден был сказать в тот день: «...Я стыжусь, что сегодня я американец».