Стражи Тридесятого леса 2. Гостья Яги. Часть 2
На следующий день, уже после обеда, зеркальце негромко задребезжало и озарилось светом. Яга отложила в сторону веретено и взглянула на серебристую поверхность. По ту сторону находилась девица невыразимой красы, с черными очами, светлой тонкой кожей и кудрявыми волосами темного золота. Прекрасный лик выражал озадаченность.
— Свет мой, зеркальце, ну покажиииии… — в очередной раз взмолилась красавица, но тут заметила Ягу и счастливо разулыбалась.
— Здравствуй, бабушка! Я уж думала, не совладаю с зеркалами этими окаянными — не кажут ничего, кроме моего изображения, и все тут! С ключевой водой-то посподручнее было… Хотела бежать к источнику — а он в трех верстах…
— Здравствуй, Регинушка, — ласково приветствовала девушку Яга.
С прошлого вечера бабка успела обдумать предложение Лешего и заочно на него согласиться. И в самом деле — почему бы и не позвать заморскую принцессу в гости? Воспитанница ее неизвестно еще, когда вернется, без дела сидеть скучно. А тут как-никак, настоящее сватовство может состояться. Регина тоже план одобрила, посетовала, что падчерица, бедняжка, от переживаний побледнела вся, и обещала отправить девочку в путь уже нынче вечером.
Неделю спустя взволнованные Яга и Леший ожидали гостью, расположившись в холодке под той самой березой.
— Кажется, едут, — привстал Леший.
Действительно — вдалеке показалась туча пыли, которая, приблизившись, приобрела очертания кареты. Измученный кучер спрыгнул с козел, отвесил встречающим низкий поклон, распахнул дверцу и подал руку пассажирке.
Из глубины кареты показалась изящная невысокая девушка с миловидным личиком. Густые черные волосы были собраны на затылке, карие глаза окаймляли длинные реснички. Красоту незнакомки немного портила только не совсем здоровая бледность. Кучер тем временем с натугой извлек из кареты здоровенный баул, содержащий, по-видимому, самые необходимые вещи королевны, еще раз раскланялся, лихо развернулся и укатил, бодро насвистывая.
— Ну здравствуй, внученька, — расцвела Яга, прикидывая, что девчонке и вправду не помешает диета из блинов и оладий. Леший мыкался у бабки за спиной — его специфическая внешность, немного напоминающая взъерошенную корягу с горящими глазами, людей почему-то иногда пугала.
— Ну что за фамильярности, — надменно протянула в ответ гостья. — Прошу не забывать, что я — принцесса Гессен-Висбург-Зальц-Баден-Дармштадтская, урожденная Танненбург… — Взглянув на вытянувшиеся лица представителей принимающей стороны, девушка снисходительно продолжила:
— Однако исключительно ради вашего знакомства с нынешней супругой моего драгоценного батюшки, дозволяю, так и быть, называть меня по имени: Шнеевайсхен.
Придирчиво осмотрев Ягу, принцесса хмыкнула и капризно вопросила:
— Ну и где же мне тут жить, в этой глухомани — под березой? О майн готт, и за что батюшка столь на меня ополчился, что не пожалел сироты и сослал в сей дикий, чудовищный лес…
Глаза девицы наполнились слезами, и Яга поспешила суетливо уверить Шнеевайсхен, что не столь далеко ее ожидает уютное жилище, сытный ужин и отдых после трудной дороги. Троица углубилась в чащу, причем бабка продолжала что-то успокаивающе журчать, гостья изредка всхлипывала, а Леший, пыхтя, тащил баул.
Сгущались сумерки, когда Кощей подошел к избушке Яги. Глазам чародея предстала странная картина: сурово насупившаяся бабка и поникший Леший восседали на крыльце. Окна избы были ярко освещены, и в них периодически мелькало то платье, то накидка, то чулок: Шнеевайсхен разбирала вещи. Баюн, с ужасом наблюдавший это вторжение, счел за благо удалиться на ночную охоту. На поляне царила гнетущая тишина.
— Ну как гостья? Осваивается? — бодро спросил Кощей.
Ответом ему были два хмурых взгляда.
