21

Герой(?) - предатель(!) #3

Мифы и правда о генерале Власове
Герой(?) - предатель(!) #3 Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Генерал Власов, Предательство, Роа, Длиннопост

Миф второй. Власова судили и повесили незаконно

Как и первый миф о «власовской идейности», эта байка также первоначально родилась в годы холодной войны, в среде второй русской эмиграции, а сегодня всячески афишируется ревизионистами. Эмигранты друг другу рассказывали, что захваченным НКВД сподвижникам Власова от имени Сталина обещали сохранить жизнь, если они отрекутся от своих убеждений. Некоторые колебались, но большинство во главе с Власовым якобы твёрдо стояли на своём, громко заявив о том, что де изменниками они не являются и что на предстоящем суде громко заявят о своей ненависти к советскому режиму.
Как пишет эмигрантский историк Екатерина Андреева, Власова якобы предупредили о том, что если он не признает своей вины, то будет «зверски замучен». Андреева приписывает Власову следующий ответ: «Я знаю и мне страшно. Но ещё страшнее оклеветать себя. А муки наши даром не пропадут. Придёт время, и народ добрым словом нас помянет...». Да, не дать, не взять, а прямо таки последние слова идущих на свою Голгофу первых христиан!
Якобы по этим причинам суд над Власовым и его товарищами был закрытым и скорым — власть испугалась их возможных публичных высказываний против Сталина на открытом судебном заседании...
Разумеется, это всё легенды, не имеющие ничего общего с действительностью. Тем не менее, в наше время Кирилл Александров попытался их реанимировать, придав им «научную основу». Прежде всего, он указывает на то, что в переходе Власова на сторону немцев нет ничего... противозаконного?! Мол, государственная измена большевистскому режиму и не измена вовсе, так как сам режим пришёл власти незаконным путём:
«Строго говоря, ни РСФСР, ни СССР государствами не были, а, по определению доктора исторических наук А.Б.Зубова, представляли из себя «внезаконные властные структуры, типологически сходные с разбойничьими бандами». Тот же историк, не затрагивая никоим образом сущностной акцент власовского движения, задаётся справедливым вопросом в принципе: «Можно ли ставить в вину измену такому государству?» Здесь же стоит упомянуть и о фиктивности УК РСФСР 1926 г., на основании статей которого якобы «судили» власовцев. Кодекс был принят органами узурпаторской власти, возникшей в результате вооружённого мятежа в октябре 1917 г. и, тем самым, имел неправовое, беззаконное происхождение. Не может быть признано правомерным уголовное наказание, применённое на основании беззаконного уголовного кодекса».
«Новаторский» подход, не правда ли? Не нравится Александрову Советская власть, поэтому она исторически «нелегитимна», и измена ей вовсе не является изменой...
Вообще, юридическая легитимность той или иной власти в истории вопрос весьма и весьма относительный. Как я уже говорил, любую историческую ситуацию можно довести до полного абсурда и доказать, что, к примеру, восшествие на престол династии Романовых в самом начале 17-го века носило весьма сомнительный характер, что это было вовсе не волеизъявление всего народа через Поместный Собор, а лишь результат нечистоплотных интриг боярской знати. И тому есть очень серьёзные свидетельства — специалисты подтвердят. Или возьмём приход на Русь Рюриковичей, за которым скорее всего стояло отнюдь не добровольное призвание варягов на княжеский трон со стороны новгородских русичей (как о том повествуют летописи), а банальный захват славянских земель кучкой викингов-авантюристов (в Европе того времени такие случаи были сплошь и рядом).
Поэтому, при желании, под сомнение можно поставить всю непростую тысячелетнюю историю российской власти!
Историк, как мне кажется, должен считаться с фактическим положением дел того или иного времени, с реальной обстановкой изучаемого периода (даже если она тебе не нравится по каким-либо причинам), иначе это будет уже не наука, а псевдонаучная фантастика. А реальность середины 20-го века была такова — историческая Россия существовала под названием Советского Союза, и она в это самое время подверглась, наверное, самому страшному со времён Батыя и Смуты иноземному нашествию. И священной обязанностью любого россиянина, независимо от его политически убеждений, было пойти и встать на защиту Родины. Поэтому любой перешедший на сторону врага автоматически становился обычным изменником, чтобы он не твердил потом в своё оправдание. Тем более, когда речь идёт о высокопоставленном генерале, который, к тому же, был обязан Советской власти всей своей успешной карьерой... Но для ревизионистов, как мы уже убедились, понятие воинского долга является пустым звуком, если этот долг касается присяги советскому государству.
Поэтому развивая свою мысль о «незаконности» сталинского режима, Кирилл Александров постепенно переходит к мифу о «зверских пытках», которые якобы применялись к власовцам:
«У нас нет прямых доказательств применения пыток по отношению к подследственным... Однако целый ряд косвенных указаний на возможное применение физических истязаний к отдельным подследственным лучших традициях сталинской юстиции в материалах следствия есть фраза Абакумова (руководитель военной контрразведки СМЕРШ, его ведомство вело оперативно-следственную разработку Власова и его приближённых — В.А.) в письме на имя Сталина, Берия и Молотова о том, что на некоторые вопросы Власов «пока отвечает» отрицательно, зафиксированные в протоколе допроса Буняченко (командир Первой дивизии РОА — В.А.) требования следователя «говорить правду», огромные несоответствия между временными рамками допросов и объёмом протоколов и т.д.».
Ещё Александров указывает на то, что ряд следователей СМЕРШ, которые вели дело власовцев, были позднее, уже в 50-ых годах, уволены из органов именно за необоснованное применение пыток...
Что на это можно сказать... Никаких прямых и убедительных доказательств своему предположению Александров не приводит. Мало того, у меня складывается ощущение, что Кирилл Михайлович, в силу своих личных идейных убеждений, не раздумывая, просто на автомате повторяет сказочки о «пыточных зверствах», кои в глазах ревизионистов, правозащитников и прочих либеральных десталинизаторов, являются обязательным атрибутом сталинской эпохи. Эти убеждения, судя по всему, они подчерпнули в основном из исторических сплетен перестроечных времён, да из такого «надёжного источника», как фильм Никиты Михалкова «Утомлённые солнцем», где киношные энкаведешники, едва арестовав комдива Котова, тут же увлечённо принимаются его обрабатывать своими кулаками, словно боксёрскую грушу. Ибо никаких иных, более серьёзных подтверждений «пыточного следствия» во времена Сталина наши ревизионисты привести не могут!
До наших дней дошли рассказы самих власовцев, правда, хотя и не таких важных как сам генерал и его окружение. К примеру, уже упоминавшийся Леонид Самутин очень подробно описал эпопею своего ареста в 1946 году и что потом с ним произошло.
Сам он, будучи лейтенантом Красной Армии, в начале войны попал в плен, после чего добровольно пошёл на службу к немцам. Во власовской РОА дослужился до чина поручика, занимался вопросами пропаганды. Конец войны застал его в Дании, откуда пришлось бежать в Швецию. В 1946 году шведские власти передали Самутина англичанам, а те, в составе группе таких же изменников, — уже советской стороне, в особый отдел 5-ой ударной армии, стоявшей на севере Германии.
Вот что вспоминал Самутин:
«Мы все ждали «пыточного следствия», не сомневались, что нас будут избивать не только следователи, но и специально обученные и натренированные дюжие молодцы с засученными рукавами. Но опять «не угадали»: не было ни пыток, ни дюжих молодцев с волосатыми руками. Из пятерых моих товарищей ни один не возвращался из кабинета следователя избитыми и растерзанными, никого ни разу не втащили в камеру надзиратели в бессознательном состоянии, как ожидали мы, начитавшись за эти годы на страницах немецких пропагандистских материалов рассказов о следствии в советских тюрьмах».
Самутин очень боялся, что на следствии всплывёт факт его пребывания в составе крупного немецкого карательного подразделения — так называемой 1-ой Русской национальной бригады СС «Дружина», зверствовавшей на территории Белоруссии (в этой бригаде Самутин служил до вступления во власовскую армию). Правда, он непосредственно не участвовал в карательных акциях, но резонно опасался, что само членство в «Дружине» может добавить в его дело дополнительные обвинения. Однако следователя, капитан Галицкого, больше интересовала служба у Власова:
«Он повёл своё следствие в формах, вполне приемлемых. Я стал давать свои показания... Галицкий умело поворачивал мои признания в сторону, нужную ему и отягчавшую моё положение. Но делал он это в форме, которая тем не менее не вызывала у меня чувство ущемлённой справедливости, так как всё-таки ведь я был действительно преступник, что уж там говорить. Но беседовал капитан со мной на человеческом языке, стараясь добираться только до фактической сути событий, не пытался давать фактам и действиям собственной эмоциональной оценки. Иногда, желая, очевидно, дать мне, да и себе возможность отдохнуть, Галицкий заводил и разговоры общего характера. Во время одного я спросил, почему не слышу от него никаких ругательных и оскорбительных оценок моего поведения во время войны, моей измены и службы у немцев. Он ответил:
— Это не входит в круг моих обязанностей. Моё дело — добыть от вас сведения фактического характера, максимально точные и подтверждённые. А как я сам отношусь ко всему вашему поведению — это моё личное дело, к следствию не касающееся. Конечно, вы понимаете, одобрять ваше поведение и восхищаться им у меня оснований нет, но, повторяю, это к следствию не относится».
Спустя четыре месяца, Самутина судил военный трибунал 5-ой армии. После вынесения приговора прокурор откровенно сказал осуждённому следующее:
«- Считайте, что вам повезло, Самутин. Вы получили 10 лет, отсидите их и ещё вернётесь к нормальной гражданской жизни. Если захотите, конечно. Попали бы вы к нам в прошлом, 45-ом году, мы бы вас расстреляли. Часто потом приходили на память те слова. Ведь вернулся я к нормальной гражданской жизни...».
Уж если не истязали рядовых власовцев, то чего тогда говорить об их начальниках, которых явно пальцем никто не тронул! Мне кажется, ни Абакумову, ни самому Сталину этого и не требовалось. Наверное, им самим было интересно узнать, что эти люди сами скажут в своё оправдание, какие именно обстоятельства могли их толкнуть на путь предательства. И когда Сталин ознакомился с полученными весьма подробными показаниями, ему стало просто противно! Ибо по большому счёту главным мотивом этих изменников стали довольно мелкие шкурные интересы — один обиделся за имевшие когда-то место притеснения со стороны НКВД; второй просто струсил на поле боя и, боясь понести за это ответственность, перебежал к немцам; третий разуверился в Победу после поражений в первые месяцы войны; четвёртый желал любой ценой выйти из немецкого концлагеря…
И эти людишки, чья «идейность» вращалась прежде всего вокруг собственного «я», пытались с помощью иностранных захватчиков бросить вызов всей советской стране?!
Кстати, брезгливость власовцы вызывали не только у Сталина, но и у белых эмигрантов. Так, видный мыслитель русского зарубежья, журналист и писатель Иван Лукьянович Солоневич лично общался в Берлине со многими деятелями власовского движения. Его приговор был беспощаден:

«В советских вариантах ОГПУ я сидел восемь раз. В немецких два раза. Мне приходилось разговаривать с чекистами и коммунистами, с нацистами и гестаповцами — когда между нами не было ничего, кроме бутылки водки, а иногда и нескольких. На своём веку я видел всякие вещи. Ничего более отвратительного чем «головка» власовской армии я до сих пор не видал».
Это точно – нет ничего поганее и отвратительнее вчерашних советских номенклатурщиков, перекрасившихся в другой цвет (я сам на таких вдоволь насмотрелся после развала Советского Союза, порой просто плеваться хотелось при виде того, как бывшие партийные идеологи вдруг разом стали «убеждёнными демократами»). А власовская верхушка была именно номенклатурной – бывший генерал-лейтенант Власов, бывший партийный журналист из «Известий» Зыков, бывший генерал-майор Малышкин, бывший первый секретарь райкома партии из Москвы Жиленков и т.д. Эта верхушка вобрала в себе самые худшие номенклатурные черты – не взирая ни на что оставаться на начальственном верху, у кормушки власти, даже ценой предательства Родины. Как писал Солоневич, этим деятелям было всё равно «чи Сталин, чи Гитлер, главное быть при портфеле». Данный жизненный принцип и был их подлинной, настоящей идеей…
Я не знаю, почему Сталиным было принято окончательное решение судить изменников скорым и закрытым судом, хотя поначалу предполагалось, что судебный процесс над власовцами станет открытым. Как уже говорилось, ревизионисты пытаются убедить нас, что руководство СССР якобы испугалось, что на процессе генерал и его сотоварищи начнут высказывать свои «антисталинские идеи. Мол, после этого Сталин так и не решился делать процесс публичным.
Сомнительные утверждения, и вот почему. Материалы предварительного следствия ярко показали всю никчёмность власовской идеи, что подтверждалось весьма активными показаниями самих подследственных. И я не думаю, что на суде они бы решились «петь» другие песни. Наоборот, они наверняка бы ещё более посыпали свою голову пеплом, стараясь хоть как-то вымолить себе жизнь (что, в общем-то, подтвердили материалы закрытого суда, состоявшегося 30-31 июля 1946 года).
Если бы у власти были опасения «неправильного» поведения власовцев, то с ними, наверняка, поступили точно так же, как когда-то большевики проделали с попавшим к ним в руки белым генералом Евгением Карловичем Миллером. Этот генерал, возглавлявший в эмиграции «Русский Общевоинский Союз», в 1937 году был тайно похищен в Париже агентами НКВД и вывезен в Советский Союз. Предполагалось, что генерала судят открытым судом, где он громко выразит своё покаяние в «преступлениях против Советской власти» и призовёт эмиграцию к отказу от борьбы с красной Москвой. Но ничего из этого не вышло. Судя по всему, Миллер наотрез отказался сотрудничать с большевиками, и тем более выступать на открытом процессе. Понятно, что ни о каком открытом суде после этого не могло и быть речи. Старого генерала, так и не отказавшегося от своих монархических убеждений, тихо умертвили где-то в лубянских подвалах. Были уничтожены даже протоколы его допросов – до наших дней дошла лишь короткая справка о содержании Миллера в тюрьме, да несколько его прошений на имя наркома Николая Ежова с просьбами сугубо личного характера. И всё! Видимо, белый генерал наговорил следователям такое, что власти не решились оставлять эти явно резкие антисоветские высказывания потомкам.
Сравните — как это резко контрастирует с поведением окружения Власова, которее чрезвычайно быстро стало давать признательные показания обо всех своих преступлениях. И эти следственные материалы до наших дней дошли, что называется, целиком и полностью! Так что никаких предпосылок для неожиданного поведения власовцев на открытом суде не было никаких…
Думаю, что Сталина к закрытости процесса толкнули совсем иные мотивы. Страна ещё не отошла от потрясений минувшей войны. Ещё не зажили многие раны, в том числе и сугубо психологического характера. Вся страна напоминала одного, сильно усталого человека, вернувшегося с тяжкого сражения. Тот, кто был на войне, подтвердит мои слова — такому человеку поскорее хочется быстрее окунуться в мирную, спокойную жизнь, и хотя бы на время вычеркнуть из памяти все свои военные невзгоды. Это потом можно будет проанализировать случившееся, понять, что, собственно, произошло и как удалось выжить на войне. Но это будет потом, а пока вся сущность человеческого организма требовала нормального забвения, вплоть до полного душевного выздоровления.
Вот и здесь у воевавшего и победившего государства во главе угла стояли вопросы восстановления разрушенного хозяйства, налаживания мирной жизни, ликвидации голода, холода, детской беспризорности, повальной нищеты. И в этот самый момент показывать едва отошедшим от страшного военного лихолетья людям далеко не самую красивую страницу войны, демонстрировать предателей и изменников, занимавших не самое последнее место в советской политической системе… В общем, открытый процесс мог оставить в душах наших людей далеко не самый лучший осадок и даже породить определённые подозрения по отношению ко всем властьимущим – ого, сколько высокопоставленных сволочей оказалось во время войны! А может, не все ещё выявлены? И куда смотрели кремлёвские начальники, когда до войны двигали будущих изменников на большие и важные должности?
Видимо, чтобы лишний раз не будоражить общество и не порождать к власти подозрительно-враждебных настроений в сложный восстановительный период, когда снова требовалась жёсткая консолидация всех без исключения советских людей, и было принято окончательное решение судить Власова и его приспешников в закрытом порядке. Тем более, особо доказывать их вину проблем не было — все они на протяжении войны уже были заочно осуждены за измену Родине и приговорены к смертной казни, процесс только закреплял уже вынесенные приговоры военного времени. Что и было сделано летом 1946 года…
… Но иногда я думаю — а может Сталин, вынося вердикт о закрытости суда, всё-таки был не прав? Может, как раз требовался именно открытый процесс, чтобы весь мир увидел ничтожность и предательскую убогость власовской идеи, и это тема была бы закрыта раз и навсегда? И тогда исчезла бы всякая почва для мифологии генерала Власова? Вопрос...
Вадим АндрюхинПродолжение следует
Взято отсюда: http://www.posprikaz.ru/2013/11/mify-i-pravda-o-generale-vlasove/

Найдены возможные дубликаты

+6

Следователь требовал "говорить правду"

Вот негодяй какой! Как он смел!

раскрыть ветку 3
+8

помнится в одной из публицистических передач перестроечных конечно говорили о том что гестапо было лучше НКВД - мол там бывало и выпускали за недоказанностью улик. "а в НКВД - ни за что десять лет давали" - о, бля! :)

раскрыть ветку 2
+5
Это Гозман постоянно эту херню городит
раскрыть ветку 1
+2

Да я думаю современникам Власова виднее было, кто он такой есть.

Присягу давал? Нарушил? Перешел на сторону врага? На на хуй!!!


Тем более у нас хватало примеров, когда попавшие в плен советские генералы вели себя достойно и после войны они были восстановлены в званиях, должностях и наградах. Тот же командарм Понеделин. В 41 попал в плен, в 45 восстановлен во всех правах.

+1
Сейчас "общечеловеки" и либералы будут минусить, но...
Даже если Власова и его пособников правда пытали, то людей, что это сделали, следует награждать, а не порицать.
раскрыть ветку 1
+1
Я не ощечеловек и не либерал, но если ты хочешь уподобиться им, то да пытка это то что надо. Пыткой добиться можно признания, но не правды. В деле Власова, собственно и не требовалось признания.

Не было там пыток, это известно.

И вообще о страшных "сталинских пытках" нам известно только от третьих лиц, через четвёртых, у которых бабушка работала уборщицей в ДК НКВД.

P.S. Тем, кто говорит, что повесили не Власова, а, якобы, похожего - Александр Иваныч Покрышкин был его родственником (через жену, она была его племянницей) и, конечно, близко знал Власова. Так вот он присутствовал на казни. Никаких сомнений у него это не вызвало. У него вызвала улыбку фраза бывшего генерала Абакумову (который, конечно, присутствовал):

- Чё лыбишься? Так же кончишь

Власов был не совсем прав - Абакумова не повесили, а расстреляли

0
А википидория не краснея пишет: советский военачальник, участник битвы за Москву..
раскрыть ветку 39
+3
Так и есть.
раскрыть ветку 38
0
Как же так если он лишён звания, заслуг, наград? Что в нем советского, если он спасая свою шкуру встал под фашистские знамёна??
раскрыть ветку 37
-7
Лучше уж написали пост про мифы и правда о говне.
раскрыть ветку 1
+6
Оно, в общем, и сделано..
ещё комментарии
Похожие посты
Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: