1076

#НаучныйКалендарь - старт нового проекта! 9 января родился Фридрих Август фон Эсмарх

#НаучныйКалендарь - старт нового проекта! 9 января родился Фридрих Август фон Эсмарх Хирург, Хирургия, Ножницы, Врачи, Научныйкалендарь

Уиииииииии, с сегодняшнего дня я начинаю новый проект (на самом деле два, но тут только один). И так - #научныйкалендарь, тут все только про науку и достижения!


Сегодня мы будем отмечать день рождения Фридриха Августа фон Эсмарха - немецкого хирурга, который сделал очень многое для военно-полевой хирургии и для того, чтобы оперируемых пациентов не просто зашивали, но и делали все это гуманно и без последствий (типа заражения крови). Этот хирург предложил использовать кровоостанавливающие жгуты, эластичные бинты и наркозную маску, изобрел свою версию клизмы (кружка Эсмарха) и ножницы для безболезненного срезания повязок, которые были тоже названы в его честь.


PS: Последние 2 недели меня не было в зоне доступа. Я посчитал оставшиеся календари - бракованных осталось 74 штуки. Они полностью функциональные, просто обрезаны немного не ровно ))) думаю, что с ними делать.


моя тележа

Дубликаты не найдены

Отредактировал desvvt 7 месяцев назад
+10
Иллюстрация к комментарию
+30

На картинке должна быть кружка.

раскрыть ветку 10
+52

дааа, посуду он делал обосраться можно)))

раскрыть ветку 3
+7
Иллюстрация к комментарию
раскрыть ветку 2
+5

Так поднимем же кружки!

раскрыть ветку 5
+5

За Эсмарха!

раскрыть ветку 4
+3
Как заказать и сколько стоит ? В бумажном виде надо или файл для распечатки в офис
+5

Эх, вчера же атеистическое Рождество было - Хокинг)

+2

хочу календарь! можно бракованный. где заказывать?)

раскрыть ветку 6
+1

телеграм

раскрыть ветку 5
+1
А если нет аккаунта в Телеграме?
+1

меня нет в телеге (память телефона переполнена), но я бы тоже не отказался от календаря (даже брак). хау мач из э фиш?

раскрыть ветку 1
0
Я в инсте заказывал. Как получить?
раскрыть ветку 1
+1

Выпьем, Эсмарх! Где же кружка?

+1
Блин, ну вот что за напасть вечная с 8-м января. Листал сверху вниз в надежде увидеть... и только 9-е =(
раскрыть ветку 1
0
Жиза
+1
Я бы приобрела бракованный календарь и на НЕбезвозмездной основе:)
раскрыть ветку 3
0

пиши в телегу

раскрыть ветку 2
0

А как там найти? По нику?

раскрыть ветку 1
+1

Ура! Чувак, с возвращением!

+1
Блин, мужик оказывается столько всего придумал, а его имя ассоциируется с кружкой
+1
Молодчина. Приятно читать.
+1
И тэг клубничка)
0
Ну писец, спецом отмотал до января, но на 5 число нет календаря дня рождения, хотя 5 января родился мерелин менсон, и кишимото масаси написавший легенду о Наруто и Девятихвостом лисе.
раскрыть ветку 2
+1

Для меня 5 января это будущее, оно настанет 5 января 2021 года

раскрыть ветку 1
0
Оу, сколько исполнила))
0
И у меня день рождения 9 января. Но я не Эсмарх. Надеюсь пруф не потребуется.
0
В январе родился август!
0
И я)
раскрыть ветку 1
0
Я тоже :)
0
Календари в подарок :)
0
Предлагаю рисовать календарь с музыкантами!!
раскрыть ветку 1
+2

только в следующем году, в этом году научный тут и в телеге и кинокалендарь только в телеге (2 картинки в день)

0
Всем по кружке эсмарха за!)
0
Сделай статистику за прошлый год, пожалуйста!
раскрыть ветку 14
+1

Статистику? Какую именно?

раскрыть ветку 13
+8
По поводу бракованных календарей. Наверное, можно с уценкой людям отдать? Я бы на работе повесил...
+2

А как получить/купить бракованный календарь?)) В тлг написала.

0

Сколько подписчиков добавилось, в какой день больше всего))

0
Да я бы и без скидки взял. Только где? И ПР я не очень доверяю теперь.
раскрыть ветку 6
0
Я бы тоже со скидкой взяла..)
0
+1 с календарем
раскрыть ветку 1
0

Зашла написать, что очень рада, что автор возвращается! Было слишком непривычно не видеть каждый день по страничке дня, избаловали


А тут возвращение, да ещё и с научной тематикой, двойная радость! Удачи и сил! Надеюсь вам хватит терпения на все 366 дней и доведения его до конца

-1
Халявные бракованные подарочки?)
-1
Я бы один календарик принял в дар ну или как то иначе например... СПб
Похожие посты
241

Врачебная этика. Осторожно, много букв


Хирург.

Много лет назад, в восьмидесятые годы двадцатого века, когда я работал полостным хирургом, довелось присутствовать на одной совместной клинико-патологоанатомической конференции. Случай был непростой в политическом плане: после операции, на фоне благоприятного прогностического течения, внезапно скончался известный в республике ответственный партийный работник, член обкома партии. Последняя, если кто помнит, очень не любила терять в своих сплочённых рядах членов, трёхчленов и многочленов, а уж, если к этому делу приложили свои ручонки «врачи-вредители», то объяснить им «кто в доме главный?» и «что такое хорошо и что такое плохо?» - было для неё делом святым. В партком лечебного учреждения, где произошёл сей печальный инцидент, из обкомовского архипелага было спущено «мнение» разобраться в причинах «вопиющего безобразия» и «сделать соответствующие оргвыводы». Если партия сказала: «Надо!» - следовало отвечать: «Есть!» - и дело завертелось с калейдоскопической быстротой.

Оперировавший партократа Хирург, доктор медицинских наук, был «не мальчиком, но мужем» в профессии. Свою трудовую деятельность, по окончании мединститута в конце пятидесятых годов прошлого века, он начинал в глухой периферийной участковой больничке. Оперировать приходилось при свете керосиновых ламп, парафиновых свечей или автомобильных фар, согревая холодную операционную горящим в оцинкованном тазу медицинским спиртом. По ночам, украдкой, в старой заброшенной бане на окраине посёлка, обложившись учебниками, он оперировал уличных собак, отрабатывая до совершенства и автоматизма этапы резекции желудка или кишечника. Бывший спортсмен, некурящий и непьющий, выросший в далёкой лесной деревне, был одержим жаждой знаний и неутомимым желанием стать пытливым учёным, хорошим хирургом и думающим, грамотным врачом-профессионалом.

В горбольнице, где он трудился, ему «подсовывали» самые сложные, скандальные и неясные случаи, забирая «блатных» и «сливки» себе, с удовольствием со стороны наблюдая за его многочасовыми сложнейшими операциями и последующими титаническими усилиями по выхаживанию больных. Ему завидовали чёрной завистью и ненавидели всеми фибрами своих бесталанных душонок те, кто после института «прыгал» сначала в ординатурку, потом в аспирантурку, а далее автоматически становился штатным сотрудником хирургической кафедры. «Свадебным генералом», не умеющим выполнить ни гастрэктомию, ни гепатикоеюноанастомоз, ни гемиколэктомию. Да что там -томии и -эктомии. Бывали случаи, когда они при плановом грыжесечении, вместо грыжевого мешка, вскрывали мочевой пузырь и «старательно» искали там содержимое. Такие «инкубаторские» кафедралы нередко обращались к герою нашего повествования с просьбой поассистировать им на операции, а заодно научить их уму разуму и раскрыть свой секрет, как хотели в одной сказке от Мальчиша-Кибальчиша проклятые буржуины. Хирург не отказывал никому, ибо был он бескорыстным порядочным человеком, честно и профессионально делающим своё дело, верил в добро и справедливость. Вот только семена свои сажал он не в ту почву и не всходили они, ибо рос там бурьян сорняков из зависти, лжи, предательства, подлости и стукачества.

Скоропостижно скончавшийся в хирургическом отделении партийный босс, изначально не направил свои стопы в медицинское учреждение для лечения субъектов «голубых кровей» под названием спецбольница, поскольку не доверял царившей там системе лечения приходящими профессорами. Он просто засел за телефон и начал собирать информацию по своей теме. Главный вопрос, который его интересовал – кому можно гарантированно доверить своё драгоценное здоровье и жизнь, ибо операция предстояла, как бы и не очень сложная, но и не простая. Он обзвонил нескольких главных врачей республиканских и городских клинических больниц, ректоров мединститута и медакадемии, главных хирургов республики и города. После каждого телефонного разговора, на лежащем перед ним листочке появлялись различные фамилии столичных хирургов, некоторые из них повторялись по нескольку раз, другие - находились в гордом одиночестве. Закончив, партократ подвёл итог – со значительным отрывом от остальных кандидатов в списке фигурировала одна фамилия - Хирурга - и поехал навстречу своей судьбе.

При поступлении больной предъявлял жалобы на затруднённое глотание, поначалу эпизодическое, но в последнее время – практически постоянное. Глотать было трудно достаточно твёрдую пищу (мясо, хлеб), потом уже мягкую (каши, пюре), а к моменту обращения – и жидкую (бульон, чай). Иногда, правду говоря, случалось и так, что жидкость вообще не проходила, а твёрдая пища «проваливалась» как бы сама по себе. Тем не менее, во время еды приходилось без конца запивать кушанье и пытаться глотать по нескольку раз. Появились также чувство жжения за грудиной и тупые распирающие боли после еды. Изредка наблюдалось срыгивание непереваренной пищей. Пациент особо подчеркнул, что проблемы непосредственно связаны с выполняемой им ответственной, напряжённой и нервной работой. Похудел на пять килограмм за последние полгода.

Объективно: состояние удовлетворительное, сознание ясное. Правильного телосложения, нормостенической конституции. Кожа и слизистые бледные. Язык влажный, обложен серым налётом. Сердце – тоны приглушены, ритмичные. Артериальное давление - сто семнадцать на семьдесят пять миллиметров ртутного столба, пульс – семьдесят два в минуту, ритмичный, удовлетво- рительного наполнения. Лёгкие: дыхание жёсткое, хрипов нет. Живот: мягкий, симметричный, в акте дыхания участвует, при пальпации безболезненный. Печень у края рёберной дуги. Физиологические отправления в норме.

Общий анализ крови (незначительная анемия) и мочи - в пределах нормы. Биохимия крови: умеренные гипонатри-, кали- и альбуминемия. ЭКГ – в пределах возрастных изменений. ФГДС: пищевод расширен, слизистая гиперемирована, отёчна. Кардия закрыта и имеет вид щели с набухающими краями. Злокачественное новообразование, пептическая язва пищевода, органическая послеожоговая и рубцующаяся стриктуры исключены. Рентгенологическое исследование пищевода с контрастированием: пищевод расширен, нормальный рельеф слизистой оболочки отсутствует; контраст скапливается в дистальном отделе в виде узкой симметричной воронки с гладкими контурами, заканчивающейся в проекции кардиального жома. Консультация терапевта: противопоказаний для оперативного вмешательства нет.

На основании анамнеза, объективных и клинико-лабораторных данных, а также специальных методов исследования, пациенту выставлен диагноз: «Ахалазия кардии II-III ст.» - и начата подготовка к операции.

Впервые это заболевание описал английский врач Thomas Willis в тысяча шестьсот семьдесят четвёртом году, но патогенез его в настоящее время до конца не выяснен. Для ахалазии кардии характерна её неспособность расслабляться в ответ на глотание. В отечественной литературе клиническую картину болезни впервые упомянул Н.В. Экк. В тысяча восемьсот сорок четвёртом году С.П. Боткин в «Клинических лекциях» подробно описал симптоматику, дифдиагностику и лечение «паралитического сужения пищевода». Считается, что при данной патологии поражается парасимпатический отдел вегетативной нервной системы, в основном, интрамуральный аппарат – ауэрбаховское сплетение, а также волокна блуждающего нерва. В результате размыкания нервно-рефлекторной дуги нарушается рефлекс раскрытия кардии. Основываясь на данной концепции, Perry назвал это заболевание ахалазией, хотя в практику ввёл его А. Hurst (1914). В России наибольшее распространение получил термин «кардиоспазм», который предложил в тысяча девятьсот четвёртом году Johann Mikulicz-Radecki, полагая, что в результате поражения парасимпатической вегетативной нервной системы наступает спазм нижнего пищеводного сфинктера.

Другие авторы считают, что заболевание развивается из-за врождённого отсутствия, уменьшения ганглиозных клеток или дегенеративных изменений интрамуральных ганглиозных элементов в мышечном и подслизистом слоях кардии и абдоминальном отделе пищевода (Б.В. Петровский). В литературе данная патология обозначается также как френоспазм, идиопатическое (кардиотоническое) расширение пищевода, мегаэзофагус и др. Между тем, в последние годы появились работы, которые проводят чёткую границу между ахалазией пищевода и кардиоспазмом, считая их отдельными самостоятельными нозологическими единицами, что обусловлено различным уровнем поражения парасимпатической нервной системы. У одних больных страдают преимущественно преганглионарные нейроны дорсального ядра блуждающих нервов, и в меньшей степени – нейроны ауэрбаховского сплетения, у других - большей частью - постганглионарные нейроны.

В настоящее время для лечения начальных стадий ахалазии применяют, в основном, консервативные методы – балонную кардиодилатацию, а также эндоскопическое интрасфинктерное введение ботулотоксина А (диспорт).

Большинство ранних оперативных методов основаны на применении продольной внеслизистой эзофагокардиомиотомии, предложенной E. Heller (1913). Мышечная оболочка кардии и кардиального отдела пищевода рассекается продольно по передней и задней стенкам на протяжении восьми-десяти сантиметров. Недостатками метода являются образование дивертикулов, рубцовой деформации, повреждение слизистой оболочки и развитие пептического эзофагита. Поэтому

в дальнейшем были предложены различные модификации метода Геллера, с целью закрытия обнажённой слизистой оболочки стенками рядом расположенных органов. В частности, Т.А. Суворова (1960) предложила подшивать переднюю стенку мобилизованного дна желудка к краям дефекта мышечной оболочки пищевода после продольной внеслизистой кардиомиотомии.

Больному, под общим обезболиванием, была выполнена операция Геллера-Суворовой, во время которой в области кардии, по передней стенке, обнаружено интрамуральное образование туго-эластичной консистенции, подвижное, диаметром около одного сантиметра. Без повреждения слизистой, тупо, дигитально, образование выделено, удалено и cito отправлено на патогистологию. Заключение: невринома. Поскольку эндоскопически и рентгенологически наличие опухоли в дооперационном периоде идентифицировано не было, то операционная «находка» явилась полнейшей неожиданностью для Хирурга, а также, откровенно говоря, его ассистента на операции и лечащего врача пациента (меня), специалистов инструментальной диагностики и сотрудников хирургического отделения. В предоперационной, с учётом социального статуса пациента, состоялся короткий консилиум с приглашением профессора, доцентов кафедры, начмеда и завотделением с вынесением коллегиального решения.

Послеоперационный период протекал без осложнений. На третьи сутки больной переведён из реанимации в хирургическое отделение, на пятые - стал садиться и ходить по палате, на седьмые – в присутствии жены произошла внезапная остановка сердца. Реанимационные мероприятия успеха не имели, на фоне острой сердечно-сосудистой недостаточности наступила смерть.

Громы и молнии метали партийные бонзы, без второй обуви и халатов ввалившиеся в хирургическое отделение. Оставляя на полу грязные разводы и, тыча указательными пальцами в потолок, на повышенных тонах, совершенно не обращая внимания на больных, они грозили разборками, выведением на чистую воду, изгнанием из священных рядов партии и увольнением с «волчьим билетом».

На Хирурга было тяжело смотреть. Сказать, что он сильно переживал смерть своего пациента – значит, не сказать ничего. Он попросил временно освободить его от других запланированных операций и, учитывая его колоссальный авторитет, ему пошли навстречу. Тем не менее, на утреннем рапорте, профессор, всегда видевший в Хирурге конкурента на своё место, не преминул заметить, что крайне удивлён исходом такой, «в общем-то, несложной операции», и что патологоанатомы должны «сделать правильные выводы» в сложившейся ситуации. После этого он швырнул с кафедры в мою сторону историю болезни, и на этом пятиминутка закончилась.

Вскрытие показало, что хирургическое вмешательство не явилось непосредственной причиной летального исхода в послеоперационном периоде. Но поскольку команда «Фас!» уже прозвучала, ничего не оставалось делать, как устроить показательный «разбор полётов».

В аудитории, куда «согнали» многих хирургов, патологоанатомов и врачей других специальностей со всего города, яблоку негде было упасть. Без всякого сомнения, стало ясно – «казнь» будет показательной, чтобы другим неповадно было партработников «резать» и за свои «преступные делишки» отвечать по всей строгости профессии и закона. В президиуме – начальники Управления здравоохранения города и отдела лечебной помощи Минздрава, главные внештатные специалисты и пр. После «пламенного» выступления куратора обкома партии, напряжение достигло своего максимального накала, и слово предоставили главному хирургу республики.

Главный специалист по оперативным вмешательствам, доктор медицинских наук, был «старым мудрым евреем», хорошо знал Хирурга на протяжении многих лет, и сам неоднократно направлял к нему сложных пациентов. Не то, чтобы они дружили, но уважали друг друга однозначно. И ещё он знал, что никакой вины оператора в случившемся нет – внезапно «отказало сердце», что, в принципе, может произойти (и нередко происходило) с любым больным. Вот если бы он умер «на столе» - тут ещё можно было создать прецедент, «устроить разборку», а так… Да даже если бы и «на столе» - не ошибается, как известно, только тот, ничего не делает, а в хирургии и без ошибок в любой момент может случиться непредвиденное. Честно говоря, главный хирург относился к партии, скажем так, сдержанно и не планировал слепо, как опричник, исполнять чьи-то дилетантские прихоти, тем более, что своих он никогда не сдавал. Ругал, отчитывал, наказывал, но – не сдавал. И на этот раз не собирался никого подставлять. Накануне конференции он позвонил Хирургу домой, объяснил ситуацию, поддержал морально и обещал что-нибудь придумать, дабы смягчить неприятный удар судьбы. А что тут можно было сообразить, если сплетни уже растащили на весь город, красные флажки расставлены, а свора преданных холопов, нетерпеливо повизгивающих, только и ждала, облизываясь, спуска с поводков? Но еврей – он и в Африке еврей – и он придумал. И уже глубокой ночью, отходя ко сну, довольный самим собой, он облизнул свои толстые губы с застывшей ехидной улыбкой, предвкушая скорую реализацию своего гениального плана.

…Обтекаемо и обобщённо выразив своё мнение, главный хирург передал слово миниатюрной, худенькой женщине- патологоанатому, заменившей в последнюю минуту свою коллегу, проводившую вскрытие, но «внезапно» заболевшую. Для того, чтобы её всем было видно и слышно из-за высокой трибуны, пришлось искать подставку, которую не нашли, ограничившись стулом.

Прозектор, вероятно, впервые выступала перед такой солидной аудиторией, а потому, вцепившись в трибуну, сверкая очками и, раскачиваясь как маятник на стуле, писклявым голосом затараторила заранее подготовленную «старшими товарищами» обличительную речь. Удивительно, но как только она произнесла первые несколько фраз, напряжение в зале словно растворилось, кое-где послышались смешки и пока солитарные всхлипы, которые бывают в случае, если человек пытается в приличном обществе подавить смех. Дальше – больше. Уже члены уважаемого президиума прикрывали рты ладошками, а некоторые «экзекуторы» стали демонстративно отворачиваться в сторону, делая вид, что вытирают лицо носовым платком. Как ни пытался улыбающийся председательствующий навести порядок в аудитории – всё было тщетно. Выступавшая, словно опытный пионер, разводящий в мокром лесу костёр, слово за словом добавляла искорки веселья в восседавшие ряды коллег, кое кто из которых, особенно в задних рядах, уже согнулся пополам от беззвучного хохота, не в силах противостоять услышанному.

Причина такого веселья была банальна и ординарна. Патологоанатом картавила; гугнявила жутко, нещадно и чудовищно. Даже дедушке Ленину с его известной фразой – «ети поитические пхоститьютки пьедали еволюсию» - было до неё ох как далеко! И это был не просто «фефект фихсии», как говорил великий юморист Аркадий Райкин. И это были не просто дислалия и паралалия в квадрате, это было косноязычие, грассирование и шепелявость в кубе. Буквы «ц», «ч», «щ», «ш», «ж», «з», «р», «л» и другие, каким-то неведомым путём на ходу менялись местами, формируя из речи клейкую однородную шипящую массу, вливающуюся в ушные раковины дёргающегося от гомерического хохота врачебного сообщества.

Следует подчеркнуть, что сама лектор совершенно не обращала внимания на клонико-тоническое судорожное состояние аудитории, а с самым серьёзным выражением лица продолжала поэтапно зачитывать протокол патологоанатомического вскрытия. Когда она произнесла фразу: «Поцки пусыстые, пусыстые», кто-то не выдержал и, давясь от смеха, выкрикнул: «А печень?». «Пецень? Пецень… Пецень не увелицена», - был ответ.

Зал рыдал и плакал.

…Гроза, которую с нетерпением так ожидала часть медицинского сообщества, прошла стороной, оставив на глазах многих брызги слёз не печали и горя, но радости и веселья.

Почти ни у кого уже не было желания в чём-то разбираться и кого-то обсуждать после насыщенного трудового дня, сдобренного хорошей порцией юмора.

Сдержать, вытекающую из душной аудитории, и, смеющуюся на ходу толпу, было практически невозможно.

Никто не обратил внимания на двух людей в коридоре, которые обменялись крепким рукопожатием, а потом один из них похлопал другого по плечу и сказал что-то ободряющее. Это были главный хирург республики и Хирург.

Они были тёзками, профессионалами и порядочными людьми.

Они были настоящими коллегами.

Для большинства русских докторов и врачей советской закалки понятия о совести, чести и достоинстве были не просто пустым звуком.

Сейчас этого многим не понять.

Мы теряем эти качества постепенно, но безвозвратно.

В МКБ (международной классификации болезней) может появиться новая нозология под названием «Духовная ахалазия».

В кого мы можем трансформироваться?

В равнодушных, безразличных, бездуховных особей в человеческой оболочке?

Может, ещё не поздно остановиться, одуматься, измениться?

Отрывок из книги "Из жизни врача "Скорой помощи", Казань, 2016.

https://proza.ru/2016/09/10/1244

*******

Светлой памяти моего отца, первого Учителя в профессии и жизни -

Маврина Михаила Ивановича,

доктора медицинских наук, хирурга с 65-летним стажем,

художника, клинического физиолога, порядочного человека -

П О С В Я Щ А Е Т С Я ...

Автор поста: Врач скорой медицинской помощи Маврин В.М.

Показать полностью
2235

В Челябинске прооперировали 600-граммовую кроху с желудком в грудной клетке

Недоношенная девочка появилась на сроке 28 недель с весом всего 600 грамм. Сразу после рождения была выявлена редкая патология – диафрагмальная грыжа слева. Малышку в тяжелом состоянии госпитализировали в реанимационное отделение Челябинской областной детской клинической больницы.

В Челябинске прооперировали 600-граммовую кроху с желудком в грудной клетке Хирургия, Врачи, Медицина, Неонатолог, Операция, Дети, Длиннопост
В Челябинске прооперировали 600-граммовую кроху с желудком в грудной клетке Хирургия, Врачи, Медицина, Неонатолог, Операция, Дети, Длиннопост

Диафрагмальная грыжа у новорожденных представляет собой перемещение расположенных в брюшной полости органов в грудную клетку вследствие наличия в диафрагме врожденного дефекта. Желудок, кишечник и селезенка крохи были смещены в грудную клетку.


Еще ни разу не приходилось оперировать подобный порок у недоношенных с такой критически низкой массой тела. Взвесив все риски и возможные осложнения, медики приняли решение прооперировать малышку и спасли ей жизнь.

В Челябинске прооперировали 600-граммовую кроху с желудком в грудной клетке Хирургия, Врачи, Медицина, Неонатолог, Операция, Дети, Длиннопост
В Челябинске прооперировали 600-граммовую кроху с желудком в грудной клетке Хирургия, Врачи, Медицина, Неонатолог, Операция, Дети, Длиннопост

Оперировать неонатальным хирургам Павлу Григорьевичу Бабошко и Виктору Николаевичу Базалию пришлось прямо в палате реанимации, поскольку вес и состояние крохи не давали возможности даже перевести ее в операционную.


— Мы впервые оперировали диафрагмальную грыжу у младенца с такой экстремально низкой массой тела. Такому маленькому пациенту все сложно делать, все манипуляции только пинцетами, руками вообще ничего невозможно коснуться. Печень, как маленькая ягода малина – ее тронешь, и она развалится. Я на практике даже не слышал об операциях диафрагмальной грыжи на таком крошечном весе, – рассказывает Павел Григорьевич.

В Челябинске прооперировали 600-граммовую кроху с желудком в грудной клетке Хирургия, Врачи, Медицина, Неонатолог, Операция, Дети, Длиннопост

Заболевание встречается довольно редко – приблизительно в одном случае из 2000-4000. Но именно у новорожденных считается особо опасным. Если вовремя сделать операцию, то в 80% случаев жизни ребенка ничего угрожать не будет. Без операции ребенок умрет.


В России нет описания случаев выживания детей с таким весом и с такой патологией в послеоперационном периоде. С операции прошло уже полтора месяца, малышка чувствует себя хорошо, уже удвоила вес от рождения.

Показать полностью 3
5060

Хирург знает куда бить, или альтернативные варианты

В далёкие 90, когда я был мелким, трава была зеленее, небо голубее, нынешние олигархи сколачивали свои первые капиталы распиливая страну, а остальная часть народу старалась выжить. Обитали мы в небольшом уездном городе К. Папенька мой работал хирургом в местной больничке, и помимо привычных апендицитов и желчных латал любителей быстро и незаконно поднять свой достаток или жертв этих "любителей". Ножевые, огнестрелы и рвано-ушибленые раны составляли чуть ли не половину экстренных обращений. Обо всем этом рассказывалось за ужином, как обычно происходит в семьях врачей. Так что по улицам я ходил максимально настороженно, избегал пустырей, частного сектора и предпочитал бодрый спринт завидев подозрительную компанию.
Как-то вечером отец забирал меня с дополнительного английского, мы возвращались по заметенным снегом улицам и я рассказывал про свои успехи, слушал что произошло у отца на работе. Снег хрустел под ногами, ленивые снежинки кружились над фонарными столбами. Покой и умиротворение нарушили грубые голоса, приближавшихся из проулка молодчиков, судя по всему они немного выпили и пошли искать приключения. Вскоре мы увидели всю компанию, состоящую из пяти человек . Воображение стало рисовать страшные картины, подкреплённые рассказами отца из его врачебной практики. Я знаю что отец сильный, он по утрам жонглирует двухпудовой гирей чем веселит нас с братом, колет двумя пальцами грецкие орехи, и запросто забарывает на руках любого, но их пятеро, и может у них есть заточка или нож или списаный с части Макаров. Я смотрю на невозмутимого отца, который будто не замечает приближающуюся угрозу, предлагаю развернуться и идти обратно, или убежать, на что получаю фразу из любимого детского мультика "Спокойствие, только спокойствие". До компании остается 50 метров, они заметили нас и, как мне показалось, оживились. 15 метров и они идут уже прямо на нас. 5 метров - от компании быстрым шагом отделяется самый здоровый и идет к отцу...
"Добрый вечер Сергей Юрьевич! Вы тогда так меня залатали, что стало лучше прежнего, все зажило благодаря вам, хотя братва мне уже гроб заказала. Ээээ, пацаны, поздоровайтесь с доктором." Все пожали отцу руку и на прощание "пациент" наклонился ко мне и сказал - "будут проблемы - скажи, что за тебя Кабан вступится, меня тут все знают"
Так я впервые узнал, что доброе имя значит куда больше чем крепкие кулаки или острый нож.

401

Хирург Юрий Безменов — о первом разрезе, ночных звонках и родниковой воде вместо крови

По коридору хирургического отделения идет мужчина. Из его дырявой плетеной авоськи торчит бутылка портвейна и рыбьи хвосты. Увидев хирурга, мужчина протягивает ему авоську:
— Доктор, я живой! Это вам. 
Хирург Безменов помнит этого пациента. Полгода назад его привезли в Сузунскую районную больницу с огнестрельным ранением — городской парень приехал в гости к деревенским родственникам, напился и, подначиваемый пьяной компанией, пытался стрелять в себя. Метил в сердце, но пуля прошла наискосок. Ранил стенку желудка, селезенку, подрубил шесть ребер, задел легкое. Дробь вышла около лопатки. 

Юрий Безменов, тогда еще молодой врач, провел сложную операцию, решения принимал на ходу. Пришлось отрезать нижнюю долю легкого. Когда добрался до селезенки, вспомнил слова главного хирурга области Евгения Благитко: «При травме селезенки ее убрать может и дурак». Сосуды сохранились, удалять орган не стал, ушив его. Сделал разрез по ходу раневого канала, увидел осколки ребер и обрывки мышц. Удалил поврежденные ткани. 

Пора было закрывать раневой дефект, но получилась широкая открытая дорожка. Стягивать кожу нельзя из-за поврежденной ткани грудной клетки. Взял со спины широкую мышцу, выделил из нее длинный фрагмент и уложил в дорожку. Зафиксировал, зашил. 

Позже он вспоминал эту операцию уже с точки зрения опытного хирурга. Понимал, что, пытаясь спасти парня, интуитивно находил нестандартные решения. Заведующий санавиацией, выслушав отчет молодого хирурга, отреагировал:

— Ну, ты наворотил! Ладно, потом позвонишь, на поминки стол ему накроем

Парень выжил. Выписываясь, получил строгий наказ от хирурга: полгода не пить. И вот появился в больнице. Приехал поблагодарить врача. Так и стоял с протянутой авоськой.
— Хирурги только чистый спирт пьют, — шутя, отказался Безменов от подарка.
— Тогда за твое здоровье выпью, — пообещал бывший пациент.
— Ты лучше за свое — не пей, — посоветовал хирург. 

На первой операции идет слом эмоций

Первую операцию на практике после третьего курса хирург запомнил на всю жизнь. В новосибирскую больницу №34 привезли мальчика с аппендицитом. Телков Евгений Николаевич предложил Юрию Безменову оперировать. Практикант удивился: «А можно?» Хирург тоже встал за операционный стол — помогать. 

Червеобразный отросток предстояло удалять под местной анестезией. Перед первым уколом Юрий Владимирович почувствовал, что сейчас он начнет причинять боль человеку. Пересилил себя, вколол обезболивающее. Дали скальпель. Вспоминая собственные порезы, подумал: «Сейчас разрежу, и будет больно». 

- Помню эти ощущения. От самой первой операции зависит дальнейшая работа — в этот момент идет слом эмоций, — говорит хирург.
В первый раз Безменов открыл живот, из него излилась воспалительная жидкость, и отросток сам выскочил вверх. Оставалось немного подтянуть и отрезать. Опытный хирург Евгений Телков заулыбался: «Новичкам везет».

- Самая долгая аппендэктомия у меня была больше четырех часов: отросток длиной почти 18 сантиметров уходил за кишку вверх и был ассимилирован в двенадцатиперстную, — вспоминает Безменов. 
В ординатуре гинеколог, работающая врачом первый год, решила самостоятельно оперировать пациентку, но попросила Юрия Владимировича разрезать живот. 
- Я ее понимал, — говорит он. — Сделать первый разрез сложно, это как на войне убить человека. 


Вместо крови переливали родниковую воду 


В 1982 году после окончания Новосибирского медицинского института Юрий Безменов мог хорошо устроиться в областном центре: звали работать в три больницы. Но, познакомившись с Михаилом Чегодаевым — опытным врачом и на редкость интересным человеком, хирург уехал в Сузун, в центральную районную больницу. Там Безменов неспешно осматривал пациентов, по примеру старшего хирурга, учился лечить не болезнь, а человека. 

Его наставник прошел войну, имел непростой фронтовой опыт. Как-то в горах вместе с воинской частью попал в окружение. Врачи, не имея запаса крови для раненых, переливали им кипяченую родниковую воду с солью. 
— Вода на какое-то время давала объем и помогала работать сердцу, — объясняет Юрий Владимирович. 
Однажды Михаил Кузьмич три дня жил в цыганском таборе, расположившемся недалеко от райцентра. Врач вскрыл цыганке мастит, и барон его не отпускал, пока женщине не стало легче. 

Перед первой самостоятельной операцией Михаил Кузьмич дал Безменову лист бумаги и карандаш, велел нарисовать анатомию органа и объяснить свои действия. Во время операции стоял за спиной, смотрел, поправлял. Он так и остался главным учителем для Юрия Владимировича. 

Оперировали при свете фонариков

Сложных случаев в сельской практике Юрия Владимировича было много. Однажды привезли ребенка с черепно-мозговой травмой. Мальчик нашел шурфовый детонатор на взрывных работах и замкнул батарейку — подсмотрел за бабушкой в деревне, как она ходила вечером во двор, подсвечивая себе лампочкой на батарейке и замыкая провода. Раздался взрыв.
Ждать помощи от области времени не было. Городские хирурги добрались бы на санавиации не раньше, чем часа через два. Состояние ребенка тяжелое, ситуация критическая. Врачи решили срочно оперировать, не дожидаясь помощи. 

Положение осложнил перебой с электроэнергией — в больнице отключили свет. До конца операции медсестры светили хирургу несколькими фонариками с механической зарядкой типа «жучок». Несколько часов женщины нажимали ручку встроенной динамо-машины, преобразующей их усилия в электрическую энергию. Ребенку помогли, он поправился.
Еще один мальчишка получил серьезную травму на пожаре. На голову с высоты упала телевизионная антенна. У ребенка был вдавленный перелом черепа. Операцию тоже сделали в районной больнице, и тоже удачно — пациент выздоровел. 

Увидев в фильме «Дни хирурга Мишкина» эпизод, в котором герои по очереди вручную качали кислород послеоперационному больному мешком Амбу, Юрий Владимирович улыбался. Не думал, что ему придется пережить подобную ситуацию в жизни. Но это произошло.
В Сузуне у водителя машины скорой помощи сын попал в аварию, получил черепно-мозговую травму, перенес трепанацию.
После операции сгорел аппарат ИВЛ, пока получали новый, хирурги и анестезиологи три дня вручную качали кислород, сменяя друг друга.

В Сузунской районной больнице хирурги по двое-трое суток не выходили из больницы после больших операций.
— Можно было бы уйти домой. До больницы всего 10 минут, если что-то случится, обязательно вызовут, — вспоминает Юрий Владимирович. — Но внутри было ощущение: «А вдруг…» И пока состояние больного не стабилизировалось, мы с Александром Синицей были рядом.

Когда молодой врач работал в Сузуне, главным хирургом области был Евгений Благитко. Он регулярно проводил дни хирурга. Раз в месяц врачи собирались вместе, делились опытом, разбирали сложные случаи. Кого-то хвалили, кого-то ругали. 

- Мы тогда к критике прислушивались, но после проработки озлобленности не чувствовали. С одной стороны, испытываешь досаду на себя: как же это я маху дал? С другой стороны — стыд. Такая критика — благо. Это к вопросу, как нужно реагировать на критику — люби людей, которые тебя критикуют. Сейчас часто другое отношение: выслушал, смахнул с себя и забыл, — говорит Юрий Владимирович. 

Пациенты могут позвонить и в полночь

Сузуне Юрий Владимирович проработал 16 лет. Когда старшие сыновья подросли, семья решила перебраться в Новосибирск — детям пора было получать профессиональное образование. 
Уже 25 лет хирург работает в областной больнице, но Сузун вспоминает до сих пор. Теплее звучит его голос, когда он говорит о нем. Но уверяет, что пока останется в Новосибирске:
— Младший сын Миша в этом году только в первый класс пойдет, так что мне здесь еще долго работать.

Хирург Юрий Безменов — о первом разрезе, ночных звонках и родниковой воде вместо крови Врачи, Хирург, Медицина, Длиннопост

Жители Сузунского района тоже запомнили хирурга и считают доктора своим земляком. Частенько обращаются за помощью. Могут позвонить и в полночь. 
— В райцентре определенного времени для обращения к врачу не было. Там живут по принципу: мне плохо, ты — врач, значит, должен помочь, — объясняет хирург. 

- В райцентре определенного времени для обращения к врачу не было. Там живут по принципу: мне плохо, ты — врач, значит, должен помочь, — объясняет хирург. 
Бывшая пациентка хирурга Галина Маношкина рассказала, как ее подруга серьезно повредила ногу. Юрия Владимировича попросили о помощи. Он сам приехал в Сузун, осмотрел травму и увез женщину в Новосибирск. Это не единственный раз, когда хирург тратил личное время на консультации: местные врачи вызывают его в райцентр посоветоваться в сложных случаях. 

Хирург — машина без эмоций

На операции хирург спокоен и собран. Ни жалости, ни других эмоций. Все это отвлекает. 
— Хирург — боец, который выполняет задачу. Машина без эмоций. Есть такая поговорка: если хирург теряет голову, пациент теряет жизнь, — говорит Юрий Владимирович и вспоминает операцию по ампутированию бедра пациентке из-за гангрены. 
Зажим с бедренной артерии упал, из нее фонтаном хлынула кровь.

Если хирург растеряется или потратит время на эмоции, человек истечет кровью буквально за три минуты.

Безменов остановил кровотечение, схватив ближайший зажим. Потом аккуратно выделил артерию и зашил культю.
— Во время операции никаких эмоций нет. Эмоции нахлынут позже, — говорит он. 
В операционной хирург редко повышает голос. Хотя признается, что сдержанность пришла с опытом. В начале профессионального пути мог прикрикнуть на медсестру, если подала не тот инструмент. 

- Молодой был. Хотел показать себя. Сейчас практически не кричу. Изредка бывает ситуация: у самого ёкнуло, кому-то надо передать импульс, — говорит он.

Не лечим, а оказываем услуги

Сейчас трудные пациенты встречаются через одного. Каждый врач с этим сталкивается, — рассказывает Юрий Владимирович. 
Недавно в хирургическое отделение поступила медсестра. Ее обследовали, выяснили причины заболевания, сделали все необходимое. А она пожаловалась начальству на невнимание врачей. Хирурги, которые ею занимались, были возмущены. Безменов успокаивал: «Простите вы ей, отпустите, каждому воздастся». 

- Пациенты разные: кто-то с чувством юмора, кто-то — без. Очень тяжело бывает с последними. На кого-то нужно прикрикнуть, чтобы понял, — говорит хирург. 
У врачей отношения с трудными пациентами тоже складываются по-разному. Один скажет: «Невозможный». Второй: «Ну, есть некоторые тяжелые моменты». Третий возразит: «Что вам не нравится?»

- у нас в отделении лежит 40-летний пациент. Этот возраст — самый расцвет для мужчины, — рассказывает Юрий Владимирович. — А он пропил свое здоровье: цирроз печени, гепатит, кровотечение было, желчный пузырь больной. Слышал от коллеги, что с ним невозможно разговаривать. Близко с этим пациентом соприкоснулся во время несложной операции — нужно было вывести скопившуюся жидкость из живота. Обрабатываю живот, попутно расспрашиваю. Мужчина мне откровенно рассказал, что находился в запое с февраля. Он пытался обвинить: мол, я в больницу на своих пришел, а сейчас ходить не могу. Я ему ответил: «Хочешь сказать, что за несколько дней в больнице тебя довели до такого состояния, к которому ты шел годами?» Он со мной согласился. И ничего такого я в нем не увидел. Ну, болеет человек. Ему 43 года, а он немощный, как старик. 
Хирург вспоминает, как врач-педагог в медицинском институте наставляла студентов: на составление анамнеза и беседу с больным нужно потратить не меньше 40–60 минут:

- Если человек втягивает тебя в беседу, нужно пойти ему навстречу. Во время разговора можно сориентироваться, что в мыслях у пациента. Из-за чего, как правило, обижаются больные? Врач их не дослушивает. 
По мнению Юрия Владимировича, сегодняшние российские студенты-медики умеют выслушивать пациентов. Но время приема ограничено.
— Тенденция в обществе сейчас такая: мы не учим и не лечим. Мы оказываем услуги. Учителя и ученики с родителями оказались по разные стороны баррикад. Врачи и пациенты — тоже. Работать становится все тяжелее. Врачей завалили бумажной работой. 

Знаковые книги о профессии для хирурга — трилогия Юрия Германа про врача Устименко: «Дело, которому ты служишь», «Дорогой мой человек» и «Я отвечаю за все». Пример отношения врача к людям, к профессии. 
— Сейчас нет единого стереотипа врача, — сожалеет он. 
Себя примером Юрий Владимирович не считает. В студенческие годы тетя, работающая операционной сестрой, останавливала: «Что ты лезешь в операционную? Перегоришь раньше времени». Сегодня врач признается: не всегда есть желание оперировать, лишний раз проведать больного после операции. Конечно, он все равно оперирует и все равно проверяет.

"Делай как себе"

Смерть пациентов сопровождает работу хирурга, от этого никуда не денешься. Юрия Владимировича больше всего печалит, когда человек гибнет по независящим от врача причинам. Например, тромб отрывается. 
К конечности собственной жизни Юрий Владимирович относится спокойно. Возможно, помогает вера. 
Вместе с другими врачами и священниками он два года подряд летом плавал на корабле «Святой апостол Андрей Первозванный» по отдаленным деревням Новосибирской области, жители которых по несколько лет не могут выбраться в церковь, в больницу. В экспедиции впервые в жизни исповедался. Задумался о вечности. 
Не всегда получается жить по заповедям, но верный ориентир уже есть. Родители в детстве тоже учили житейской мудрости. Мама — заслуженный учитель СССР — повторяла: «Живи, работай. Делай как себе. Относись к другим так, как хотел бы, чтобы относились к тебе». Отец до 70 лет работал начальником производства на авиационном заводе имени Чкалова, награжден двумя орденами — учил примером: своим отношением к работе, близким. 
— Родители должны отпустить своих взрослых детей, не контролировать их, — подчеркивает Юрий Владимирович. — Со старшими сыновьями по две-три недели не созваниваемся. Не звонят — значит, у них все в порядке. Понадобится моя помощь — объявятся. 
Два старших сына Безменова давно живут самостоятельно. Третий, семилетний Миша, еще ходит в детский сад. Мальчик интересуется животным миром. 

После работы Юрию Безменову трудно переключиться. Физически из больницы уходит, а мысли остаются в ее стенах. 
В последнее время нагрузка у врачей увеличилась. Раньше в хирургическом отделении был один экстренный день, в который принимали больных по скорой помощи и проводили срочные операции. Теперь больницу №11 перепрофилировали под инфекционный госпиталь для зараженных коронавирусом. В областную везут экстренных пациентов со всего левобережья четыре дня в неделю. Но статуса скорой помощи, благодаря которому врачи получают надбавку к зарплате, у областной больницы нет. 

Несколько отделений в областной больнице выделили для больных с пневмониями. Инфицированных коронавирусом, выявленных из их числа, переводят в специальное отделение, в котором есть желтая и красная зоны. Возможность заразиться COVID-19 не останавливает Юрия Владимировича: 
— На все воля Божья, моя судьба мимо меня не пройдет. 
Зарплата хирурга высшей категории с 40-летним стажем со всеми надбавками на треть не дотягивает до оплаты, обещанной врачам дорожной картой президентского Указа № 597. Выплачивая ипотечный кредит, Юрий Владимирович дополнительно берет дежурства в военном госпитале. Работает почти без выходных. 
— У хирургов тяжелый труд. К практической медицине незаслуженно плохое отношение, и если, при всех этих тяготах, врачи не бросают профессию — это настоящие хирурги, — считает он.

( С) https://www.pravmir.ru/doktor-ya-zhivoj-eto-vam-hirurg-yurij...

Хирург Юрий Безменов — о первом разрезе, ночных звонках и родниковой воде вместо крови Врачи, Хирург, Медицина, Длиннопост
Показать полностью 2
1315

Рассказ хирурга

Был смешной случай. в начале 90- тых. Начинающий хирург в поликлинике районной больницы. На приеме женщина неопределенного возраста, чуть за 50, а может и меньше. В то время самая модная прическа, женщин всех возрастов- химическая завивка.
Так вот, на прием к хирургу обратилась вышеописанная женщина с характерной прической, с жалобами на неприятные ощущения в области заднего прохода. На вопрос готова ли она на осмотр( подразумевалось -ректальный осмотр), пациентка ответила, что не готова, а затем уточнила, какая должна быть подготовка. Речь шла об очистительных клизмах,
пациентке было предложено подготовиться и подойти на следующий день на осмотр. Ей было пояснено, что в соседнем кабинет будет проведено ректальное пальцевое исследование и, возможно, осмотр с помощью ректоскопа.
На следующий день, утром, заходит такая же женщина, так же неопределенного возраста с такой же прической.
Пациентке было сразу предложено пройти в соседний кабинет (смотровой), она, не спрашивая зачем, проходит. Хирург надевает перчатки, заходит и удивленно спрашивает: "Вы почему не готовитесь". Пациентка не менее удивленно спрашивает: "А что делать." Хирург: "Снимайте трусы и нагибайтесь", при этому намазывает указательный палец вазелином.
Пациентка молча стягивает трусы и нагибается.
Когда палец уже был в прямой кишке, она спрашивает, "Извините, а это было обязательно, так то у меня болит нога!?"
Хирург сообразил, что лопухнулся, но не вынимая палец обьявил пациентке, что якобы по приказу МЗ женщин старше 50- ти необходимо осматривать прямую кишку.
После тщательного осмотра вернулись в кабинет, где была опрошена и обследована, а так же назначено лечение по поводу болей в ноге.
Кстати, чуть позже ввели стандарты скринингового обследования разных возрастных групп, в некоторые входят пальцевое исследование и ректоскопия прямой кишки, с целью раннего выяления колоректального рака.
А та женщина, которой было назначено обследование и не явилась.

1643

Спасти любой ценой, в любом состоянии

Рассказывалась мне эта история, как истинная правда, но вот веры в ее истинность – великой у меня нет. Посему – за что купил, за то продал.

Итак, рассказал эту историю бывший главхирург трахиохирургии (вышел на пенсию, ударился в литературу, пересеклись с ним на заседании союза писателей).

В начале девяностых, когда он был главхирургом местной трахиохирургии, раздается звонок телефона. Время – вечернее, где то к семи часам вечера. Произошло страшное ЧП: в близлежащем садике ребенок, находящийся в продленке, каким то образом умудрился упасть на битое стекло и ему в грудную клетку вошел осколок – длинный и тонкий, как шип. Возможно поражение сердца, пульс нитевидный, состояние – короче еще чуть и будет смерть. Везем к вам.

- Какой к нам?! Вы там с ума посходили? Мы трахиохирургия, а не кардиореанимация, мы то что сделаем?! – кричит главхирург.

- Повезем в кардио, ребенку точно не выжить.

Что делать? Главхирург хватается за голову и вспоминает. Работает у них один старичок, тоже хирург как оно и ясно, и этот хирург в прошлом работал на реальной передовой где-то в горячей точке (то ли в Афганистане, то ли еще где, где была война под надзором наших военных советников), и может быть у того есть опыт в подобных делах… Блин, да вот только – у него ж сегодня юбилей!

Но вдруг, вдруг еще не нажрался?

Набирает номер того хирурга (старичок жил неподалеку), просит оного, предположим, Ивана Сергеевича, к аппарату.

- Да-да, - пьяный-пьяный голос старичка.

- Иван Сергеевич, тут страшный случай с ребенком, немедленно нужна ваша помощь. Вы в состоянии?

- Конечно, это я так, что с ним? – голос действительно становится пронзительно, кристально трезвый.

Главхирург вкратце излагает ситуацию, старичок рапортует:

- Буду.

Явление скорой и явление хирурга происходят почти одновременно. Старичок-хирург делает беглый осмотр мальчишки, говорит о том, чтобы готовили операционную. Главхирург на нервах.

Итак, выполняется операция, действительно у мальца повреждено сердце, в плюс к тому осколок находится в сердечной мышце, операция, хирург с оказывается на высоте, мальчишку переводят в реанимацию, а старичок-хирург отправляется домой на скорой для дальнейшего празднования своего юбилея.

Утро. Главхирург по приходу на работу первым делом узнает о состоянии мальца. Жив-здоров – идет на поправку. Главхирург несется в свой кабинет, хватает телефон, набирает номер, и радостно кричит в трубку:

- Иван Сергеевич, вы молодец! Ребенок идет на поправку, все хорошо, осложнений нет!

- Какой ребенок? – как выяснилось, Иван Сергеевич, в момент операции, был уже пьян вдрыбаган, ничего не помнил, и все действия выполнял на автомате. Операции он не помнил совершенно.

8404

То, что доктор прописал

Накануне выходных одному пациенту снял швы с послеоперационной раны на задней поверхности шеи (две недели назад была удалена липома - доброкачественная опухоль из жировой ткани, проще говоря, жировик). Дал рекомендации: после снятия швов - никаких физических нагрузок, также надо постараться сильно не сгибать голову 2-3 дня, чтобы не было натяжения кожи шеи, и чтобы рана не разошлась. Как мы все понимаем, я бы не писал эти строки, если бы в воскресенье не раздался звонок:⁣⁣⠀

-Доктор, здравствуйте.⁣⁣⠀

-Здравствуйте.⁣⁣⠀

-Рана разошлась, но я бы не хотел беспокоить Вас в выходной день, может кто-нибудь дежурит из хирургов, чтобы мне наложили швы?⁣⁣⠀

-Сегодня у нас дежурит радиолог, он не сможет наложить швы. Приезжайте, через час я буду в отделении.⁣⁣⠀

Я смотал свои удочки (после двухмесячной изоляции, это была моя первая рыбалка), и выдвинулся в город. Позвонил в отделение, попросил дежурную медсестру подготовить операционную и материал.⁣⁣⠀

Во время наложения вторичных швов, я принципиально не стал спрашивать, каким образом рана развалилась. Для себя я знаю причину, а как было на самом деле никто, практически никогда, не признаётся. И вот, в конце операции пациент мне говорит:⁣⁣⠀

-Доктор, все таки я зря делал спарринги, это из-за того, что я боролся моя рана разошлась, да?

То, что доктор прописал Хирург, Врачи, Пациенты
320

Доброта

Мой старый друг трудится хирургом. Однажды с ним приключилась следующая история. Их три человека в смене на работе. Но в тот день два других отсутствовали, в качестве замены отправили одного юнца, неопытного торакальника. Друг подумал, что это лучше, чем ничего.

День выдался очень напряжённым. Что и следовало ожидать, ведь закон подлости никто не отменял. Две аварийные ситуации: ножевое ранение и падение с высоты. Четыре сложных длительных операции. Об отдыхе и речи быть не могло.

После окончания смены друг вышел из больницы в ужасном состоянии, он готов был упасть и тут же на месте уснуть. Ходить, передвигаться было непросто, глаза сами собой закрывались. Так устал, что даже думать было тяжело. Решил быстро перекусить в кафе, потом поехать домой и тут же лечь спать.

Машинально съев содержимое тарелки, хирург очнулся от своего полусонного состояния благодаря хозяину кафе.

- Доктор, вам сегодня тяжело пришлось, верно? Много операций, да? Глотните вот коньяка, отдохните, обед за счёт заведения, такси я вам заказал…

Хирург вышел из состояния ступора.

- Верно, я хирург… и день был нелёгкий… Так сильно заметно?

- Да, доктор. Вы, окончив есть, сказали официантке: «Я закончил. Считайте инструменты и зашивайте». Вы из приёмного, да? Я около шести годков на «Скорой» трудился, сталкивался с таким.

Врачи! Это люди, которые однозначно заслуживают самой достойной участи, ведь они, вкладывая все силы, помогают другим, порой даже в ущерб себе.

1064

Народный врач Дегтярев

О его мастерстве хирурга и универсальности врача рассказывали легенды, которые оказывались реальностью, и реальные истории, похожие на легенды.

Народный врач Дегтярев Баян, Медицина, Хирург, Врачи, Воскресенск, Хирургия, Реальная история из жизни, История России, Длиннопост

Прокопий Филиппович Дегтярёв возглавлял Барановскую больницу три исторические эпохи – довоенный период, послевоенный и развитого социализма. С 1935 по 1974 год, с перерывами на Финскую и Великую Отечественную войну исполнял он обязанности главного врача.


Предоставим слово людям, его знавшим.


Анна Григорьевна Романова 1927 года рождения. Медсестра операционного блока Барановской больницы с 1945 по 1989 год.


В июне 45 года после окончания Егорьевского медицинского техникума меня распределили в Барановскую больницу. Прокопий Филиппович ещё с фронта не вернулся. И первую зиму мы без него были. Всю больницу отопить не могли – дров не хватало. Мы сами привозили дрова из леса на санках. Подтапливали титан в хирургии, чтобы больные погрелись. К вечеру натопим, больных спать уложим – поверх одеял ещё матрацами накрываем.


Потом Прокопий Филиппович с армии вернулся – начал больницей заниматься. Сделал операционный блок совместно с родильным отделением. Отремонтировал двери-окна, чтобы тепло было. Купил лошадь, и дрова мы стали сами завозить, чтобы топить постоянно. Когда всё наладил – начал оперировать.

Сейчас ортопедия называется – он оперировал, внутриполостная хирургия – оперировал, травмы любые… Помню, - к нему очень много людей приезжало из Тульской области. Там у него брат жил, направлял, значит. После войны у многих были язвы желудка. И к Прокопию Филипповичу приезжали из Тулы на резекцию желудка. После операции больным три дня пить нельзя было. А кормили мы их специальной смесью, по рецепту Прокопия Филипповича. Помню, - в составе были яйца сырые, молоко, ещё что-то…


Позднее стали привозить детей с Урала. Диагноз точно не скажу, но у них было одно плечо сильно выше другого. Привезли сначала одного ребёнка. Прокопий Филиппович соперировал и плечи стали нормальные. Там на Урале рассказали, значит, и за 5-6 лет ещё двое таких мальчиков привозили. Последнего такого мальчика семилетнего в 65 году с Урала привозили. Уезжали они от нас все ровные.


Он был очень требовательный к нам и заботливый к больным. Соперирует – за ночь раз, еще раз, и ещё придёт, проверит – как больной себя чувствует.

Народный врач Дегтярев Баян, Медицина, Хирург, Врачи, Воскресенск, Хирургия, Реальная история из жизни, История России, Длиннопост

Обратная сторона этого снимка:

Народный врач Дегтярев Баян, Медицина, Хирург, Врачи, Воскресенск, Хирургия, Реальная история из жизни, История России, Длиннопост

Сейчас ожогами в ожоговый центр везут, а тогда всё к Прокопию Филипповичу. Зеленова девочка прыгала через костер и в него упала. Поступила с сильнейшими ожогами. Делали каркасы, лежала под светом, летом он выносил её на солнышко и девочка поправилась.


В моё дежурство Настю Широкову привезли. Баловались они в домотдыхе. Кто-то пихнул с берега. И у неё голеностопный сустав весь оторвался. Висела ступня на сухожилиях. Прокопий Филиппович её посмотрел, говорит: «Ампутировать всегда успеем. Попробуем спасти». Четыре с половиной часа он делал операцию. В моё дежурство было. Потом гипс наложили – и нога-то срослась. Долго девочка у нас лежала. Вышла с палочкой, но своими ногами. Даже фамилии таких больных помнишь.

Из Кладьково мальчик был – не мог ходить от рождения. Прокопий Филиппович соперировал сустав – мальчик пошел. Вырос потом, - работал конюхом.

Даже оперировал «волчья пасть» и «заячья губа». Заячья-то губа несложно. А волчья пасть – нёба нету у ребенка. И он оперировал. Какую-то делал пересадку.


Порядок требовал от нас, чистоту… Сколько полостных операций – никогда никаких осложнений!


Гинеколога не было сначала. Всё принимал он. Какое осложнение – бегут за ним в любое время. Сколько внематочных беременностей оперировал…


Уходит гулять – сейчас зайдёт к дежурной сестре: «Я пошёл гулять по белой дороге. Прибежите, если что».


…Сейчас легко работать – анестезиолог есть. А тогда мы – медсестры - анестезию давали. Маску больному надевали, хлороформ капали. И медсестра следила за больным всю операцию – пульс, дыхание, давление…


Надю Мальцеву машина в Медведево сшибла. У ней был перелом грудного, по-моему, отдела позвоночника. Сейчас куда-то отправили бы, а мы лечили. Тогда знаете, как лечили таких больных? – Положили на доски. Без подушки. На голову надели такой шлём. К нему подвесили кирпичи, и так вытягивали позвоночник. И Надя поправилась. Теперь кажется чудно, что кирпичами, а тогда лечили. Завешивали сперва их – сколько надо нагрузить. Один кирпич – сейчас не помню, - два килограмма, что ли, весил… И никогда никаких пролежней не было. Следили, обрабатывали. Он очень строгий был, чтобы следили за больными.


Каждый четверг – плановая операция. Если кого вдруг привезли – оперирует внепланово. Сейчас в тот центр везут, в другой центр, а тогда всех везли к нам, и он всё делал.


Много лет добивался газ для села. Если бы не умер в 77-ом, к 80-му у нас газ бы был. Он хлопотал, как главный врач, как депутат сельсовета, как заслуженный врач РСФСР…

Народный врач Дегтярев Баян, Медицина, Хирург, Врачи, Воскресенск, Хирургия, Реальная история из жизни, История России, Длиннопост

А что он фронтовик, так тогда все были фронтовики. 9 мая знаете, сколько люду шло тогда от фабрики к памятнику через всё село… И все в орденах.


***


Елена Николаевна Петрова. Медсестра Барановской сельской больницы 06.12.1937 года рождения.


Я приехала из Астрахани после медучилища в 1956-ом. Направления у нас были Южный Сахалин, Каракалпакия, Прибалтика, Подмосковье.

Тогда был ещё Виноградовский район. Я приехала в райздрав в Виноградово, и мне выписали направление в Барановскую больницу.

29 июля 56 года захожу в кабинет к нему – к Прокопию Филипповичу. Посмотрел диплом, направление. И сказал: «С завтрашнего дня вы у меня работаете». Так начался мой трудовой стаж с 30 июля 56 года и продолжался 52 года. С ним я проработала 21 год.

Сначала он поставил меня в терапию. Потом перевёл старшей медсестрой в поликлинику. Тогда начались прививки АКДС (Адсорбированная коклюшно-дифтерийно-столбнячная вакцина - прим. автор).

У нас была больница на 75 коек.

Народный врач Дегтярев Баян, Медицина, Хирург, Врачи, Воскресенск, Хирургия, Реальная история из жизни, История России, Длиннопост

Терапия, хирургия, роддом, детское отделение, скорая.


Рождаемость была больше полутора сотен малышей за год.


В Барановской школе было три параллели. Классы а-б-в. 1200 учащихся. В каждой деревне была начальная школа – В Берендино, в Медведево, Леоново, Богатищево, Щербово – с 1 по 4 класс, и все дети привитые вовремя.


Люди сначала не понимали, - зачем прививки, препятствовали. Но с врачом Сержантовой Ириной Константиновной ходили по деревням, рассказывали – что это такое.

Придём – немытый ребёнок. На керосинке воду разогреют, при нас вымоют, на этой же керосинке шприц стерилизуем, - вводим вакцину.

Тогда от коклюша столько детей умирало!.. А как стали вакцинировать, про коклюш забыли совсем. Оспу делали, манту… Детская смертность пропала.


Мы обслуживали Богатищево, Медведево, Леоново, Берендино, Щербово. С Ириной Константиновной проводили в поликлинике приём больных, а потом уходили по деревням. Никакой машины тогда не было. Хорошо если попутка подберёт, или возчик посадит в сани или в телегу. А то – пешком. Придём в дом – одиннадцать детей, в другой – семь детей.


СЭС контролировала нашу работу по вакцинированию и прививкам, чтобы АКДС трёхкратно все дети были привиты, как положено.

Недавно показали по телевизору – женщина 35 или 37 лет умерла от коклюша. А у нас ни одного случая не было, потому что Прокопий Филиппович так поставил работу. Он такое положение сделал - в каждой деревне – десятидворка. Нас распределил – на 10 дворов одна медсестра. Педикулёз проверяли, аскаридоз… Носили лекарства по дворам, разъясняли – как принимать, как это важно. У нас даже ни одного отказа не было от прививок. Потом пошёл полиомиелит. Сначала делали в уколах. Потом в каплях. Единственный случай был полиомиелита – мама с ребёнком поехала в Брянск, там мальчик заразился.


Вы понимаете, - что такое хирург, прошедший фронт?! Он был универсал.


Оперировал внематочную беременность, роды принимал, несчастные случаи какие, травмы – он всегда был при больнице. Кто-то попал в пилораму, куда бежит – к нам? Ребенок засунул в нос горошину или что-то – сейчас к лору, а тогда – к Прокопию Филипповичу. Сельская местность. Привозят в больницу с переломом – бегут за врачом, а медсестра уже готовит больного. Я сама лежала в роддоме – нас трое было. Я и ещё одна легко разрешились, а у Зверевой трудные роды были. Прокопий Филиппович её спас и мальчика спас. И вон – Олег Зверев – живёт.


Прокопий Филиппович и жил при больнице с семьёй. Жена его Головихина Мария Фёдоровна терапевт, он – хирург.


Раз в две недели, через четверг, он проводил занятия с медсестрами – как наложить повязку, гипс, как остановить кровотечение, как кровь перелить, - всему нас учил. Мы и прямое переливание крови использовали. А что делать, если среди ночи внематочная… Кого бы ни привезли – с переломом, с травмами… К нему и из Сибири я помню приезжали. Он всё знал.


Квалификация медсестёр и врачей – все были универсалы. Медсестра – зондирование. Он учил, чтобы мы были лучшими по зондированию. Нет ли там лемблиоза. Мы всеми знаниями обладали – он так учил. На операции нас приглашал смотреть. Он тогда суставы всё оперировал. Помню – врожденный дефект голеностопного сустава оперировал. Медсестёр собрал и врачей на операцию. Мальчик не мог ходить. Он его соперировал - мальчик пошёл.


…На столе у него всегда лежал планшет «Заслуженный врач РСФСР» и он выписывал на нем рецепты, назначения…


Какой день запомнился ещё – 12 апреля 1961 года. У нас через вторник проходила общая пятиминутка. Медсёстры докладывали все по отделениям, по участкам… И он вбегает в фойе больницы и прямо кричит: «Юрий Алексеевич Гагарин в космосе!» Он так нам преподнёс – все так обрадовались. И пятиминутки-то не получилось. Как раз все в сборе были. Большой коллектив! Одних медсестер 50 человек.


40 лет будет, как его не стало. Хоронили его все – барановские, Цюрупы, воскресенские, бронницкие, виноградовские… Такой человек! Мы сейчас говорим – почему мемориальной доски нет? Нас не станет – кто о нем расскажет. Столько людей спас - они уже детей и внуков растят… Дети его разъехались, нечасто могут приехать, но люди за могилкой смотрят. Помнят его. И нельзя забывать!


***

Виталий Прокопьевич Дегтярев. Доктор медицинских наук, профессор Московского медико-стоматологического университета, Заслуженный работник высшей школы. (На этом фото он первый слева.)

Народный врач Дегтярев Баян, Медицина, Хирург, Врачи, Воскресенск, Хирургия, Реальная история из жизни, История России, Длиннопост

Отец родился в Оренбургской области в крестьянской семье.


Он и два его брата – Степан Филиппович и Иван Филиппович линией жизни избрали медицину.


Отец учился в Оренбурге в фельдшерско-акушерской школе. Потом закончил Омский мединститут. В 1935 году он был назначен главным врачом Барановской больницы, в которой служил до конца, практически, своих дней.


Был участником финской и Великой Отечественной войн.


На Великую Отечественную отец был призван в 42-ом. Это понятно, что в сорок первом Барановская больница могла стать прифронтовым госпиталем, и главный врач, хирург, был необходим на своём месте. А в 42, когда немцев отбросили от Москвы, отца призвали в действующую армию, и он стал ведущим хирургом полевого подвижного госпиталя. Это госпиталь, который самостоятельно перемещается вслед за войсками и принимает весь поток раненых с поля боя.

Отец рассказывал, что было довольно трудно в период активных боевых действий. По двое-трое суток хирурги не отходили от операционных столов. За годы службы в армии он провел более 20 тысяч операций.

День Победы отец встретил в Кёнигсберге. Он был награжден Орденом Красной Звезды, медалью «За победу над Германией», юбилейными наградами, а ещё, уже в послевоенные годы, - Орденом Трудового Красного Знамени. Ему было присвоено почетное звание Заслуженного врача РСФСР.


После возвращения с фронта отец был увлечен ортопедией. Он оперировал детей и взрослых с дефектами верхних и нижних конечностей, плечевого пояса и вообще с любой патологией суставов. Долгое время он хранил фотографии пациентов, сделанные до операции, например, с Х-образными конечностями или с искривлённым положением стопы, и после операции – с нормальным положением конечностей. А в 60-х годах он больше сосредоточился на полостной хирургии.


Он был истинный земский врач, который хорошо знает местное население, их проблемы, беды и старается им помочь. Земский хирург – оперировал пациентов с любой патологией. Травмы, ранения, врожденные или приобретённые патологии…. Все срочные случаи – постоянно бежали за ним, благо недалеко – жил тут же. По сути дела, у него было бесконечное дежурство врача.


На свои операции отец собирал свободных медсестер и врачей – это естественное действие хирурга, думающего о перспективе своей работы и о тех людях, которые с ним работают. И я у него такую школу проходил, когда приезжал на каникулы из института.


Он заботился о том, чтобы расширить помощь населению, старался оживить работу различных отделений и открыть новые. Было открыто родильное отделение. Оно сначала располагалось в большом корпусе. А потом был отремонтирован соседний корпус, и родильное перевели в него. Позже открыли ещё и инфекционное отделение. Долгое время было полуразрушенным здание поликлиники. Отец потратил много времени и сил на ремонт этого здания. Поликлинику в нём открыли.


Отец очень хорошо знал население, истории болезней практически всех семей, проживающих в округе. Когда я проходил практику в Барановской больнице, после приёма пациентов случалось советоваться с ним по каким-либо сложным случаям. Обычно он пояснял, что именно для этой семьи характерно наличие такого-то заболевания… И то, что вызвало моё недоумение, по всей вероятности является следствием именно этого заболевания.


Отца избрали депутатом местного Совета. И он занимался вопросами газификации села Барановское. Много сил отдал разработке, продвижению этого проекта…


Своей долгой и самоотверженной работой он заслужил уважение и признательность жителей округи. Когда его не стало, на гражданскую панихиду, которая была организована в клубе, пришли жители многих окрестных сел, а после нее гроб из клуба до самого кладбища люди несли на руках.

Он был настоящий народный врач.


***


Мемориальная доска памяти Прокопия Филипповича была открыта при большом стечении народа в декабре 2017 года в сороковую годовщину его кончины.

Народный врач Дегтярев Баян, Медицина, Хирург, Врачи, Воскресенск, Хирургия, Реальная история из жизни, История России, Длиннопост
Народный врач Дегтярев Баян, Медицина, Хирург, Врачи, Воскресенск, Хирургия, Реальная история из жизни, История России, Длиннопост

Были приглашены и приехали сын Прокопия Филипповича - Виталий Прокопьевич - со всей семьей.

Этот мой очерк был опубликован в местной газете в июне 17-го - к Дню медика. Но уже тогда всем было понятно, что мемориальная доска будет, будет её торжественное и душевное открытие, поэтому несколько десятков номеров мы к этому открытию придержали, чтобы раздать людям.

Народный врач Дегтярев Баян, Медицина, Хирург, Врачи, Воскресенск, Хирургия, Реальная история из жизни, История России, Длиннопост

***

Текст - мой. Впервые опубликован здесь - https://nemolodoj.livejournal.com/366227.html

Верхние три снимка предоставил Виталий Прокопьевич Дегтярев. Остальные фотографии мои.

PS

Тогда - в июне 17-го - только на анекдот.ру у этого текста было примерно 300 000 прочтений. Поскольку он тогда разошелся вообще по всем популярным ресурсам (и на Пикабу, в том числе) возможно, что про нашего Прокопия Филипповича узнали до миллиона человек.

Показать полностью 8
278

Врач от бога(но это не точно)

Прочитав в горячем пост Врач от Бога, увидел, что в комментариях много сомнений по поводу правдивости истории. Я в истории не сомневаюсь, но хочу поведать историю своего "Соловьева"

Во время практики я постоянно знакомился с хирургами, напрашивался на операции и тд. Врачи это ценили и таскали меня с собой, давали ассистировать.и вот в одну из смен я услышал от мед.сестер, что мне очень повезло, ведь сегодня работает Ольга Барисовна(имя выдумал, реальное забыл)! Её описывали как врача от Бога, мастера своего дела, ЛЕГЕНДУ!
И увидеть её за работой честь!
Я, наслушавшись этих историй, с нетерпением ждал этого мастодонта хирургии.
И вот она заходит:бабуля, на вид лет 80,притензиозная, капризная, вредная,ростом мне по пупок(реально), до хирургического стола не достаёт,стол опущен на максимум, но ей не достать, посему ставим ей низеньку табуреточку и с помощью мед.Сестёр она залазит на неё. Руки со скальпелем трясутся как у алкаша запойного, дикая отдышка просто от того, что она стоит, её хрипящая отдышка разносится по всей операционной. Во время операции вечно капризничала, на мои попытки понять что её не устраивает, мед.сестры шептали мне на ухо "лучше не пытайся с ней спорить, только хуже будет".

Апогеем этой истории было то, что она укололась иглой,ибо руки, повторюсь, тряслись как у алкаша.

Вот такая "легенда" . Может в свое время она и была ей, но её время уже прошло и это надо признать. Не понимаю, почему таких хирургов допускают к работе🤷🏻♂️

PS происходило это в Петербурге, в очень крупной больнице, так что нехватки кадров быть не могло.

889

Глаз не алмаз

Хирург Мариинской больницы не удалил пациенту опухоль, а просто разрезал и зашил ему спину.

У Александра Алдырева на спине образовалась липома (по-простому — жировик): неопасно, но сидеть и спать неудобно. Он пошёл к хирургу — Эдгару Васадзе. Тот сказал, что удалять можно, обвёл место ручкой, но явно неточно. Александр возмутился и получил ответ — ну обведите сами.

Пациент даже попытался, но на операции хирург разрезал и зашил так, как запланировал изначально.
Опухоль осталась на месте, зато к ней добавился шрам на всю жизнь. Алдырев пошёл к завотделением, но он стал защищать врача и говорить, что липомы не было вовсе. Александр подал в суд и выиграл: сначала 100K, а теперь рассчитывает ещё на полмиллиона.

Глаз не алмаз Хирург, Хирургия, Больница, Липома, Видео, Длиннопост, Негатив
Глаз не алмаз Хирург, Хирургия, Больница, Липома, Видео, Длиннопост, Негатив
Показать полностью 2
457

"Если я пересажу сердце одного ребенка другому, то отправлюсь в тюрьму"

Главный детский кардиохируг Тюменской области Кирилл Горбатиков проводит 120–150 операций в год. Вес его пациентов нередко исчисляется граммами, а их сердца по размеру сравнимы с куриным яйцом. Маленькие пациенты со сложными врожденными пороками попадают на операционный стол в первые часы своей жизни. Еще несколько десятков лет назад такие дети считались неоперабельными и безнадежными. Сейчас — по-другому. Почему, несмотря на это, некоторые родители рвутся в зарубежные клиники и причем тут бизнес? Какие операции действительно до сих пор не проводят в России и как это изменить? На эти вопросы ответил редакции “72.ру” заведующий отделением врожденных пороков сердца и детской кардиологии ОКБ № 1 Кирилл Горбатиков.


Фото: пресс-служба ОКБ № 1


— Кирилл Викторович, из-за чего развиваются пороки сердца?


— На самом деле твердого и однозначного мнения на этот счет нет. До недавнего времени считалось, что причина — в вирусных инфекциях, которые женщина переносит на 3–5-й неделе беременности. Большие исследования в этой области провели французы. Тотальная вакцинация беременных женщин, которую они применяли, возымела положительный эффект. Стали рождаться дети с гораздо меньшим количеством воспалительных изменений сердечной мышцы, но число пороков сердца не снизилось. Глобальные исследования провели и американцы. Ими были взяты одни из самых благополучных мест на планете и не очень пригодные для жизни — такие, как Зимбабве, где люди живут в картонных коробках и зачастую инфицированы ВИЧ. В итоге количество детей, рожденных на свет с врожденным пороком сердца, было константно одинаково — 8,15 на 1000 рожденных живыми везде. Теперь считается, что пороки сердца — это спонтанные мутации человечества, которые существовали всегда.


Количество их стабильно — оно не уменьшается и не растет. Раньше считалось, что пороков сердца меньше, потому что не было диагностики и дети умирали в раннем возрасте, либо сразу после рождения. В отчетах тогда писали «умер» без указания причин. Когда большой прогресс получила неонатология (наука о новорожденных детях. — Прим. ред.), уровень диагностики пороков сердца поднялся до 100%. Наблюдения проводятся внутриутробные и сразу после рождения. Во многом именно это позволяет нашим пациентам дожить до хирургии. Дело в том, что при некоторых пороках сердца продолжительность жизни ребенка после рождения исчисляется часами, если ничего не сделать.


— Когда выявляются пороки сердца?

— Тяжелые пороки сердца — такие, как отсутствие левого желудочка, видно уже на 14-й неделе беременности. Более тонкие пороки — на 18–20-й неделе. Во время УЗИ на 20-й неделе беременности уже видно всё.

— Многие родители не хотят оперировать детей в России — это стереотип или оправданный выбор?


— На самом деле есть случаи, когда действительно нужно ехать за рубеж. В России не делают пересадку сердца маленьким детям. При этом есть пациенты, которым необходима такая операция. Это порок развития самой сердечной мышцы, когда ее нет, либо это следствие операций, когда вместо двух желудочков сердца у ребенка остается один. В таких случаях делаются поэтапные операции, ребенок живет, но плохо, и чтобы он выжил, требуется пересадка сердца. Не делают в России и пересадку комплекса «сердце-легкие». Несомненным лидером в проведении таких операций является Израиль.


Мы не делаем такие операции не потому, что не умеем или не хотим — у нас просто нет законодательной базы для этого. Ведь для пересадки сердца ребенку нужно взять сердце у другого ребенка, и тут возникает огромное количество проблем. Слава богу, в России за последние десять лет наладились пересадки почки и сердца взрослым пациентам. Были громкие скандалы, аресты в операционных и задержания врачей. Многие хорошие специалисты тогда говорили, что свобода дороже, и не хотели заниматься операциями по пересадке органов. Но теперь законодательная база появилась, ситуация устаканилась, но только у взрослых.


Для проведения операции по пересадке сердца у детей законодательной базы нет. Если я умирающему ребенку пересажу сердце другого, уже погибшего малыша, то надолго отправлюсь в тюрьму. В России не пересаживают детские сердца. Остальные операции делают в нашей стране, и поездки за границу — это желание родителей: «Вот мы хотим там». Мало кто знает, что некоторые зарубежные клиники платят родителям отступные. Благотворительные фонды собирают деньги для лечения детей, переводят на счет клиник, а те в свою очередь из этой суммы оказывают родителям определенную финансовую помощь — так называемые отступные. С точки зрения помощи пациенту там ничего особенного нет — это просто бизнес. Знаю, что такие клиники работают в Германии. Родители едут туда прооперировать своего ребенка и немножко заработать. Что есть, то есть.


— Как вы думаете, когда в России могут разрешить пересадку сердца детям?


— Этот вопрос обсуждается уже лет десять, но пока — воз и ныне там. В России возможна лишь пересадка сердца подростку, когда пациенту 15–17 лет.


— Есть ли случаи, за которые вы сами не беретесь и отправляете к другим специалистам?


— Нет, мы оперируем весь спектр пороков, которые существует. Между центрами детской кардиохирургии в России существует негласное джентльменское соглашение: если ребенку нужно несколько операций на сердце, то они проводятся в одном учреждении. Нередко родители хотят, чтобы операцию провел определенный хирург. Например в Новосибирске оперирует Юрий Горбатых — мировой величины детский кардиохирург. Если родители говорят: «Мы хотим к нему», им никто не препятствует.


Оформляется квота, и люди едут. Другой вариант — миграция. Если первую операцию сделали в Тюмени, то вторую посоветуют провести там же, ведь врачи уже знают пациента и его особенности.


— Как часто вы сталкиваетесь со случаями, когда ребенка нужно оперировать в первые часы его жизни?


— Из восьми детей, рожденных с пороком сердца, примерно пяти требуется операция в первые дни или даже часы после рождения. В противном случае дети умирают. Дело в том, что когда ребенок рождается, у него изменяется кровообращение — он начинает дышать сам. Зачастую в утробе матери малыш с пороком сердца чувствует себя неплохо, но когда он начинает жить самостоятельно, порок сердца выходит на первое место. Он не позволяет крови обогащаться кислородом, поэтому нужно принимать быстрые решения и, слава богу, теперь эти операции — не подвиг, а работа в потоке.


Все женщины, которым во время беременности сообщают о пороке сердца у ребенка, рожают в одном месте — в перинатальном центре в Тюмени. Между их специалистами и нами налажена круглосуточная связь и обеспечено круглосуточное дежурство. Когда рождается ребенок с пороком, то ему сразу ставят поддерживающий препарат и быстро доставляют к нам, а мы уже занимаемся и, при необходимости, оперируем. 80–90% всех пороков должны быть скорректированы в первый год жизни. 10–15% — это пороки, которые сразу не нужно хватать. Либо они пройдут сами, либо операция потребуется позже. Тогда ребенку проведут операцию без разреза и тяжелого наркоза — эндоваскулярно. Схема такая: ребенок поступает в больницу, на следующий день ему проводят операцию и через сутки отправляют домой. Все.


— Какие самые тяжелые пороки сердца?


— Это гипоплазия левых отделов сердца — когда у ребенка нет левого желудочка, нет восходящей аорты, работает только правый отдел. При таких пороках операции делаются только паллиативные, чтобы ребенок выжил, но здоровым он не будет никогда. У таких пациентов нет половины сердца, функции левого желудочка берет на себя правый. Таким детям в жизни предстоит как минимум три операции. Подобные пороки — это цепь паллиативных операций. Все эти дети — глубокие инвалиды. Кто-то умирает в семь лет, кто-то — в пять, кто-то — в два года, а кто-то — в возрасте трех месяцев. Несчастные родители. Выписываешь ребенка после операции, родители говорят: «Огромное вам спасибо», а ты отвечаешь: «Не за что», потому что неизвестно, что лучше в таких случаях — гибель малыша или спасение.


— Большинство ваших пациентов лет 10–20 назад считались безнадежными?


— Скачок произошел в начале 2000-х, когда появились технологии. Сама хирургия не поменялась — руки остались те же. Нельзя сказать, что до этого было все плохо, а сейчас мы придумали, как проводить операции, и теперь все будут здоровы. Нет, таких революций в медицине не произошло. Но появилась медицинская аппаратура, которая позволила оперировать детей безопасно и выхаживать совсем маленьких пациентов. Раньше родителям таких малышей действительно говорили: «Извините, но мы ничего не можем сделать». Именно технологии позволили хирургам браться за пациентов, которые раньше считались неоперабельными. К примеру, сейчас вес самого маленького ребенка, который находится в нашей реанимации, составляет 1700 граммов, а самого большого — 2900.


— Как быстро ваши пациенты восстанавливаются после операций, и от чего это зависит?


— Маленькие пациенты восстанавливаются дольше. В остром постоперационном периоде чем меньше вес ребенка и его возраст и чем больше у него сопутствующих заболеваний — тем дольше он восстанавливается и находится в реанимации.


— Многое ли зависит от последующего ухода за прооперированными малышами?


— Я бы сделал вот такую разбивку — правильная и вовремя сделанная безопасная операция — это 20% успеха. Прибавим сюда еще 20%, которые составляет адекватная защита операции — это наркоз, искусственное кровообращение. Оставшиеся 60% — это постоперационное ведение в реанимации. Дело в том, что операция на сердце с искусственным кровообращением — это космический корабль. Во время ее проведения ребенок не дышит, и его сердце не работает — все это делает оборудование.


После хирургического вмешательства нужно, чтобы сердце заработало с адекватным давлением и ребенок начал нормально дышать. Все это делается поэтапно. Если бы дети болели только врожденными пороками сердца, это была бы мечта детских кардиохирургов. К сожалению, такое бывает лишь в 5–10% случаев. У 90% детей с врожденными пороками сердца есть проблемы с другими органами. Наши пациенты часто являются недоношенными, у них маленький вес и недоразвитые почки, кишечник и легкие. Сердце мы починим, а все остальное нужно выходить и адаптировать к новым условиям. Это все равно, что сделать двигатель, а всю ходовую не трогать в надежде, что и так поедет. Не поедет или поедет, но ненадолго.


— Как вы переживаете случаи, когда не удается спасти маленького пациента?


— Мы все живые люди и родители. Я всегда стараюсь максимальное количество времени потратить на беседы с родителями, потому что они зачастую находятся в неведении и страхе от прочитанного в интернете. По российскому законодательству сейчас мы можем пускать родителей в реанимацию — это хорошо. Раньше это было запрещено. Мы очень жалеем и всегда очень сопереживаем родителям.


— Родители часто обвиняют детских кардиохирургов в том, что они не смогли спасти их ребенка?


— Когда маленький ребенок умирает от тяжелого рака, все всё понимают, и общественное сознание не будоражится. Никто не говорит, что врачи — убийцы, никто не обращается в прокуратуру и в Следственный комитет. При этом почему-то считается, что если у ребенка тяжелый порок сердца и он не выжил, то это какой-то форс-мажор. Обязательно нужно всех наказать, лишить дипломов и желательно выгнать за пределы страны.


Если мы посмотрим на благополучный и хваленый запад, то увидим, что и там у каждого вида порока сердца есть свой процент летальности. Клиники бьются за десятые доли процента, хитрят и лукавят, но этот процент есть у всех и везде. Бывают сочетания порока сердца с другими тяжелыми проблемами, которые практически всегда оказываются летальными. Когда у ребенка порок сердца и первичная легочная гипертензия (заболевание сосудов легких. — Прим. ред.), к успеху может привести только пересадка сердца и легких, но и при этих операциях может наступить смерть пациента.

Если кто-то из врачей говорит, что с такими пороками вообще не умирают, — это лукавство. Неправильной хирургии, когда что-то не то или не туда пришили, в последние лет 10–15 уже нет, но проблема сочетанной патологии есть во всем мире.


— Есть ли очередь на операции, которые проводят в вашем отделении?


— Очередей на операции у нас нет. Иногда мы ждем необходимые расходники для проведения эндоваскулярных вмешательств (имплантируемые материалы — искусственные артерии, клапаны. — Прим. ред.). Они изготавливаются индивидуально под каждого пациента. Но здесь нужно понимать, что пациенты, которым мы проводим эндоваскулярные операции, могут ждать. Новорожденных мы берем сразу и не требуем, чтобы они к нам приезжали уже полностью обследованные. Все необходимые анализы берем на месте.


В 2016 году Кирилл Горбатиков первым в России провел «взрослую» операцию на детском сердце, а в 2018-м спас жизнь трёхмесячной девочки, у которой обнаружили врожденную опухоль сердца. В конце прошлого года заведующему кардиохирургическим отделением ОКБ № 1 присвоили звание заслуженного врача.

"Если я пересажу сердце одного ребенка другому, то отправлюсь в тюрьму" История, Рассказ, Врачи, Длиннопост, Хирургия, Кардиохирургия, Медицина, Технологии, Россия

Источник

Показать полностью 1
571

Я врач онколог - маммолог...

«Aliis inserviendo consumor» с латинского дословно переводится: «служа другим, расточаю себя», а в русском переводе часто можно услышать романтичный перефраз - «светя другим, сгораю сам». Автором этой крылатой фразы считается голландский врач Николас Ван Тюльп, живший в XVII веке.


Прошло несколько веков, а девиз «Светя другим, сгораю сам» также сопровождает любую помогающую профессиональную деятельность, что сгубило немало хороших специалистов, считавших такую позицию нормой. Помимо необходимости постоянного сочувствия нуждающимся в помощи, установки на самопожертвование, и как следствие, эмоционального истощения - «выгорания», также существует масса прямых профессиональных вредностей с которыми мы сталкиваемся несколько раз в день. Например, оперируя ВИЧ-инфицированного пациента можно случайно проколоть палец иглой, или кровь может брызнуть из раны и попасть в глаз (само собой, ты страхуешься надевая защитные очки, но они имеют свойство в самый ответственный момент операции запотевать, приходится их временно снимать, чтобы не видеть туман перед глазами, а нормальное операционной поле), в общем, сам факт теоретически возможной биологической аварии, и заражения во время операции, создаёт сильное напряжение у операционной бригады.

Отдельной, красной строкой, хотелось бы отметить реконструктивно-пластические операции у пациенток с ранее введённым вазелином в молочные железы. Запах вазелина очень и очень едкий, в зависимости от сложности случая, на двустороннюю операцию в среднем уходит от 3 до 5 часов, и все это время на расстоянии 20-30 см приходится дышать этим едким, канцерогенным дымом, после чего сутки режет глаза и болит голова. Порой, задумываешься: а стоит ли игра свеч? Да, стоит. Ведь, если звезды зажигают, значит - это кому-нибудь нужно...



.

Я врач онколог - маммолог... Хирургия, Хирург, Вазелин, Онкология, Маммология, Длиннопост

…Светя другим, сгораешь сам:

Вдыхая дым горелой плоти -

Всевышней силою храним!

Живу. Творю. Свечу другим...

Показать полностью 1
561

Амбруаз Паре или «Я всего лишь перевязал, а рану излечил Господь»

Начнем с того, что в те годы огнестрельные раны прижигались кипящим маслом (ппц!) ибо считалось, что таким образом, в том числе, ускоряется заживление… Кхем, я не знаю, правда ли у доктора Амбруаза оно кончилось или слукавил он, но части своих пациентов он наложил обычную повязку не обработав предварительно маслом и с удивлением констатировал, что, похоже, «дедовские методы» крайне ошибочны ибо ожог после такой обработки приносил мало облегчения. Конечно, у кого-то может сложиться впечатление, что в то время в Европе к людям было такое отношение, но не спешите с выводами. Когда у тебя всего один пациент с «огнестрелом», то ты ещё можешь себе позволить как-то следить и наблюдать за ним, но когда их 100500 и тебя учили что «так правильно» (и наверняка всё это было небезосновательно, и, возможно, какой-то положительный опыт такого лечения имелся), то ты трудишься как на конвейере и возможности думать время тебе просто не даёт.


В наше время профессия врача-хирурга является повсеместно уважаемой в медицинском сообществе. Без людей подобной специальности немыслимо лечение заболеваний, выходящих за пределы границ только лекарственного воздействия на организм. Обучение специалистов занимает долгие годы и первые шесть лет ведется на общих с остальными студентами основаниях. Так было далеко не всегда. Дело в том, что долгое время в Европе к медицине относились с опаской, воспринимая любую болезнь как «дар Божий», или как наказание свыше. Однако, жить хотят все и, потому, оставив религиозную философию, общество во все времена старалось обеспечивать должную подготовку врачебных кадров, но… НО! Есть маленькое НО: любой врач веке в XV-XVI мог быть хирургом (если бы соизволил «опуститься» в глазах коллег), но не каждый хирург имел право называться врачом. Как это? Всё просто: врач в те годы – это, в первую очередь, терапевт, т.е. человек, который лечил посредством фармакологии и, желательно, без рытья внутри тела человека. В наше время всё это воспринимается с недоверием, ибо как же это, скажете вы, и будете правы, но факт есть факт: изучая Анатомию человека на медицинском факультете, тогдашние айболиты считали не очень приличным «копаться в потрохах» ибо для этого есть хирурги… А вот кем были последние? Чаще всего, высшего медицинского образования они не имели и многие из них являлись, скорее, практиками, чем теоретиками. Именно поэтому любая серьезная полостная операция проводилась под неусыпным надзором врача в обязанность которому вменялось следить, чтоб его поднадзорные чего-нибудь лишнего пациенту не отрезали…


Ну так да! Прям как в анекдоте про то как у человека разболелись уши, он приходит к хирургу, тот ему с ходу: «Отрезать!!!» - перепуганный больной бежит к терапевту, который ему по-доброму и говорит: «Ох уж эти хирурги, вечно им резать хочется. Вот вам таблетки – уши сами отвалятся!»


Короче говоря, отношения между тогдашними терапевтами и хирургами явно не складывались и чем-то даже сходны с тем, как в наше время полные чувства собственной важности дипломированные доктора могут свысока поглядывать на средний медицинский персонал, дескать ты – медсестра, твоё дело не думать, а исполнять


Так вот, в начальный период Эпохи Возрождения профессия врача была весьма ценной, высокооплачиваемой и, к слову, не каждому доступной, ибо кредитов на получение высшего образования тогда ещё не выдавали.

Амбруаз Паре или «Я всего лишь перевязал, а рану излечил Господь» Cat_cat, История, Длиннопост, Медицина, Врачи, Новое время, Хирург, Хирургия

Амбруаз Паре


Добрый доктор Айболи Амбруаз родился в 1510м году в Бур-Эрсан, в окрестностях Лаваля, что во Франции. Точной даты рождения не известно, но в семье, помимо него, было ещё трое детей: два брата и сестра. Родители у них богатства не нажили ибо отец занимался производством тогдашней ручной, и не очень, клади и, потому, верно оценивая свои перспективы, молодой Паре ушел в ученики цирюльника. Нет, дорогой читатель, цирюльник в те годы не просто гламурные прически ваял, но ещё и хорошо владел колюще-режущим инструментом, и вполне мог делать элементарные операции. С учетом того, что услуги дипломированного врача были не каждому по карману, простой народ, естественно, чаще прибегал к услугам таких вот лиц.


Судя по всему, дела у молодого специалиста пошли хорошо, потому что в медицинскую школу Коллеж де Франс он все же поступает (возможно, сказалось то, что его талант был замечен одним вельможей провинциального разлива). Вот тут-то и началась настоящая учеба! Говоря про его обучение я не имею в виду бессонные ночи, табачный чад и пьяный угар, нет. Наш герой с детства был очень замкнутым и скромным человеком, поэтому в то время как его сокурсники веселились по ближайшим трактирам, Паре тихонечко копался в учебном материале (я про книги, если что!) и расширял свою практику леча неимущих.

Амбруаз Паре или «Я всего лишь перевязал, а рану излечил Господь» Cat_cat, История, Длиннопост, Медицина, Врачи, Новое время, Хирург, Хирургия

Изучение предмета на наглядном пособии


Для молодого медика увлеченного своим делом война – редкая удача, как бы цинично это не звучало! Зато теперь, вступив во французскую армию, он – штатный хирург и может сам, без помощи и надзора преподавателей лечить пациентов, коих, к слову, после каждой битвы «вагон и маленькая тележка»! Тут-то его талант и проявился в полной мере.


Начнем с того, что в те годы огнестрельные раны прижигались кипящим маслом ибо считалось, что таким образом, в том числе, ускоряется заживление… Кхем, я не знаю, правда ли у доктора Амбруаза оно кончилось или слукавил он, но части своих пациентов он наложил обычную повязку не обработав предварительно повреждения маслом, и с удивлением констатировал, что, похоже, «дедовские методы» крайне ошибочны, ибо ожог после такой обработки приносил мало облегчения. Конечно, у кого-то может сложиться впечатление, что в те годы в Европе к людям было такое отношение, и потому «всё оно так жутко», но не спешите с выводами. Когда у тебя один пациент с «огнестрелом», то ты ещё можешь себе позволить как-то следить и наблюдать за ним, но когда их 100500 и тебя учили что «так правильно» (и наверняка всё это было небезосновательно, и, возможно, какой-то положительный опыт такого лечения имелся), то ты трудишься как на конвейере и возможности думать время тебе просто не даёт.

Амбруаз Паре или «Я всего лишь перевязал, а рану излечил Господь» Cat_cat, История, Длиннопост, Медицина, Врачи, Новое время, Хирург, Хирургия

Амбруаз Паре за работой


Заслуга нашего героя в том, что он все же решился «осмотреться» и задал себе вопрос, «а если поступить по-другому?». Более того, с той военной кампании он вынес пользу мазевых повязок как средства обеззараживания поврежденных поверхностей. Вернувшись, Паре издает целую книгу, которая впоследствии долгое время служила учебным пособием для будущих поколений медиков. Примечательно, что поскольку высшего университетского образования он не имел, то и латынь ему изучать не приходилось, поэтому первый его труд вышел на французском языке.


