8

Сказаниада -3

Начало: Сказаниада

Продолжение: https://pikabu.ru/@p.ingvin


— К сожалению, мне добычу без войны не получить. — Конунг долго молчал, и Борис не сразу заметил, что в бороде правитель прячет ухмылку.

Какое слово было главным, где лазейка?

— А если без вас? — понял он намек.

Конунг пожал печами:

— Да, когда в поход идет правитель, это одно дело, и совсем другое — если без его ведома в земли чужих богов плывут его люди, нанятые правителями оттуда.

— Я нанимаю всех, кто может уехать без вашего ведома!

Конунг вновь помолчал. Когда заговорил, выяснилось, что идея Бориса давно продумана до мелочей, и просто ждали подходящего случая. В заключенном между богами мирном договоре сказано, что ни одна армия не победит на землях и в водах чужих богов. К наемникам это никак не относилось.

— Поплывешь на драккаре Сигурда, — объявил конунг. — В ближнем окружении Кощея есть наш человек, кличка для связи — Дуремар. Он сделает все, чтобы мы победили. Тебе нужно с ним связаться. Сигурд знает, где оставлять и забирать послания.

Конунг не вмешался в дела соседей только лично: флот, выдвинувшийся под командованием Сигурда, включал в себя едва ли не больше кораблей, чем их было в государстве конунга. Возможно, законно пограбить чужаков явились и другие соседи. Борис оказался не предводителем, а, скорее, почетным гостем при чужом флоте.

Наниматель превратился в игрушку в руках тех, кого он пригласил ради своей цели, но это не волновало. Пусть рухнет мир, но свое слово Борис сдержит.

Корабли с черным вороном спешно меняли стяги на золотого единорога. Все равно, что волка прятать под овечьей шкурой. И все же видеть свой герб на такой мощи было приятно.

Казалось, в море всплыла кверху брюхом и ощетинилась костями вся плававшая внутри рыба — сотни длинных корпусов устремились в заветную заграницу, прежде закрытую древним договором.

На палубе драккара лежал связанный пленник. Судя по одежде — витязь без доспехов. Любопытно: это свой, из Двои, или Кощеевский прихвостень? Если свой, нужно освободить — лишний меч в бою не помешает.

Подходить к связанному Борис посчитал ниже собственного достоинства, поинтересовался у толмача:

— Кто это?

Тот вкратце рассказал, как напоролись в море на лодку, и Егория, прозвищем Храбрый, Сигурду продал некий верзила, одетый под крестьянина. Заканчивалась история так:

— Когда явный разбойник везет связанного витязя, в чьем благородстве мы успели убедиться ранее — как поступают с разбойником? Витязя купили, а разбойника вместе с лодкой отправили кормить рыб.

В голове вспыхнуло: Кася сказала…

Нет, глупости. А если все же?.. Он ведь даже переспросил: «Советуешь найти и использовать этого победителя драконов?» И вот, нате вам: преподнесен судьбой как на тарелочке. Неспроста.

— Егорий? — окликнул Борис пленника. — У тебя, случайно, нет второго имени — Георгий?

— Откуда ты знаешь?!

Борис пожевал губу.

— Любопытно получается. Я не верил. Собственно, и сейчас не верю.

Он считал, что Кася чудит, но очень уж многое из сказанного сбылось, пусть остальное и выглядело сказкой.

— Сестра сказала, что некий Георгий, он же Егорий Храбрый, победит дракона.

— Убьет? — с надеждой уточнил Егорий.

— Сказала «победит», но это одно и то же, побежденный дракон — все равно, что мертвый, даже если еще живой. — Борис обдумал новую мысль. — Мне сказали, что Егорий Храбрый ищет суженую, которую увезли на край света. Ответь на один вопрос: поможешь мне одолеть Кощея?

— Да.

Будто камень с души свалился. Борис повеселел:

— У тебя с ним свои счеты?

— Да. — Егорий был немногословен.

— Нам обоим повезло, что мы встретились. Предлагаю сделку. Я даю защиту от варягов, оружие, доспехи и коня, а от тебя требуется лишь идти своей дорогой — биться с Кощеем. Помоги мне победить его и вернуть Елену, и проси чего хочешь. Если твоя суженая еще жива, я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты обрел ее.

— Просить все что хочу — и ты исполнишь? Даешь слово?

— Все свидетели — Борис, сын дракона, своего слова не нарушит. Клянусь перед богами.

Витязь кивнул:

— Хорошо, я буду биться с тобой.

Прозвучало как-то двусмысленно, но Борис не стал заострять внимание, оба поняли, что именно было сказано. Главное в словах — что за ними стоит.

Борис попросил Сигурда:

— Отпустите этого человека.

— Он стоит денег.

— Он будет биться на нашей стороне. Это стоит дороже.

— Хорошо, но его стоимость я вычту при дележе.

— Вооружите Егория и добавьте к сумме, сколько нужно. После сочтемся.

Борис улыбнулся. По тайному договору с конунгом вся добыча, которую соберут варяги, уйдет им, Борис вытребовал только Елену. Сигурд не знает об этом, скрепленный подписями пергамент зашит у Бориса в подкладке.

— Подбери себе оружие и доспехи. На суше дам коня.

Через час Егорий вновь превратился в витязя.

Разнесся крик, и Борис указал вперед:

— Подплываем.

Берег встречал тишиной и покоем. Если боги сообщили Кощею о планах Бориса, то чтобы собрать ополчение и выдвинуться в нужную точку нужно время. Быстро прибыть сможет только дружина. Гридней не видно. Повезло. Или конунговский Дуремар хорошо работает.

Любопытно, а если бы викинги обратились к Борису, когда он был при Кощее — стал бы работать на три фронта? Двоя от этого могла выиграть, и отец похвалил бы.

Но нет, дворцовые интриги не для Бориса. Каждый должен играть в те игры, в какие умеет. Любовь нравилась Борису намного больше, чем война и политика. Правда, он это понял только встретив Елену.

Берег зеленел лесами и желтел возделанными полями. Темная туча драккаров неслась к нему на веслах — страшно и неотвратимо. Море перестало быть синим, оно будто вскипело под веслами. Берег быстро приближался, между холмов показалась деревенька. Крытые соломой хижины, коровы на лугу, на прибрежной гальке — вытащенные рыбачьи лодки… Крестьяне пахали, кто-то из-под ладони глядел на приближавшийся флот. В нападение никто не верил. Боги ведь договорились, что войны не будет!

Борис оглянулся: основная часть флота останавливалась — добыча была мелкой и жалкой, на всех не хватит. По согласованному заранее плану два корабля отделились и направились в Гевал. У Кощея не было боевых кораблей, уже два поколения они не требовались, и все были уверены, что не потребуются никогда. Для штурма Двои войска перевозили на торговых судах, большая часть которых стояла сейчас у причалов Гевала, как главного портового города, или там же сохла вытащенной на берег. Два драккара зайдут на правах гостей, узнают новости и будут изображать торговцев до прибытия главных сил. Если что-то случится, они подадут дымовой сигнал.

А перед глазами разворачивался первый бой новой войны. С шипением и треском днища по гальке драккар Сигурда врезался в берег. Варяги, расхватывая висящие по бортам щиты, посыпались на берег.

Только увидев оружие в их руках, крестьяне бросились к домам. Они опоздали. Варяги на бегу развернулись в цепь, за ней возникла вторая, и с подходом новых кораблей волны закованных в железо бойцов одна за другой хлынули на несчастную деревушку.

Егорий, как заметил Борис, остался на борту. Правильно, нечего подставляться в ничего не значившей заварушке. Борис поступил так же. У них еще все впереди.

Взгляд прыгал по быстро менявшемуся зрелищу, выхватывая отдельные картинки. Варяги вышибали двери и рубили пытавшихся защищаться жителей, не щадя никого. Первыми пали мужчины и мальчишки. Неслись женские крики. Кровь стекала с порогов. В некоторых домах вспыхнуло, повалил дым. Из амбара выскочил крестьянин с рогатиной и упал, срубленный. Пыталась убежать девушка с распущенными волосами, ее догнал брошенный нож. Мычала корова, ее прирезали. Варяги тщательно обходили каждое строение, заглядывали в подполы, кидали что-то в колодцы. Наконец, они издали победный клич и, переступая через трупы, потащили на корабли захваченное добро: мешки, сундуки, тюки, свертки… С дюжину связанных пленных посадили на земле, опирая спинами по двое-трое, вскоре их тоже переправили на борт. Над деревенькой поплыл черный дым.

Борис оглянулся на Егория. Тот сидел на палубе спиной к скалившемуся на берег деревянному дракону и смотрел в море.

— Надеюсь, это не твоя родная деревня? — запоздало спросил Борис.

— Уже неважно.

— Правильно, с прошлым нужно расставаться легко. Жить надо настоящим и думать о будущем. Наш связной при Кощее советовал начать отсюда. В расположенный по соседству Гевал из деревни быстро попадешь только морем, а по суше нужно делать огромный круг. Спасшиеся, если таковые остались, и случайные свидетели поскачут в столицу. Так и задумано. Не придется никуда идти. Варяги, что ни говори, хороши только на воде или рядом с ней, это самая отважная и самая жестокая пехота в мире, но именно пехота. Даже если захотеть, найти на всех боевых коней не получится. Мы же не завоевывать идем, а только забрать свое. Мы показали силу, теперь пусть нам принесут, что потребуем, и вежливо попросят взять. Мы смилостивимся, и все разойдутся довольными: мы — победителями, Кощей — униженным и посрамленным. А если Кощею наши условия не понравятся, у тебя появится возможность показать себя как боец. Я все думаю: а вдруг сестренка была права? Верить, конечно, глупо, но — вдруг?! Она говорила: «За морем Георгий, он же Егорий Храбрый, победит дракона». Если это произойдет, я поверю и во все остальное.