— Скорее уж, мы осваиваемся, — выразила общее настроение Яга.
— Что-то не так? — поразился Кощей. — Вы же оба имеете опыт работы с детьми? Неужели общего языка не нашли?
— Да нет, говорим мы вроде как на одном языке, — вздохнул Леший, — да только уж больно по-разному…
Разговор был прерван громким стуком распахнувшейся двери. Все трое вздрогнули и посмотрели на избу. В дверном проеме стояла принцесса. Пройти дальше ей мешала ширина кринолина. На черных волосах переливалась бриллиантовая диадема. Стройный стан был затянут в корсет. Шнеевайсхен взглянула на Ягу и процедила:
— Где мой ужин, старуха?
Кощей издал странный звук. Это привлекло к нему внимание гостьи и ее немедленную реакцию, выразившуюся в горестном вопле:
— О майн готт, это невыносимо! Еще один убогий!
С этими словами принцесса скрылась в избе. Яга, грозно сопя, отправилась следом. Леший робко попытался сгладить ситуацию:
— У девочки, видимо, душевная травма…
— Чегоооо? — просипел Кощей. — Это у меня теперь душевная травма! Как она меня назвала?!
— Тихо, тихо, — умоляюще начал Леший, но в этот момент из избы донесся громкий вопль. Собеседники прислушались.
— Неужели это все, что уготовила мне судьба? — причитала принцесса. — Все эти маффины, и панкейки, и вот эта сметана… О майн готт, мясо!!! Неужели во всем вашем захолустье не нашлось шпината или сельдерея?!
Дверь избушки снова распахнулась и на поляну мрачно протопала оскорбленная в лучших чувствах Яга. Шнеевайсхен попыталась последовать за ней, но застряла кринолином в проеме. Осмотревшись, принцесса внезапно заметила яблоньку и взгляд ее посветлел. Девица обратилась к Яге чуть более милостивым тоном:
—Старуха! Подай мне немедленно плод с сего древа. Я не позволю уморить себя голодом.
— Сие древо взращено мною для нужд волшбы, — еле сдерживаясь, ответила бабка. — Плоды его для еды непригодны. Не изволит ли ваше королевское высочество отведать снеди, нарочито приготовленной ко дню вашего приезда? Хотя бы киселя, раз уж остальное вам не по нраву?
— Исключено, — отрезала девица. — Эта субстанция напоминает мерзостную слизь. И вообще — это не снедь, это отрава! Калории, жиры, холестерин и канцерогены. Не говоря уже о том, что боль и страх невинно убиенного животного…
— Довольно! — рявкнула выведенная наконец из себя Яга. — Отправляйся спать, ты, вессен-бурген-кто-ты-там, раз есть не хочешь!
— Изверги! — выплюнула принцесса и скрылась в избе. До оставшихся донеслись ее приглушенные рыдания.
— Н-да. Регина всегда была немного не от мира сего, — невпопад прервала затянувшуюся паузу Яга. Собеседники, тем не менее, ее поняли, и Леший добавил:
— Ничего вокруг себя не замечает, лишь бы с деревами беседовать да цветами любоваться… Ладно, пойду я восвояси…
Кошей согласно кивнул.
— Хорошо вам, — пробурчала им вслед бабка. — Мне-то еще с ней ночевать…
Над лесом занималось утро. Яга отправилась в хлев, извлекать из несчастного эксплуатируемого животного секрецию внутренних желез, сиречь — подоить корову. Ни Баюн, ни бабка не имели предрассудков относительно молока. Шнеевайсхен, оставшись одна, резво вскочила на ноги и выглянула из избы. Утреннее солнышко соблазнительно золотило бока яблок. В животе принцессы предательски заурчало. Пробормотав под нос: «Доннерветтер!», девица пробралась по усыпанной росой траве к дереву, потянулась к ветке и сорвала румяный плод. Почувствовав его сладкий аромат, принцесса впервые улыбнулась и нетерпеливо надкусила яблоко.
Выходящая из хлева Яга успела увидеть, как Шнеевайсхен без чувств падает на траву.
(Продолжение следует…)
Автор: (с) Анчутка — — — Дневники.Онлайн, 2017