Вертел я всё это дважды!
Глава 10. «Бывшая. Часть 3.»
Апрель 2008.
По свеженапечатанному лицу Димы паутиной растеклись ярко-красные кляксы краски, выпущенной кем-то из пейнтбольного ружья. Учитывая, что на этот поздравительный баннер он добровольно-принудительно содрал деньги с наших зарплат, круг подозреваемых был не так уж и велик.
«С любовью от подчинённых!» - так звучит поздравительная надпись в правом нижнем углу.
Именно так.
Все мы еле сдержали смех, когда Жаба вручил Диме громоздкий золотой кулон, призванный показать, насколько же именинник дорог и уважаем среди своей тусовки. Сделано это было прилюдно, специально для того, чтобы мы поняли, что баннер, купленный на наши деньги, ничто, по сравнению с такими ценными подарками от его друзей.
Но, как оказалось, кулон был куплен самим Димой, а после упакован в деревянный футляр цвета вишни и передан Жабе исключительно ради пьесы, которую они решили перед нами разыграть. Слишком толсто для зрителя с тонким чутьём на пиздеж, я считаю. Да, забавный у них актёрский состав, конечно: Жаба, в майке с номером «6» на спине, и Дима, у которого «ума палата». И неудивительно, что ружьё-таки выстрелило.
И я вдумчиво разглядываю этот рекламный билборд, находящийся всего в нескольких метрах от заправки, на которой мы остановились, чтобы купить сигарет, и размышляю о том, на что же ещё готов пойти Дима, чтобы потешить своё самолюбие. Сделать тату со своим лицом у себя же на спине? Или заставить Жабу сделать это? Мда уж. Колхозан ебаный.
- Вот угар ваще!- донёсся из-за спины голос Серёги.- Как только повесили, в тот же день кто-то и расстрелял!
- А он ждал, что мы начнём возлагать к баннеру цветы, что ли?- отвлечённо произнёс я, усаживаясь на заднее сиденье авто.- Потешил своё эго за наш счёт, уёбок.
Тронулись.
Сейчас я стараюсь думать о чём угодно, но только не о своих женщинах. Не выходит. Мысли о будущей бывшей заставляют меня испытывать жалость к самому себе. Я представляю себя несчастным Серафимом, что был изгнан из святой обители бетонной девятиэтажки, дабы вечно скитаться по земной пустоши, искупая совершённые в Эдемском саду грехи.
И в ответ мне очень хочется сотворить какую-нибудь отвратительную пакость, дабы показать ей, что она абсолютно мне безразлична.
Осознанно примерив на себя маску жертвы, я еду к Ире, чтобы найти в ней хоть какое-то утешение. Ну, и чтобы потрахаться, конечно. А почему бы и да? Одно другому ведь не мешает.
«Верно мыслишь, братишка!»
Ладно.
Спальный район, передо мной белый дом, весь усыпанный розовыми веснушками балконов. Чистый, весьма ухоженный двор: цветы в клумбах, скамейки, турники, качели, карусели – непривычный для меня уличный уют. Всё это достаточно гармонично вписывается в прохладное весеннее утро, знаете ли. Ябтутжил.
Уже через несколько минут я сижу на маленькой кухне и смотрю на потрёпанного Дональда Дака, что красуется на топике Иры, аккурат между двумя её круглыми сисями. Прелесть. Ещё на ней короткие домашние шорты и высокие шерстяные носки. Волосы убраны в пучок, лицо чистое, немного заспанное, но при этом очень привлекательное.
- Давай я принесу тебе тапочки - пол холодный,- будто извиняясь, говорит она мне.
- Не нужно, малыш, всё в порядке!
- Всё-таки я принесу,- сказав это, она резко, и немного неуклюже, вскакивает с места и тут же скрывается в темноте коридора.
Провожая Иру взглядом, я поймал себя на мысли, что на кровати в её комнате, среди кучи подушек, всенепременно покоятся и несколько мягких игрушек - иначе этот образ хорошей, домашней девочки не будет полным.
Или это не образ?
«Она и есть милая, хорошая, домашняя девочка,- прозвучало в голове.- А вот ты - говно.»
Тсс.
С интересом осматриваюсь: вокруг меня стены, покрытые тёмно-коричневыми обоями, на которых изображены люди в кимоно, вулканы, какие-то хижины и лепестки сакуры. На столе свежие цветы в вазе, на подоконнике горшки с растениями. Холодильник похож на алтарь: весь обвешан магнитами, рисунками, чьими-то фотографиями, разноцветными стикерами. Всё так и кричит мне: «Смотри, мальчик, вот, что значит настоящее семейное тепло! Тебе это чуждо и незнакомо, не правда ли?»
Мне стало не по себе.
- Вот, держи. Это папины.
На пол упали тапочки, но вместо того, чтобы их надеть, я притянул Иру к себе и усадил на колени. Я пристально уставился на неё, в попытке найти хоть какой-нибудь признак притворства или наигранности. Но не увидел ничего, кроме... любви, что ли?
Вдохнув запах её кожи, я немного поплыл, и тот обоюдный внутренний импульс, которому нет возможности сопротивляться, сделал всё, чтобы наши губы соприкоснулись, и мы с ней поцеловались. Это было так чувственно. И внутри меня всё кипело, но не от возбуждения, нет. Мне было очень стыдно.
Стыдно за то, что пытаясь найти в её глазах хоть какой-то намёк на игру, я и не заметил, что сам играю.
- Ой, ты, наверное, голодный!- суетливо произнесла она и вскочила по направлению к плите.- Я тут пирожков напекла. Правда, я не знала, какие ты любишь. Вот, тут с картошкой и немного с капустой.
Мне хочется выйти в окно.
Попытка реабилитировать своё потрёпанное самолюбие (используя чувства Иры в качестве затычки для внутренних дыр) превратила меня в большой стеклянный шар и прямо сейчас я вдребезги разбиваюсь об пол.
Я хочу уйти.
Но всем существом понимаю, что остаться мне хочется больше. Но не для того, чтобы новый «Я» смог воплотить в жизнь свои грязные мысли, а потому, что не хочу быть нигде, кроме как здесь. И не желаю быть ни с кем, кроме как с ней.
Всё то время, пока я закидывал в себя пирожки, запивая их сладким чаем из самой большой кружки, Ира не отрываясь смотрела на меня. Сидя напротив друг друга, мы обменялись несколькими фактами, касающихся наших с ней, таких разных, жизней. Это беседа, которой самое место на маленькой кухне: непринуждённая, откровенная, личная.
Также выяснилось, что через несколько часов домой с работы должен вернуться её отец, а это значит одно: если мы хотим подольше побыть наедине, то нам нужно поторопиться.
Ира помыла посуду, а после взяла меня за руку и потянула за собой.
Мы вошли в небольшую, заполненную утренним солнцем спальню и остановились посреди комнаты.
Она повернулась, после встала на цыпочки и всем телом прижалась ко мне. Мы вновь поцеловались. Я поднял её на руки и аккуратно уложил на постель, головой между разноцветными подушками и большим плюшевым медведем в смешной шляпе.
...
Три пары в универе дались мне нелегко. Дело было не в сложности предметов, а в тяжести мыслей, не дававшим мне возможности сосредоточиться, но всё же я смог выстроить в голове чёткий план, которому и решил придерживаться, чтобы подарить своей девушке новый статус - «бывшая».
Всё честно и по факту. А для того, чтобы ещё сильнее поверить в благородность своих намерений, я позвонил... маме.
И был приятно удивлён, когда она меня поддержала, даже несмотря на пресловутую женскую солидарность и тот факт, что общались они с будущей бывшей достаточно доверительно.
В голосе своей мамы я почувствовал нескрываемую обеспокоенность и заботу. Всё это мысленно возвратило меня на маленькую кухню того белого дома, что весь усыпан розовыми веснушками балконов. Забавно, а ведь мама и Ира - тёзки. Почему-то я только сейчас акцентировал внимание на этой детали.
А вот с отцом я говорить об этом не стал, зато подробно, за чашкой кофе, обсудил с ним экономические перспективы региона, с точки зрения инвестиционной привлекательности со стороны крупных сибирских ритейлеров.
Улучив момент, я поднял с его письменного стола рамку с фотографией, мельком взглянул на неё, а после спрятал в самый нижний ящик, под груду каких-то бумаг. Отец всегда сможет полюбоваться мной вживую, а вот ебальнику будущей бывшей теперь тут точно нечего делать.
- Это новая «симка»?- спросил я его, бросив взгляд на конверт с зелёным логотипом в углу.
- Да, купил, чтобы дедушке звонить. Бери, если нужно.
Нужно.
Я молча вытащил маленькую пластиковую карточку и убрал во внутренний карман своей куртки.
Придерживаюсь плана.
По дороге в кафе, в котором будущая бывшая великолепно готовит капучино по-венски, я ещё раз позвонил маме, желая поговорить с ней о чём-нибудь отвлечённом, но разговор всё равно скатился к обсуждению моего душевного состояния. Я выбрал позицию активного слушателя, временами вставляя свои «угу» и «так и есть», тяжело при этом вздыхая.
Ладно.
На счёт «три», я дёргаю ручку входной двери и уверенно вхожу в тёплое помещение кафе. Будущая бывшая стоит за баром, в её руке ком бумажных салфеток, но протирает она им не стойку, а своё лицо, покрытое гримом из слёз и соплей. Чуть слышно хрустнув костяшками пальцев, я делаю несколько шагов в её направлении, но, увидев Алексея, тут же останавливаюсь, а его испуганные глаза бегают из стороны в сторону, будто два мячика для пинг-понга, помещённые в барабан стиральной машины.
Он что-то ей негромко сказал, я не расслышал что именно, так как моё внимание резко переключилось на играющий фоном трек: Krec - «Ретро». Слушать музыку мне гораздо приятнее, нежели реплики этого пидора.
«Факт.»
Заглянув в её опухшие глаза, я просто кивнул головой в сторону двери, а после сразу вышел на улицу, неуверенный, что она поняла меня. Но она поняла меня. Хоть чему-то мы научились - понимать друг друга без слов. Жаль только, что сработало это в моменте, который уже ничего не сможет изменить и ничего уже не значит.
Мы обошли кафе и сели на скамейку в ближайшем дворе.
Растаявший под апрельским солнцем снег оголил мелкий уличный мусор и собачье дерьмо. Всё как у нас.
Я закурил и долго молчал, наблюдая, как будущая бывшая разрабатывает мелкую моторику рук, теребя в них мужской клетчатый платок.
- Ты знаешь...- начал уж было я.
- Ты сделал мне очень больно, - резко перебила она.- Я всю ночь не спала, пхыишла на хыаботу и всё это вхыемя думала...
«И?»
- И я хочу, чтобы ты хыешил для себя - либо она, либо я. Ты должен выбхыать!
«Что?»
- Что я должен выбрать?
- С кем ты хочешь быть.
Данная постановка вопроса совсем не вписывалась в план, которому я придерживался.
«Блять!»
- Я тебя очень сильно люблю,- будущая бывшая внимательно на меня посмотрела.- Но ты сделал мне очень больно.
- Стоп-стоп! Ты не поняла. Я не хочу ничего выбирать. Я хочу всё это закончить!
В ответ она громко всхлипнула, а после предалась эмоциональному рыданию.
- Успокойся. Давай обсудим всё спокойно, без слёз.
- Ууу, ааа! Где ты был этой ночью, а? Ты был с ней? Ты с ней спал?! Ты пхыедетель!
Желание продолжать этот разговор пропало окончательно.
Сейчас я испытываю к будущей бывшей отвращение, с одной стороны, а с другой, внутреннюю, не понятно чем подкреплённую, но такую осязаемую силу, давшую мне возможность эмоционально возвыситься, взяв всё в свои руки, включая и её судьбу тоже. Это так странно...
Но какое мне теперь дело до её дальнейшей судьбы, если впредь я хочу решать только лишь за себя?
- Я поживу у брата какое-то время. А ты, если хочешь, можешь остаться и жить в квартире, но с хозяйкой сама общайся,- монотонно протараторил я. - Прости меня... Мне правда жаль. Но я думаю, что это всё...
- Нет, пожалуйста, Ванечка! Я не смогу без тебя!- взвыла она, попытавшись вцепиться в рукав моей куртки.
- Сможешь, тебя есть кому утешить.
Я резко поднялся, стараясь не смотреть на неё, повернулся, и быстро зашагал по тротуару в сторону арки, ведущей к выходу со двора. Сердце бешено колотит мне в ребра и виски́ отвечают ритмичной пульсацией. Ладони вспотели, и я упрямо иду, нет, бегу, не зная куда, лишь бы подальше отсюда. Наверное, просто боюсь, что если буду идти медленнее, то вывшая догонит меня, и я изменю своё решение, сдавшись под натиском её слёз.
Придерживаюсь плана.
Как оказалось, она совсем не знает меня. Как и я её. Всё это время мы притворялись друг другу. Терпели друг друга. Скорее всего, в тайне, ненавидели друг друга, но продолжали находиться вместе и строить то, чему с самого начала суждено было рухнуть.
«…С первого взгляда она мне не очень-то и понравилась, поэтому через месяц мы стали жить вместе…»
Закрываю глаза, и вот я уже в заполненной солнечным светом спальне, наблюдаю за тем, как спит она. Всё, что я позволил себе сегодняшним утром, так это дать Ире заснуть на моих руках.
Между нами ничего не было.
Если не считать, конечно, той невидимой «стены», которую я снова мысленно укрепил, но уже в попытке защитить Иру от самого себя.
Она слишком хороша для такого куска говна, как я.
«Факт.»
Медленно, боясь её разбудить, я поднялся с кровати, размял затёкшую руку, посмотрел на плюшевого медведя в смешной шляпе, улыбнулся, а затем быстро оделся и вышел из квартиры, тихо закрыв за собой дверь.
***
Пройдя несколько перекрёстков, я свернул в сквер, достал свой телефон, открыл папку с сообщениями и пробежался глазами по последним из них. Практически все они были от Иры.
Выключил телефон, снял с него заднюю крышку и вытащил батарею.
«Чтобы заполнить себя чем-то новым, нужно очиститься от старого,»- подумал я и достал из внутреннего кармана куртки зелёную сим-карту.
Есть те, с кем нам суждено пробыть не более минуты, но мы упорно растягиваем это время на годы. А есть те, с кем нам суждено провести целую вечность, но мы тратим на них чуть менее часа... чтоб помнить его всю свою жизнь.
P.S. Трек, который чётко ассоциируется у меня с тем самым временем, когда я общался с Ирой в "аське" и был раскрыт бывшей. Сегодня, случайно, вспомнил о нём и весь день слушал. А теперь и вы его послушайте: Kato, Jon, Jon Gade Norgaard - Turn the lights off.
Всем мир!
