-7

Кандалы позора

Добрый день дорогие пикабушники. Представляю вашему суду очередную главу моего будущего романа "Сырия : Первый контакт". Роман пишется для себя с целью набить руку в литературном искусстве. Глав планируется много. Точную цифру сказать не могу пока еще, но больше 20 это точно. Не стесняемся комментировать, а то минусы ставят, а вот критики уже нема.

О чем роман, если вкратце: "Сырия - сказочное королевство, делящее планету с еще одним, практически равным по размерам, государством. Населяют планету преимущественно антропоморфные грызуны. Книга пишется в развлекательном формате и не нацелена на публику, воспринимающую исключительно серьезную и утонченную художественную литературу."


Ссылка на предыдущую главу: https://pikabu.ru/story/dryannaya_zhidkost_5482204

Ссылка на первую главу: https://pikabu.ru/story/strannyiy_zapakh_5477117


Сырия : Первый контакт

Глава 5 : "Кандалы позора"


Закован цепями в подвале.

Из подвала доносится стон.

Его слышат селяне в амбаре,

На коленях стоя у икон.


Деревня Паленовка не слишком достойно встретила ливень. Как обычно сыряне к нему оказались абсолютно не готовы. Каждый месяц ознаменуется сильным дождем, что размывает дороги, смывает грязь с немытых домов-овощей, а также порой сопровождается могучим ветром, что валит деревья на угодья незадачливых сыровеков. Но каждый месяц, кто бы мог подумать, все как один жалуются на испорченный урожай, что погиб из-за слишком обильного дождя, на сломанные заборы, на разрушенные амбары и на разбитые стекла. Складывается ощущение, что с виду довольный народ Сырии просто ищет повод для выражения недовольства. Неважно насчет чего, некоторые даже из-за бутерброда с маслом, упавшего на пол в результате неаккуратного движения руки, готовы устроить бучу, сравнимую с той, что устраивает озверевшая толпа во время революции. В этом деле главное, чтобы все было именно в негативном ключе.


А что за жилища у этих селян. Дома из огромных овощей и фруктов считаются истинным достоянием Сырии. Пруссиане постоянно усмехаются над этим «пережитком прошлого» и при каждом удобном случае пытаются язвительно оскорбить сырянина в ходе диалога, затронув тему их жилищ в неугодном для королевства виде. Король же Сырии, Жирак VI Великодушный, постоянно говорит о том, что рабы Дария I всего лишь завидуют секрету выращивания таких «живых» домов. Есть такие формулы удобрений, что позволяют в условиях сырского климата добиться роста плодов до поражающих разум результатов. У некоторых фермеров дома вырастают чуть ли не выше колоколен храма Великого Сыра, а это не один и не два сырянина в высоту. Для каждого плода удобрение разное, но его секрет знают немногие домииды, как их называют обычно местные холопы. Домиид занятие редкое, а посему зачастую бывает, что на округу из пяти деревень приходится всего один такой специалист, к которому и сходятся нуждающиеся со всех окружных поселений.


Осторожно сквозь лужи зеленовато-бурого оттенка пробиралась, будто через минное поле, крупная фигура в оранжевой короткой майке и огромных широких штанах. Этот крыс уже успел измарать одну из своих штанин и еще раз угодить в огородный капкан он совсем не имел охоты. Мусорщик Боб, так кличут его поголовно все окружные сельчане. Не сложившийся разговор с его давним приятелем беспокоил уже не так сильно. Гораздо серьезнее Боба волновал тот погром в деревне, который он должен будет разгребать. Как назло, слегка зеленоватая дымка после дождя стала настоящим непроницаемым густым туманом. Даже золотой сверкающий треугольник на верхушке их церкви уже не был заметен сквозь эту пелену.


В этот раз Боб решил совершить обход деревни в обратном направлении, нежели обычно он делает. Обычно остающийся напоследок жидоватый сосед Микки, Коржик, в этот раз будет первым на пути, но дельце все было не в нем. У Микки был и другой сосед, правильнее даже соседка, что живет в давно уже прогнившем и ставшем почти черным огроменном банане. Эту безумную старуху Боб обычно посещает первой, дабы поскорее расправиться с ее вечными рассказами о том, какая раньше у нее была насыщенная жизнь. Но сегодня, даже когда до дома Микки оставалось еще 3 огорода, он уже слышал ее причитания по поводу разгромленного забора, что звенели на всю ближайшую округу.


Сколько же телег с мусором придется ему сегодня отвезти? Этот вопрос воистину пугал уже давно немолодого и повидавшего жизнь Боба. Ездовых свиней в деревне уже лет семь не было, а посему приходилось волочить телегу самому. Свиней стало в стране довольно мало с тех самых пор, как король запретил мясо. А в качестве исключительно ездовых животных мало какие фермы хотели их содержать. Не успев дойти до калитки богато украшенного картофеля Коржика буквально всего пару шагов, Боба позвал знакомый детский голосок:


- Дядя мусорщик, Хорек застрял в грязевой луже.

- Напомни мне мальчик, в какой раз он там уже застревает? В пятый, восьмой? Сколько раз я говорил этому пню заделать эту дыру и вот полюбуйтесь, он снова там застрял после ливня.


Сжав зубы, Боб с ускоренным шагом поволок телегу в сторону огорода Хорека, на котором он давно уже выращивал одни лишь сорняки. Хорек был пухлым сырянином с выраженным косоглазием. Также его выделял светло-коричневый хохолок на его маленьком узком лбу. Хорека в деревне мало кто любил, но все равно ему помогали. А уж легенды про его «завтра точно сделаю» ходят по селу уже далеко не первый год. Единственное, что могло переплюнуть эту легенду, так это его оправдание на следующий день после обещания: «Я же сказал завтра, а сегодня у нас сегодня». И каждый раз он с неизменно глуповатым выражением лица дела вид, что так оно и надо. Добравшись до надела, который был огорожен только одинокими кольями, мусорщик Боб лицезрел небольшую толпу из 3 мужиков и конечно же застрявшего в грязевой луже Хорека. Один из мужиков, сняв соломенную шляпу, помахал своей лапищей, заприметив сквозь туманную завесу на горизонте Боба. Как всегда, их было четверо, а в луже беспомощно барахталась верхняя половина Хорека.


- Что смотрите? Помогите мне! Неужели не видно, что я застрял? – стонал Хорек под гогот трех мужиков, собравшихся возле попавшего в грязевой капкан его тела.

- Хорек, делец ты наш завтрашний. Сколько раз мы тебе наказывали, чтобы ты заделал уже эту яму? – прокричал сквозь небольшую толпу Боб с явно довольным выражением лица.

- Я ее заделаю, обещаю. Правда! Вот завтра возьму и закопаю ее, только вытащите меня из этой грязи.


Боб достал прочную тугую веревку, напоминающую канат, и привязал ее к задней части телеги. Мужики без лишних слов направились тягать телегу, что уже стало традицией, учитывая сколько раз Хорек попадал в такую ситуацию. Боб кинул веревку незадачливому крысу, а сам пошел к остальным. Четверо крупных сырян синхронно навалились и потянули телегу вперед. Медленно, но верно пухлое тельце начало ползти в след за телегой, сантиметр за сантиметром покидая трясину. Вскоре об этом инциденте уже напоминала только глубокая полоса на земле, которую оставил после себя Хорек в процессе его волочения. Еще предстояло много работы, а Боб кажется уже устал и хотел просто лечь поспать.


Церковь, коей заправлял святой жрец Грибоциль, была центром жизни всей деревни. Его длинные седые кудри сползали по его ярко-зеленой мантии к самым подошвам плетеных сандалей. В руке он всегда держал здоровенную дубовую палку, называя ее посохом. Она была вовсе не для опоры при ходьбе этого энергичного старика, а служила неким символом его превосходства над остальными холопами в крае. Даже управляющий деревни уходил на второй план при появлении Грибоциля и его церковной свиты. Все указы и распоряжения главы Паленовки в первую очередь должны были быть одобрены именем Великого Сыра и никак иначе. Единственное, что святой жрец под сомнение поставить не мог – это указы их незыблемого короля Жирака VI. Но эта высоченная деревянная церквушка лимонного цвета была центром не столько для управления, сколько для привлечения купцов с окрестных владений. Все ярмарки, фестивали, праздники, все это проходило в непосредственной близости от этого святого оплота местных фермеров и крестьян.


Каждое утро сыряне со всей деревни приходят на молитву своему божеству. Но конкретно в это утро церковь пустовала: пустые скамейки, легкий ветерок, пробирающийся сквозь дыру в куполе и молча смотрящий на это варварство святой жрец Грибоциль. Дерево, треклятое сухое дерево продырявило и обесчестило его дорогую церквушку. Толпу, что собралась на молитву, пришлось обратно отправить по домам. Грибоциль в печали склонил колени пред алтарем, но его еще даже не начавшуюся мольбу прервал легкий скрип половиц, говоривший о постороннем в этой оскверненной обители.


- Святой жрец. Как могло такое произойти? – удивленно вопрошал в желтом пальто, расшитом бархатом, высокий утонченный крыс с короткой козлиной бородкой.

- Это все кара небесная! Сыр гневается на нашу общину! И ты, Назыр, хорошо знаешь о чем я.

- Джерри. – выдохнул тихо и с грустью высоченная по меркам сырян особа.

- Скажи мне, как управляющий, ты знаешь, как защитить свою деревню от гнева нашего небесного владыки? Знаешь, как оставить в наследство нашим детям счастливую жизнь, а не страдание, что навлек на них этот смутьян?

- Может собрать еще подать, дабы задобрить наш благочестивый Сыр?

- Мысль прекрасная, но боюсь подати будет маловато мой слабохарактерный божий раб. Нам нужна жертва, чтобы задобрить небеса. – На минутку Назыру показалось, что глаза святого жреца засверкали огнем. Но он не мог противиться изречениям Грибоциля. Кто он такой чтобы перечить божественной воле?

- Я прикажу обыскать леса в поисках этого нерадивого холопа. Каждый куст будет осмотрен, каждая …

- Нет! Его дьявольская кровь на алтаре только оскорбит Великий Сыр. Нам нужно сжечь пристанище блудного беса.

- Но это же дом Микки, он хороший крестьянин.

- Ты! Смеешь сомневаешься в воле господней, жалкий червяк? Это ты приютил этого выродка в деревне, это из-за тебя будут страдать наши дети. Не стой на моем пути Назыр. Мое дело праведное! – В этот момент Грибоциль стал походить на мстительного духа леса, которым в ночных посиделках у огня местные фермеры пугают своих детей. Назыру все больше хотелось уже закончить этот зловещий разговор и унести ноги как можно дальше от этого пламенного взгляда.

- Как скажешь святой жрец, я не хотел оскорбить мощи Великого Сыра.

- Микки погряз в грехе, раз позволил своему сыну такое богохульство. Мне его жаль, как и любого раба божия. Но сейчас на кону жизнь всей нашей деревни. Ты же не хочешь, чтобы твои дети страдали в огне нашего справедливого и мстительного Бога?

- Нет святой Грибоциль. Я, пожалуй, предупрежу Микки о нашем решении. Мы же не хотим его сжечь заживо? – уже в ужасе вопрошал глава поселения, сгорбившись и сложив руки в надежде на благоразумие их святого жреца.

- Иди и предупреди, но чтобы все вещи остались в доме. Наверняка они уже осквернены лапами этого дьявольского порося.


Назыр поспешил удалиться из церкви. Он шел так быстро, что чуть не запнулся о подол своего пальто. Зеленоватый туман даже и не думал уходить, густая пелена по-прежнему окутывала Паленовку, будто скрывая от небесного взора весь тот хаос, учиненный ураганом. Груженная сломанными досками телега, запряженная мусорщиком Бобом держала путь к оврагу, в котором потом все эти кучи будут сожжены. Пожалуй, это была любимая часть работы упитанного блюстителя отходов. Смотреть на медленно сгорающие доски и порванные ткани под глоток свежайшего охлажденного меда, вот что всегда грело душу Боба. Ему были чужды тонкости творчества художников, писателей и музыкантов. Боб всегда считал их жалкими слабаками и нахлебниками, что несправедливо едят картошку, взращенную честными фермерами.


Быстро перебирая своими ногами летел Назыр, минуя один надел за другим. Огромные тыквы сменялись неказистыми домами-кабачками, но внимание управляющего привлек шум, уловивший его левое ухо. Он несомненно исходил с базарной площади, где обычно местные старики продавали разную домашнюю утварь. Это были торгаши второго сорта, как их называли в народе, «грошинники». Они не могли себе позволить место у церкви, за которое святой жрец Грибоциль требует довольно немалую подать. Назыр был уверен, что его уже ничем не удивить в этот безумный день, но увиденное его немного ошеломило.


В самом центре базарной площади в окружении толпы стоял абсолютно голый старый крыс. На макушке у него уже совсем не было меха, но борода была довольно густой. Назыр узнал этого старика. Серук, мысленно произнес управляющий. Этот чудак не в первый раз учиняет какую-нибудь глупость на глазах у любопытных зевак. Его уже не раз секли розгами за тот беспорядок, что он любит устраивать, но рано или поздно Серук все равно брался за старое. На этот раз он долгие часы стоял на столпе и натирался калом, разводя червей по телу. Его взор упал на молодую особу в простом желтом сарафане в синий горошек.


- Сними одежды и возьми кусок навоза. Натирай его по телу, дабы избавиться от помыслов дурных и греха.

- Что ты ту опять устроил, Серук? – неожиданно громко для себя взвыл управляющий.

- Покайся и натирай навоз, только так мы сможем избавить себя от дурных помыслов. Грех навлек на нас этот ужасный ураган!

- А ну пошел отсюда ирод окаянный. Скоморохов мне в этот день еще только не хватает. – начал уже буквально причитать Назыр, морально уставший уже от всех тех бед, что свалились ему на голову.

- Грех и срам навлекли на нас бурю! – продолжил кричать на всю площадь Серук, размазывая червей по своему волосатому телу.


Пара сырян начали раздеваться, дабы присоединиться к этому безумию. Люди осторожно переглядывались между собой и перешептывались. А что если и правда, чтобы смыть грех, нам надо слушать Серука? Такие вопросы все чаще стали слышны в толпе.


- Да что с вами, крысы? – уже просто вопил от безысходности Назыр, понимая, что его никто не слушает.

- Возьми шматок и медленно веди его сверху вниз. Вот так, повторяй за мной люд и ваши блудные помыслы будут очищены. – все неустанно проповедовал Серук, не обращая внимания на вопли управляющего.


Назыр поспешил удалиться с этого торжества продолжающегося безумия, у него не было ни храбрости, ни желания противостоять целой толпе. Мысли управляющего стала занимать всего одна мысль: Как же он сообщит Микки, что его дом решено сжечь? Наврятли он будет рад услышать такую «замечательную» новость. Во всей деревне, похоже, один только мусорщик Боб был действительно погружен в свою работу. Он не спеша волок телегу с отходами к оврагу по размытой проселочной дороге, стараясь выбрать путь по более сухим участкам. Овраг заметно выделялся на фоне деревенских просторов. Ни травы, ни кустарников, одна лишь голая земля украшала это углубление. Обычно Боб скидывал туда мусор и наслаждался медовухой, наблюдая за языками игриво танцующего пламени, что обвивал поломанные и непригодные доски, а также другую ненужную утварь селян. Но овраг не был пуст, на фоне коричневого месива сырой земли, выделялось тело в грязных синих штанах и замызганной клетчатой рубахе. Это был он, тот самый смутьян Джерри валялся прямо у него на глазах в овраге.


- Этот идиот не смог дойти даже до соседней деревни.


Удивленно и даже с небольшим огорчением проронил Боб. Надо выволочь его тело и привезти на площадь возле церкви, пусть народ его судит. Или может отвезти его сначала Микки? Но страх перед Сыром и святым жрецом был слишком велик, чтобы ослушаться наказа церковной общины. Боб спустился в овраг и принялся тащить на поверхность Джерри. Сельский мусорщик уже сотню раз успел пожалеть, что не стал брать помощника, когда протаскивал этого борова с огромным усилием на дорогу. Кое-как закинув его в телегу, Боб направился к площади у церкви.


Святой жрец Грибоциль сказал своим слугам привести толпу, чтобы сообщить ей новость о новом сборе податей. Ему не нравилась идея звать народ сразу после разрухи и вчерашних пожертвований, но иного выхода не было. Пробитый купол надо было чинить, и как считало его святейшество, всем миром, ибо церковь дом для всех. Народ лениво и с не очень большой охотой волок свои тела на речь Грибоциля. Они понимали, что просто так их собирать не станут, да и повод скорее всего неприятный для их ушей и кошельков. Грибоциль встал на небольшую деревянную площадку и хлопками начал привлекать к себе внимание толпы.


- Тихо! Люд честной! В наши края пришло несчастье и я знаю, как мы его можем побороть общими усилиями.


Как раз под эти слова сквозь толпу стал пропихиваться Боб со своей телегой. Легким движением руки он опрокинул ее. И Джерри выпал прямо посреди толпы. От такого сильного удара он, наконец, пробудился. Крыс спокойно позевывал после продолжительной отключки, еще не понимая где и перед кем оказался. Народ отошел от него на пару шагов, как от прокаженного. Некоторые в ужасе поднесли ладони к своим лицам.


- Изменник! Вот кто повинен во всех наших бедах. Это он своим сквернословием обратил гнев небес на наши угодья! – прокричал надрываясь, чтобы его все услышали, святой жрец.


Под общее улюлюканье, Грибоциль приказал слугам сковать незадачливого крыса цепями. Джерри с ужасом уже понял, что он угодил в лапы той самой ненавистной толпы, которая по одному лишь указанию его святейшества могла голыми руками разорвать его жирное тело. Пара крепких мужиков огрели его серией тумаков, не давая ему издать звуков, кроме несвязных криков боли. Его довольно живо приковали к деревянному столбу и засунули грязный кляп в рот по приказанию преподобного. Народ расходился по домам за гнилыми овощами и отходами, чтобы закидать ими скованного чугунными цепями Джерри. Ооо, они обожали такие редкие случаи наказания, когда можно было безнаказанно унижать беспомощного односельчанина.


А вот все что мог Джерри – это неловко извиваться и мычать. Бежать было поздно. Все те, кого он так боялся, были здесь и готовились нанести удар гнилым помидором или, того еще хуже, куском навоза. Ведра отходов выливались ему на голову, камни летели в его огромное пузо. Особо смелые сельчане позволяли себе испражняться на виду у всей толпы прямо ему на лицо. Казалось этот вечер не закончится никогда. Изменник, мясное отродье, сын блудницы, вот что мог разобрать Джерри в том изобилии оскорблений, что на него сыпала обезумевшая от гнева толпа.


- Нельзя оставлять возле церкви этого «богохульника». Запрем его в моем подвале, а там уже на рассвете решим, что с ним делать. – сказал хладнокровно Грибоциль, глядя на его прислужников.


Джерри, скованного цепями, поволокли в подвал церковного амбара. В подвале была кромешная темнота, лишь только тонюсенький лучик света пробивался сквозь трещину массивного деревянного люка. Небольшое количество прихожан остались на вечернюю молитву, что преподобный устроил прямо в амбаре, развесив иконы с ликами Сыра и их великого короля на стогах сена. Церковь же была закрыта из-за разрушений. А туман лишь только к позднему вечеру начал рассеиваться в знакомую еле видимую дымку зеленоватого цвета.

Найдены возможные дубликаты

+1
Только я прочёл Высерия?))
раскрыть ветку 3
-2

А народ как назовем такой страны? Высеряне?))

раскрыть ветку 2
0
Нет,просто засранцы
раскрыть ветку 1
0
Похожие посты
Похожие посты не найдены. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: