9

Кто-то в шляпе

Прочитал криповые истории с reddit и вспомнился случай из моего детства(точнее я его и не забываю).

Было нам лет по 13-14 и как вся детвора любили мы погулять в каких-то помещениях. А именно был дом у одного товарища. В дом никого не пускали(там никто не жил), а гуляли мы в пристройке возле дома. 

Так вот. Как-то сидели мы там около 21 часов вечера(примерно, уже темнело) было нас 4 человека. Мы не курили, не пили. Просто общались, отдыхали после футбола. И вдруг всех окинула какая-то паника. Непонятная просто. Стало очень страшно(даже сейчас мурашки по коже от этого).  Решили, что надо уйти из пристройки. Усложнялось все тем, что был небольшой дождь. И сука, дождь как назло усиливался, а паника была все больше и больше. Мы решили, что ну его нахрен ждать с моря погода и решили выйти на улице(именно со двора). Но мы не вышли, мы вылетели как пули. И почему-то хотелось бежать. Отбежал мы метров на 50-70 и остановились. И из двора дома вышла какая-то фигура похожая... На существо из  фильма "Джиперс криперс". Примерно такого:

Кто-то в шляпе Крипота, Детство, Ужас, Воспоминания

Он просто вышел и смотрел в нашу сторону. Мне никогда так не было страшно. Это было не передать. Ростом около 2х метров, может выше. Мы около секунд 15 смотрели на него, а он на нас. При этом дождь лил очень сильно. (Я боюсь молнии, но в тот момент я на молнии не обращал внимания от слова совсем). Потом мы не стали ждать, а просто убежали. Домой мы бежали давая не слабый крюк, чтобы быть ближе к магазинам и дороге. Что это или кто это был мы так и не поняли. И что он там делал? Но туда мы больше не возвращались уже никогда.

Димон, Валик, Жека. Если читаете это, пусть у вас тоже холодок по спине пробежит.

Дубликаты не найдены

+2

Алкоголик Афанасий тоже охуел от вас, не дали ему поспать.

+1
Комментарий удален. Причина: данный аккаунт был удалён
раскрыть ветку 2
+1

Фантазия - это хорошо. Но реальность куда страшнее.

раскрыть ветку 1
0
Комментарий удален. Причина: данный аккаунт был удалён
-1
Бомж Вася выспался, хотел с вами по душам поговорить, о его нелёгкой судьбе.
Похожие посты
69

Самолет на бычьих ногах. Страшилка из пионерского лагеря (по просьбам к посту Как октябрята на кладбище ходили)

Обещанная история о самолете с бычьими ногами (по просьбам желающих из этого поста Как октябрята на кладбище ходили).


Ребят, история, которую я обещал вам рассказать – несколько коротковата, поэтому, для начала я вам выдам фантазию на данную тему в некоторых традициях те самые страшилки, а уж в финале дам саму страшилку.


Поехали!



Жил рядом с аэропортом, буквально в двух шагах, от него, мальчик Витя. Законопослушный пионер, отличник, да и вообще – мальчишка верный идеалам коммунизма, вечно жалеющий о том, что родился он не в героические времена революции, или же еще более героические времена Великой Отечественной войны. Аэропорт, маленький, уездный, с парой лишь взлетных полос был от него лишь через дорогу, за высоким сетчатым забором с колючей проволокой поверх него, забора, намотанной.

Витя, каждое утро, как только просыпался, смотрел в окно, и видел тот самый забор сетки рабицы, а за ним бетонку взлетно-посадочной полосы, после которой на высоком шесте чулок матерчатый белый в красную полоску, что в ветреные дни надувался, и торчал в сторону колом, указуя силу ветра, а еще дальше, через широкую бетонку, на которой разворачивались самолеты, высоким, корябающим небо шпилем, торчала башня то ли диспетчерской, то ли наблюдения.

Он наскоро делал зарядку, чистил зубы, завтракал, одевался и бежал в школу, а после, на обратном уже пути, после уроков, всегда неспешно брел вдоль забора, и все думал – как бы ему пробраться на сам аэропорт. Даже как то перелезть пробовал через забор, да только порвал свою темно-синюю школьную форму об острые шипы колючки, да едва шелковый красный галстук на той самой колючке не оставил – зацепился неудобно, едва-едва его с шипа снял, чтобы не разорвать.

Пацаны одноклассники ему завидовали. Как никак каждый день видит он самолеты, из окна на них смотрит, даже вместе с ним к забору ходили, хоть и крюк потом делать приходилось немалый, и тоже вздыхали, и тоже хотели пробраться на летное поле, чтобы самолеты поближе разглядеть. Те хоть и небольшие были, не Ту какие, а все больше кукурузники, но все же интересно. Вот только не знали пацаны одноклассники, что Вите хочется перемахнуть через забор с колючкой не по этой причине, а всего лишь из-за одного самолета, который он никогда днем не видел, да и по ночам не мог разглядеть – ночью только один фонарь у башни и светился, до взлетной полосы недосвечивая.

В особенно темные, безлунные ночи, раздавался далекий стрекот и гул самолета. Витя прижимался к темному окну носом, вглядывался, но едва-едва мог различить темный силуэт на фоне черного неба, и вдруг, резко, мимо света фонаря вышки проносилась черная крылатая тень, и потом, вместо визга колес о бетон полосы, через открытую форточку окна, слышался… цокот быстро несущихся копыт.

И ближе к утру снова звук – громкий, чихающий, нарастающий рокот раскручивающегося винта, звонкий цокот копыт, и та же тень, то первых проблесков рассвета, уносилась ввысь. Витя вглядывался в нее до рези в глазах, но не мог разглядеть. И только стоило ей скрытся, как тут же красились несмелым багрянцем облака, показывался в далеком-далеке вниз по склону край светло желтого, восходящего солнца.

Именно для того, чтобы хоть одним глазком глянуть на этот самолет, Витя и хотел попасть на аэродором.



Однажды, когда он несся домой со школы особенно быстро, спешил, чтобы влететь в дом и с порога закричать: «я пятерку по контрольной получил!» - он споткнулся об незаметный в траве камень, и растянулся вдоль забора аэродрома. Тут же и мысль: «мать заругает за пузо грязное», но эта мысль лишь промелькнула, потому как узрел он прямо под носом нечто.

Это нечто – была небольшая ложбинка, неглубокая, уходящая прямо под забор аэродрома, и если просто идти, проходить мимо, то ничего не различить из-за травы, но теперь.

Витя скинул портфель, и, как был, в школьной форме, при галстуке, пополз в ложбинку. Спина, конечно же, уперлась в трубу, но он все упирался, отталкивался ногами, тянулся, цеплялся руками. Послышался треск материи, и вот уже он, Витя, по ту сторону извечного препятствия. Оглянулся, сквозь сетку рабицу увидел и портфель свой, валяющийся в траве, и дальше, в отдалении, дом свой – вот он и внутри.

Скинул пиджачок школьной формы, глянул на его спину – шов разошелся. Ничего – это быстро подлатается, вот только синюю рубаху не стоит травяным соком пачкать. Снова пиждак многострадальный накинул, застегнулся, пополз обратно.

Ночи он ждал с нетерпением. Луну он не отслеживал, но верилось ему, раз нашел он лазейку, значит и шанс у него появится сразу, и значит ночь будет темная, безлунная, черная-пречерная, такая, что хоть глаз коли.


Стемнело, Витя припал к окну, вглядывался в ночной небосвод. Темно – ни звезд, ни луны не видать. Как был, в одних трусах да майке, подошел к двери детской, приложил ухо к крашеной ее ровной поверхности, затаил дыхание, прислушался. Ни звука не доносилось из-за двери. Тишина. Может быть мама с папой спят уже?

Не торопился, стоял так долго, что уже замерз, но так ничего и не расслышал. Тогда, как мог тихо, оделся в повседневную уличную одежду: штаны вельветовые штопанные перештопанные, футболку старую, и тихо приоткрыл дверь. Темно, шел по памяти, выставив руки вперед, пробирался к выходу. Нащупал дверь, ботинки, тихонько, чтоб не скрипнула, открыл ее и выскользнул в сени, а после и на улицу, где и обулся.

Уже через пять минут он брел вдоль забора, ногой прощупывая траву, чтобы найти ту самую ложбинку. Нога провалилась в шелестящую траву почти по колено – вот оно!

Он улегся на землю и пополз под забор. На этот раз не зацепился, не порвал ничего, и вот уже перебрался на ту сторону. Вдруг стало ему немного страшно. Он на запретной территории. А вдруг сторож, а вдруг заловят, а вдруг…

Но что теперь думать. Он пошел на свет единственного фонаря, а вокруг шепталась трава, изредка подвывал ветер и в окружающей темноте чудилось ему какое-то движение, будто следуют за ним, на грани слуха, на грани видимости некие некто. Он и сам не заметил, как сначала пошел быстрее, а после и вовсе – побежал, да так, что ветер в ушах свистел. Добежал почти до границы света, туда, где на летном поле стоял одинокий дощатый кукурузник, остановился, переводя дух. Огляделся. Все было спокойно. На фоне темно синего небо бултыхался и хлопал чулок ветроуказателя, едва слышно шелестела высокая трава. Ночь, глухая, темная ночь.

Он залез под крыло кукурузника, уселся прямо на бетонку, обхватил озябшие плечи руками и стал ждать. Время тянулось долго, и снова стало все вокруг таинственным, пугающим, да еще и кукурузник этот древний то крылом скрипнет, то струнным низким голосом понесет от его растяжек меж крыльями, то особенно громко и заполошно хлопнет трепыхающийся ветроуказатель, да так, что Витя вздрогнет, да по сторонам заозирается испуганно.

Он уже едва ли не зубами стучал от ночной прохлады, а может быть и стучал бы, если бы страх его не сдерживал, под стук зубовный особо и не расслышишь ничего, вот и держался. И снова гул низкий и тихий, на грани слуха, наверное по растяжке кукурузника пришелся особо хороший порыв ветра, но… нет – гул нарастал, приближался, и вот он уже разбился на скорый перестук-стрекот, и на холсте темного неба появилась сплетенная из мрака тень.

Гул нарастал, Витя соскочил с места, перебежал за невысокий бетонный блок, что стоял чуть в отдалении, присел за ним на корточки, выглянул.

Самолет уже было видно: широкий размах черных крыл, длинное, акулье тело его вырисовывалось чернильным мраком на темно-синем фоне, и вот он уже закладывает вираж, заходит на посадку, вот сейчас коснется взлетной полосы и… стук копыт, быстрый, скорый, дробный, далеко разносящийся в ночной тиши.

Самолет пробежал скоро пробежал по полосе, и замер в отдалении. Всего то метров пятнадцать отделяло его от спрятавшегося, замершего Вити. Видно было плохо, что там у него за шасси такие стучащие, но вот то как он стоял, вздымая то одно крыло, то другое, было похоже на то, будто с ноги на ногу переминается.

Витя даже забыл, как дышать. Только сердце его бухало в ушах, да похлопывал чулок ветроуказателя за спиной. Что же это? Что? Он и хотел, и боялся, выползти из своего укрытия, и в обход, по траве, подползти поближе, когда…

В ночи громко фыркнуло, как лошади фыркают, - Витя ойкнул громко. Заскрипело что-то, и он увидел как от самолета потянулись тени, как фигуры – черные, бесшумные, на поводках столь же черных нитей за ними, что как пуповины тянулись от них к самолету.

Тени шли на его «ой», он еще думал, что может просто в его сторону, но нет – к нему, явно к нему, и тогда он соскочил, и помчался со всех ног прочь – к свету, под фонарный столб у вышки.

Позади не раздавалось ни звука, тишина, но он знал, что тени следуют – летят по-над бетоном летного поля, прямо за ним, а может его уже и догоняют, и еще чуть-чуть – схватят, сцапают!

Влетел в круг желтого света на всем ходу, прямо на столб, обхватил его руками на бегу, и ноги вылетели из под него вперед и он бухнулся на землю, мгновенно перевернулся на четвереньки и уставился назад.

Вот они – тени за кругом очерченным светом, встали, замерли, и то ли это трава шелестит, то ли сердце бухает, но будто шепот от них исходит, шуршание, зовущее, негромкое, тянущееся.

- …витя…витя…витя… - слышал он едва-едва, и меж именем его, как шорохом присыпанные паузы, будто и тогда говорят что-то, да только не разобрать ничего. Да и то как звали его – может и в голове, от страха, у него рождалось, а может и…

Теней все больше и больше было на краю круга света, они как водой растекались вокруг, обступали, заслоняя от него далекие огоньки города, и наползала с ними тишина ватная и непроницаемая. Вот уже и едва слышно как хлопает ветроуказатель, а вот и вовсе неслышно, а вот и пропал отдаленный гул дороги, что далеко-далеко отсюда, и чей звук был так привычен, что Витя его даже и не замечал, а заметил лишь теперь, когда он стих. И шепот зовущий был все громче, и вот он уже в коконе темноты, что и вокруг света, и над фонарем нависла – замурован во мраке.

А после мрак, будто туман, вдруг развеялся, пропал и все снова стало как и было, и даже силуэта самолета того странного, что должен быть на летном поле – не видно. А видно забор вдалеке, видно горящее окно их дома, и у забора стоит кто-то, а после:

- Витя, - голос явственный, знакомый, злой и зовущий издали – мамин голос, - А ну сюда! Тоже, надумал ночью из дома сбегать! Витька! Я тебе ремня всыплю! Быстро домой!

Витя вздрогнул, соскочил было, шаг сделал, и замер. Показалось ему, что проплывают за светом какие то струйки туманные, черные, как дымок легкий, курящийся.

- Что замер! Я тебя вижу, паскудник, а ну – марш домой! – мама кричала громко, а Витя стоял недвижно. Боялся.

- ИДИ СЮДА! – рявкнуло так, что у него уши заложило, зазвенело в мозгах, - Мелкий паскудник! ИДИ СЮДА!

И он сделал шаг назад, почувствовал, как прикоснулся спиной к столбу и медленно сполз на землю, выпростал из под себя ноги, уселся. И снова мрак окружил его, закупорил все звуки, огоньки свата города вдалеке, снова тишина, снова мрак за светом повсюду.

Сколько он так просидел, он не знал. Может час, а может и все пять, но все это время он слышал тихий призывный шепот, видел как тьма кружит вокруг света, сидел и ждал. И вдруг, резко, с шипением сотен тысяч змей мрак стал плавиться, выгорать красными искристыми точками, и он увидал сквозь эту пелену распадающейся тьмы свет рассвета. Вставало солнце там, в отдалении, за горизонтом, увидел он облака на небе подсвеченные красным рассветным заревом, соскочил с места радостно, улыбаясь.

Мрак распадался, рвался, не хотел уходить – истлевал, но вот от него уже и ничего не осталось. И Витя смело шагнул вперед, и еще шаг, и еще… черный хлыст тьмы рванулся к нему, Витя резко отпрянул, повалился на спину, и хлыст, как об щит, ударился об яркий фонарный свет, зашипело, завыло в ушах, полыхнуло ярко пламенем и снова тьма. Кругом тьма – нет рассвета, чернота кругом и мрак – ночь непроглядная.

Тьма…


Он сидел у столба, обхватив руками колени, сидел и плакал. Уже и папа его звал, и злой сторож наставлял на него черные жерла двустволки, и собака злая, сторожевая, огромная, как медведь, мчалась на него из темноты – он не двигался, все эти мороки разбивались о желтый фонарный свет. Лишь бы только он, фонарь, не погас, лишь бы…

И он погас. Погас и тьма, торжествуя, ринулась к Вите, ринулась, обняла его со всех сторон, присосалась к нему холодом своим колючим, зашептала прямо внутри головы непонятное, и вдруг распалась – завизжала резко, страшно, так что все пропало – мысли, страх, воспоминания – такой был это визг.

И свет зари хлынул, пролился на летное поле. Витя увидел, как черные тени на огромной скорости впитывались, втягивались обратно в самолет, что в рассветном свете был хорошо видим. Огромный, тоже черный, на крупных – бычьих ногах, и будто живой, играющий мышцами, сплетенными из темноты. И даже не дожидаясь, когда последние тени втянутся в него, он, цокая черными копытами, об бетон, развернулся, поскакал по полосе прочь, затарахтел заводящийся на бегу двигатель, и он взмыл ввысь, закладывая свечку – прочь от солнца!

Но то разгоралось ярче и ярче, и уже не скрыться, не убежать, и Витя видел, как заполыхал самолет на бычьих ногах огнем, полыхнул ярким, белым светом, как сварка, и растворился в рассветном небе, истлел легким темным, едва заметным, дымком.

- Все, - тихо сказал он сам себе, но с места не двинулся, а все так же сидел, обхватив колени руками, и ждал. Чего он ждал – не знал и сам. Просто сидел и сидел, никому и ничему больше не веря.



Его нашел диспетчер, когда утром шел на работу. Мальчуган, холодный как лед, замерзший, но недвижимый, сидел под давно погасшим фонарем. Сидел обхватив колени, смотрящий в одну точку.

- Мальчик, ты кто? – спросил диспетчер, но тот не ответил, не шелохнулся.

- Мальчик, - он подошел ближе, присел напротив него на корточки, - мальчик. Ты меня слышишь?

Тот молчал. Диспетчер протянул руку, потряс мальчугана за плечо, никакой реакции. Разве что почувствовал диспетчер, какой этот мальчуган холодный, будто мертвец, да и только сейчас он понял, что это не белобрысые выгоревшие на солнце волосы у мальчугана, а то что он сед – сед как лунь, как древний старец.

- Малыш, - вкрадчиво спросил он, - ты откуда?

Мальчик посмотрел на него, и у диспетчера захолонуло сердце, взгляд мальчишки был пустой и прозрачный, как у размороженной рыбы.

- Самолет, - тихо прошептал он, - самолет на бычьих ногах.

Диспетчер накинул на него свой пиджак, обхватил, взял на руки, и понес его в диспетчерскую. Там быстренько заварил чай для малыша, позвонил в милицию. Участковый приехал быстро, соскочил с мотоцикла, скорым шагом вошел в диспетчерскую. Витя сидел за столом в накинутом пиджаке диспетчера, перед ним остывал нетронутый чай.

Вскоре и шум поднялся там – за забором, это мама с папой искали его, на шум выскочил милиционер – позвал родителей. Те тормошили Витю, звали по имени, ругались, умоляли. Но он их будто не видел.

В себя он пришел только ближе к ночи, когда его укладывали спать. И не очнулся, не пришел в себя по нормальному, а дико завизжал, когда папа выключил свет в его комнате.

- Свет! Свет! Включите свет! – орал он не своим голосом, и папа щелкнул выключателем. А после успокаивал сына, который будто только-только очнулся от жуткого кошмара.


Теперь уже Витя стал большим, вырос, стал уважаемым человеком на хорошей должности, все же хорошо учился. Обращаются к нему не иначе, как Виктор Николаевич. Виктор Николаевич женат, у него двое детей, но и по сей день он никогда не выключает свет, и по сей день ему вдруг кажется, что он все так же сидит у столба, все так же охватывает руками свои тощие, мальчишеские коленки, и ждет рассвета.



А теперь и история в том формате, в каком она звучала в пионерском лагере:


Диспетчер устроился работа на аэродром. Ему сказали, чтобы, если он вдруг задержится до темна, никогда не выходил встречать самолет, который прилетит ночью. И вот он задержался на работе, уже стемнело и слышит – летит самолет. Он к окошку – и правда, подлетает. Садится. Не вышел тогда диспетчер его встречать, только удивился.

В следующий раз задержался, и снова прилетел самолет, и видит тогда диспетчер, что самолет то не простой, а как то садится странно – цокает, а не скрипит шасси. Но и во второй раз он не вышел его встречать.

И задержался он в третий раз, и снова прилетел самолет, и не удержался тогда он, вышел посмотреть, что это за странность такая, и видит что самолет полностью черный, а стоит он не на шасси, а на бычьих ногах. Побежал он от него, а самолет за ним…

Пришли другие работники утром, а диспетчера и нет – пропал. И с милицией его искали, и у родственников спрашивали – так и не нашли его. И если ты видишь ночью самолет летящий, то знай – это самолет на бычьих ногах летит, чтобы забрать кого-то.

Показать полностью
104

Громадина

Громадина Рассказ, Крипота, Сгинь, Чтение, Ужас, Дед, Катастрофа, Длиннопост

У Маши из 3Б отличные отметки по всем предметам и гора планов на будущее. Она обязательно окончит школу с золотой медалью и поступит в университет, если её не собьёт грузовик. Обязательно собьёт.


— Маш, дай русский списать… пожалуйста, — Сёма догоняет девочку по дороге в школу. Та не отвечает. До самых дверей они идут молча. Впрочем, идти близко.


— Хорошо, Семён. Только быстро, пока я сменку переобуваю, — Маша кладёт тетрадь рядом на скамейку, затем вытаскивает туфли из пакета, медленно расшнуровывает ботинки. За это время можно списать треть домашнего задания.


Сёма не шевелится. Может и не дышит. Маша прослеживает за его взглядом, но ничего не понимает. Он таращится на тетрадку. Ту, которую просил.


— Семён! Ты чего, замёрз? У меня времени мало! Тамара Владимировна на меня рассчитывает!


— Тамара?..


— Ой, всё! Потом. У вас русский третий. Может, проснёшься, — девочка заталкивает тетрадку в рюкзак, относит одежду в раздевалку и исчезает.


Ещё минуту Сёма разглядывает скамейку. Он бледен и суетлив. Словно увидел покойника. Так и есть. И этого он видит уже несколько дней.


Эту.


На скамейке у раздевалки сидит мёртвая девочка с изуродованным лицом и следом шины на животе. На ней платье с жёлтым кантиком по вороту, как и на Маше из 3Б. Мёртвая девочка смотрит вслед своей жизнерадостной хозяйке бельмами невидящих глаз. Её вмятый нос пузырится сукровицей, губы прорваны в нескольких местах, оголяют сколотые зубы. Изредка появляется прокусанный насквозь язык, размазывает жижу по подбородку.


Покойница разгибает коленки, содранные до кости, движется к лестнице следом за 3Б. Сёме в другую сторону. Он из параллельного класса. Просто хорошо знает Машу с её отцом. И в последнее время стал списывать у девочки домашнее задание. Так он поддерживает с ней общение. По совету деда.


— Чё встал, червивый? — Гостин. Машин одноклассник. Толкает Сёму в плечо. Тот падает на пол, а когда поднимается, гыгыканье здоровяка доносится уже с лестницы. На первом этаже только уборщица.


Третий урок.


— Дети, кладём тетради мне на край стола, — Тамара Владимировна гладит лиловую дужку очков.


Обычно она не ведёт занятий в этом классе. Подменяет больную классную руководительницу. Многим Сёминым одноклассникам эта учительница не нравится, потому что требовательна и сыплет двойками, как жуками из гнилого дупла. И ещё, потому что никогда не заменит ту любимую учительницу, которая заболела на заре весны. Не довела свой класс до выпуска в среднюю школу. Многие ребята уверены, что всё наладится. Она вернётся.


Сёма знает, что это не так. Он видел покойницу с полуразложившимся горлом. Кишащую червями. Болезнь. В свои девять мальчик ежедневно видит смерти. Иногда их можно предотвратить, а чаще – нет. Сёма кладёт тетрадку на учительский стол. Так и не списал домашку.


— Сегодня подготовился, Семён?


— Простите… сейчас тяжёлый период… папа в…


— Понимаю. Не переживай. Эту двойку можно будет исправить на летних занятиях. Ну, или – на второй год. Всегда есть варианты. Не переживай.


Сёма молча возвращается за парту. Смотрит себе на руки. Вокруг класс полный людей. Вдруг кому-то из них тоже пора умирать. Не хочется обнаружить это сейчас.


Из коридора доносятся шлепающие шаги. Сёма узнаёт эту походку. Он не хочет о ней думать и только смотрит себе на руки.


Папа в запое. Маша из 3Б вот-вот должна умереть. У самого одни двойки. Тяжёлый период – это мамино выражение. Оно нравится мальчику. Как будто сама жизнь не тяжёлая. Просто такой период.


— Сын, как в школе-то дела? — пьяный отец ловит Сёму на выходе из квартиры.


— Нормально, пап. Не ругают.


В проёме двери стоит дед Лукьян с ржавой лопатой. Наблюдает за семейной беседой. Чешет затылок козырьком кепки. Не лезет.


— Нормально?! Что за тупое слово?! Я не понимаю! Дневник сюда! — отец повышает голос, но не трогает сына, косится на дедовскую лопату, — Сюда!


Мальчик выполняет. В дневнике свежая двойка по русскому.


— Знал, — выдыхает отец и отправляется на кухню за «добавкой», — ты никуда не идёшь!


— Один справлюсь, — хрипит дед, — делай уроки, Сёмка. О своей жизни подумай. А о смерти пусть старики и дураки пекутся.


Мальчик смотрит в пол. Только не заплакать.


Лукьян закрывает дверь, закуривает на площадке. Хромает к лифту, пошаркивая одной ногой. Откуда-то сверху на него скатывается эхо шлёпающих шагов. Дед глуховат, но вслушивается. Дым вихрится по бороде. Внук коротко рассказал ему о своих наблюдениях, да и сам Лукьян много чего повидал. Он опирается на лопату и заглядывает в пролёт меж перилами. То и дело там мелькает чья-то распухшая рука. Будто бы деформированная жутким оститом. Чудовищная лапа, рыщущая в поисках смерти. Старый могильщик встречал подобное раньше. Этой твари мало одной души. Она ищет катастрофу.


Открывается лифт. Шкрябнув лопатой, дед уходит внутрь. Кабину заволакивает дым. Это старая девятиэтажка. Когда едешь, можно разглядеть через щель всё, что происходит на лестнице. По ней несётся смерть, шлёпки шагов содрогают бетон. Случится беда.


Когда двери лифта расползаются, Лукьян держит лопату, как алебарду. Но громадина смерти прогрохотала чуть раньше. Дед выбегает из подъезда, натягивая кепку на брови. На улице горланят птицы, булькают лужи, солнце щиплет глаза.


Куда же ты побежала? Смерть, отзовись!


Дед выходит в середину двора и привычно оборачивается на дом. Поправляет козырёк. С седьмого этажа на него смотрит угрюмый внук. Лукьян коротко вскидывает ладонь и идёт прочь. Маша сейчас на продлёнке.


Родители девочки недавно разошлись. Отец-писатель долго пил и едва не влез в петлю с горя. Спасли. Вроде бы взялся за ум. Пишет. А мать пашет на двух работах. Денег ни на что не хватает.


— Машка, а ты чё, червивенького любишь? — Гостин шепчет это чуть не в самое ухо, перегнувшись через парту позади. Девочка делает задание, не отвлекается, — Я слышал, его дед так твою бабку любил, что даже бесплатно могилу ей выкопал. Наверно, у вас это наследственное.


— Гостин, — шипит Маша и поддевает его подбородок плечом, — ты же тупой. Что хоть такое наследственность, ты знаешь?


Здоровяк откидывается на спинку, хрустит костяшками:


— Знаю, хрен ли...


— И что?


— Мне... мама сказала, что это, как у вас в семье!


— Ясно. Давай уже...


Гостин перебивает:


— Зырь чё! — он вытаскивает из джинсов связку ключей, — у бати дёрнул, от Газели!


Маша не знает, что сказать.


— Покатаемся сегодня?! Ты же нормальная девчонка вообще, просто не разобралась пока в жизни.


— Это тоже мамина фраза?


— Да чё ты вот, Маш? А?!


— Мне кажется, что тебе рановато за руль. Тебе же...


— Десять! Это червивому твоему рановато, до педалей не достанет. А во мне метр шестьдесят! Давай!


— Извини... Я... Мне сегодня нельзя... Я...


— Да всё-всё! Я-я! Упустила свой шанс! — здоровяк утыкается в тетрадку, принимается обводить ручкой текст утреннего урока, — Отвернись!


Но Маша уже давно погрузилась в работу. Учительница цокает каблуками к последней парте: "Что там у тебя, Гостин?"


На море хочется. Лукьян сто лет там не был. И хоть идёт по молодой весне, а тошно. Уехать бы подальше, а не за смертью гоняться. За годы работы могильщиком дед успел скопить денег на путешествие. Но никак не найдёт время их потратить. А во рту уже почти нет зубов. Лукьян невольно прицокивает по ямкам в дёснах. Крутит головой по сторонам. Не видать её.


Будет беда. И Бог с ней. Без беды и радости нет. Бог? Вручил он ему этот дар. Всучил. Лукьяна никто не спросил. И никто не ответит. Зачем. Кому-то дано картины рисовать. Во всём прекрасное видеть. А наш брат видит нечто иное. Вот и гляди в оба, дедушка!


Падает в лужу недокуренная Прима без фильтра. Мосластая ладонь покрепче перехватывает лопату: "Ну, где ты, сестричка?"


Хромая походка ускоряется.


Отец забылся пьяным сном через час или раньше. Сёма узнаёт об этом, заглянув к нему в комнату. Хотел рассказать о почти сделанных уроках. Мальчик входит, тушит отцовский окурок, укрывает батю пледом и отправляется в путь. Нет в нём злости на непутёвого родителя. Слишком много повидал смерти, чтобы злиться на жизнь. На этой стороне всегда есть возможность. Надежда. Ведь отец пьёт по какой-то причине. По какой-то причине Машу должен переехать грузовик. Смерти эти причины известны. Значит, можно их нащупать. Нужно только внимательнее смотреть.


Размышляя о вечности, Сёма выбредает к мосту через реку. Здесь, стоя над движением серых вод, думается лучше всего. И здесь пойдёт домой Маша. Когда родители разошлись, то им с мамой пришлось переехать на самую окраину посёлка. Так решила мама.


Посёлок расположен вдоль трассы, которая пересекает реку. И кратчайший путь в северную часть — это здесь, вдоль гудящей асфальтовой ленты. Где всё торопится жить, будто позабыв о том, что в конце этой самой жизни.


Мальчик останавливается над рекой. Спиной опирается на ржавую металлическую ограду.


— Семён, ты чего здесь слоняешься? Опять двойки нагуливаешь? Уроки сделал? Куда только твои родители смотрят?! — Тамара Владимировна является из пустоты, засыпая Сёму вопросами, как сырой землёй. Она выглядит мертвецки уставшей: очки скособочены, шарф тряпкой болтается на ветру, каблуки подкашиваются. Мальчик дрожит, он видит то, что недоступно учительнице. За её спиной высится громадина смерти. Носилась по коридорам столько дней, а теперь вот стоит. И никуда от неё не денешься. От неё. Жадной старухи в три метра высотой с обвислыми грудями, вздутыми сеткой вен. Глаза её глубоко впали, рот беззубо шамкает, источая опарышей.


Смерть делает неспешный шаг за Тамарой Владимировной. Гулко вздыхает. Учительница хватается за сердце:


— Надо было в школу вызвать скорую. Забыла дома лекарство. Сёма… — новый смертельный вздох подкашивает учительницу. Она падает на коленку, — Ой!


Ой. Сколько на свете людей последним сказали именно это нелепое слово? Сёма не может пошевелиться. Гигантское рыхлое тело ступает на проезжую часть. В него врубается морда старой Газели. С пассажирского сидения на мальчика глядит Маша из 3Б.


— Чё встал, червивый?! — с водительской стороны выбегает здоровяк с мальчишеским лицом, Гостин. Забывает закрыть дверцу. Тело смерти, податливое, будто тесто, отлипает от капота. Повисает на скрипучей двери. По шоссе летят мириады машин, огибают нелепо припаркованный грузовик.


— Шевелись! Помоги ей! — Гостин пляшет вокруг учительницы, — ты что с ней сделал?


— Я... просто стоял, — Сёма замер, смотрит через замызганное стекло на Машу. Та начинает странно дёргать плечом, рядом с ней появляется лицо мёртвой девочки с исковерканным носом. Сёма оживает и бросается к Газели, дёргает за ручку. Ничего не получается. Дверь заблокирована. Наконец, опускается стекло. Маша раскрутила механизм окна:


— Иди домой, Семён! Зачем ты здесь?


— Я за тобой... что-то случится!


— С Тамарой Владимировной?! Мы её подвезём в больницу.


— Мы? — мальчик отходит от двери. Зачем это "мы"? Какие же вы "мы"? Вот с этим?! Губы его шевелятся без звука.


— Помоги затащить её в салон, червивый!


— Иди домой, Семён. Всё будет хорошо...


— Все умрут! —ляпает мальчик и тут же понимает, как глупо и киношно это звучит.


— Иди домой, — повторяет Маша, повзрослевшая на тысячу лет, — все будут жить. И ты будешь, хоть и с несделанной домашкой.


Сёма не знает, что ответить. Оглядывает всю эту бессмыслицу. Солнце щиплет глаза, танцует на стёклах бегущих машин. Дверь Газели скрипит, покачиваясь. Учительница со здоровяком возюкаются в придорожной грязи, пытаясь подняться.


Мёртвая девочка угловато высовывается из пассажирского окна, таращит бельмами глаз, водит белёсой рукой по телу машины. Внезапно её подхватывает громадина другой смерти, всю ломает, калечит ещё сильнее, заталкивает в складки своей омертвелой кожи. Поглощает. Разбухает, мерно дыша. Глядит в упор. Внутрь Сёмы.


И мальчишечьи ноги сами пускаются прочь. От этой непроглядной безвыходности. От этих "мы". От всего, что казалось таким важным и нужным. Сёма бежит прочь. К своей жизни. Растирая сопли по щекам на остром ветру. За смертью пусть старики и дураки гоняются. Он бежит и вслушивается в то, что позади. Не раздастся ли мертвячьих шлепков за самой спиной, чуть не ступающих на пятки. Нет. Только гул шин по асфальту. Никто не крикнет вслед.


Гул шин. И ничего.


Сёма приходит домой. Кепки деда нет на крючке. Значит где-то ловит смерть. Батя спит. Мальчик садится за уроки и впервые за год выполняет все задания.


За окном темень, а деда всё нет. Приходит мама со смены. Будит отца. Втроём они садятся за ужин и включают телевизор:


— Сегодня на мосту между южной и северной частями нашего посёлка произошло ДТП с несколькими десятками машин. Есть пострадавшие. Большинство очевидцев утверждают, что на проезжей части видели безумного деда с лопатой.


— Да, — говорит мужик с крестом пластырей на глазу, — дед Лукьян. Его весь посёлок знает...


Сёма вскакивает из-за стола:


— Я туда!


— Стоять! — командует протрезвевший отец, — никуда ты не пойдёшь... без меня.


Мальчишка растворяется светловолосым пятном. Впрыгивает в ботинки и чуть не выбивает дверь. Что-то падает и звенит при её открытии. Лопата. Та самая. С ржавеносными сосудами по всему лезвию.


На полу сидит Маша из 3Б. Вскакивает:


— Прости, Семён! Я не знала, что так случится!


— Ты жива! А деда Лукьян?!


— Он тоже был... там. Встретил меня у школы. За мной Гостин увивался. Хотел на Газели покатать. Дедушка поздоровался, а смотрит мимо нас, куда-то за спины и говорит, что надо Сёмку спасать, давай свою Газель, малой!


— Он с вами был?! — мальчик выходит на лестничную площадку. Оглядывается. Здесь Маша, лопата и...


— Да, он машину вёл. В Газели три места...


— Так и будете в дверях стоять? — отец вытягивает шею из квартиры.


Дети переглядываются. Маша заходит внутрь, а Сёма наклоняется за лопатой. Он остаётся на площадке один. Один он, и ещё громадина смерти. Смерть стоит согбенно, глядя из-под самого потолка, не шевелится. Мальчик подбирает лопату и пятится к двери. Впалые глаза необъятной старухи следят за ним. Синюшные пальцы висят сосульками, молчат.


Сёма запирается в квартире, дрожащими руками ставит лопату в прихожей. Идёт на кухню. Машу поят чаем:


— Я позвоню твоей маме, — говорит мама и уходит.


— А что с Тамарой Владимировной? В Газели же три места, — Сёма спрашивает и чувствует, что не о том. Не о том разговор. Где же дедушка?!


— Тамаре Владимировне хотел Гостин место уступить. Есть у него капелька мозгов всё-таки.


— Хороший парень, — цедит Сёма.


— С дедом-то что?! — спрашивает отец и отхлёбывает из кружки, — печенье ешь!


— Когда мы туда приехали, он говорил, чтобы я сидела в салоне. А когда все начали врезаться, то сунул мне лопату и кричит "Сёмке отдашь! Беги, девонька!" Я побежала, но только потом поняла, что не домой нужно бежать… а обратно через трассу было страшно возвращаться. И я решила через дальний мост пойти.


— Это через кладбище, что ли?!


— Да. И пока дошла — стемнело уже.


— Бойкая ты невеста, я посмотрю, — хвалит отец.


— Значит, ты с дедушкой поехала, а не с Гостиным? — опять спрашивает Сёма не про то и злится. Не дождавшись ответа, сбегает в прихожую. Слышит, как на кухню возвращается мама:


— Скоро приедет за тобой. Уже все больницы обзвонила...


В прихожей выключен свет. Сюда попадает лишь немного от кухонной люстры. И в этом сумраке мальчик различает согбенный силуэт старухи. Пустые глазницы лупятся из угла, поросшего паутиной. На кухне звенят ложками. Звуки эти доносятся, как сквозь крышку гроба. Глухие. Вытянувшиеся.


— Я не хочу больше, — шепчет Сёма, — мне не нужно о тебе знать!


— Так брось, — булькает гнилое горло, выпуская ряску пауков.


— Что?


— Знаешь, — старуха сгибается ещё сильнее и проваливается сквозь старый паркет, спугнув тараканов.


Лязг упавшей лопаты.


Утром Маша из 3Б идёт в школу и замечает внизу у реки невысокую фигуру с лопатой. Это Сёма. Девочка спускается:


— Семён, пойдёшь в школу? Хотя, тебе сегодня можно прогулять…


— Пойду… видишь вон там в середине реки коряга? За неё зацепилась какая-то тряпка. Я уверен, это дедушкина кепка.


Девочка всматривается:


— Возможно. Может, лопатой достанешь?


Мальчик пробует, не получается. Бросает лопату и попадает. Тряпка срывается, бежит прочь. Это действительно дедовская кепка. Река неглубокая, но быстрая. Лопата тонет.


Третьеклассники отправляются в школу рука об руку.


Больше Лукьяна не видели в посёлке. Он уехал на море или сгинул в реке. Бог весть. Могильщик без могилы.


Тамара Владимировна вскоре вышла из больницы и вернулась к занятиям.


А лопату нашли уже летом, когда река чуть подсохла:


— Зырь, чё! — крупный парень с лицом третьеклассника смахивает ил, разглядывает сетку ржавчины на лезвии. Вздрагивает.


— Чё там, Гость?!


Здоровяк оборачивается на друзей. Они зовут его к себе.


Они. И громадина смерти.


Лёнька Сгинь


Часть 1: Следующий.
Часть 2: Разжмурься

Показать полностью
405

Загадочные воспоминаниями из детства. Рассказы с реддита.

Почти каждый может рассказать необычную и удивительную историю из свой жизни. Вот о чем рассказали юзеры реддита.

- В детстве мог управлять своими снами, поэтому всегда с нетерпением ждал, когда можно будет лечь спать. Мне часто снился светловолосый мальчик, мой ровесник. Мы всегда играли на детской площадке у высокой стены. Однажды мне приснилось, что мы решили узнать, что же находится за ней, забрались на дерево, тот мальчик спрыгнул на стену, помахал мне рукой и ушел за нее. После этого я разучился управлять снами. 

-На 95 % уверен, что меня сбила машина, когда мы с мамой переходили дорогу. Горел красный свет, мы не были на пешеходном переходе. Помню, как буквально упал на капот наехавшего на меня автомобиля. Но я не пострадал. Это воспоминание всплывало в моей голове раз за разом. Годами. Но мама клянется, что ничего такого не было. Думаю, она врет.

-В детстве у меня был одноклассник, уверявший, что он вампир. Я сказал ему, что поверю, только если увижу, как его глаза светятся в темноте. Мы пошли в ванную, я выключил свет... Его глаза светились. Это напугало меня до чертиков, так что я распахнул дверь, выскочил наружу, запрыгнул на велосипед и уехал от своего дома так далеко, как только смог. Когда я наконец вернулся домой, одноклассника там уже не было, а мой папа был очень недоволен тем, что я бросил друга.

-Четко помню, как ночевал в офисном здании на юге Лондона, а моя мама спала на надувном матрасе. Помню, что смотрел в окно и грустил. Годы спустя ехал мимо и ощутил сильную потребность остановиться возле одного здания. На 100 % уверен, что это было то самое. Каждый раз, когда проходил мимо, чувствовал себя странно. Мама говорит, что ничего такого не было, остальные ее поддерживают.

-В детстве жил только с мамой. Иногда, например на каникулах или в выходные, я оставался дома один, потому что она работала. Мне было 7 лет, и я отчего-то страшно боялся нападения серийного убийцы. Поэтому я запирался на весь день в комнате с запасом еды, почти не пил, чтобы не ходить в туалет, и старался не выдавать себя ни звуком, ни светом. Примерно год ничего не происходило, я подуспокоился, но продолжал запирать дверь спальни. И вот однажды я услышал, как кто-то хлопнул дверью, а потом послышались торопливые тяжелые шаги и шуршание. Я вышел из комнаты только на закате. Маме ничего не сказал. Возможно, это она сама забежала домой за забытой вещью, или то был сосед, или неудачливый вор, не нашедший, чем поживиться, но мне до сих пор интересно, что же тогда случилось. 

-Одно из моих первых воспоминаний: мне года 3–4, играю на улице и прячусь в кустах. Какой-то жук (подозреваю, что это был паук) ползет по стене рядом со мной, я наклоняюсь, чтобы схватить его, и тут кто-то останавливает мою руку. Помню, что ужасно испугался, сразу обернулся, но кругом не было ни души. Не верю ни в Бога, ни в ангелов, и мне до сих пор интересно, был ли это сон, потому что другого приемлемого объяснения этому случаю придумать не могу. 

-Я лежал в постели, пытаясь уснуть. Внезапно из книжного шкафа высунулась рука призрака и схватила одну из книг. Сначала я испугался, но потом убедил себя, что сплю. Когда я проснулся следующим утром, той книги не было в шкафу. Я ее так и не нашел. 
Мне тогда было 3–5 лет. Однажды проснулась в кемпинге и увидел свисающий с лампы кошачий хвост. Он то высовывался из абажура, то втягивался обратно, а потом начал издавать ухающие звуки, подманивая меня. Я страшно разволновался. Не помню, заглядывала ли под абажур потом, но сейчас думаю, что просто переутомилась тогда. 

Однажды нам с сестрой приснился одинаковый страшный сон. Тогда мы приехали на виллу и поселились в одной комнате, а потом вдруг проснулись. Окно отчего-то было распахнуто. Я заметила, что сестра не спит, и начала рассказывать свой сон, а сестра подхватила. В том кошмаре в окне появилось жуткое существо, похожее на быка, но его черная шкура была будто из блестящей пластиковой чешуи. Существо направило на лампу странный прибор, и та начала раскачиваться. Нам обеим было слишком страшно, чтобы встать и закрыть окно, поэтому мы позвали маму, которая пришла, захлопнула створку и успокоила нас. Мы обсуждали сон следующие несколько месяцев, но так и не поняли, как нам могло присниться нечто совпадающее до мелочей. 

Трое моих братьев клянутся, что видели, как мой отец борется на заднем дворе с анакондой или другой огромной змеей. Отец все отрицает, но у них у всех совершенно одинаковое воспоминание об этом.

Мы жили в сельской местности, поэтому я неплохо разбирался в диких птицах и видел достаточно орлов и сов, чтобы различать их даже с большого расстояния. Однажды мы ехали домой, и тут папа указал на один из столбов линий электропередачи у дороги. На его вершине я увидел нечто огромное. Оно выглядело выше меня. Слишком коренастое для журавля, слишкое большое для орла или стервятника. До него было примерно полмили, поэтому детали я разглядеть не успел — пока доехали, оно уже улетело. Никогда больше не видел ничего подобного. Эта штука, кажется, была больше нашего автомобиля. Папа до сих пор убежден, что мы видели птеродактиля. Бабушка считает, что это была громовая птица.

Помню, что однажды, будучи совсем маленькой, проснулась ночью и одна из моих плюшевых зверушек ползла по мне. Я и пошевелиться не могла, пока она не доползла до груди. Не могу забыть это. 

Мы с друзьями ходили в дом с призраками, надеясь увидеть что-нибудь странное. И увидели. Это огромное здание, и мне всегда было непонятно, почему кто-то просто оставил его гнить. Там явно никто не жил, поэтому мы испугались, когда во всех комнатах зажегся свет. Мои друзья до сих пор уверяют, что видели фигуру, которая носилась по зданию туда-сюда с невероятной скоростью. Я не видел, но, когда они побежали, рванул следом, как Усэйн Болт. Они все еще говорят, что это было, у меня нет причин сомневаться. Так что мы или столкнулись с чем-то сверхъестественным, или случайно заметили бродягу, которому нравится вкручивать лампочки в заброшенных особняках и потом бегать по комнатам, чтобы пугать случайных зрителей. В любом случае я к тому дому больше никогда не подойду. 

Отчетливо помню, что видел лепрекона в коридоре нашего дома. Это так разозлило меня, что я разбудил маму, крича, что дома кто-то есть. Мы с кухонными ножами ходили по комнатам, но так и не нашли это юркое мелкое созданье. 

Отучилась со 2-го класса до 10-го. Помню, как завела в школе друзей и просто жила как обычно. Все внезапно закончилось, когда мое имя объявили на выпускном. Я проснулась в середине ночи и все еще была второклашкой. Понадобилось некоторое время, чтобы окончательно признать: 10 лет воспоминаний больше не имели никакого значения. Даже не пытаюсь это объяснить. 

У меня есть невероятно яркие воспоминания о том, как мы с братом 13 лет назад стояли на крыше сарая на заднем дворе. Мы поднялись туда, а потом летали метрах в 10 над травой. В конце концов мы испугались, что никогда не сможем приземлиться, и вернулись обратно. Повторить полет, конечно, не удалось. Лучшее в этом то, что мой брат тоже помнит, как мы летали, и наши воспоминания совпадают до мелочей. Объяснения мы не нашли до сих пор. 

Юта, мне 7 лет, я ночую в дедушкином доме. Спать не хочу, поэтому в районе полуночи спускаюсь вниз и начинаю играть со своими машинками. Тут приходит мой двоюродный дедушка и присоединяется к игре. Я упоминал, что он умер, когда мне было 2? Так вот, он действительно умер. Мы играем где-то час, и он выбирает себе Lincoln, потому что это его любимая марка автомобиля. Потом он уходит, чтобы не опоздать на поезд, я же иду спать. На следующее утро спросил бабушку с дедушкой, когда двоюродный дед снова придет поиграть, и они расстроились, потому что в последний раз видели его еще до моего рождения и не хотели иметь с ним ничего общего. Он считался в семье паршивой овцой, и при мне о нем никогда не говорили. Но я рассказал им об игре и показал выбранную им машинку. Никогда не встречал его, потому что он умер, когда мне было 2, но он действительно водил Lincoln MKVII и работал машинистом компании Union Pacific. До сих пор не знаю, что тогда случилось, но помню, что однажды ночью играл с отличным парнем, который назвался моим двоюродным дедом, а потом просто ушел через заднюю дверь.

Я проснулся с черным пятном на тыльной стороне моей правой ладони. Когда я попытался стереть его, оно начало медленно двигаться, пока не оказалось на плече. Мне, конечно, никто не верит. Но есть 3 момента. Во-первых, в младенчестве у меня не было родимого пятна на плече. Во-вторых, у моих двоюродной и сводной сестер есть родимые пятна на том же месте. И все было бы нормально, но, в-третьих, я полинезиец и усыновлен, а они обе белые.

Какие необъяснимые истории происходили с вами?

Показать полностью
103

Короткометражный ужастик «Кресвик»

Мужчина продает свой дом. К нему приезжает дочь, чтобы помочь запаковать вещи. В это время они оба начинают всё сильнее ощущать чьё-то присутствие. Неужели в доме поселился кто-то ещё... или что-то?

87

Разжмурься

Разжмурься Рассказ, Крипота, Сгинь, Длиннопост, Ужас, Дед, Море

Когда-то и Лукьян был молод. Хоть это кажется немыслимым. Работая лопатой по пояс в яме, дед часто погружается в воспоминания. Туда, где многое иначе.


Он сидит на берегу моря. Ему 13. Рядом курит его дед. Из ныне живущих один лишь Лукьян помнит его лицо. Дед курит и выбрасывает дымные кольца из щетинистого рта. Берег полон людей, поэтому Лукьяну хочется закрыть глаза.


— Яша! Разжмурься, кому сказано?

— Страшно, дед! — юноша зарывает лицо в ладони.

— А ну! Кому говорят?! — жилистая пятерня мягко подковыривает ладошки внука, — учись глядеть им в глаза!


Пепел от дедовской папиросы хлопьями разлетается по гальке пляжа, кольца дыма, будто голодные пасти, рыскают в воздухе.


— Смотри на них, а не на меня, Яшка!

— Дедуль, я не Яша... — внук говорит это без раздражения. Просто, чтобы напомнить любимому деду. Хоть тот никогда и не запомнит.


Лукьян оглядывает берег:

— Сколько же их...

— Столько же, сколько нас. Только некоторые спят покамест, — дед солит папиросу о плоский булыжник. Табачный дым скручивается в нечто пульсирующее, мечтающее заговорить. Секунда, и морок рассеивается.

— Толстуха в красном купальнике!

— Нехорошо так тётеньку называть, внучек. Вижу, да... рассказывай.


Полная женщина выходит из воды, щекастые коленки расталкивают волны. Мельче. Мельче. Из-под воды появляется голова покойницы с облезающим скальпом волос, бледная рука тянется к хозяйке ещё наполненной жизнью. Грузное синюшное тело выползает на солнце. Теперь видно и красный купальник, исполосованный на спине. Разверстые раны акульими плавниками дыбятся на мёртвой плоти.


— Яшка, чего умолк?

— Боюсь говорить… о ней...

— Это зря... они бояк любят, ластятся. Поди, лучше с тётенькой побеседуй. Авось расскажет, куда собралась идти за такими украшениями на спину.


Толпы отдыхающих снуют по пляжу. Им никогда не увидеть того, что видит Лукьян. Но сами того не ведая, они обходят зловещую покойницу. Лукьян же движется прямиком к ней мимо просоленных покрывал и полотенец. Взгляд юноши превратился в объектив, способный различать одну её. Выжидающую смерть. В голове шарахаются вопросы: «Что я спрошу?! Как обману покойницу? Почему дедушка опять посылает меня неизвестно к…»


— Погоди, Яш… – мосластая ладонь ложится на плечо внука, – я сам всё ж. Поди-ка за вещами лучше пригляди.

— Почему, дедуль? Я справлюсь!

— Иди, малой, – дед бросает это уже через плечо.


Лукьян возвращается к тому месту, где лежат его и дедовские сандалии. Больше ничего с собой у них нет. «За чем же приглядывать?» – юноша вертит головой и встречается глазами.


С ней.


Лопата привычно вспарывает земное брюхо, вынимает горсть, складывает наружу. Руки деда Лукьяна делают своё дело. Серые глаза лишь созерцают. Рядом с ямой гроб и крест с её фотографией. Дед не хочет, чтобы кто-то ему помогал: «Хватит и двух рук!» Для этого на кладбище пришлось ехать ночью. Слишком уж много у неё осталось друзей и почитателей. Слишком много работы потом досталось бы двум мозолистым рукам с лопатой.


Чавкает сырая земля.


— Мальчик, привет! Меня Дарья зовут, – девочка лет 10-11 приближается к Лукьяну, глядит в глаза. Юноша смущается, опускает взгляд. Молчит.


Дарья обходит его и задевает дедовские сандалии.

— Осторожно, это моего дедушки!

— Ой, прости, а я подумала, что ты немой.

— Много не думай…мала ещё.

— Мне одиннадцать! И когда я вырасту, то стану актрисой!

— А я уже вырос, – бубнит Лукьян и снова замолкает.


Чайки перекрикивают прибой.


— Ты скучный! И дедушка твой странный! Зачем он мою тётю отвлекает? Нам на экскурсию пора на катере!

— Это твоя тётя?

— А зачем бы я к тебе подошла? Всерьёз думаешь, что красивый? Оттяни своего деда от тёти, не то мы опоздаем!


Лукьян смотрит в сторону моря. Полная женщина в красном купальнике за что-то бранит деда. Не разобрать слов в общем гомоне. Дед усмехается, предлагает папиросу, но женщина машет руками, как чайка. Затем она опускается на колени и шарит ладонями по песку, едва не сталкиваясь с собственной смертью. Покойницу отвлекает дед, дымит на неё очередной папиросой. Он сел рядом на корточки, распуская пепельные хлопья по берегу.


— Если честно, тётя меня иногда раздражает. Думает только о себе. Хочу покататься с ней на катере, чтобы посмотреть, как она с него упадёт! – внезапное признание Дарьи заставляет Лукьяна вздрогнуть.

— Зачем ты так?! Она же твоя родня!

— Дальняя… и слишком уж она… жирная... надеюсь, не стану похожей на неё.

— Не хорошо так про собственную тё… – юноша осекается, поняв, что говорит по-дедовски, – Ты понимаешь, что твои желания могут стать твоим несчастьем?

— Ты прям, как старик говоришь.


Лукьян и впрямь чувствует себя стариком рядом с этой подвижной конопатой девчонкой. Она то и дело бьёт ногой по песку, рисует пальцем солнце, волны, черепа...


— Даша, ты что-то чувствуешь?

— Я не Даша. И с незнакомцами не разговариваю, – она отворачивается к морю, всем видом показывая, что оскорблена.


Да, она никем больше не могла стать, кроме как актрисой. Слишком была горделивая и утончённая.

Дед Лукьян заканчивает с ямой, ровняет вязкие стенки. Теперь нужно вылезти и обмотать гроб верёвкой особым способом. "Дедовским", – Лукьян улыбается этому слову. Теперь-то он и сам дед: "Дай Бог, чтобы внуку не пришлось изучать этот способ".


Он хромает вдоль гроба, держа ржавую лопату подмышкой, разматывая бечёвку. Моток за мотком. Он чувствует, что смерть сопит где-то рядом.


Из гроба доносится стук.


— Ладно-ладно, меня Лукьян зовут. Можно Яша...

— В смысле? Это же разные имена.

— Знаю, просто так меня дед называет.

— Странный он у тебя… а я вот ненавижу, когда меня Дашей называют. Я Дарья!


Лукьян размышляет над тем, что более странно: путать похожие имена или ненавидеть своё. Потом вспоминает, что с женщинами иногда лучше не спорить. Так советует дедушка. Юноша видит, что дед поднимается с корточек и бросает бычок на волю волнам. Полная женщина чему-то смеётся, отряхивая купальник.


Наконец, взрослые идут к детям.


Покойница спешит следом. Она поднялась на ноги и время от времени проводит рукой по спине, ощупывая борозды разрезов. Лупится пустыми белками глаз.


Берег необъяснимым образом пустеет. Люди спешно собирают вещи. Лукьян видит, как безобразная смерть шлёпает среди них. И как люди ещё быстрее сворачивают свои полотенца, а кое-кто зонты. Нет.


Зонты они разворачивают.


Люди спешат не от смерти, а от дождя. Капли буквально шипят на раскрасневшемся лице юноши. Сердце колотит по рёбрам.


— Девочки с нами идут ужинать, – заявляет дед, пытаясь прикурить от мокрых спичек, — это тётя Галя... а ты Даша? Верно?

— Дарья… здравствуйте!


Дед пожимает плечами и убирает спички с папиросами в нагрудный карман рубахи. Галя натягивает жёлтое платье в горошек, надевает очки, вскрывает зонт и прячет под него Дарью.


— Мальчики, не отставайте! Дарьюшка, ну видишь, какая погода? В другой раз покатаемся на катере…


Девочки удаляются. Лукьян с дедом натягивают сандалии, поглядывая на покойницу. Она застыла и больше не стремится к своей хозяйке. Водит невидящими глазами. Кожа на черепе слезает под ударами крупных капель. Мёртвая плоть пузырится, шипит, ломтями обваливается под ноги. Силуэт покойницы мельчает. Лукьяну видятся в нём черты девочки лет 11. Он немо стоит. Вскоре покойница рассеивается, как пепел дедовских папирос.


— Что это, дед?

— Бог весть, — дед чешет затылок и подмигивает, — говорят, любовь даже смерть победить умеет. Может у вас с этой… Дарьей чего? Ась?

— Не-е-е… она маленькая и хвастливая! — юношу передёргивает.

— И то верно, лиса бесхвостая, — старик трёт обгорелую шею, — Ну, значит, тётя Галя в твоего деда втрескалась. А иначе как?

— А что ты ей сказал?

— Говорю, уронили что-то! Она: где?! Перекинулись парой слов. Я ей покурить предложил. Она в отказку. Стала шарить по песку. А я сел на корточки и шепчу ей в ушко: сердце моё, в самые пяточки ушло! Посмеялись, и дождь пошёл.


Они отправляются вслед за спутницами. Пепельные хлопья ещё долго мотает по берегу.


Чайки молчат.


Дед Лукьян затягивает узел, перекидывает верёвку через плечо. Волочит гроб. Внутри кто-то повизгивает. На небе путаются тучи, курносят луну. Старый могильщик привык к выходкам смерти. Она вечно шутит с ним на похоронах. Только в этот раз всё немного иначе. Обманутой старухе хочется получить расплату.


Крышка гроба ухает от удара изнутри. Стонут дубовые доски. Крепче дерева в посёлке не нашлось, но, похоже, и это не выстоит. Ещё удар. Отлетает щепка. Бледный палец выбивается наружу. Танцует червяком. Затем исчезает, и вот кто-то смотрит из гроба. Звенит голос бубенчиком: «Лукьяша! Ну ты чего, родной? Выпусти!»


Дед угрюмо потирает хромую ногу и продолжает тащить свою ношу к могиле. Ухает новый удар и маленькая девичья ручонка выпрастывается под лунный свет: «Отдай, что должен!» — хрипит уже старушечий шепелявый рот. Ручонка покрывается струпьями, вздуваются вены.


Лукьян подволакивает гроб на край ямы. С другого края он видит неопрятного мёртвого мальчишку.


Себя.


— Вот! — дед вытаскивает из-под кровати продолговатый свёрток, протягивает Лукьяну, — всегда при себе держи!


Они в санатории, собираются выходить.


Внук смотрит исподлобья:

— Дедуль, тебе мало, что я на кладбище помогаю? Хочешь, чтобы я совсем блаженным прослыл? Как ты её в поезде вёз?! Я не…

— Некому прослывать будет, ежели заартачишься. Бери! Кому сказано?!


Лукьян забирает свёрток. Смотрит деду в ноги:

— Почему ты отдаёшь сейчас? Разве пора?

— Билеты с деньгами в тумбочке. К девчонкам пошли, — дед стряхивает пепел с плеча и выходит в коридор. Оборачивается на внука через распахнутую дверь, шарит узловатой ладонью по груди. Находит спички и папиросы.


Лукьян глядит на деда внимательно, вдумчиво. И замечает, как невесть откуда сыплет пепел на дедовские плечи, волосы, лезет в глаза. Юноша разлепляет губы, чтобы сказать об этом, но дед уходит из дверного проёма. Он никогда не дымит в помещении и собирается прикурить на улице. Но по коридору за ним тянется витиеватый узор из дымных линий. Шевелящийся, готовый укутать хозяина. Удушить.

Юноша наскоро разворачивает свёрток, хоть и уверен в том, что там внутри. Лопата. Старая, с сеткой ржавеносных сосудов по всему полотну от самого наступа до лезвия.


Лукьян ухватывает её, будто двуручный топор. Бежит.


Он несётся сквозь дрожащий коридор. Бьёт ногами по уносящейся спирали лестницы. Выбрасывается в южный сентябрьский воздух. И видит, что второй корпус санатория объят огнём. А дед вон он. Шагает в горящий дверной проём, как в могилу. Где-то там, в глубине здания Дарья и тётя Галя. Юноша бежит к пожару, задрав лопату над головой:

— Дедушка!


Дед оборачивается на внука и усмехается его яростному виду:

— Ну, смотрю, повзрослел, Яшка! Только поздно чудо-лопатой махать. Смерть моя уже во мне. Внутрях! — старик выпрямляется и выпускает папиросный дым. Серые завихрения сплетаются в смеющийся череп, — Лопату береги, а покойников не щади… даже самого себя.


Дед шагает в пекло.


«Даже самого себя…» — дед Лукьян медленно опускает на верёвке гроб в могилу. Он чувствует напряжение в руках, слышит, как на лбу пульсирует вена. Это также привычно, как и снующие вокруг мертвецы. Они любят прийти на похороны. Обычно, один или два. Но сегодня. В ночь похорон жены. Дарьи. Кажется, что пришли все. Сколько раз он спасал её от смерти? Столько же и покойниц пришло сюда. От мала до велика. Она чувствовала каждую. Пусть не видела так ясно, как он. И всё же чувствовала. Как и любая женщина. Сам же Лукьян по-настоящему ходил под смертью всего раз.


Старик заглядывает в разрытую могилу, как в книгу. Здесь в минуту скорби перед разверстым брюхом земли он видит то, что никому уже не нужно видеть. Смерть усопшего. Состоявшуюся. Необратимую.


Дед Лукьян смотрит через дверь смерти и видит себя. Только он – мальчишка. Но с той же лопатой. Стенки прямоугольной ямы покрываются огнём.

И юноша Лукьян шагает в неё.


Все смерти Дарьи стягиваются вкруг огня. А младшая из них окончательно пробивает дубовый ящик и тянется в прошлое, источая дым.


Смерть не знает времени.


Заходя в горящий корпус санатория, юноша чувствует взгляды. Сквозь вспышки огня они щупают его. Их не счесть. Средь них он сам. И он – дед. Некогда! Лукьян крепче сжимает лопату и бежит по коридору в самый очаг:

— Дарья!

— Лукьяша!


Именно так, Лукьяша. В момент, когда решаешь, что всё потеряно, хочется найти кого-то близкого и наречь его родным.


Лукьян видит её в конце коридора. Одиннадцатилетнюю девочку. Рядом с ней смерть того же возраста. Сотканная из дыма и пепла. Тронь и рассыплется. Юноша несётся вперёд, сигая через пылающие дыры в паласе. Держа лопату, как копьеносец, пропарывает смерти живот. Морок рассеивается. За ним окно. Лопата проламывает хлипкую раму. Звенят стёкла. В жар врывается морской воздух.


— Вылезай! — кричит Лукьян, а сам порывается обратно. Искать.

— Стой! Их завалило, ты не спасёшь... — девочка ещё водит губами, но не разобрать. Теряет сознание.


Юноша бросает лопату на улицу, поднимает Дарью на руки и влезает на подоконник. Первый этаж. До земли метра два. Он хочет спрыгнуть, но цепляется за что-то штаниной. Роняет свою ношу. Девочка мягко падает в кусты акации. С потолка срывается горящая балка и бьёт Лукьяну по ноге. Юноша вскрикивает и вываливается в окно вниз головой.


Тучи застят луну.


Дед Лукьян защищает прошлое от смертей. Грозит лопатой. Особенно самому себе. Мальчишке с хромой ногой и свёрнутой шеей. Смерти стоят смиренно, пока дед засыпает яму. Ставит крест.


На фотографии Дарья. Ей уже совсем не 11. Всегда стройная. Совсем не похожа на тётю Галю.


Смерти разбредаются прочь.


— Лукьяша, ты проснулся! — Дарья стоит у койки. Стены и потолок белые.

— Проснулся? Где дед? Где лопата?!

— Всё позади. Ты спас меня!

— Где дед?!

— Тихо-тихо...


Лукьян оглядывается. Больничная палата. Рядом лопата и костыли:

— Для меня?

— Да… нога заживёт.

— Не до конца...

— Думаешь?

— Видел. И нас видел старенькими.

— Хорошо бы... У меня документы все сгорели. И тётя... Я сказала милиции, что ты мой брат.

— Я твой муж, — юноша протягивает руку.


Дарья отступает на шаг, но возвращается:

— Да.


Да. И до старости. Так бывало раньше.


Дед Лукьян шагает с внуком по аллее родного посёлка. При себе всегдашняя лопата. Здесь полно людей, а где-то впереди Маша из 3Б. И её смерть.


Внук то и дело спотыкается.


— Сёма, разжмурься! Кому сказано?

— Страшно, дед! А мы спасём Машу?

— Страшно, когда их не видать, а они есть! Учись в глаза им глядеть! А Машку глядишь и спасём. Поразмыслить надо.


Лёнька Сгинь


Начало: Следующий.

Показать полностью
57

Обитель зла в деревне.

Детство... Наверно, это самая прекрасная пора, а особенно когда у тебя бабуля с дедулей в деревне, рядом речка, леса и луга... Красотища! Я обожала приезжать к бабушке, нравилось ковыряться в грядках. Рыбачить ходила с дедом, бесилась с братом и сестрой, ловили ежей, ужиков, птичек ( естественно обратно выпускались в целости и сохранности) в общем все, что нужно детям во время отдыха и развития после изнуряющей учебы в школе. Телевизор ( днём его смотреть категорически не хотелось) мы смотрели после вечернего чаевозлияния, в прикуску с наивкуснейшими бабушкиными пирожками, с земляникой. Именно в один из таких вечеров, когда бабуля с сестрой уже видели десятый сон, брат включил " Обитель зла". Зомбиапокалипсис настолько глубоко  тронул мою 10 - летнюю, ещё ни разу не смотревшую такую фигню, душу, что я потеряла всякий сон и уставилась в телевизор. На моменте, где за Йовович погнались "поеденного" вида собаки, меня прижало. В деревне, все в курсе, туалеты на улице. Я, в принципе, никогда не боялась ходить в темноте, а тем более в уличный туалет, но тот вечер поменял все. До нужного места добралась без приключений, и вот я сижу ( бабуля позаботилась, о том, чтобы ее дорогие внуки,в туалете сидели) гляжу в окошко и о чем то мечтаю. И тут, с размаху, в окошко,влепляется чья то рука...я ничего не успела подумать, решить, я даже не помню как штаны натянула. Очнулась дома, держа дверь двумя руками. В дверь деликатно постучали, и услышав голос брата, говорящий, что я на всю голову больная, отпустила дверь.  На пороге стоял перепачканный землёй и травой брат, едва сдерживающий смех.  Я до сих пор не понимаю, как не проснулась бабуля и не надавала лещей обоим. А,виновник ночного кошмара, рассказал следующее: Как только я скрылась  за дверью, он потопал за мной, дождался когда закроюсь и решил разыграть. А дальше я его просто снесла (спасибо бабушкиными пирожками, ибо вес у мой был достаточен). Молча. Без воплей, криков. И снесла,так что дверь сломала, его сшибла. Так что люлей, утром мы все равно получили оба.

P.S. Рассказ публикую в первый раз. Все ошибки учту)

303

Детская травма

Раз все про крипоту, то и я про крипоту. Решилась написать в первый раз :)

Мой отец - священник, мать тоже была глубоковерующая, поэтому в детстве я была очень запугана бесами и имела отличное воображение. Моя кровать стояла как раз напротив красного угла, а там висела здоровенная икона богородицы, огромная, метр на полтора, из храма, старинная, и прямо напротив ее лица висела красная лампадка, которая светила днем и ночью. Возможно вы знаете, на иконах специально не прописывают блики в глазах, чтобы верующим казалось что святые на них смотрят. Так вот, мне каждую ночь казалось что икона следит за мной!И это было вообще неуспокаивающе!Я ужасно боялась засыпать, только представьте - черная ночь, красный свет лампадки, ты одна малютка в комнате, и на тебя смотрит лицо... От ветра пламя в лампадке колебалось и мне казалось что богородица корчит рожи! Каждую, черт возьми, ночь. И не просто рожи, мнеказалось что ее лицо превращается в хищный, постоянно меняющийся оскал. Как я тогда не поседела, не пойму. Сказала маме, мама велела сказать священнику, священник велел молиться и не бояться. Но кому молиться? Богородице?Которая на меня по ночам смотрит так, будто хочет сожрать?Со временем это перешло в приступы паники и меня отправили к психологу, но это уже совсем другая история. Теперь, когда я живу отдельно, в моем доме вообще нет икон.

189

Нечто

В детстве мне часто снились кошмары, где во сне мне кто-то сзади закрывал руками глаза (- угадай кто?), притом не важно где и как я находился, один в лифте, лицом к выходу из пещеры, под столом спиной к стене у себя дома (самое страшное, где ну вообще никто не мог находиться сзади). Так вот, на фоне этого..


Мне было лет 5. Однажды я проснулся ночью, уже светало, проснулся по непонятной причине. Лежал около минуты и понял что кто-то открывает дверь в комнату, медленно и тихо. Я лежал с краю кровати, у стены лежала мама, напротив была еще одна кровать, там спала моя тётя. В другой комнате спала бабушка и дед. Страх пробежал по мне, я зажмурился. Я решил что это опять кошмар, обычно во сне достаточно было зажмуриться и произнести в мыслях фразу "проснись" и я просыпался, но на этот раз что-то пошло не так, я не проснулся. Начался шорох, Нечто вошло в комнату и прошло мимо меня, повеяло холодом. Сердце готово было пробить грудь и улететь на Марс. Далее минуты 2 (целая вечность) происходили непонятные звуки, стуки, шебуршание, вздохи. Я всё ждал момента когда меня схватят и утащат под кровать. Нечто опять приблизилось, попыхтело, и вроде как ушло, звуки стихли, глаза я так и не открыл. Так и лежал не шевелясь пока не заснул.

Такое происходило регулярно, раз в два - три дня, несколько недель. Никому я рассказывать не стал, просто жил с этим, не знаю почему, да и кто бы поверил ребёнку что ночью приходил бабайка.


Однажды пазл сложился. Точно не помню услышал ли от родных, либо как то само осозналось, в общем "Нечто" был моей бабушкой. Она прокрадывалась ночью в комнату чтобы полазить в ящиках своих дочерей в поисках СИГАРЕТ (тёте было лет 13). Грёбаные сигареты были причиной всех моих потрёпанных нервов, страхов, адреналина. А всего-то надо было смотреть во втором ящике, за пеналом.


Сейчас думаю можно было бы хоть раз открыть глаза, может переживаний бы и не было. А может полуночные силуэты бабушки, обнюхивающей свою дочь на запах сигарет повредили бы мою психику окончательно. Берегите своих детей, не надо так =)

83

Чёрт в амбаре

Все пишут про жуть, отчего бы и не добавить? Специально для любителей выбрать посты по тегу "крипота" перед сном))
Ульяновская область, село под Сенгилеем. Местные узнают место по истории, а остальным и дела нет до подробностей. В условном центре старого села есть овраг, на краю стоит царский амбар из красного кирпича, все это окружено огородами с единственной подходящей грунтовкой и тропинками через чужие огороды. Этот амбар был одним из центров детских развлечений. Разбитые перегородки, дыры в боковых стенах, заросли торна что ещё нужно для хорошей войнушки?.. После одной из них, когда все уже разошлись по домам, мы с другом, по совместительству соседом, бродили по нашей улице и вспомнили, что один из пистолетов(пластиковый, а не деревянная самоделка) забыли на поле битвы. Слишком сильная утрата, для детского арсенала... Не долго думая перемахнули через жердину соседского забора, перебежали поле картошки и тропинкой в зарослях побрели ко входу. Амбар, это центральный коридор и восемь секций по обеим сторонам. Со временем перегородка осталась одна, только по центру, и делила постройку пополам. Итого стало - четыре комнаты и коридор. Дойдя до входа, зашли через центральную арку и сразу за ней свернули в правую комнату а там... Там на стене огромная тень с рогами, навроде козлиных, верхняя часть туловища с руками, в одной кубок, а с обеих сторон от него и ниже уже человеческие тени, вроде как за руки держатся и из стороны в сторону качаются, словно хоровод ведут. Так и стоим, от страха не дышим, через пару секунд, рванули назад. На выходе споткнулся, упал на руки и прямо носом упёрся в тот самый пистолетик, машинально схватил его и рванул дальше. А вслед нам хохот, словно прямо в голове раздаётся. Пробежали вдоль оврага, через поле картошки, перелетели через жердины, только там и обернулись, солнце уже почти за амбаром скрылось, а стена, которая к нам обращена, словно золотом горит и уже на ней "адский" хоровод выплясывает, правда только из "людских" теней. Сердце от бешено бега будто в горле бьётся, переглянулись мы и друг говорит: "Давай не будем об этом никому рассказывать...", - я с замешательством кивнул. Очень долго мы даже днём обходили те места стороной, а в разговорах старались и не упоминать. До сих пор не могу определить своё отношение к тем событиям. С одной стороны стою на твёрдых материалистических позициях, а с другой... До сих пор помню по секундам тот вечер, тени на стенах, на которые не светит солнце на закате и тот смех...

1603

Немножко крипоты из детства.

В детстве я со своими дружбанами целыми днями слонялся без дела на летних каникулах. Шарились мы, в основном, по разным злачным местам, типа заброшек, строек и пустырей. Господи, в свои 26 лет я до сих не говорю маме о некоторых местах, где мне довелось побывать.


Было у нас одно излюбленное местечко, где мы постоянно собирались. Ничего примечательного в этом месте небыло, кроме низенького, наполовину вросшего в землю кирпичного строения. Это была просто коробка 4 на 4 метра и где-то полтора в высоту. Внутри тонны мусора и дерьмища, поэтому мы туда не заходили даже поссать. Назначение этого здания мы так и не смогли разгадать, слухи ходили самые разные и зачастую противоречивые. Ну да рассказ не об этом.


Как-то раз околачивались мы возле этого "домика", так его называли пацаны, думали чем бы себя занять. Я с одним товарищем залез на крышу и мы оттуда как с высокой сцены общались с друзьями внизу. В крыше этого говномогильника имелись два квадратных проема, еще одна загадка детства, но сейчас я думаю что в этих местах проходили вентиляционные шахты. Через эти отверстия можно было видеть часть помещения внизу, но там всегда царил полумрак, да и любоваться особо не на что, но... кое-что в тот раз привлекло мое внимание. Я уже собирался было привычным движением отправить окурок в недра "домика", когда заметил в куче мусора внизу силуэт. Честно говоря, сначала я подумал что мне показалось, уж очень там было мрачно, к тому же на улице вечерело. Но чем дольше я вглядывался, тем отчетливее различал очертания человеческого тела, судя по всему, очень худого мужчины лежащего лицом вниз прямо в куче всего этого дерьма, в углу помещения, недалеко от входа. Самое дикое было то, что он валялся там раздетый по пояс, именно это и позволило мне вообще его заметить, бледная спина и вытянутые руки хорошо контрастировали на фоне мусорного ковра. Я подозвал своего другана, он какое-то время тоже попялился вниз и пришел к выводу, что мое зрение меня не подводит. Вместе мы оповестили пацанов шатающихся возле "домика" о своей находке, а сами принялись гадать какого черта этот тип там лежит и живой-ли он вообще. Я несколько раз громко и отчетливо окликнул тело внизу, но оно даже не пошевелилось. Тогда я, не придумав ничего лучше, взял с крыши пару мелких камешков и принялся по одному кидать их в проем, пытаясь попасть этому бедолаге по спине. То что произошло дальше еще долго снилось мне потом в кошмарах. Где-то с третьего раза я попал точно ему на спину, услышав характерный шлепок. В этот момент тело внизу резко встрепенулось и буквально на четвереньках с каким-то невероятным проворноством рвануло к выходу. Я несколько секунд пребывал в шоке, потому как вообще не ожидал такой прыти от чувака, который только что лежал в бог знает каком дерьме либо дохлый, либо обдолбанный вусмерть. Мой друган, наблюдавший за всем происходящим, уже спрыгнул с крыши на противоположную от входа сторону. Я на ватных ногах последовал за ним, но вот только приземлился не очень удачно, поэтому замешкался пока вставал. Сквозь шум пульса в ушах я услышал, как мне с надрывом что-то орут мои дружбаны уже отбежавшие на почтительное расстояние. Как позже выяснилось, они мне пытались донести, что этот хрен из говномогильника вот-вот схватит меня. Я быстро оглянулся и чуть в штаны не наложил от страха, тело оказалось высоким, худощавым мужиком средних лет, который судя по перекошенной от злости роже был настроен отнюдь не дружелюбно. Он бежал прямо на меня и очень быстро. Мне доводилось побегать от бомжей, сторожей и всяких алкотов, им никогда не удалось бы меня догнать, но этот хрен несся как сраный рэгбист и у него были все шансы схватить меня за шкирятник в следующее мгновение. И вот тогда у меня из задницы прям реактианое пламя вырвалось, я бежал как ветер, нет, быстрее ветра, мне казалось улица вокруг самазалась как это бывает когда движешься на огромной скорости. Я бежал и бежал, как-будто даже на одном дыхании, не чувствуя ног. Остановился только дома. Помню как ворвался к себе во двор в частном секторе и только тогда смог наконец оглянуться. Колотило меня тогда знатно, ноги вообще отказывали, отчего я тупо присел на землю и просидел так полчаса наверное. Да уж, адреналина хапанул знатно.

Пацаны потом рассказывали, что этот хрен гнался за мной всего метров десять из того километра, который я пролетел как пуля с рассудком напрочь затуманенным ужасом. Месяцок, наверное, на "домик" мы не ходили после того случая.

Показать полностью
324

Крипота из детства

Было это примерно 2001-2002 г. В детстве я обожал залипать в телевизор по ночам и уснуть, поставив таймер отключения для телевизора.

И как то раз, смотрю значит телек и от скуки переключал каналы ОРТ, РТР и НТВ и наткнулся на какой то фильм.

Лес и такая музыка японская. А в вдали видны какие то люди в шляпах тупо стояли, мне стало неинтересно и переключил на другой канал. А потом через какое время снова переключил обратно и заметил что они чуточки стали ближе. И каждый когда переключал на другой канал и обратно они становились все ближе и ближе. Не знаю почему, но тогда я знатно испугался и выключил, а утром сообщил родителям что наткнулся на какой то канал где люди приближались ко мне, но они не поверили и говорили что мне это все приснился да и вообще смотреть телевизор вредно и надо бы запретить.


В следующий день я остался дома один и решил не смотреть телевизор ночью, но мне было очень скучно и решил посмотреть немножко телек, но отрубился. А когда проснулся, я увидел это.


Темная комната, стоит пустая кроватка и какие то жуткие звуки.

Тогда я знатно обосрался, выключил и не спал всю ночь, да и перестал смотреть телевизор по ночам.

Только недавно вспомнил про это и спрашивал у своих друзей, никто не помнит, что решил что мне все это привиделось и полез искать в гугл и нашел.

124

Страшилки из детства

Прочитала пост

https://pikabu.ru/story/nas_zhdut_iz_temnotyi_5766370

и вспомнила свою детскую страшилку. Она была не единственной, но оставила приличный отпечаток в моем сознании.

Было мне тогда лет 14-15. Ночью я проснулась от голоса, звучащего в подъезде: "Помогите, помогите". Это был голос уже немолодой женщины, полный ужаса и безысходности. "Помогите, помогите"... Слышно было, как голос спускается вниз по лестнице, становясь все громче и громче.  Страх овладел мной, я не могла пошевелиться и молилась, чтоб кто-нибудь из родителей проснулся и услышал ее. "Помогите, помогите"... Голос стоял уже под моей дверью... Мое сердце выпрыгивало из груди, казалось сознание вот-вот покинет меня. Но тут щелкнул замок у соседей на площадке. Голос двинулся в ту сторону. Я слышала, как к ней вышла соседка, как успокаивала ее. Голоса стали монотонными, постепенно я успокоилась и уснула... Утром я поделилась с родителями о произошедшем, и мама пошла к соседке, которая, как оказалась, всю ночь спала мирным сном... Я опросила еще нескольких соседей, но той ночью никто ничего не слышал. Дальше я рыдала от ужаса.

P.S. Тем, кто ложится спать, спокойного сна)

1141

Береги иммунитет смолоду! или Благие намерения - сухой остаток

В предверии зимы, холодов и ОРВИ вспомнился случай из детства.


Тетка оставила свою годовалую дочь (мою двоюродную сестру Надьку) под присмотром старшей сестры и старшего брата (8 и 7 лет соответственно).


Младенец спал после кормления.

Тетке надо было на смену. Скоро должен был вернуться муж. Дитё должно было ещё спать, по идее.

Но! Как говорил Черномырдин:" не было никогда, и вот опять!"


По телевизору рассказали о необходимости закаливания для общего укрепления организма!

Особенно эффективно, говорили, обливаться водой холодной.

Дети внимательно слушали передачу.

Дети поверили.

Почему решили начать не с себя?

Да потому что не эгоисты!

Только эгоисты самое хорошее в первую очередь хватают себе!

А хорошие люди в первую очередь думают о других.


Вот дети и подумали о своей младшей сестре. (А, может, они подумали, что им, в силу почтенного возраста, уже поздно что-то менять в своей жизни? А у сестренки ещё есть шанс?)

Короче, налили они ведро холодной воды, достали сестру из коляски, раздели, посадили в холодную воду и потащили для эффекта на улицу.  


Сестра орала и плакала. Но старшие искренне верили, что делают хорошее дело.


Тетка на полдороги почувствовала что-то неладное. Рассказывала, что "ноги сами понесли" домой.

Двух малолетних идиотов, которые тащили вниз по лестнице ведро, куда очень компактно поместилась орущая младшая сестра, тетка успела перехватить на третьем этаже.


Пневмония и антибиотики сделали свое доброе дело.

Надька была самым болеющим ребёнком из нас, двоюродных, троюродных и родных.


Такие вот "ужасы нашего городка".

Не оставляйте детей на попечение детей, как говорится. Иммунитет крепче будет)

87

Про шалаш. Из историй о дворе детства.

Чтобы разнообразить свои рассказы про двор детства, сегодня рассказ будет не о людях со двора, а об одном нашем любимом месте детства.

Место это было небольшим леском возле промзоны. Лесок этот был метров 200 на 300, и росла в нем одна ольха (девушкам на заметку, если разжевать веточку ольхи, то губы на долго окрасятся в ярко красный, не спрашивайте откуда я это знаю). Что бы дойти до леска, надо было пересечь международное шоссе, затем поле, на котором старушки со двора выгуливали коз и коров. На границе поля и промзоны, в низине был наш лесок.

Лесок нам нравился тем, что был далеко от жилого сектора, можно было спокойно покурить и заняться своими пацанячьими делами: взорвать шифер или балконы из под дихлофоса, пожечь костры, выстрелить винной пробкой из армейской фляги, или просто построить шалаш.

Шалаши мы строили каждое лето, иногда и по два, т.к. с соседнего двора пацаны нам их регулярно ломали или сжигали.

То лето не было исключением, мне было тогда 14 лет. В промзоне натырили горбыля, в огородах нашли плёнку от парников с прошлого сезона на крышу, в магазине набрали коробок, чтобы обшить стены изнутри, выбрали подходяще, стоящие деревья и построили шалаш. Шалаш по форме получился неправильным шестиугольном, по трём стенам сколотили скамейки, а по середине стол из листа ДСП. В шалаше в основном курили в тихаря, играли в карты, и пытались приставать к девчонкам. По вечерам к нам иногда приходили старшие ребята, притаскивали портвейн, гитару и свечи. При свечах пускали портвейн по кругу, старшие пели песни под гитару, помню очень мы любили "Метелицу" Ляписа и "Груз 200".

Как-то в конце августа к нам опять пришли под вечер старшие, портвейн, гитара, свечи, как обычно. Когда у старших иссяк запас песен, они начали травить байки. Потом уже перешли на страшные истории. Вы только представьте, август, ночь, ветер качает деревья от чего доски шалаша скрипят, в шалаше горит одна свеча и мы сидим за полем от жилого сектора в леске, в шалаше. Обосрались мы тогда знатно, каждый шорох или звук казался нам чьими то шагами или шепотом. Домой шли плотной кучей у каждого в руке было по кирпичу, все были на конкретной измене. Через поле решили не идти, трава слишком высокая, а какая бабайка там может прятаться в  траве хер его знает. Помню шли в руках кирпичи, прижаты плечами друг другу, а на небе столько звёзд.. Всё небо было в звёздах! И много очень падало.

Через пару дней старшие опять пришли, но помимо стандартного набора приперли два зеркала, нож и мел. Сказали нам, что сегодня будем вызывать духов. Начертили на столе какую-то пентаграмму, на стенах кресты, одно зеркало подвесили к потолку лицом вниз, второе положили на стол под первым, нож воткнули в дверь. Свечу поставили и зажгли в центре зеркала на столе. И начали че-то там себе бубнить под нос. Мы тогда чуть не обосрались второй раз за три дня! А когда за стенами стал отчётливо слышан шёпот и шаги, я думал нас там хватит массовый инфаркт. Старшие сидели тоже с испуганными лицами, это нас пугало ещё больше. Такая котовасия продолжалась примерно полчаса, потом как-то стало тихо за стенами шалаша. Домой в тот вечер мы шли все плотно повиснув на старших, страшно было жесть. Какой-то первобытный страх проснулся во всех нас.

Спустя недели две после этих страшилок и обрядов, был уже сентябрь, зарядили дожди, переходящие иногда в ливни. Мы с приятелем, после школы решили сходить в шалаш. Пересекли шоссе, спустились в поле и видим, что к нам несутся две девчонки из нашей компании по размытой тропинке. А метрах в трехстах за ними бежит какой-то пацан. Они подбежали к нам, остановились и еле дыша говорят, что пришли в шалаш, ни кого нет, решили вернуться во двор и там всех подождать. Вышли из леска, через метров 50 обернулись и увидели этого чувака, не знают почему, но побежали, а он за ними.

Мы с другом начали идти в сторону парня, мы метров 30 на него, он 30 метров от нас. Мы 15 шагов назад и он 15 шагов назад. Так продолжалось пару раз. Потом мы просто встали и начали на него смотреть, сквозь пелену моросящего дождя было видно, что он смотрит на нас. Через минут пять такого стояния, чувак просто взял и сел жопой на тропинку. И тут приятель говорит: -Бля, да он же в летнем во всём! И тут до меня доперло, что меня смущало до этого. На улице было холодно, моросил дождь, мы все четвёртом стояли в осенних куртках и джинсах, а он был в чёрных шортах и красной футболке, и вёл себя как будто на улице солнце греет. Из девчонок, кто-то шепнул бежим и мы ломанулись в сторону двора, успели увидеть, что он побежал за нами. Но когда пересекли шоссе и обернулись в поле уже ни кого не было. Куда он делся хер знает, хотя мог и в траву залечь.

Городок был не большой все друг друга знали, но этого чувака все четверо видели мы впервые.

Ещё спустя неделю на соседнем полем нашли изгасилованную и задушенную восьмиклассницу из моей школы. Убили её два брата из другой школы, их взяли когда они стали регулярно являться на место преступления. Что с ними было дальше и подробностей я уже не помню.

Не знаю связанны ли эти два случая с убийством восьмиклассницы и погоней за нашими девчонками, но после этого наш лесок и шалаш обросли во дворе мистической славой. Стол с пентограммой мы утопили, зеркала и нож мы закапали в поле, а шалаш потом и вовсе сами разобрали и сожгли.

В этом леске мы потом ещё строили шалаши, но уже на другом месте, т.к. то место начали считать проклятам.

P.s. Будучи уже взрослыми, один из старших мне рассказал, что во время "обряда" они просто ломали комедию. Они заранее подговорили двоих знакомых, которые ходили и шептались вокруг шалаша.

И по традиции, за ошибки прошу не пинать, в школе было туго с русским.

Показать полностью
208

История про зубы

По вечерам, когда спать совсем не хочется, но вроде как надо, крутили разные интересные фильмы. В тот раз показывали ужастик, в котором у героини начали выпадать зубы. Меня это очень напугало.


Когда молочные зубы стали шататься, я впала в отчаяние. Я думала, что пришел мой конец, я скоро умру, ведь в фильме так и было. Я ежеминутно трогала языком все вызывающие подозрение зубы, и трогала, и трогала. Пока, наконец, не стало понятно, что их так только расшатываю. С ужасом следила как передний зуб шатается все больше, пока он не стал держаться на ниточке. Это был ад, а главное, маме сказать было страшно.


Когда он наконец отвалился, я в слезах и соплях принесла свой зуб, а мама вместо того, чтобы отругать,  объяснила про молочные и коренные.

154

Ночные кирпичи

Лет 10-15 назад, когда я был ещё юным шкетом, жил с родителями в доме а-ля хрущёвка - балконы не крытые, окна не зарешечены (за исключением первых этажей). Родители и соседи неплохо дружили, и в принципе все знали друг друга довольно хорошо.

Однажды в позднюю весеннюю пору родители в отпуск умотали на море, а меня, 14-тилетнего облотуса, оставили дома на попечение старших - дяди и тёти, живущих в доме по соседству. С ними у меня был уговор полюбовный - они звонят вечером, я должен быть дома. Остальное - на моё усмотрение.

Пару-тройку дней зависали с компанией - игры до утра, пиво и т.п. А на третью ночь я решил побыть в одиночку и позалипать скачанные ужастики.

Время - второй час ночи, дома душновато, балкон чуть приоткрыт. Я с красными глазами сижу в зале у монитора (эти ламповые экраны вообще зло), досматриваю "Звонок" - как раз крипотной момент с колодцем. И тут приспичило мне чихнуть. Прыснул со всей дури, заляпав слюнями экран, и чуть не обосрался, когда со стороны балкона донеслось: "Будь здоров". Думал, эта мразь колодезная по мою душу пришла.

Оказалось, это сосед-полуночник стоял на соседнем балконе и курил. Вежливый, скотина.

Пока я матюкался, отбрыкиваясь от инфаркта, он тихо поржал и свалил.

А "Звонок" я на следующий вечер досмотрел.

Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: