Есть на свете шарф
"Разумеется, есть", - недоумённо скажете вы. "У меня тоже есть шарф. И у моей троюродной тётки он есть. И даже у тебя, уважаемый кто-бы-ты-там-ни-был, он наверняка есть". И будете правы, несомненно и непреложно правы, но сейчас я имею в виду один-единственный шарф, с которым мне посчастливилось оказаться в довольно долгих и весьма тесных отношениях. Однако обо всём по порядку.
Всякая история, упрощённая до невозможности, выглядит банально; так и его появление на свет по воле бездушной грохочущей китайской машины сложно назвать удивительным. Длинный и широкий, похожий скорее на маленькое покрывало, он был украшен классическим чёрно-белым, но неровным, ромбическим узором. Неровным в той мере, будто капли краски с дотошной точностью нанесли на подготовленную заранее выкройку, а затем неожиданно небрежным движением размазали наполовину. Его, сложенного в аккуратную стопку вместе с новоявленными братьями и другими соседями по вагону, ждало долгое путешествие в другую страну. "На экспорт", - понимающе отметит читатель; но шарф таких слов ещё не знал, посему путешествие оставалось просто путешествием. В конце оного шарф могло ожидать тёплое, но довольно унылое будущее на полках третьесортного магазинчика; однако замеченный бдительным завскалада брак в виде плохо простроченной в одном местечке каймы поставил крест на данном варианте развития событий. Нет-нет, не беспокойтесь, шарф не был выброшен и позабыт; нет, иначе мой рассказ завершился бы слишком рано... По воле случая и программной ошибки той дождливой и, поверьте мне, весьма холодной осенью шарф оказался на продуваемом всем ветрами дощатом прилавке простой палатки, одной из многих на огромном Ковалёвском рынке. "Куда уж хуже...", - ворчал про себя шарф: " Так и совсем сгнить недолго... ". Но будем честны: перенесённые тяготы хоть и подпортили его изначально оптимистичный настрой, сделав характер черствее, а внешность - жестче и колючее, они не смогли отнять главного – надежды на лучшее. Собственно, поэтому - хотя шарф бы и сам себе даже под страхом немедленно сожжения в этом не признался - он продолжал надеться на что-то хорошее, когда кутающийся в старое пальто пожилой продавец передавал его в руки пухлому девятилетнему мальчику. Шарф предназначался в подарок его не только более взрослому, но и куда более слабому здоровьем другу с вечно простуженным горлом, на момент происходящих перед нами событий по обыкновению лежащим в своей постели с температурой примерно тридцать девять и пять.