— Что будем делать теперь? — спросил Егорий.

Он по-прежнему тупо смотрел в одну точку где-то на горизонте. Кажется, у него плохое настроение. Все же в этой деревне кто-то был ему близок.

— Сейчас ждем новых вестей от связного, — сказал Борис. — Ждем до завтра, не больше, иначе будет поздно. После взятия Двои войско распущено, но едва слухи о нападении распространится, сразу соберется народное ополчение и, думаю, уже послезавтра вышвырнет нас обратно.

— А Кощеевы гридни?

Борис фыркнул:

— Им только с бабами воевать. Привыкли ходить толпой и драться с крестьянами-неплательщиками; выйти против профессиональных убийц — кишка тонка. Разбегутся при первой возможности. Наш враг — именно ополчение.

Небо побагровело, наступала ночь перед решающим днем. На берегу варяги готовили пир: полыхал огромный костер, над ним водружали на вертеле бычью тушу, на доспехах и заросших лицах метались блики огня. Потянуло запахом жареного мяса.

— Пойдем, — Борис по-дружески толкнул Егория в плечо и собрался спрыгнуть на берег.

— Не хочу.

— Обидишь варягов, а они наши союзники. Нравятся или не нравятся — улыбайся и делай, что говорят. Считай это приказом. Пошли.

— Нет.

Взбурлил гнев, но Борис подавил его. Не хочет — и шут с ним. Может, у него живот болит. Или в море укачало и теперь мутит. Кстати, вот и настоящая причина, почему витязь смурной сидит и есть не хочет, а вовсе не досужие мысли о грустном.

— Тогда отоспись перед завтрашней битвой.

Борис нашел взглядом медвежью фигуру Сигурда и направился туда.

Пировать с варягами было странно: вокруг гудели, гоготали, хлопали друг друга по спинам, по кругу ходили быстро пустевшие чарки — вроде бы все как обычно, но когда не понимаешь ни слова…

Нет, два слова ни с чем не спутать. Вал Галы и число один, произносимое с неправильным ударением. И все. Маловато для взаимопонимания. И все же Борис старался влиться и ничем не отличаться. Так же, хлебая, обливался похожим на пиво жутким пойлом, что приготовлялось без хмеля, вытирал об одежду масляные руки, вместе со всеми хохотал над непонятными словами и упивался вусмерть. И лица вокруг становились добрыми, а речь — осмысленной. К тому времени, когда черпаки скребли по дну бочек, Борис понял, что всю жизнь был в душе варягом. А теперь стал им — снаружи и внутри. И опухшие лица, еще видимые сквозь улетающие во тьму искры, стали родными-родными…


***

Утро застало его на берегу, лежавшего лицом в гальку. Голова раскалывалась. По спине, видимо, кто-то ходил всю ночь. И не только по спине.

Так же чувствовало себя большинство варягов, что не помешало им занять места на кораблях и взяться за весла. Настал день решающей битвы.

Сообщение от Дуремара не пришло. Что-то случилось. Раскрыли? Или сбежал. Время горячее, умирать за чужую победу неохота никому.

Можно обойтись без советов. Взять Гевал. Сжечь его, стереть с лица земли. Поступить, как сделали с родной Двоей, но еще страшнее, чтобы камня на камне не осталось. И солью посыпать, чтобы даже трава не росла. Это будет уроком. Добрый правитель — слабый правитель, такого народ любит, но не уважает, и тем более его не воспринимают всерьез противники. Народ хорошо живет лишь при жестоком правителе, который может защитить. Даже ребенку известно: кто не хочет кормить своего дракона, вынужден кормить голодную свору чужих.

Драккар Сигурда отправился к Гевалу в одиночку, остальной флот выдвинется через два часа. План прост: вместе с уже прибывшими двумя кораблями захватить и удерживать ворота.

В Гевале еще не знали о нашествии. На пристани кипела работа, дымили котлы и мыльни, торговцы ждали покупателей, моряки — заказчиков. Драккары варягов стояли вытащенными на берег рядом с другими кораблями, их команды под видом купцов находились в городе за стеной.

Борис объяснил задачу Егория:

— Пойдешь с варягами. Местные тебя знают, скажешь, что прибыли за провизией и новыми веслами. Нужно встать в воротах и любой ценой продержаться, пока не подойдут главные силы. Ворота можно сжечь, только не отдать врагу. Вспомни обо всем, что плохого сделал Кощей тебе и твоим близким, вспомни невинно убиенных и несправедливо замученных — это поможет не дрогнуть, когда припечет.

— Кощей далеко, а здесь — обычные люди, как в той деревне, — хмуро выдал Егорий.

Беспросветная глупость товарища возмутила до глубины души. Как в его годы можно быть таким наивным?!

— Каждый из них, — Борис указал на копошившийся на пристани торговый и рабочий люд, — маленький Кощей. Их дети — будущие Кощеи. Но. Хороший Кощей — мертвый Кощей. Пока не усвоишь это простое правило, не поймешь единственного способа победить честно.

— Честно?!

— А кто возразит, кто оспорит отвагу, доблесть и милосердие твоей победы? Все будет так, как расскажет победитель. Иди. Варяги тебе помогут, твое появление на пристани будет для них сигналом.

С понуро опущенными плечами витязь поплелся через пристань, прошел весь порт, где многие узнавали его и благодарно кланялись, затем поднялся по дощатым мосткам, что вели к городским воротам. За открытыми створками виднелись бревенчатые дома, торговые лавки, деревянные настилы вдоль узких улочек…

А дальше случилось невероятное. Борис невообразимо ошибся в Егории. Точнее, ошиблась Кася. Не нужно было ей верить. Егорий напал на викингов, с которыми вошел в ворота, и поднял тревогу. Хорошо, что обшитые железом деревянные створки успели облить маслом и поджечь. Горожане схватились за оружие, и в воротах полегло много народу с обеих сторон. Теперь варяги ворчали, что семьям погибших в воротах придется тоже отдать долю. Убитые знали, на что шли — отдали жизнь, чтобы родичи не остались нищими. Жаль, что так не было принято в войске Двои, иначе ход войны мог пойти по-другому.

Впрочем, складывалось впечатление, что варяги вообще не боялись умирать. Когда шли на смерть, просто кивали друг другу, как бы временно прощаясь: «До встречи на пастбищах за валом Галы».

По окончании бойни раненого Егория бросили в отдельно стоявший склад на отшибе. Завтра предателя показательно казнят, ему сделают кровавого орла — разрубят ребра и вырвут легкие. Сам виноват.

Гевал пылал, чадил, кричал и плакал. Кто же строит крепость и дворцы из дерева? Борис отвернулся.

На берегу довольные варяги грузили трофеи. Несколько тихоходных грузовых кнорров уже отправились к конунгу с первой добычей. И это только начало, Кощей заплатит за мир намного больше.

Сейчас Борису не давала покоя загадка богов.

«Где нашу власть не перебьет более сильная, мы будем с тобой».

«Олинпикские боги сильнее?!

«Все боги равны».

«Кто же тогда сильнее всемогущих богов?»

«Никто».

Кажется, ответ нашелся. Борис — мелкая мошка перед всесильными богами, но каким-то чудом смог добиться своего. Его вели любовь и чувство долга — он должен был выполнить слово, которое дал любимой женщине.

Говоря «никто», боги были правы. Они не сказали «ничто».

К вытащенному на берег драккару Сигурда двигался только что появившийся с запада новый — легкий и скоростной, с изображением ворона. Он разогнался на веслах, прошел мимо груженых собратьев и с шумом врезался в береговую гальку. Варяги спрыгнули по колено в воду и споро выволокли корабль. Один из них быстро переговорил с подошедшим Сигурдом, рукой при этом указывал на Бориса.

Что-то произошло. Понять по лицам, что именно, не получилось. У варягов печаль, страх, радость, боль, гнев, счастье и прочее выражаются одинаково. Никак. Чувства проявляются лишь после обильного возлияния, но чтобы увидеть пьяного варяга, нужно оказаться рядом и пить столько же. А тогда мало что увидишь. А вспомнишь еще меньше.

Сигурд с толмачом и еще несколько воинов направились к Борису.

Рука легла на меч. Стоит ли? В мечевом бое он никогда не был силен. Вот если бы использовать лук… Но на всех просто не хватит стрел.

Сигурд и прочие приблизились и остановились в нескольких метрах. Толмач объявил:

— Старый Куприян скончался от свирепствующих в городе болезней. Отныне дракон Двои — ты.

В этот момент со стороны леса появился посланец Кощея. Его встретили в молчании. Посланец — гридень в полном облачении, с крылатым змеем на шлеме и щите — отыскал глазами Бориса и прошел сквозь замерших и с интересом поглядывавших на него варягов.

— Дракон Борис, — обратился он, и стало ясно, что в столицу новая весть каким-то образом дошла быстрее, — дракон Кощей просит мира и согласен на твои условия.


(Через два поста – финал)

Найдены возможные дубликаты