Не менее важным его достижением является введение метода перевязки сосудов при операции (т.е. крупные кровеносные сосуды перевязывались нитью) . Значимость этого факта огромна, поскольку ранее кровоточащие поверхности могли просто прижигать (это если рана позволяла, а если, например, производилась ампутация конечности, то всё запросто в кипящие масло/смолу погружалось и был высок риск смерти, т.к. не каждое серденько такое выдержит).

Амбруаз Паре или «Я всего лишь перевязал, а рану излечил Господь» Cat_cat, История, Длиннопост, Медицина, Врачи, Новое время, Хирург, Хирургия

Амбруаз Паре работает в полевых условиях


Помимо этого, добрый доктор внес вклад в травматологию, детально изучив случаи перелома шейки бедра (ОЧЕНЬ тяжелая травма, ОЧЕНЬ!), а также занимался разработкой протезов и ортопедической обуви…

Амбруаз Паре или «Я всего лишь перевязал, а рану излечил Господь» Cat_cat, История, Длиннопост, Медицина, Врачи, Новое время, Хирург, Хирургия

Протезы Паре


Не слишком ли это много для «всего лишь» хирурга, быть может сказали тогдашние дипломированные врачи из Парижского университета, и систематически организовывали его травлю.


- Во-первых, по их мнению, сей господин высшего медицинского образования не имеет, но изволит пописывать «какие-то» книжонки.


- Во-вторых, из-за своего «подлого» происхождения не в состоянии освоить латынь, а научное сообщество – люди интеллигентные, и разговаривают исключительно на языке древних римлян, а этот непонятный субъект, презрев все правила приличия, пишет не «cranium», а…. ЧЕРЕП! Божечки, как же он органы моче-выделительной системы-то называет????


Кстати, когда в одном из хирургических колледжей Паре попробовал защитить свою работу, написанную на французском, то тогдашнее врачебное сообщество этому факту весьма взбунтовалось.


Однако, как известно, у любого успешного таланта помимо врагов есть и почитатели, и тогдашний король Франции Генрих II Валуа являлся одним из, можно сказать, фанатов профессионального творчества Паре. Находиться при дворе католического короля не мешал даже тот факт, что знаменитый хирург был протестантом по вероисповеданию. Как в последствии скажет король Карл IX, сын Генриха II, «Нам ни к чему отнимать жизнь у гугенота, который может спасти множество жизней католиков» - а произнесено оное было накануне Варфоломеевской ночи 24 августа 1572 года, когда нашего доктора мало того что закрыли в одном из помещений Лувра, так ещё и караул приставили чтоб некоторые упоротые «истинно верующие» не перестарались.

Амбруаз Паре или «Я всего лишь перевязал, а рану излечил Господь» Cat_cat, История, Длиннопост, Медицина, Врачи, Новое время, Хирург, Хирургия

Наш герой прожил удивительную жизнь, в которой служение людям ставилось во главу угла. Даже будучи королевским хирургом он ни на минуту не забывал о своих пациентах в парижской больнице Отель-Дьё, где находились те, кто был не в силах позволить себе частную медицину. Оставаясь скромным человеком Амбруаз Паре, когда ему говорили что он творит чудеса, отвечал: «Я всего лишь перевязал, а рану излечил Господь!».


С уважением ко всем прочитавшим,

Хандога Дмитрий


Источник: Cat_Cat. Автор: Дмитрий Хандога.

Личный хештег автора в ВК - #Хандога@catx2, а это наше Оглавление Cat_Cat (02.12.2019)

Показать полностью 6
98

Господи, укрепи руку мою

Чем бог отличается от хирурга?

Бог точно знает, что он не хирург... (С)


Этот рассказ, 20 летней давности, прекрасен с точки зрения проведения границы между миром людей и миром врачей.


Для большинства обывателей в рассказе описан гениальный хирург, а его действия - образец героизма.


Большинство врачей видят хирурга-отморозка, а его действия опишут не иначе, как «слабоумие и отвага».


Как говорят хирурги «Самая лучшая операция - это скучная операция!» 


Рассказ, в тоже время, написан очень художественно, ярко, драматично, с драйвом. Интересно ваше мнение, что вы о нём думаете?

ПСЫ: Извиняюсь, если вдруг вы его уже читали.

И так, из книги "Диспансер: Страсти и покаяния главного врача" (1997)


В 12 часов телефонный звонок: «Приезжайте, пожалуйста, в гинекологическое отделение поселковой больницы. Женщине вскрыли живот и не знаем, что делать дальше».


Приезжаю, захожу в операционную. Сразу же узнаю, что лидер этого отделения, опытная заведующая, в трудовом отпуске. Оперируют ее ученицы. Брюшная полость вскрыта небольшим поперечным разрезом. Женщина молодая, разрез косметический, когда делали этот разрез, думали, что встретят маленькую кисту яичника, а обнаружили большую забрюшинную опухоль, которая глубоко уходит в малый таз. И вот они стоят над раскрытым животом. Зашить — совесть не позволяет, выделить опухоль — тоже боятся: зона очень опасная и совершенно им не знакомая. Ни туда, ни сюда. Тупик. И длится эта история уже 3 часа!


Все напряженно смотрят на меня, ждут выхода. Я должен их успокоить и ободрить своим видом, поэтому улыбаюсь и разговариваю очень легко и раскованно. Вскрываю брюшину над опухолью и вхожу в забрюшинную область. Опухоль скверная, плотная, почти неподвижная, уходит глубоко в таз, куда глазом не проникнешь, а только на ощупь. Можно или нельзя убрать эту опухоль — сразу не скажешь, нужно начать, а там видно будет. Очень глубоко, очень тесно и очень темно. А рядом жизненно важные органы и магистральные кровеносные сосуды. Отделяю верхний полюс от общей подвздошной артерии.


Самая легкая часть операции, не очень глубоко, и стенка у артерии плотная, ранить ее непросто. Получается даже красиво, элегантно, немного «на публику». Но результат неожиданный. От зрелища пульсирующей артерии у моих ассистентов начинается истерика. Им кажется, что мы влезли в какую-то страшную яму, откуда выхода нет. Сказываются три часа предыдущего напряжения. Гинеколог стоит напротив, глаза ее расширены. Она кричит: «Хватит! Остановитесь! Сейчас будет кровотечение!». Она хватает меня за руки, выталкивает из раны. И все время кричит. Ее истерика заразительна. В операционной много народу. Врачи и сестры здесь, даже санитарки пришли. И от ее пронзительного крика они начинают закипать. Все рушится.


Меня охватывает бешенство. «Замолчи, — говорю я ей, — закрой рот! Тра-та-та-та!!!» Она действительно замолкает. Пожилая операционная сестра вдруг бормочет скороговоркой: «Слава Богу! Слава Богу! Мужчиной запахло, мужчиной запахло! Такие слова услышали, такие слова… Все хорошо, Все хорошо! Все хорошо!». И они успокоились. Поверили.


Идем дальше и глубже. Нужны длинные ножницы, но их нет, а теми коротышками, что мне дали, работать на глубине нельзя. Собственные руки заслоняют поле зрения, совсем ничего не видно. К тому же у этих ножниц бранши расходятся, кончики не соединяются. Деликатного движения не сделаешь (и это здесь, в таком тесном пространстве). Запаса крови тоже нет. Ассистенты валятся с ног и ничего не понимают. И опять говорят умоляюще, наперебой, но уже без истерики, убедительно: возьмите кусочек и уходите. Крови нет, инструментов нет, мы вам плохие помощники, вы ж видите, куда попали. А если кровотечение, если умрет?


В это время я как раз отделяю мочеточник, который плотно спаялся с нижней поверхностью опухоли. По миллиметру, по сантиметру, во тьме. Пот на лбу, на спине, по ногам, напряжение адское. Мочеточник отделен. Еще глубже опухоль припаялась к внебрюшинной части прямой кишки. Здесь только на ощупь. Ножницы нужны, нормальные ножницы! Режу погаными коротышками. Заставляю одну ассистентку надеть резиновую перчатку и засунуть палец больной в прямую кишку. Своим пальцем нащупываю со стороны брюха ее палец и режу по пальцу. И все время основаниями ножниц — широким, безобразным и опасным движением.


Опухоль от прямой кишки все же отделил. Только больной хуже, скоро пять часов на столе с раскрытым животом. Давление падает, пульс частит. А крови на станции переливания НЕТ. Почему нет крови на станции переливания крови? Я кричу куда-то в пространство, чтобы немедленно привезли, чтобы свои вены вскрыли и чтобы кровь была сей момент, немедленно! «Уже поехали», — говорят.


А пока перелить нечего. Нельзя допустить кровотечения, ни в коем случае: потеряем больную. А место проклятое, кровоточивое — малый таз. Все, что было до сих пор, — не самое трудное. Вот теперь я подошел к ужасному. Опухоль впаялась в нижнюю стенку внутренней тазовой вены. Вена лежит в костном желобе, и если ее стенка надорвется — разрыв легко уйдет в глубину желоба, там не ушьешь. Впрочем, мне об этом и думать не надо. Опухоль почти у меня в руках, ассистенты успокоились, самого страшного они не видят. Тяжелый грубый булыжник висит на тонкой венозной стенке. Теперь булыжник освобожден сверху, и снизу, и сбоку. Одним случайным движением своим он может потянуть и надорвать вену.


Но главная опасность — это я сам и мои поганые ножницы. Лезу пальцем впереди булыжника — в преисподнюю, во тьму, чтобы как-то выделить тупо передний полюс и чуть вытянуть опухоль на себя — из тьмы на свет. Так. Кажется, поддается, сдвигается. Что-то уже видно. И в это мгновение — жуткий хлюпающий звук: хлынула кровь из глубины малого таза. Кровотечение!!!


Отчаянно кричат ассистенты, а я хватаю салфетку и туго запихиваю ее туда, в глубину, откуда течет. Давлю пальцем! Останавливаю, но это временно — пока давлю, пока салфетка там. А крови нет, заместить ее нечем. Нужно обдумать, что делать, оценить обстановку, найти выход, какое-то решение.


И тут мне становится ясно, что я в ловушке. Выхода нет никакого. Чтобы остановить кровотечение, нужно убрать опухоль, за ней ничего не видно. Откуда течет? А убрать ее невозможно. Границу между стенкой вены и проклятым булыжником не вижу. Это здесь наверху еще что-то видно. А там, глубже, во тьме? И ножницы-коротышки, и бранши не сходятся. Нежного, крошечного надреза не будет. Крах, умрет женщина.


Вихрем и воем несется в голове: «Зачем я это сделал? Куда залез!? Просили же не лезть. Доигрался, доумничался!». А кровь, хоть и не шибко, из-под зажатой салфетки подтекает. Заместить нечем, умирает молодая красивая женщина. Быстро надо найти лазейку, быстро — время уходит. Где щелка в ловушке? Какой ход шахматный? Хирургическое решение — быстрое, четкое, рискованное, любое! А его нет! НЕТ!


И тогда горячая тяжелая волна бьет изнутри в голову; подбородок запрокидывается, задирается голова через потолок — вверх, ввысь, и слова странные, незнакомые, вырываются из пораженной души: «Господи, укрепи мою руку! Дай разума мне! Дай!!!». И что-то дунуло Оттуда. Второе дыхание? Тело сухое и бодрое, мысль свежая, острая и глаза на кончиках пальцев. И абсолютная уверенность, что сейчас все сделаю, не знаю как, но я — хозяин положения, все ясно. И пошел быстро, легко. Выделяю вену из опухоли. Само идет! Гладко, чисто, как по лекалу. Все. Опухоль у меня на ладони. Кровотечение остановлено.


Тут и кровь привезли. Совсем хорошо. Я им говорю: «Чего орали? Видите, все нормально кончилось». А те благоговеют. Тащат спирт (я сильно ругался, такие и пьют здорово). Только я не пью. Они опять рады.


Больная проснулась. Я наклоняюсь к ней и капаю слезами на ее лицо.


Эмиль Айзенштрак. "Диспансер: Страсти и покаяния главного врача" (1997)


Отсюда - https://vk.com/picabumedical



Господи, укрепи руку мою Хирург, Хирургия, Операция, Длиннопост
Показать полностью 1
1577

Победа медицины

Воскресно-несерьёзное


Встретились три ведущих хирурга. Госпиталя Бурденко, ВМедА из Питера и госпиталя ТОФ (госпиталь Тихоокеанского Флота).

Хвастаются - кто чего сделал такого, чтоб в мире медицины прям вау!

- Нам как-то чемпиона мира по бегу привезли - ему в ДТП ногу оторвало. Так мы ногу пришили, он потом еще пару мировых рекордов установил и Олимпиаду выиграл, - хвастается ведущий их Бурды.

- А нам как-то чемпиона мира по плаванью привезли, ему руки оторвало фейерверком на новый год, так мы ему руки пришили и он потом еще пару чемпионатов выиграл, - хвастается ведущий из Академии.

ТОФовский сидел, думал, потом говорит:

- Помните, во Владивостоке в начале 90-х склады со снарядами рвались?

- Ну, что-то помним, ага.

- Мы помощь оказывали, потом прошлись там, по кустам насобирали, рука, нога, две жопы... Сшили все.

- И что получилось?

- Теперь мэр города...


https://www.facebook.com/moscowdoctor/

Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: